Текст книги "Возможны варианты (СИ)"

Автор книги: Рената Андреева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 24 страниц)

   Бабушка заахала, но свёрток взяла.

   – Ну и как? – спросила я, кивнув на добычу.

   Ник просиял счастливой улыбкой и доложил:

   – В лучшем виде! А Дэн-то бесится!

   Я оставила его наедине с компом, по-быстрому проглотила ужин, и вернулась в комнату. Первым делом взглянула на монитор:

   – Опять вампирские клубы шерстишь?

   Ник закрыл страницу и улыбнулся лёгкой улыбкой:

   – Нашёл несколько перспективных человек, переписываемся, но инет – это не то. Вот разберусь с делами здесь и поеду знакомиться в реале. Если хоть кто-то подойдёт – уже хорошо.

   – Я как раз и хотела поговорить по поводу твоих дел, – начала я, – Мне про Стаса хотелось узнать. Допросите вы его, и что дальше?

   Ник продолжая улыбаться, пожал плечами:

   – Банкет устроим, что же ещё?

   С неожиданной болью я вдруг поняла, что ответ Ника меня не удивил: этого я и боялась, этого и ждала.

   – А можно пересмотреть это решение? – поинтересовалась я, стараясь говорить так же легко, как и Ник, – Он произвёл на меня впечатление очень порядочного человека, можно ведь с ним как-то договориться, в конце концов, чтобы не путался здесь под ногами. Мне кажется, если он даст слово прекратить охоту на вас, ему можно будет верить.

   – О чём ты говоришь? – удивился Ник, – Он охотник, и этим всё сказано. Какие могут быть договорённости?

   – Ник, – сказала я решительно, – ты сам подтвердил, что большая часть вампиров убивает людей, причём достаточно мерзкими способами. Ты прекрасно понимаешь, что никакой жизненной необходимости в этом у них нет, твой же пример может это прекрасно иллюстрировать. Люди имеют право на защиту. Я считаю, что существование охотников оправдано и необходимо.

   – Это не обсуждается, – холодно произнес Ник.

   Я посмотрела в его ледяные глаза и поняла, что продолжать бесполезно. Несколько минут я безмолвно сидела, в отчаянии уставившись в темноту за окном, потом почувствовала, как во мне нарастает уверенность в своей правоте и решимость довести всё до конца. Я снова перевела взгляд на Ника. Он смотрел на меня со спокойным ожиданием в глазах.

   – Хорошо, – согласилась я, – С тобой это не обсуждается. Могу я поговорить с Дэном?

   Ник удивился. Если бы не серьёзность вопроса, я бы посмеялась над его озадаченным видом. Впрочем, продолжалось это недолго. Взглянув на меня с выражением, которое я не поняла, он очень мягко сказал:

   – Это беспрецедентно. Но почему бы и нет? Прямо сейчас?

   Я подумала, что моей решимости может и не хватить надолго и встала:

   – Ну, конечно. Зачем же тянуть!

   Я быстро переоделась, слушая, как Ник в коридоре болтает с бабушкой. Они смеялись, но слов было не разобрать. Перед выходом из комнаты я сделала несколько глубоких вдохов, закрыв глаза: ощущение такое, будто сейчас надо пройти над пропастью по узкой доске. Но из комнаты я вышла с улыбкой, чтобы не тревожить бабушку. Ник посмотрел на меня, как мне показалось, с каким-то новым интересом – и протянул руку. Так, держась за руки, мы дошли до машины. Его рука была теплее моей. Я подумала, что, скорее всего, он кормился перед самым приходом ко мне, это вызвало неприятное чувство. Нику я ничего говорить не стала, хотя он что-то заметил и смотрел на меня вопросительно.

   Мы мчались по вечернему городу. Я чувствовала себя не в своей тарелке. Моя решимость бороться за жизнь Стаса не ослабла, но к ней прибавилось нарастающее глухое отчаяние: я чувствовала, что теряю Ника. Я не могла отвести от него глаза. Волнистая прядь, прикрывающая аккуратное ухо, чётко очерченные губы, безупречная линия носа, неправдоподобно пушистые ресницы, – такой красивый, и такой безжалостный. Ник глядел, в основном, на дорогу, только изредка устремляя на меня взгляды, полные холодного любопытства. После того, как мы вышли из квартиры, никто из нас не произнёс ни слова. Я напомнила себе, что он никогда и не был моим, и заставила себя отвернуться к окну и смотреть на мелькание серых домов на серых улицах. Машина въехала во двор, остановилась, Ник распахнул передо мной дверцу и, кивнув головой в сторону подъезда, лаконично сказал:

   – Квартира восемнадцать. Я подожду в машине.

   Дом был пятиэтажкой, двери подъезда – нараспашку. Я, ещё раз обдумывая свою речь в защиту охотника, поднялась на последний этаж и решительно нажала на кнопку звонка. Двери распахнулись почти сразу. Передо мной стояла симпатичная черноволосая девушка с миндалевидными глазами и сочным ртом, стройная и высокая. Она смотрела на меня вопросительно. Я растерялась: не ожидала здесь встретить кого-то, кроме Дэна. Несколько мгновений я ошарашено смотрела на неё, пытаясь уяснить, кого вижу, вампира или человека, но быстро поняла, что эта задача мне не по силам, да и какая разница.

   – Добрый вечер, – поздоровалась я, – Я хотела бы поговорить с Дэном. Можно?

   Девушка удивлённо вскинула брови, и я подумала, что моя фраза звучит слишком фамильярно. Надо было, наверное, назвать его по имени-отчеству, как обычно. Но не поправляться же теперь!

   Неожиданно девушка улыбнулась и утвердительно сказала:

   – Привет! Ты – Кристина.

   – Да, – растерянно согласилась я.

   – А я – Таня, – дружелюбно сказала она, – Проходи.

   Я поняла, наконец, кто это такая, Лёшка упоминал про неё. Но я не ожидала, что за вполне русским именем скрывается женщина с восточной внешностью, да ещё и такая красавица. Да уж, у Дэна губа не дура!

   – Как ты меня узнала? – поинтересовалась я.

   – Эту квартиру никто, кроме Ника, не знает, – с лёгкой улыбкой пояснила она.

   Таня проводила меня в комнату и осведомилась:

   – Чай или кофе?

   Пить мне не хотелось, но я подумала, что в случае какой-то заминки в разговоре мне так будет легче и согласилась:

   – Кофе, пожалуйста.

   Дэн сидел в кресле, у него на коленях и на столике рядом с ним лежали бумаги. Вид у него был сосредоточенный и какой-то очень человеческий. Я поздоровалась и спросила:

   – Отвлекаю от работы?

   Ерунда, – возразил он, – Я уже закончил. Завтра еду покупать небольшую фирму. Просто захотелось посмотреть кое-что ещё раз, – Он кивнул на диван, – Прошу.

   Я села. Все приготовленные слова выскочили у меня из головы. Чувствуя нарастающее напряжение, я лихорадочно пыталась сообразить, как лучше начать. В комнату неслышно вошла Таня и поставила на стол рядом с бумагами поднос с бокалом вина и двумя чашками. Дэн недовольно поджал губы, собрал бумаги и переложил на подоконник, но ничего не сказал. Таня тихо села в уголке со своей чашкой.

   Я, наконец, решилась открыть рот, но начала не самым удачным образом, довольно бессмысленно заметив:

   – У вас сейчас сидит пленный охотник.

   Дэн взял бокал, доброжелательно улыбнулся и кивнул, чтобы я продолжала. Таня, по-моему, вообще не двигалась, рассматривая свою чашку. Я собралась с мыслями и приступила.

   Для начала я без особого напора заметила, что деятельность охотников морально оправдана, и даже героична. Затем заговорила непосредственно о Стасе, подчёркивая его личную порядочность. Специально отметила, что этой группе охотников раньше приходилось сталкиваться только с вампирами-убийцами, что может если не оправдать, то хотя бы объяснить их повышенную агрессивность, и что лично Стас никакого ощутимого вреда им причинить не успел. Наконец, я высказала своё мнение о том, что для вампиров вовсе не обязательно его ликвидировать, вполне можно объяснить ему, что местные вампиры не убивают, и отпустить под обещание, что он не будет больше донимать клан Дэна и появляться на его территориях. Один раз Дэн удивлённо вскинул брови, когда я сказала, что деятельность охотников заставляет вампиров строже соблюдать конспирацию, и, следовательно, косвенным образом и им идёт на пользу. Ну, это меня немного занесло. Но всё остальное вампир слушал с доброжелательной улыбкой, изредка кивая, что меня подбадривало, и я говорила достаточно гладко и более-менее убедительно.

   Когда я закончила свою речь, Дэн некоторое время молчал, катая в пальцах ножку уже пустого бокала. Вид у него был отсутствующий и, как мне показалось, грустный, хотя пару раз он улыбнулся каким-то своим мыслям. Потом он поставил бокал на стол и задумчиво сказал:

   – Если его отпустить, в том большой беды не будет, его убивать в принципе и не обязательно.

   Я даже не представляла до этих его слов, как была напряжена. И когда это напряжение меня отпустило, я готова была расплакаться от облегчения.

   – Значит, вы скажете Нику, чтобы он освободил Стаса после допроса? – обрадовано уточнила я.

   Дэн бросил на меня сочувственный взгляд и отрицательно покачал головой. Онемев от изумления и изо всех сил стараясь удержать подступающие к глазам слезы, я потрясённо смотрела на вампира. Он пояснил извиняющимся тоном:

   – Я сам поручил Нику эту работу. Он с ней прекрасно справляется, и я не буду вмешиваться в его деятельность по мелочам и отменять его решения. Он может расценить это как неуважение и недоверие. Мне бы этого не хотелось.

   – Для вас жизнь Стаса – это мелочи?

   Дэн пожал плечами:

   – Речь идет даже не о нескольких десятках лет – охотники так долго не живут – а всего о нескольких годах. Не стоит это того, чтобы рисковать потерять верного друга и хорошего сотрудника.

   Я молчала. Просто не представляла, что ещё можно сделать. Поднявшись с места, я сухо сказала:

   – Спасибо, Даниил Иванович, что уделили мне так много времени.

   Чувствовала я себя очень уставшей. Дэн тоже поднялся и, дружески обняв меня за плечи, повёл к выходу. Я апатично отметила, что вроде бы надо было испугаться, но меня это оставило совершенно безразличной. Таня, по-моему, ни на что вообще не реагировала, так и сидела, опустив глаза к чашке. Мне показалось, что она немного туповата.

   – Тебя не беспокоит, что охотники истребляют вампиров, – заметил Дэн задумчиво, когда мы уже были у дверей, – а ведь нас так мало. И в то же время ты удивляешься, почему меня не волнуют убийства людей. Довольно пристрастное отношение, не правда ли?

   – Возможно, – согласилась я, – но ведь и вы этим грешите, так?

   Дэн склонил голову. Я не поняла, согласие это было, или прощание, или и то и другое вместе, но простилась, вышла на лестницу, и медленно потащилась вниз по ступенькам. Самое печальное, что я понимала точку зрения Дэна и не могла сказать, что он не прав. Неужели люди с вампирами настолько антагонистичны, что невозможно найти какой-то компромисс? Когда я вышла из подъезда, Ник распахнул передо мной дверцу машины, потом снова сел за руль и, как ни в чём не бывало, с улыбкой спросил:

   – Поедем ко мне?

   Я внимательно посмотрела на него: он что, издевается? Но нет, похоже, Ник действительно не придавал никакого значения всему происшедшему. Впрочем, и человеческие мужики часто такие же толстокожие.

   – Знаешь, – сказала я, – не хочу. Отвези меня домой.

   Его улыбка погасла, но он довёз меня до дверей подъезда без лишних разговоров. Только когда я выходила, он мягко заметил:

   – Ты устала. Я позвоню тебе завтра после работы.

   Я вяло кивнула. Поднялась к себе и без сил свалилась на свой диван, обняв подушку и уткнувшись в неё носом. Не было ни слёз, ни мыслей, ни эмоций, – только пустота. Когда я подняла голову от подушки, оказалось, что рядом сидит бабушка.

   – Поссорились, что ли? – ворчливо спросила она.

   – Нет, мы не ссорились, – возразила я, – Похоже, что мы с Ником расстанемся, но мы не ссорились.

   – Если расстанетесь – тогда и к лучшему, что сейчас, – философски заметила бабуля, – А если суждено вам быть вместе, то все ваши разногласия преодолеете.

   Ничего особенного она не сказала, но мне стало легче. Я даже почувствовала прилив энергии, встала и пошла рыться в инструментах в поисках ножовки. Не нашла, подошла к дедушке и поинтересовалась, где она. Оказалось, что на даче. Ну и ладно, придумаю что-нибудь. Куплю на худой конец. С чистой совестью я легла спать.

  Утро следующего дня выдалось ясным, я решила считать это добрым предзнаменованием, и честно направилась на работу. А вот там я подошла к бригадиру и заявила, что по причине неотложных личных дел работаю я сегодня только три часа, а потом ухожу. Когда она возмутилась, я нахально напомнила, что у меня две смены переработки, что я почти никогда не отпрашиваюсь, что всегда соглашаюсь выйти, когда меня просят кого-то подменить. Конечно, я её тоже понимаю, – и так без Ирки человека не хватает – поэтому по доброте душевной ставлю в известность, что во второй бригаде две укладчицы должны мне по смене, так что их можно вызывать с чистой совестью.

   Таким образом, я освободилась ещё до полудня, и направилась к особняку, причём в сумке у меня лежала ножовка, которую я выклянчила у слесарей "на пару дней". Хорошо, что ключи Ник у меня не забрал. Что будет со мной после того, как я освобожу Стаса, как отнесутся к этому вампиры, я даже представить не могла, но сейчас меня это совсем не беспокоило. На душе было легко и радостно. Добравшись до места, я почти бегом пересекла широкий двор, вошла и отключила сигнализацию. Теперь в подвал. Я пересекла просторный холл и обошла парадную лестницу. Дверь в подвал была здесь, но, даже точно зная, где она, я опять не смогла её сразу обнаружить и несколько минут растерянно обводила взглядом одинаковые деревянные панели. Вот! Включив свет, я почти бегом устремилась вниз по лестнице, но подбежав к решетке, замерла в недоумении. На ней по-прежнему красовался замок, но один прут был выпилен, и камера была пуста.

   В первый момент я ощутила только детскую обиду, оттого что меня кто-то опередил, но почти сразу поняла абсурдность этого. Стас на свободе! Какая разница, кто его выпустил. Я развернулась и пошла наверх. Пожалуй, можно даже на работу вернуться. Уже у входных дверей я услышала возглас:

   – Таня!

   Я даже не успела испугаться, только удивилась, как можно нас спутать: она и выше, и волосы у неё другого цвета, да и фигура куда изящней, чем моя. Обернувшись, я встретилась взглядом с симпатичным темноволосым парнем, который улыбался мне широкой искренней улыбкой. Я не успела сказать ему об ошибке: вероятно из-за резкого поворота у меня перед глазами замерцали блики. Неожиданно холл вытянулся и сузился, боковые стены выгнулись и стали заваливаться внутрь, я инстинктивно подняла руку, пытаясь защитить голову, но тут начал изгибаться в сторону бесконечно длинный конец холла. Этому удивиться я уже не успела, потому что перед глазами резко вздыбился пол, – и всё стемнело.

Глава 22
Стас

На следующее утро еду мне опять принёс вампир. Контейнеров было без малого десяток. Я удивился количеству и язвительно поинтересовался:

   – Откармливаете на убой?

   Ник безразлично заметил, что вечером придти не сможет, так что это мне на сутки.

   На сутки, так на сутки. Я посмотрел, что он принёс – были это закуски из магазинов – выбрал, что больше пролежит, и оставил на потом, а остальное съел. Расстроился я здорово. Похоже, что вампир решил, что теперь меня вполне можно кормить покупной едой, а раз для меня готовить не надо, то и Кристина больше не придёт. Я пожалел, что упустил свой шанс. Приходила же девушка одна, надо было не мямлить, а сразу попробовать уговорить её мне помочь. Но что уж сейчас локти кусать!

   Спал я опять плохо и встал рано. Одну ночь только и выспался нормально. Меня мучила неопределённость. Что же им нужно узнать от меня, и почему с этим так тянут? Вроде бы ясно, что ничего хорошего после допроса меня не ждёт, но всё равно, лучше бы уж скорей что-то определилось.

   Зажёгся свет на лестнице, я насторожился, чувствуя, как бешено заколотилось сердце: когда Ник приходил один, он свет не зажигал, очевидно ему было достаточно и отсвета моей лампочки. Довольно долго никто не появлялся, затем я услышал цоканье каблучков, и в проёме возникла стройная фигура. В первый момент я не смог поверить своим глазам: нервно вцепившись в прутья решётки, на меня глядела Таня.

   Я подбежал к ней и неуверенно накрыл ладонями её стиснутые пальцы. Как она среагирует? При последнем нашем разговоре она была так зла на меня, что я не рассчитывал заслужить её прощение. Но она сама как будто забыла об этом. Глядя на меня с болью, она сказала только:

   – Стас!

   Рядом с чистенькой благоухающей Таней, я вдруг остро почувствовал, какой я грязный, помятый и небритый. Она была в белом костюме, и, казалось, от неё исходит сияние.

   – Я же тебе говорила! – упрекнула она.

   – Я делал только то, что должен был делать, – возразил я.

   Она помолчала, затем робко спросила:

   – Ты есть хочешь?

   – Нет, я только сейчас доел, что там у меня оставалось, – ответил я упавшим голосом.

   Она что, пришла только покормить меня? Я-то, увидев Таню, так обрадовался, мне показалось, что её появление поможет решить все мои проблемы. Конечно, надо было подумать, что она не может освободить меня, не рискуя жизнью. У меня, наверное, и язык не повернётся попросить её о помощи. Впрочем, не обязательно ведь подвергать её опасности, можно просто попросить сделать звонок Саньку, а уж он меня отсюда вытащит, а там пусть кровососы разбираются, как ребята меня обнаружили. Радостный от найденного решения, я открыл рот, чтобы попросить Таню позвонить, и снова закрыл его, сообразив, что телефона Санька я не знаю, да и не знал никогда. Вроде бы есть в списке на трубке, – и ладно.

   – Вот и хорошо, – сказала Таня деловым тоном, не заметив моих сомнений или не обратив на них внимания, – Силы тебе сейчас пригодятся. Погоди, я скоро приду.

   Она ушла, а я сел на тахту и стал ждать её возвращения. У Тани был решительный вид человека, который знает, что делает. Оставалось только довериться ей: сам-то я ничего сделать был не в состоянии. Отвратительное чувство беспомощности!

   Таня вернулась минут через пять. В одной руке она несла большую кружку с ароматным чаем, а в другой ножовку, которую сразу же протянула мне и коротко сказала:

   -Действуй.

   Она переобулась: туфельки заменились домашними шлёпанцами. Чай Таня, оказывается, принесла для себя, и сразу же начала жадно его глотать. Поражённый, я спросил:

   – Это твой дом?

   Таня оторвалась от чая и кивнула, а затем пояснила:

– Только здесь после взрыва никто не жил. Ник настоял, чтобы Дэн перебрался куда-то за город, пока вас не выловят, а меня вообще отправил отдыхать по путёвке, хотя Дэн и считал, что мне пока ничего не угрожает. Я только вчера приехала. Ты Кристину ведь знаешь?

   Решётка пилилась тяжело. Под тонким слоем серебра была сталь. Впрочем, это и раньше можно было предположить: чисто серебряные прутья я раздвинул бы с лёгкостью. Не отрываясь от работы, я ответил:

   – Это подружка Ника? Да, мелькнула пару раз. По-моему, у неё не все дома. Она в него влюблена, дурочка, и ничего вокруг и видеть не хочет.

   – Ага, – согласилась Таня с сарказмом, – Поэтому она и приходила вчера к Дэну просить за тебя.

   Я даже пилить перестал.

   – Да ты что! Вот никогда бы не подумал!

   – Не отвлекайся, – сурово сказала Таня, – Тебе надо скорее отсюда уходить. Вроде бы солнце выглядывает иногда, но чем чёрт не шутит, вдруг Ника принесёт, хотя Дэн ему вчера и сказал, что теперь тебя я буду кормить, чтобы он не мучился с человеческой едой. Вроде бы, пока Борис не приедет, Нику здесь делать нечего, но он ещё комплект ключей не отдал, так что всё может быть.

   – А где твой Дэн? – мрачно поинтересовался я, – И кто такой Борис и какое он ко мне имеет отношение?

   – Дэн уехал на пару дней, – сказала Таня раздраженно, – А Борис – птенец Ника, он мысли читает. Нику ведь от тебя что-то узнать нужно, а с Борисом это – никаких проблем.

   – А другим способом никак? – иронично поинтересовался я.

   – Ник не сторонник пыток, – сухо пояснила Таня, и, заметив, какую я скорчил скептическую физиономию, продолжила, – Это не значит, что он страдает гуманизмом. Просто информация, полученная через Бориса, достовернее, а, как я поняла, сроки не поджимают.

   Она поставила пустую кружку на пол и сказала:

   – Знаешь, мне Кристину просто жалко, я её и видела только раз, но она мне понравилась. А Ник, как сосулька. Не представляю, как с ним можно общаться. Он, по-моему, и улыбаться-то нормально не умеет, а от его ухмылок у меня мороз по коже. Я из всего клана только его и боюсь. Понимаю, что ничего он мне сделать не может, а всё равно не по себе рядом с ним.

   – Слушай, Таня, – недоуменно спросил я, – какого Ника ты имеешь в виду? Это мелкий черноволосый таксист с миловидной мордашкой и зелеными глазищами?

   Таня вдруг захихикала. Это настолько не вязалось с её обликом и манерой держаться, что я снова прекратил работу и уставился на неё.

   – Убойная характеристика! – наконец сказала она, – Одна фраза, – и всё ясно.

   – Ничего не ясно, – возразил я, перепилив, наконец, прут и пробуя его отогнуть, – Какая же сосулька? Этот гад вообще эмоциональный, я раньше и не думал, что вампиры могут такими быть. Знаешь, как он тут обхохатывался!

   Прут гнулся плохо, в образовавшееся отверстие всё равно было не пролезть и я начал пилить другой конец.

   – Ник обхохатывался? – недоверчиво переспросила Таня, – Действительно не ясно: как-то не похоже на него.

   Она задумалась.

   – А мне чаю сделаешь? – спросил я, – Пить хочется, а у твоего очень уж запах вкусный был.

   Таня коротко кивнула, и подняла кружку с пола:

   – Ты уже решил, что дальше?

   – Ничего я не решал, я ведь и выбраться отсюда не особо надеялся.

   Она направилась к лестнице, а я сосредоточился на своих дальнейших действиях, продолжая размеренно пилить. У меня нет ни документов, ни денег, ни телефона, ни ключей. И видок у меня, конечно, не блестящий. Но, естественно, задерживаться здесь нельзя, и лучше идти по улице так, чем начать приводить себя в порядок в этом доме, рискуя дождаться Ника. Только куда? Санька я найти, конечно, могу, есть у нас с ним пара договорённостей, но не в таком же виде по городу бродить!

   Когда Таня вернулась с чаем, я ей кратко обрисовал ситуацию и попросил денег в долг.

   – Ну, конечно, – сразу же ответила она, и заметила:

   – А в нашем гараже стоит серая "Нива". Это не твоя?

   – Возможно, – согласился я, в радостном удивлении, – там в салоне что-нибудь есть?

   Таня пожала плечами и сказала, что даже в гараж не заходила, только заглянула. Воодушевлённый, я быстро закончил второй распил, в два глотка проглотил уже чуть тёплый чай и, захватив с собой выпиленный посеребренный прут, пошёл за Таней к гаражу. Мало того, что машина действительно была моей (ну, если точнее, то Андрея), так оказалось, что и вещи из машины вампир не убрал. Моя куртка так и валялась на полу под рулём, рядом с ножом, в её карманах я обнаружил и свой паспорт, и ключ от съёмной квартиры, и кое-какую мелочь. Здорово! Только мобильника для полного счастья не хватает. Конечно, скорее всего, он тоже где-то в доме, но искать его – овчинка выделки не стоит.

   Таня открыла гараж и сказала:

   – Уезжай!

   Я оторопело смотрел на неё:

   – Ну нет, я тебя здесь не оставлю! Ты хоть понимаешь, что вампиры с тобой сделают, когда поймут, что это ты меня выпустила?

   Таня нервно закусила губу, и, поколебавшись несколько мгновений, кивнула:

   – Ладно, выезжай во двор, я только дом закрою.

   Мы ехали в нашу городскую квартиру. Я чувствовал радостный подъём. Не знаю даже, что окрыляло меня больше: вновь обретённая свобода или Таня рядом со мной. Хотелось немедленно признаться ей в любви, и я с трудом заставил себя молчать. Уж очень не к месту и не ко времени это было. Для того, чтобы не выглядеть нелепо и неловко, нужно, как минимум, помыться, побриться и купить цветы.

   Я так и витал в розовых облаках, когда Таня вдруг очень твёрдо сказала, что поехала со мной только потому, что считала опасным для меня задерживаться в доме из-за пустого спора. Сейчас она проводит меня и вернётся домой. А я-то обрадовался, что она не стала мне возражать! Оказывается, преждевременно. Я, естественно, начал бурно протестовать. Не считает же она, что вампиры посмотрят на моё освобождение сквозь пальцы? Таня ответила, что вообще-то, она именно так и считает. Никто из вампиров её тронуть не посмеет. Это может только её Дэн, а он не находит мою смерть необходимой, и придираться из-за моего освобождения не будет. Мне показалось, что она кривит душой, я Тане так и сказал, но она только иронично улыбнулась и заявила, что я вообще ничего о вампирах не знаю, что при моей работе просто удивительною. Вот сбежать от мужа – это действительно опасно, такого он не простит.

   В спорах мы доехали до нужного дома. Я предложил Тане зайти, и мы вместе поднялись в квартиру. Очевидно, здесь давно никого не было. Хотя день сегодня был не очень солнечным, в комнате духотища стояла неимоверная, пахло пылью. Я открыл форточку и посмотрел на Таню, которая прошла в комнату и с любопытством оглядывалась:

   – Я представляла квартиру охотников по-другому, – разочарованно протянула она.

   – Связки осиновых кольев, серебряные мечи и болты? – предположил я.

   Она смущённо усмехнулась и призналась:

   – Не разложенный арсенал, конечно, но хоть что-нибудь. А у вас здесь вообще ничего такого нет.

   – Кое-что есть, – возразил я скромно, – но не на виду же бросать.

   – Ой, покажи!

   Звучало это совершенно по-детски. Я даже пожалел, что у нас действительно здесь нет ничего особенного. Разве что арбалет ей интересно будет в руках подержать. Я полез в тайник.

   Но оказалось, что арбалет Андрей забрал. Осталась только всякая ерунда вроде маячков. Их-то я и продемонстрировал, хотя, конечно, это техника не зрелищная. Таня осмотрела их без восторга и честно созналась:

   – Не интересно.

   Тем временем мне в голову пришла идея:

   – Давай, ты маячок возьмёшь? Я боюсь за тебя и не хочу, чтобы ты ехала в это гнездо кровососов. Так мне, по крайней мере, будет спокойнее. Если и тебя вот так запрут, я смогу тебя найти.

   Таня повертела в руках маячок, похожий на кусочек проволоки с утолщением на конце и скептически спросила:

   – И куда его?

   Я окинул её взглядом и попросил:

   – Заколку дай!

   Таня сняла заколку. Тяжёлый узел волос упал, раскрутившись, и рассыпался по плечам. Таня с любопытством смотрела, как я подклеиваю маячок около пружины, а потом провела по нему пальцем и удивлённо сказала:

   – Надо же, совсем незаметно. – Она собрала волосы привычным движением, снова скрутила их и закрепила заколку на голове, – Знаешь, очень глупо себя чувствую, как будто в шпионов решила поиграть.

   – Всё нормально, – возразил я, – в любом случае, вреда от этого не будет. Когда твой муж приезжает?

   – Я думаю, послезавтра утром, – сказала Таня, сразу помрачнев, – а может и позже. Не знаю я ничего. Дэн поехал какую то фирму покупать. Обычно все такие покупки через меня идут, а тут я даже не в курсе, что вообще происходит. Обидно.

   Я сначала даже растерялся, а потом спросил, поражённый:

   – Не понял. Тебе что, нравится с ним работать?

   Таня удивилась:

   – Конечно! Да ты сам подумай, кто бы мне ещё дал такую работу фактически сразу после института: здесь и самостоятельность, и ответственность, и интересно, и зарплата приличная, и время работы я сама распределяю. Где такое найдёшь! А почти все фирмы, с которыми я работаю, или вампирские, или в совладении.

   – Ты же говорила, что хочешь от него уйти? – спросил я враз севшим голосом.

   – Естественно, хочу. Мы не любим друг друга, и с какой стати нам жить семьёй? – возмутилась Таня, – Но работа тут ни при чём.

   Не любят они друг друга! Насколько я помню, о любви изначально и речи не шло. И я ведь рассчитывал, что она согласится уехать со мной, вроде бы она это тоже говорила, а тут вдруг выясняется, что работу она бросать не хочет. Я покосился на часы. Через полтора часа я мог встретиться с Саньком, если повезет, конечно. Времени было в обрез.

   – Тебе действительно безразлично, что это не люди? – спросил я у Тани.

   Она вздохнула:

   – Я не знаю, как тебе объяснить, если ты просто не хочешь понимать. Они были людьми, и их состояние – обычно не их выбор. Члены клана Дэна стараются вести себя достойно, и они очень похожи на нас.

   Знаешь, – сказал я, – нам нужно о многом поговорить. Но мне сейчас надо поторопиться, есть шанс связаться с ребятами из группы. Можем мы с тобой встретиться сегодня ближе к вечеру?

   Мы договорились о встрече, я проводил Таню до дверей. Нестерпимо хотелось поцеловать её, пришлось напомнить себе, что сначала всё-таки в душ. От меня сейчас, верно, шибает дивным ароматом, нечего подвергать Таню такому испытанию. Впрочем, у Тани оказалось своё мнение по этому поводу: перед тем как выходить, она чмокнула меня в небритую щёку. Я привалился к стенке, глядя в закрывшуюся дверь и чувствуя, как губы растягиваются в неудержимой улыбке, потом вспомнил, что время уходит, и помчался приводить себя в порядок.

   На место встречи я пришёл немного пораньше, сел и стал ждать. Никто ко мне так и не подошёл. Неужели ребята уехали из города? Я проехал до деревни, где мы работали, и узнал, что уж оттуда они точно уехали, закончив всю работу и получив деньги. Да, а я-то надеялся финансовое положение подправить! Я полюбовался на коровник под новой крышей и вернулся в город. Как связаться с Саньком, если он не появится и на следующей встрече? Купил симку и написал Сане два письма, указав её номер, одно отправил на его домашний адрес, другое – на здешнюю центральную почту до востребования. Мне бы ещё телефон купить! Спросить, что ли у Тани? Может у неё какой старый завалялся. Пора идти на встречу с ней. Уж в этот раз я куплю цветы! Впрочем, подойдя к цветочному киоску и сопоставив цены с количеством моей наличности в кармане, я отказался от этой идеи. А покупать Тане цветы за её же деньги мне показалось неправильным.

   Я подъехал к кинотеатру, где мы должны были встретиться, и вышел из машины. Сильные порывы ветра гоняли опавшие листья. Прохладно, даже холодно, но мне хотелось побыть на воздухе. Под вечер распогодилось. Облаков не было совсем, а небо казалось нереально синим, каким бывает на рекламных фотографиях. Я вообще люблю осень. В это время воздух с особенной свежестью и горчинкой. Скамеечка перед входом оказалась занята шумной компанией, я огляделся, приметил несколько пустых скамеек в сквере напротив и пошёл туда. Да и остановка оттуда ближе. Я чувствовал себя виноватым, за то, что оставил Таню без машины, но исправить, естественно, ничего не мог.

   У кинотеатра остановилось такси, и почти сразу ещё одна машина. "Наверное, сеанс скоро", – лениво подумал я. Из второй машины вышел человек. Даже издали он обратил на себя моё внимание неестественно красным лицом. В солярии, что ли, пересидел? Иногда такое лицо бывает у пожилых полных людей, или у блондинов-альбиносов, которые не переносят солнца. Но этот парень был молодым, стройным и темноволосым. Не переносят солнца? Я встал, чувствуя неприятный холодок под ложечкой, и успел увидеть, как Таня выпорхнула из такси, и с улыбкой огляделась. Поток машин не давал мне перейти. Краснолицый шагнул к ней, прикоснулся к локтю. Таня взглянула – и с застывшим лицом направилась к его машине. Он её увёз – а я стоял на обочине дороги и ничего не мог сделать, совсем ничего не мог сделать.