Текст книги "Сплошная непредсказуемость (ЛП)"
Автор книги: Райан Кендалл
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)
Глава двенадцатая
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
ГАЛА-ВЕЧЕР
Крю
Я проверяю свое отражение в зеркале в прихожей. Смокинг сидит идеально, волосы аккуратно уложены, а запонки – единственная пара, которая у меня есть, – надежно застегнуты.
Я выгляжу как парень, у которого все под контролем.
Забавно, как обманчива внешность.
– Я почти готова! – кричит Эмми из своей комнаты. – Две минуты!
– Не торопись.
Понятия не имею, почему я это сказал. Я никогда такого не говорю. У меня расписание, и опоздание на две минуты означает, что мы попадем в пробку на 75-м шоссе и приедем в 7:04 вместо 7:00, а это значит…
Ее дверь открывается.
И мой мозг перестает работать.
На ней зеленое платье. Глубокий изумрудно-зеленый цвет делает ее глаза похожими на мед в лучах солнца. Платье облегает ее фигуру так, словно сшито специально для нее, шелк струится по бедрам, а разрез сбоку открывает вид на ноги. Ее распущенные волосы мягкими волнами ниспадают на обнаженные плечи, а в ушах поблескивают серьги, которые переливаются на свету, когда она двигается.
Сегодня вечером Эмми не просто красива.
Она сногсшибательна.
– Ну как? – Она делает небольшой оборот, и я смотрю, как ткань движется вместе с ней, облегая во всех нужных местах. – Подойдет? Сэйди одолжила мне это платье, и я не была уверена, не перебор ли это, но она сказала…
– Подойдет. – Мой голос звучит хрипло. Я прочищаю горло. – Ты выглядишь… хорошо.
– Хорошо? – Она приподнимает бровь. – Я втиснулась в утягивающее белье и приклеила грудь к этому платью намертво ради «хорошо»?
– Ты выглядишь великолепно. – Слово срывается с губ прежде, чем я успеваю себя остановить. – Действительно великолепно.
Ее щеки розовеют, и она опускает взгляд, внезапно засмущавшись.
– Спасибо. Ты, эм… ты тоже отлично выглядишь.
Я разглядываю ее. Я знаю, что пялюсь, и не могу остановиться.
– Ой, подожди. – Эмми поворачивается, перекидывая волосы на одно плечо. – Можешь помочь мне с этим? Застежка никак не поддается.
На ее шее тонкая золотая цепочка, расстегнутый замочек болтается на затылке. Она держит два конца вместе и ждет.
Я подхожу ближе.
Мои пальцы задевают заднюю часть ее шеи, когда я перехватываю застежку, и она вздрагивает. Совсем чуть-чуть. Но ровно настолько, чтобы я заметил.
Замочек крошечный и неудобный. Мои руки не созданы для тонкой работы – они созданы для тактического снаряжения, – но мне удается застегнуть его со второй попытки.
– Готово.
Эмми поворачивается ко мне лицом, и теперь мы близко. Достаточно близко, чтобы я почувствовал аромат ее духов – что-то теплое и ванильное – и разглядел золотые крапинки в ее глазах. Похоже, на ней эта, как ее, тушь. Может, еще и подводка. Эмми всегда хороша собой, но сегодня она выглядит роскошно.
– Спасибо, – тихо произносит она.
– Не за что.
Ни один из нас не двигается.
Ее взгляд падает на мои губы всего на секунду, и в груди вспыхивает жар. Я мог бы поцеловать ее прямо сейчас. Мог бы сократить расстояние между нами и узнать, такая ли она сладкая на вкус, как пахнет.
Но все это не по-настоящему. Все до единого слова. И поцелуй заставит переступить черту, после которой я, не уверен, что смогу вернуться.
– Нам пора идти, – говорю я, отступая на шаг. – Пробки.
– Точно. – Она моргает, словно очнувшись от наваждения. – Пробки. Да.
Я хватаю ключи, и мы направляемся к двери.
Это будет долгая ночь.
–
Гала-вечер проходит в отеле «Гейлорд», украшенном хрустальными люстрами, мраморными полами и людьми в дорогих нарядах, которые делают вид, что им комфортно. Я ненавижу такие мероприятия: шум, светские беседы, постоянный спектакль, где нужно притворяться тем, кем я не являюсь.
Но сегодня со мной Эмми.
Она берет меня за руку, когда мы входим в здание, и это прикосновение действует на меня успокаивающе, чего я совсем не ожидал. Ее пальцы теплые, хватка крепкая, и когда я смотрю на нее, она слегка улыбается.
– Ты справишься, – шепчет она. – Просто следуй за мной.
Я не умею следовать за кем-то, но ради нее готов попытаться.
Бальный зал битком набит агентами и их супругами, а также различными городскими чиновниками и спонсорами, которых я смутно узнаю. В углу играет струнный квартет. Официанты курсируют с бокалами шампанского и крошечными закусками, а это значит, что к концу вечера я, скорее всего, останусь голодным.
– О, крабовые котлетки. – Эмми перехватывает две штуки с проплывающего мимо подноса и протягивает одну мне. – Попробуй.
– Я обычно не…
– Попробуй.
Я пробую. Действительно вкусно.
– Видишь? – Она ухмыляется. – Я расширяю твои горизонты.
Я приподнимаю бровь.
– Ты насильно кормишь меня закусками.
– Это одно и то же.
Мы пробираемся сквозь толпу, и я понимаю, что происходит нечто странное. Когда Эмми рядом, я не ощущаю привычного напряжения. Она заполняет паузы, которых я обычно боюсь, расспрашивая людей о них самих, смеясь над их шутками и делая светскую беседу легкой и непринужденной. Все, что мне нужно делать, – это стоять рядом, время от времени кивать и стараться не выглядеть так, словно я предпочел бы оказаться где угодно, только не здесь.
Это… легко.
Слишком легко.
– Дженсен! – Чья-то рука хлопает меня по плечу, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть своего босса, Дэниелса, стоящего там со своей женой Маргарет. Он в классическом черном смокинге, а она в чем-то синем и элегантном, оба сияют, глядя на нас, словно мы только что объявили о помолвке.
– Сэр. – Я пожимаю ему руку. – Миссис Дэниелс.
– Пожалуйста, зови меня Маргарет. – Она уже смотрит мимо меня на Эмми с ярким любопытством в глазах. – А вы, должно быть, та самая девушка, о которой мы столько слышали.
Столько слышали? Это сильное преувеличение.
– Это я. – Эмми протягивает руку с той теплой, открытой улыбкой, которая заставляет всех моментально ей доверять. – Эмми Маршалл. Очень приятно наконец-то познакомиться с вами обоими.
– Эмми пишет кулинарные книги, – вставляю я, решив, что парень должен сказать нечто подобное.
Лицо Маргарет озаряется.
– Вы автор кулинарных книг? Как чудесно! Я годами пытаюсь заставить Ричарда питаться правильнее. Какие именно рецепты вы пишете?
И вот так просто они находят общий язык.
Эмми рассказывает о своих книгах: о домашней еде, о готовке для тех, кого любишь, о том, как сделать здоровое питание приятным удовольствием, а не наказанием. Маргарет задает десяток вопросов, искренне заинтересованная. Мой босс слушает с удивленным выражением лица, время от времени встревая, чтобы пожаловаться на попытки жены ограничить потребление красного мяса.
– Эмми готовит такую курицу с лимоном, – слышу я собственный голос. – Это, эм… очень вкусно.
Все оборачиваются и смотрят на меня.
Эмми ухмыляется, встретившись со мной взглядом, а Дэниелс и Маргарет переглядываются – так переглядываются женатые пары, когда общаются без слов.
– Вы двое такие очаровательные, – заявляет Маргарет. – Как давно вы вместе?
– Несколько месяцев, – гладко отвечает Эмми. – На самом деле, сначала мы были соседями по квартире. Он дал объявление, я на него откликнулась, и… – Она пожимает плечами, прижимаясь ко мне. – Вот так все и закрутилось.
– Это лучшее решение, которое я когда-либо принимал, – говорю я, с удивлением осознавая, что это правда.
Рука Эмми крепче сжимает мою.
– Что ж, думаю, это нужно отпраздновать, – объявляет Маргарет. – Вы двое должны прийти на ужин в следующие выходные. Я приготовлю свое знаменитое тушеное мясо, а Эмми даст мне пару кулинарных советов.
– О, мы бы не хотели навязываться…
– Глупости. Я настаиваю.
Эмми бросает на меня взгляд, в ее глазах читается вопрос. Мы этого не планировали. Мы не предполагали, что фальшивые отношения выйдут за рамки сегодняшнего вечера, гала-вечера, и перерастут в настоящие социальные обязательства перед моим боссом и его женой.
Но Эмми уже улыбается, уже кивает и уже говорит: – Знаете, а почему бы вам не прийти к нам? Я приготовлю ужин. Я настаиваю.
Маргарет в восторге.
– Ричард, ты слышал? Домашний ужин от профессионального автора кулинарных книг.
– Слышал. – Дэниелс смотрит на меня с выражением, которое я не могу расшифровать. – Похоже, у нас появились планы.
Разговор продолжается – сравниваются расписания, предлагаются даты, обсуждаются предпочтения в вине, – но я застреваю на двух словах.
«К нам».
Она сказала «к нам» так, словно это самая естественная вещь в мире. Словно мы действительно строим что-то вместе, а не играем в притворство.
Остаток вечера сливается в одно размытое пятно. Еще больше светских бесед, еще больше закусок, еще больше руки Эмми в моей руке. Она уговаривает меня попробовать морские гребешки, завернутые в бекон, и какую-то штуку с тунцом на крекере. Я приношу ей бокал из бара – «Маргариту» по ее сложному рецепту, который я уже выучил наизусть, – и она смотрит на меня так, словно я только что вручил ей бриллианты.
– Ты запомнил, – говорит она.
– Я же говорил. У меня хорошая память.
– На заказы напитков?
– На все, что имеет значение.
Она замолкает, в выражении ее лица что-то меняется. Прежде чем я успеваю понять, что именно это значит, рядом со мной появляется Дэниелс.
– Дженсен. На пару слов?
Я иду за ним в более тихий угол бального зала, оставляя Эмми болтать с Маргарет о разнице между французскими и итальянскими кулинарными техниками.
Босс поворачивается ко мне лицом, засунув руки в карманы.
– Должен признать, я не думал, что ты на такое способен.
– Сэр?
– Девушка. Отношения. – Он медленно качает головой. – Я знаю тебя шесть лет, Дженсен. Ты всегда был закрытым. До крайности профессиональным. Я думал, ты умрешь в одиночестве в той самой квартире с тем самым котом, на которого вечно жалуешься.
– Мерфи технически не мой кот.
– Я к тому, что… – Дэниелс делает паузу, бросая взгляд через весь зал на Эмми, которая смеется над чем-то, сказанным Маргарет. – Она идет тебе на пользу. Я это вижу. Сегодня вечером ты другой. Более легкий.
Я не знаю, что на это ответить.
Я нахожу Эмми в толпе и наблюдаю, как она оживленно жестикулирует, пока Маргарет ловит каждое ее слово. Изумрудное платье искрится на свету. Ее улыбка – яркая, искренняя – озаряет все лицо. Она ни в чем не притворяется. Она просто такая и есть – теплая, открытая и невероятно очаровательная. Эмми вошла в зал, полный незнакомцев, и заставила их полюбить себя меньше чем за час.
Она вошла в мою жизнь и сделала то же самое.
Я направляюсь обратно к ней, когда чья-то рука хлопает меня по плечу.
– Так-так-так.
Это Фостер. Конечно.
Он в костюме, с бокалом в руке, ухмыляется так, словно Рождество наступило раньше времени. Его взгляд скользит мимо меня туда, где Эмми болтает с Маргарет.
– Черт возьми, чувак, – произносит он. – Платье просто… вау.
– Фостер.
– Это просто наблюдение. Объективное. – Он делает глоток из своего бокала, продолжая пялиться. – Знаешь, когда Эмми появилась в баре, я подумал: ладно, она милая. Но это? – Он неопределенно машет в ее сторону. – Это совершенно другой уровень.
Я слежу за его взглядом: изумрудный шелк, изгиб талии, то, как озаряется ее лицо, когда она смеется. Он прав. Сегодня она великолепна. Я понял это, как только она вышла из своей спальни и у меня отключился мозг.
И мне не нужно, чтобы Фостер на это указывал.
– Хватит пялиться на нее.
Его губы кривятся в ухмылке.
– Я восхищаюсь. Есть разница.
– Нет.
Он ухмыляется, явно наслаждаясь происходящим.
– Расслабься. Я не собираюсь уводить твою фальшивую девушку. – Пауза. – Если только ты сам этого не захочешь. Потому что если она для тебя слишком хороша…
– Это не так.
– …я с удовольствием избавлю тебя от нее. Знаешь, по-дружески. Окажу услугу.
Моя челюсть сжимается.
– Это не смешно.
– Вообще-то немного смешно. – Фостер снова хлопает меня по плечу. – Да ладно. Пойдем поздороваемся. Я хочу посмотреть, как ты пытаешься вести себя как нормальный парень в присутствии нашего босса.
Прежде чем я успеваю его остановить, он уже направляется к ней.
Эмми поднимает взгляд при нашем приближении, и ее улыбка становится шире, когда она видит меня. Затем она замечает Фостера и машет рукой.
– Эй! Парень с бара.
– Это я. – Фостер ухмыляется. – Хотя я бы предпочел, чтобы меня называли «умопомрачительно красивым напарником по работе», если уж на то пошло.
– Я подумаю. – Она уже смеется, расслабившись в его обществе так, как мне пришлось добиваться днями.
– Знаешь, – говорит Фостер, доставая телефон, – нам стоит обменяться номерами. На случай, если этому… – он указывает большим пальцем в мою сторону, – …когда-нибудь понадобится помощь. Или если тебе нужно будет на кого-то пожаловаться.
– Мне не понадобится помощь, – бормочу я.
Эмми фыркает, уже вбивая свой номер в телефон Фостера.
– Готово. Используй с умом.
– О, еще как. – Он прячет телефон в карман с довольным видом. – Я буду присылать тебе каждую нелепую историю об этом парне, а их у меня много.
– Я рассчитываю на это.
Теперь они ухмыляются друг другу, и что-то покалывает у меня на затылке. Все в порядке. Мой напарник и моя фальшивая девушка обмениваются номерами, чтобы сблизиться на почве моих недостатков. Именно так я и хотел провести этот вечер.
– Итак. – Фостер подается вперед, понизив голос, словно они заговорщики. – Как продвигается операция «Фальшивая девушка»? Он хоть немного расслабился?
– Совсем чуть-чуть. Вчера вечером Крю позволил мне выбрать фильм.
– Потрясающе.
– Правда? Он пожаловался всего дважды.
Я стою, скрестив руки на груди, пока они обсуждают меня так, словно меня здесь нет.
– Она идет тебе на пользу, – говорит Фостер, наконец-то признав мое существование. – Беру свои слова обратно. Ты прыгнул выше своей головы.
– Спасибо.
– Обращайся. – Он снова поворачивается к Эмми, и выражение его лица меняется. – Слушай. Если когда-нибудь устанешь от него – если надоест эта мрачность или он разучится пользоваться словами…
– Фостер.
– …просто скажи. – Он подмигивает. – Мое предложение в силе.
Эмми смеется.
– Я буду иметь это в виду.
Что-то темное скручивается в животе. Он шутит. Я знаю, что он шутит. В этом весь Фостер – вечно подкалывает и провоцирует, потому что считает это уморительным. Но видеть, как он вторгается в ее личное пространство, видеть, как она улыбается, глядя на него снизу вверх, видеть эту легкость между ними, которой мне никак не удается достичь…
Это совсем не похоже на шутку. Это похоже на угрозу.
– Нам нужно общаться с другими гостями. – Я беру Эмми за локоть. – Дэниелс смотрит.
– Дэниелс разговаривает с мэром, – замечает Фостер.
– Кто-то да смотрит.
– Никто не… – Он замолкает, изучая мое лицо. Его ухмылка становится шире. – О. Я понял, что здесь происходит.
– Ничего не происходит.
– Ты ревнуешь. – Фостер расплывается в улыбке.
– Я не ревную.
– Ты абсолютно точно ревнуешь. – Он в восторге. – Это лучший вечер в моей жизни.
– Прощай, Фостер.
Он отступает, подняв руки.
– Ладно, ладно. Не буду мешать… чему бы это ни было.
Он растворяется в толпе, а я остаюсь с рукой на локте Эмми, и что-то, чему я отказываюсь давать название, горит у меня в груди.
– Ты ведь понимаешь, что он просто дразнит тебя? – Она склоняет голову, изучая меня. – Вся эта тема с «избавить тебя от нее».
– Знаю.
– У тебя был такой вид, будто ты хотел его ударить.
Я не отвечаю. Потому что, да. Хотел. И до сих пор хочу.
Эмми молчит секунду. Затем вкладывает свою руку в мою, переплетая наши пальцы, и сжимает их.
– Для протокола, – тихо произносит она. – Я никуда не уйду.
Я смотрю на наши соединенные руки. На то, как ее пальцы переплетаются с моими, словно так и должно быть.
– Хорошо, – говорю я.
И вкладываю в это больше смысла, чем имею право.
– Думаешь, Дэниелс поверил?
– Да, похоже на то. – Я смотрю на ее губы. Не могу перестать смотреть на них. – Я просто стоял там. Ты очаровала всех.
– Это командная работа. – Эмми все еще улыбается, все еще сияет, и стоит так близко, что я чувствую тепло, исходящее от ее кожи. – Из нас получилась неплохая фальшивая пара.
Фальшивая.
Верно.
Это слово камнем ложится мне на сердце.
Потому что когда она стоит рядом, держа меня за руку, когда я чувствую запах ее духов, когда она улыбается мне так, словно я достоин ее улыбки, – все это не кажется фальшивым. Даже близко.
Я хочу ее поцеловать.
Осознание обрушивается на меня с силой тактического прорыва. Я хочу поцеловать ее, и не напоказ, не ради Дэниелса, не ради кого-то, кто смотрит. Я хочу поцеловать ее, потому что она – Эмми, она красивая, она меня рассмешила, она обнимала меня, пока я рассказывал ей о приемных семьях и обо всем том, что я обычно скрываю.
Я хочу поцеловать ее, потому что рядом с ней я чувствую себя в безопасности и спокойно… и потому что она красива.
– Крю? – Эмми наблюдает за мной, нахмурив брови. – Ты в порядке? Ты как-то странно на меня смотришь.
– Я в порядке. – Я заставляю себя отвести взгляд, сделать вдох, вспомнить, что это всего лишь договор. Контракт. Не более того. – Я просто устал.
– Мы можем уйти, если хочешь. Мы прошлись по залу. Показались на глаза.
– Да. Ты права. – Мой голос звучит странно даже для меня самого. – Поехали домой.
Домой. К нам. Слова, которые не должны ничего значить, но почему-то значат все.
Мы прощаемся: Маргарет обнимает меня, Дэниелс крепко пожимает руку, мы договариваемся подтвердить планы на ужин, а потом садимся в машину и едем, глядя на мелькающие за окном городские огни.
Эмми со стоном скидывает туфли на каблуках.
– Завтра мои ноги будут меня ненавидеть.
– Ты была невероятна сегодня вечером.
Она удивленно смотрит на меня.
– Правда?
– Да. Я бы не справился без тебя.
– Еще как справился бы. – Она подтягивает одну ногу на сиденье, потирая лодыжку. – Просто был бы несчастен все это время.
– Именно.
Эмми смеется, тихо и устало, и прислоняется головой к стеклу.
– На самом деле мне было весело. Твой босс оказался приятнее, чем я ожидала. А Маргарет очень веселая. Ты знал, что она раньше была прокурором? У нее полно интересных историй.
Я слушаю ее, смотрю, как свет уличных фонарей играет на ее лице, и думаю обо всем, что не решаюсь сказать.
Это больше не кажется притворством.
И я не хочу, чтобы это заканчивалось.
Но я ничего из этого не произношу. Потому что я – Крю Дженсен, и я не умею желать того, что не могу контролировать. А желать Эмми Маршалл – это, кажется, самое опасное, что я когда-либо делал.
Поэтому я просто веду машину.
И жалею, что мне не хватило смелости поцеловать ее.
Глава тринадцатая
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
ПРАКТИКА
Эмми
Я не могу перестать думать о том, как Крю на меня смотрел.
И дело не в гала-вечере – хотя это тоже было нечто. И даже не в том, как потемнели его глаза, когда я вышла в зеленом платье, и не в том, как он сказал «красивая», словно действительно имел это в виду.
Нет, я думаю о нашей поездке домой. О тишине, которая не была неловкой, но и комфортной ее назвать было нельзя. О том, как он вцепился в руль, словно из последних сил сдерживал себя.
От чего именно?
Этот вопрос крутится у меня в голове уже два дня. Два дня жизни под одной крышей с парнем, который помог мне застегнуть цепочку, который, казалось, приревновал меня к Фостеру, который едва не поцеловал меня в коридоре, а затем вез домой в полной тишине, будто ничего не произошло.
Мужчины – существа сложные.
А угрюмые, эмоционально скупые агенты ФБР – еще хуже.
Я стою перед зеркалом в ванной, еще наполовину сонная, с зубной щеткой во рту, когда дверь внезапно распахивается.
– Ох…
Крю замирает на пороге.
Он только что закончил утреннюю тренировку, значит, на нем нет футболки. А значит, я пялюсь на его грудь. Снова. Потому что, судя по всему, я совершенно не контролирую себя, когда дело касается его идеального торса.
Но это еще не самое страшное.
Хуже всего то, что на мне только белье и майка. И все. Ни лифчика. Ни штанов. Только хлопковые шортики с клубничками и белая майка, ткань которой определенно слишком тонкая, чтобы хоть что-то скрыть.
Его взгляд опускается. Всего на секунду. А затем резко возвращается к моему лицу, словно он обжегся.
– Извини, – произносит он сдавленным голосом. – Я не… дверь была не заперта.
Я достаю щетку изо рта.
– Забыла закрыть.
– Мне следовало постучать.
Мы оба просто стоим на месте. Он – в дверях, я – у раковины, с пеной от пасты в уголке губ. Его грудь вздымается и опускается немного быстрее обычного.
– Я, пожалуй… – Он неопределенно машет рукой себе за спину.
– Да. Отличная идея.
Крю пятится из ванной и закрывает дверь, а я оседаю на столешницу с бешено колотящимся сердцем.
Все нормально. Абсолютно нормально. Просто двое соседей по квартире случайно увидели друг друга в полураздетом виде. Такое случается сплошь и рядом. Ничего особенного.
Вот только я до сих пор чувствую, куда был устремлен его взгляд. Всего на долю секунды. Как клеймо на моей коже.
Я полощу рот, умываюсь холодной водой и строго смотрю на свое отражение.
– Соберись, Маршалл.
Мое отражение не выглядит убежденным.
–
К вечеру можно с уверенностью сказать, что мы успешно избегали друг друга большую часть дня. Я написала три сносные страницы для кулинарной книги. Он занимался тем, чем обычно занимаются агенты ФБР в свои выходные – наверное, раскладывал носки по плотности ткани или вроде того.
Но мы не можем бегать друг от друга вечно. Ужин с Дэниелсом и Маргарет уже через несколько дней, а мы так толком и не репетировали роль пары.
– Нам нужно обсудить субботу, – говорю я за ужином.
Крю отрывает взгляд от курицы, которую приготовила я и которую он ест без возражений, потому что знает, что для меня нет ничего важнее, чем накормить людей, и сопротивление бесполезно.
– А что с ней?
– Нам нужно попрактиковаться. В том, что касается отношений. – Я гоняю еду по тарелке. – На приеме нам повезло. Но сейчас все иначе. Они придут к нам домой. Будут наблюдать за нами на нашей территории.
– На нашей территории.
– Я так и сказала, верно? – Я чувствую, как начинают гореть щеки. – Я просто имею в виду… они будут ждать, что нам комфортно друг с другом. Что мы ведем себя естественно. А мы все еще какие-то… – я делаю неопределенный жест между нами, – зажатые.
– Я не зажатый.
– Сегодня утром ты пятился из ванной так, будто я держала в руках пистолет.
Его челюсть сжимается.
– На тебе не было штанов.
С моих губ срывается смешок, а на лице Крю появляется смущенное выражение.
Мы смотрим друг на друга через стол. Напряжение, возникшее утром, снова дает о себе знать, и сквозит в каждом слове.
– Слушай, – говорю я, заставляя свой голос звучать ровно. – Мы должны уметь прикасаться друг к другу так, чтобы это не выглядело странно. Рука на пояснице. Обнять за плечи. Обычные вещи.
– Ладно.
– Ладно?
– Я сказал, ладно. – Он откладывает вилку. – Как ты хочешь это сделать?
Я не ожидала, что он так легко согласится. Теперь мне действительно придется что-то придумать.
– Хорошо, эм. – Я поднимаюсь и обхожу стол. – Вставай.
Крю тоже поднимается. Все его сто девяносто сантиметров возвышаются надо мной, пока он смотрит на меня своими серыми глазами, в которых ничего не отражается.
– Положи руку мне на поясницу.
Его рука на секунду зависает в воздухе, прежде чем лечь на изгиб моей спины. Теплая. Большая. Я чувствую каждый отдельный палец сквозь тонкую ткань майки.
Мы стоим близко. Ближе, чем когда-либо с тех пор, как мы обнимались – это было в полумраке моей спальни, когда нас разделяла спасительная дремота. Сейчас все по-другому. Яркий свет на кухне. Мы полностью проснулись. Полностью осознаем, где соприкасаемся.
Его большой палец приходит в движение. Едва заметно. Легкое поглаживание по пояснице, которое может быть как случайным, так и чем-то совершенно иным.
– Что еще? – спрашивает Крю низким голосом.
– Эм. – Мне вдруг становится сложно подбирать слова. – Обнять за плечи. Это классика.
Он подается вперед, его рука скользит вверх, ложась мне на плечо, и он притягивает меня к себе. Теперь я прижата к нему, моя щека почти касается его груди, а его рука ощущается тяжелой и теплой на моих плечах.
От него пахнет мылом, чем-то древесным и чистым бельем, и мне хочется уткнуться носом ему в шею и просто вдыхать его аромат.
Я этого не делаю. Очевидно.
– Так нормально? – спрашивает Крю.
– Да. – Мой голос едва слышен. – Это хорошо.
Мы долго стоим молча. Я слышу ровное биение его сердца. Мое же колотится так, что я надеюсь, он этого не чувствует.
– Эмми.
Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на него. Огромная ошибка. Его лицо прямо тут, в нескольких сантиметрах, и он смотрит на меня с выражением, которого я никогда раньше не видела. Мягким. Почти уязвимым. Будто он собирается с духом, чтобы что-то сказать.
– Что?
Его взгляд опускается на мои губы.
У меня перехватывает дыхание.
– Нам стоит… – Крю прочищает горло. – Нам, наверное, стоит попрактиковаться и в остальном.
– В остальном?
– Ну, эм… – Он снова откашливается. – В поцелуях. Если нам придется это сделать. Это должно выглядеть естественно.
Ох.
– Точно. – Мой голос звучит странно. – В этом есть смысл. Для правдоподобности.
– Для правдоподобности, – повторяет он.
Никто из нас не двигается.
– Так мы должны… – Я замолкаю, не зная, как закончить фразу.
Должны поцеловаться прямо сейчас? Внести это в расписание? Или мне просто броситься на него и надеяться на лучшее?
– Мы не обязаны. – Его рука все еще лежит на моем плече, теплая и твердая. – Если тебе некомфортно…
– Нет, мне… мне комфортно. – Слишком комфортно. В этом-то и проблема. – Это просто практика.
– Именно, – соглашается Крю.
Тишина.
Его большой палец чертит маленький круг на моем плече, и я вздрагиваю.
– Крю.
– Да?
– Ты собираешься меня поцеловать, или мы будем просто об этом разговаривать?
В его выражении лица что-то неуловимо меняется. Мягкость обретает резкие черты, превращаясь во что-то иное – во что-то, от чего у меня сжимается живот, а кожа кажется слишком натянутой.
– Я собираюсь с мыслями.
– Ты обезвреживал бомбы. С поцелуем как-нибудь справишься.
– Бомбы предсказуемы. – Его голос становится ниже. – А ты – нет.
Я не знаю, что на это ответить. Не уверена, что смогла бы связать и пару слов, даже если бы попыталась, потому что он наклоняется ближе, его рука скользит с моего плеча на изгиб талии, и я чувствую его дыхание на своих губах.
– Скажи, если что-то не так, – шепчет он. Затем опускает голову, и его губы касаются моих. Едва ощутимо. Пробуя.
Я резко втягиваю воздух, и Крю отстраняется ровно настолько, чтобы посмотреть на меня, проверяя. Убеждаясь, что все в порядке.
– Это было… – начинаю я.
Он целует меня снова. На этот раз жестче. Его рука ложится мне на затылок, пальцы зарываются в волосы, и я таю в его объятиях, словно ждала этого всю свою жизнь.
На вкус он как вино и что-то пьяняще-теплое, а когда я приоткрываю губы, в его горле рождается низкий рокот, от которого жар бежит вдоль моего позвоночника. Мои руки находят его грудь, комкают ткань футболки, притягивая его еще ближе, хотя ближе уже некуда.
Это совсем не похоже на тренировку.
Это похоже на то, как будто вы тонете и не хотите выныривать, чтобы глотнуть воздуха.
Другой рукой он обхватывает меня за талию, притягивая к себе, и я ахаю прямо ему в губы. Он заглушает мой вздох, запрокидывает мою голову, чтобы поцелуй стал глубже, и я растворяюсь в нем – полностью, без остатка. Мои губы приоткрываются, его язык касается моего, и по моей коже пробегают искры. Я никогда не испытывала ничего подобного от простого поцелуя. Никогда.
Когда мы наконец отстраняемся друг от друга, оба тяжело дышим.
Крю прислоняется лбом к моему лбу. Его глаза все еще закрыты. Его рука все еще запуталась в моих волосах, словно он забыл о ней.
– Итак. – Мой голос срывается. – Это было, эм.
– Да.
– Хорошая практика.
Его смех звучит низко и хрипло.
– Да. Хорошая практика.
Мы не двигаемся. Не разрываем объятий. Просто стоим так, вдыхая запах друг друга, притворяясь, что от этого можно вот так запросто уйти.
– Нам, наверное, стоит… – Я не заканчиваю фразу, потому что на самом деле мне не хочется ничего делать, кроме как поцеловать его снова.
– Наверное, – соглашается он.
Никто из нас не двигается.
Его большой палец скользит по моей челюсти, и я неосознанно льну к этому прикосновению. Его глаза следят за моим движением, темные и голодные, и мне кажется, Крю собирается поцеловать меня снова.
Я хочу, чтобы он поцеловал меня снова.
Но тут где-то в квартире громко и требовательно мяукает Мерфи, и чары рассеиваются.
Крю отступает на шаг, закидывает руки за голову и широко расставляет локти. Он долго смотрит в потолок, тяжело дыша. Когда он наконец переводит взгляд на меня, в его лице читается почти беспомощность – он похож на человека, который только что понял, что весь его план рухнул, и не знает, что делать дальше.
Он выглядит таким же разбитым, как и я: раскрасневшийся, с неровным дыханием, словно он только что пробежал марафон, а не поцеловал свою фальшивую девушку.
До конца вечера мы больше не говорим об этом поцелуе.
Но я вспоминаю о нем каждый раз, когда наши руки соприкасаются при загрузке посудомоечной машины. Каждый раз, когда он стоит слишком близко. Каждый раз, когда его взгляд падает на мои губы, словно Крю заново переживает этот момент.
Просто практика, – говорю я себе.
Вот только губы все еще покалывает, сердце колотится как бешеное, и я начинаю думать, что во всем этом нет ничего тренировочного.
– Я пойду спать, – объявляю я, направляясь в коридор.
Рука Крю на моем запястье останавливает меня.
– Думаю, в субботу мы справимся, – тихо говорит он.
– Да?
– Да. – Его рука тянется к моим волосам, пальцы рассеянно перебирают пряди. – У нас уже лучше получается. Прикосновения. Близость.
– М-м.
Он больше ничего не говорит, просто смотрит на меня, а потом опускает руку.
– Спокойной ночи, Эмми.
– Спокойной ночи, Крю.
