Текст книги "Сплошная непредсказуемость (ЛП)"

Автор книги: Райан Кендалл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

Сегодня днем я потратил целый час на эту подготовку – расстелил на бетоне пледы, сложил подушки гнездом, повесил вдоль бортика гирлянду, одолженную у миссис Клемсон из 9Б, и поставил бутылку вина охлаждаться в ведерко. Я нажимаю пару кнопок, и из колонки начинает играть что-то тихое и приятное.

– Крю. – Голос Эмми переходит на шепот. – Ты все это сделал?

– Ты говорила, что хочешь посмотреть на звезды. Мы в Далласе, так что условия не идеальные, но в ясную ночь можно разглядеть…

Она целует меня, не дав договорить.

И в этом поцелуе нет нежности. Это жар, голод и все то, что мы так долго сдерживали. Ее руки обвивают мою шею, притягивая меня к себе, и я, не задумываясь, отрываю ее от земли.

– Пледы, – бормочет она мне в губы.

– Что?

– Отнеси меня на пледы.

И я отношу.

Глава тридцать восьмая

ЗВЕЗДНЫЙ СВЕТ

Эмми

От вида этой крыши у меня перехватывает дыхание.

Не потому, что здесь все обустроено по высшему разряду – вовсе нет. Это крыша нашего дома – обычный бетон и огромные промышленные кондиционеры, выстроенные в ряд в одном из углов. Но Крю превратил ее в декорацию к фильму.

Бетонный пол устелен пледами, достаточно толстыми, чтобы на них было удобно сидеть. Гора подушек образует невероятно уютное гнездышко. Вдоль невысокого парапета развешаны гирлянды, заливающие все вокруг теплым светом. В ведерке охлаждается бутылка вина, а рядом дожидаются два бокала.

А над нами – небо. Даллас не славится звездами – слишком много светового загрязнения, слишком много огней большого города, – но сегодня ясная ночь, и я их вижу. Десятки звезд. А если присмотреться, то, возможно, и сотни.

– Крю. – Мой голос звучит едва громче шепота. – Ты все это сделал?

– Ты сказала, что хочешь посмотреть на звезды. Мы в Далласе, так что вид не идеален, но в ясную ночь можно увидеть…

Я целую его, не дав договорить.

В этом поцелуе нет нежности. В нем лишь жар, голод и все то, что мы так долго сдерживали. Я обвиваю руками его шею, притягивая к себе, и он, не задумываясь, отрывает меня от земли.

– Плед, – шепчу я ему в губы.

– Что?

– Отнеси меня на плед.

И он относит.

Мы опускаемся в гнездо из подушек и пледов, сплетаясь в объятиях, его тело наполовину накрывает мое. Гирлянды отбрасывают тени на его лицо, и он настолько красив, что у меня щемит в груди.

– Это очень хорошее первое свидание.

– Да? – Крю приподнимается на одном локте, глядя на меня сверху вниз. – Даже та часть с тренировкой?

– Особенно с тренировкой. – Я провожу пальцем по его подбородку. – Никто и никогда не устраивал для меня урок самообороны. Это очень романтично.

– Ты издеваешься надо мной.

– Нет. Правда, нет. – Я притягиваю его к себе для еще одного поцелуя, на этот раз мягкого. – Ты хотел научить меня защищаться. Чтобы я была в безопасности. Это… – В горле неожиданно встает ком. – Это в точности то, что сделал бы Крю Дженсен.

Какое-то время он молчит, поглаживая большим пальцем мое бедро.

– Я хочу, чтобы ты была в безопасности, – наконец произносит он. – Даже когда меня нет рядом. Я хочу знать, что ты сможешь постоять за себя.

– Я могу постоять за себя.

– Знаю. Но теперь ты еще и сможешь выдавить кому-нибудь глаза, если придется.

Я смеюсь, и Крю улыбается – той редкой, искренней улыбкой, которая преображает все его лицо.

– Вина? – спрашивает он.

– Да, пожалуйста.

Он тянется за бутылкой, а я пользуюсь моментом, чтобы насладиться видом. Разворот его плеч. То, как рубашка натягивается на спине. Предплечья, о которых я фантазировала с того самого дня, как он проводил со мной собеседование со своим нелепым семнадцатистраничным договором.

Крю протягивает мне бокал вина и снова опускается на одеяла рядом со мной. Мы лежим так какое-то время, соприкасаясь плечами, и смотрим в небо.

– Я искал созвездия, – признается он. – Чтобы потом показать их тебе. Но сейчас не могу вспомнить ни одного.

– Ничего страшного. Я тоже не знаю никаких созвездий.

– Не знаешь?

– Я знаю Большую Медведицу. А вон то, кажется, Орион? – Я неопределенно указываю на скопление звезд. – Тот, что с поясом.

– Это… вообще-то, думаю, это самолет.

Я щурюсь. Он прав – огни движутся.

– Что ж, – говорю я. – По крайней мере, мы оба одинаково некомпетентны.

Крю смеется, и я чувствую вибрацию его смеха там, где соприкасаются наши плечи.

– Чего еще ты не умеешь? – спрашивает он. – Мне кажется, я должен составить каталог твоих слабостей.

– В тактических целях?

– Очевидно.

Я задумываюсь.

– Я не умею парковаться параллельно. Вообще никак. Я сдалась. Просто ищу места, где можно проехать насквозь.

Он усмехается.

– На самом деле это пугает.

– Знаю, – соглашаюсь я, делая еще один глоток вина. – Удивляюсь, как у меня до сих пор целы боковые зеркала.

– Что еще? – подсказывает он, разглядывая меня с каким-то мечтательным, полуприкрытым взглядом.

– Я убиваю каждое растение, которое у меня когда-либо было. У меня легкая рука на их уничтожение. Это трагедия, правда, потому что мне нравится сама идея разводить цветы. Просто я не могу сохранить им жизнь.

– А суккулент в твоей комнате?

– О, он пластиковый.

Он снова смеется, его грудь сотрясается под моей щекой.

– А что насчет тебя? – спрашиваю я. – В чем твоя тайная некомпетентность?

– У меня ее нет.

– Лжец.

– Я высококвалифицированный федеральный агент. У нас нет слабостей.

Я приподнимаюсь, чтобы посмотреть на него.

– Крю Дженсен. Назови мне хоть что-то, в чем ты плох.

Он на мгновение замолкает, обдумывая ответ.

– Танцы, – наконец признается он. – Я не умею танцевать. Вообще. У меня нет чувства ритма.

– Совсем?

– Совсем. Как будто мое тело не понимает концепции движения под музыку.

– А ты пробовал?

– Один раз. На корпоративе. Фостер до сих пор мне это припоминает.

– И что случилось?

– Я бы предпочел не говорить.

– Крю.

Он вздыхает.

– Я наступил своей партнерше на ногу так сильно, что ей пришлось ехать в травмпункт. Подозрение на перелом.

Я прикрываю рот рукой.

– О нет.

– Три пальца. Сильный ушиб, не перелом, но все же.

– О боже мой.

– Она отнеслась к этому с большим пониманием. Сказала, что это случайность. Но я видел, как она смотрела на меня потом. – Он с серьезным видом качает головой. – Я представляю угрозу на танцполе, Эмми. Настоящую опасность.

Я смеюсь так сильно, что у меня болит живот.

– Мы никогда не будем танцевать.

– Согласен.

– А что, если на нашей свадьбе будут танцы?

Слова срываются с моих губ прежде, чем я успеваю их остановить. Я замираю в ужасе. Наша свадьба! Почему я сказала «наша свадьба»? Это же первое свидание. ПЕРВОЕ СВИДАНИЕ. Отличная выдержка, Эмми.

Но Крю не напрягается. Не отстраняется. Он просто смотрит на меня с выражением, которое я не могу прочесть.

– Тогда я возьму уроки, – тихо говорит он. – Чтобы не переломать тебе пальцы.

Мое сердце замирает.

– Да?

– Да.

Мы смотрим друг на друга. Мгновение растягивается, отягощенное всем тем, о чем мы молчим.

Я прижимаюсь к нему ближе, прячась под его рукой. Вино согревает меня изнутри, гирлянды светят мягко, а звезды рассыпаны над нами, словно гобелен.

– Мне это нравится, – говорю я.

– Вино?

– Быть с тобой. – Я тихо смеюсь.

Его рука крепче сжимает меня.

– Мне тоже это нравится.

Мы погружаемся в комфортную тишину. Город гудит внизу – отдаленный шум машин, случайная сирена, – но здесь, наверху, кажется, будто мы в своем собственном мире. Вдали от всего. В безопасности.

– Эмми.

– Ммм?

– Я не силен в этом.

Я поднимаю на него глаза.

– В чем?

– В словах. В том, чтобы выражать свои мысли. – Крю смотрит в небо, а не на меня, и я вижу, как ему тяжело. – Я так долго не позволял себе чего-то желать. Не позволял себе надеяться. А теперь я хочу… – Он замолкает и сглатывает. – Я хочу всего. С тобой. И это очень пугает меня.

– Крю…

– Но я устал бегать. – Он наконец переводит взгляд на меня, и в его глазах читается откровенность и уязвимость, которой я никогда раньше не видела. – Я устал бояться. Я хочу этого. Я хочу тебя. Не только на сегодня. Не только на эту неделю. Я хочу…

– Все и сразу, – мягко заканчиваю я. – Воскресные ужины, рождественские утра и человека, который будет выбирать тебя каждый день.

– Да. – Его голос звучит хрипло. – Все это.

Я отставляю бокал с вином и сдвигаюсь, устраиваясь верхом на его бедрах, кладу руки ему на грудь, мое лицо в нескольких сантиметрах от его.

– Я тоже этого хочу, – говорю я ему. – Я хотела этого с того самого момента, как ты вручил мне этот нелепый договор на семнадцати страницах.

– Мы ведь только познакомились.

– Что сказать? У меня слабость к эмоционально недоступным мужчинам с проблемами контроля.

Крю издает короткий смешок.

– Повезло мне.

– Очень повезло. – Я наклоняюсь и целую его, нежно и медленно. – Так что теперь?

Какое-то время он молчит, его руки ложатся мне на талию.

– Я хочу… – Он останавливается. Пытается снова. – Черт. Я плох в этом.

– Просто скажи. – Я касаюсь его щеки, поглаживая покрытую щетиной кожу.

Он делает глубокий вдох.

– Я хочу уложить тебя в постель. Я хочу не торопиться с тобой. Я хочу изучить каждый звук, который ты издаешь, и каждое прикосновение, которое тебе нравится. – Его пальцы крепче сжимают мои бедра. – Но я не знаю, как сказать это, чтобы не прозвучать как…

– Как что?

– Как будто меня интересует только одно. Потому что это не так. Я хочу всего. Но прямо сейчас я также очень сильно хочу…

Я не могу сдержать улыбку.

– Я тоже этого хочу.

Ему не нужно повторять дважды. Внезапно Крю встает, подхватывает меня на руки и закидывает на плечо, как настоящий пещерный человек, а затем направляется к выходу, пока я смеюсь и подпрыгиваю на его плече.

Глава тридцать девять

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ДЕВЯТЬ

ДОМ

Крю

Поездка на лифте вниз с крыши занимает примерно семь тысяч лет.

Эмми прижата ко мне, спиной к моей груди, мои руки обвивают ее талию. Я чувствую, как бьется ее сердце сквозь рубашку – или, может быть, это мое сердце. Я уже не понимаю.

Двери открываются. Мы спотыкаемся в коридоре, останавливаясь дважды, потому что я не могу пройти и трех метров, не поцеловав ее. Она смеется мне в губы, когда я вожусь с ключами.

Дверь наконец поддается. Мерфи встречает нас возмущенным мяуканьем, но я едва обращаю на него внимание. Все, что я вижу, – это Эмми на фоне оставленной ею включенной лампы; она смотрит на меня так, словно хочет этого не меньше, чем я.

Она берет меня за руку и пятится к моей спальне, увлекая за собой. Я иду следом, потому что пошел бы за ней куда угодно.

В моей спальне темно, только слабый свет городских огней пробивается сквозь окно. Она останавливается у изножья моей кровати и поворачивается ко мне.

– Что бы ни случилось сегодня, – тихо говорит она, – для меня это не просто физика. Мне нужно, чтобы ты это знал.

– Для меня тоже. – Слова звучат более хрипло, чем я планировал. – Эмми, я не… прошло много времени с тех пор, как я, ну… И я никогда по-настоящему не, эм, не делал этого с кем-то, кто действительно… – Я замолкаю, злясь на собственное неумение формулировать мысли. – С кем-то, кто имеет значение. Ты имеешь значение. Это имеет значение. И я не хочу все испортить.

Она берет мои руки в свои. Они дрожат. Я и не заметил, что они дрожат.

– Мы не будем торопиться, – говорит она. – Будем прислушиваться друг к другу. Если что-то пойдет не так, мы остановимся.

– Хорошо.

– И еще, Крю? – Эмми прижимает мою ладонь к своей груди, прямо над сердцем. – Я доверяю тебе.

Внутри меня что-то надламывается.

Я целую ее.

Ее руки скользят вверх по моей груди и начинают расстегивать пуговицы на рубашке. Когда она стягивает ее с моих плеч, ее ладони ложатся на мою голую кожу, и я вздрагиваю.

– Боже, ты… – Она обводит шрам на моих ребрах, затем еще один возле ключицы. – Ты так красив, Крю. Ты знаешь это?

– Я не…

– Красив. – Она прижимается губами к центру моей груди. – Красив, и даже не замечаешь этого.

Я не знаю, что с этим делать. Поэтому вместо ответа тянусь к краю ее майки и стягиваю ее через голову. Простой черный бюстгальтер. Ничего вычурного. Но все равно идеально.

Она заводит руки за спину и сама расстегивает застежку, позволяя ему упасть.

– Эмми. – Ее имя вырывается сдавленным стоном. – Ты… я не…

Я не свожу с нее глаз, как идиот, словно никогда раньше не видел женщин, и, возможно, так оно и есть. Не такую. Не ту, что смотрит на меня так, как она.

– Дотронься до меня, – шепчет она. – Пожалуйста.

Она выдыхает, выгибаясь навстречу, и я исследую ее руками, губами, изучая каждый изгиб.

– Вот так – да… – Она судорожно вдыхает, когда мои губы скользят по ее груди.

– Да? Тебе это нравится? – Я делаю это снова, и она тихо стонет. – Ты такая отзывчивая. Такая идеальная. Я мог бы прикасаться к тебе вечно, и мне все равно было бы мало.

Я слишком много говорю. Я знаю, что говорю слишком много. Но, кажется, я не могу остановиться, а Эмми, похоже, не против. Каждое слово вырывает у нее новый звук, новую дрожь, новое доказательство того, что она здесь, со мной.

Мы падаем на кровать. Я нависаю над ней, мы оба еще наполовину одеты, и это нужно немедленно исправить. Я вожусь с ее легинсами, пока она атакует мой ремень, и возникает неловкий момент, когда мы оба боремся с тканью и задыхаемся от смеха; это не выглядит изящно, но в этом мы.

А потом мы остаемся обнаженными.

И она разглядывает меня.

Всего меня.

– О. – Ее глаза слегка расширяются. – Эм. Ничего себе.

– Что?

– Ничего. Просто… – Она закусывает губу, и в ее выражении лица появляется легкая нервозность. – Конечно же, ты крупный. Ты так основательно подходишь ко всему. – Она делает паузу, и на ее губах появляется легкая усмешка. – Даже твое достоинство и то перестаралось.

– Эм. – Мой мозг замыкает. – Это проблема?

– Это полная противоположность проблеме. – Она тянется ко мне, обхватывая пальцами мой член, и мои бедра непроизвольно дергаются. – Просто потребуется некоторое… привыкание.

– Мы можем не торопиться. Мы можем – черт… – Она гладит меня, и мои мысли рассеиваются. – Эмми, если ты продолжишь в том же духе, все закончится до неприличия быстро.

– Мы не можем этого допустить. – Но она не останавливается. Лишь замедляет темп, что превращает удовольствие в настоящую пытку. – Мне нравится видеть тебя таким.

– Каким?

– Потерявшим контроль. – Она поворачивает кисть, и я издаю хриплый стон. – Ты всегда такой сдержанный. Такой точный. Но прямо сейчас ты просто…

– Схожу с ума?

– Да. – Она улыбается, глядя на меня снизу вверх. – Мне это нравится.

Мне нужно вернуть контроль. Мне нужно сосредоточиться на ней, а не на том, как ее рука заставляет меня забыть собственное имя.

– Ляг на спину, – выдавливаю я.

Эмми подчиняется, отпуская меня, и я беру паузу, чтобы просто посмотреть на нее. Раскинувшуюся на моей кровати. В моем пространстве. Ожидающую меня. Я опускаюсь над ней, покрывая поцелуями ее тело. Ее шею. Ее ключицы. Мягкие округлости ее груди. Ее живот, когда она ерзает и пытается втянуть его.

– Не надо, – шепчу я прямо в ее кожу. – Не прячься от меня. Ты идеальна. Каждый сантиметр.

– Крю…

Я целую ниже. И еще ниже. Пока не устраиваюсь между ее бедер, а она не смотрит на меня сверху вниз широко раскрытыми глазами.

– Можно?

– Да. Пожалуйста, да.

Я пробую ее на вкус, и она вскрикивает, зарываясь пальцами в мои волосы. Я изучаю ее и с этой стороны: что заставляет ее судорожно вздыхать, что заставляет ее стонать, что заставляет ее бедра сжиматься вокруг моей головы так, словно она пытается удержать меня там навсегда.

– Прямо там, не останавливайся. Крю, пожалуйста, я…

Я не останавливаюсь. Я довожу ее до оргазма, замедляясь лишь тогда, когда ее начинает бить дрожь, когда ее пальцы расслабляются в моих волосах, а дыхание срывается на прерывистые всхлипы.

– Охренеть, – выдавливает она.

Я медленно целую ее внутреннюю сторону бедра приоткрытыми губами.

– Хорошо?

– Ты меня убил. – Эмми издает тихий смешок. – Иди сюда.

Я ползу обратно вверх по ее телу, и она притягивает меня для поцелуя, ощущая свой вкус на моих губах. Это чувство близости пронзает меня до глубины души.

– Я хочу тебя, – выдыхает она. – Внутри. Сейчас.

– Эмми…

– Сейчас, Крю.

Я тянусь к тумбочке, нащупывая презерватив. Она забирает его у меня, когда мои руки начинают рожать, сама надевает его на меня, и то, как она прикасается ко мне, как заботится обо мне, даже в такой мелочи, кажется почему-то… трогательным. Очень в ее духе.

– Порядок? – спрашиваю я.

Она кивает, полуприкрыв глаза.

Я вхожу в нее медленно, наблюдая за ее лицом. Ее ресницы опускаются. Губы приоткрываются. Она узкая, а я не маленький, и я делаю паузу, чтобы дать ей привыкнуть. Волна удовольствия захлестывает меня от осознания того, что мы стали единым целым.

– Все нормально?

– Более чем нормально. – Эмми обвивает ногами мою талию, притягивая ближе. – Ты идеален.

Сначала я не тороплюсь, наслаждаясь каждым ощущением: тем, как она сжимается вокруг меня, звуками, которые она издает, тем, как ее ногти впиваются мне в плечи.

– Ты ощущаешься просто невероятно, – говорю я ей, потому что не могу не сказать. – Такая узкая. Такая горячая. Я думал об этом – о тебе – так долго. Так сильно тебя хотел. Каждый раз, когда ты проходила мимо меня в квартире, каждый раз, когда улыбалась мне, я хотел…

– Крю. – Ее голос звучит напряженно. – Меньше разговоров. Больше движений.

Я ускоряю темп, и Эмми подстраивается под меня, поднимая бедра навстречу каждому толчку. Мы находим общий ритм, и это хорошо, это так чертовски хорошо, но вдруг…

– Подожди. – Она упирается руками мне в грудь. – Я хочу – мы можем…

– Что? Что тебе нужно?

– Я хочу быть сверху.

Вся кровь в моем теле устремляется вниз.

– Да. – Мой голос становится хриплым. – Да, мы можем это устроить.

Мы переворачиваемся, и она оказывается верхом на мне, опускаясь на меня, и я вижу ее всю: румянец, разливающийся по ее груди, то, как она закусывает губу, начиная двигаться.

Я сжимаю ее бедра, но не направляю ее. Ей не нужны подсказки. Она точно знает, чего хочет, и берет это.

– Эмми, ты… это… я не могу…

– Не можешь что?

– Думать. Я не могу думать. – Она вращает бедрами, и я стону. – Ты такая… черт… ты такая красивая. Посмотри на себя. Берешь то, что хочешь. Ты…

Она улыбается мне сверху вниз, и в ее лице есть что-то властное. Что-то понимающее. Ей нравится это – нравится, что я в ее власти, нравится смотреть, как я распадаюсь на части.

– Скажи мне, – произносит Эмми, упираясь ладонями в мою грудь и продолжая двигаться, – скажи мне, каково это.

– Как все на свете. – Слова срываются прежде, чем я успеваю их остановить. – Как все самое лучшее, чего я когда-либо хотел. Как… Эмми. Я так сильно тебя люблю.

Она замирает.

Черт. Я сказал это. Я просто выпалил это, как полный…

– Что ты сказал?

– Я… – Я тяжело сглатываю. Мы все еще на нашем первом свидании, а я только что признался, что люблю ее. Абсолютный провал для новичка. – Я сказал, что люблю тебя. Я знаю, что, наверное, слишком рано говорить такое, и мы в самом разгаре… это не то, как я планировал… вообще-то у меня не было плана, я просто…

Она целует меня. Эффективно затыкая мне рот.

– Я тоже тебя люблю, – говорит она прямо мне в губы.

– Да?

– Да. – Затем снова начинает двигаться, и мои глаза закатываются. – А теперь перестань болтать и дай мне закончить начатое.

– Слушаюсь, мэм.

Эмми скачет на мне, стремясь к своей разрядке, и я обожаю каждую секунду этого. Когда она кончает, сжимаясь вокруг меня, с моим именем на губах, я срываюсь в бездну следом за ней. Оргазм накрывает меня, как приливная волна – сокрушительный, всепоглощающий, стирающий все мысли, кроме нее.

Мы падаем вместе, потные и задыхающиеся.

– Вау, – произносит она спустя какое-то время.

– Угу.

– Это было…

– Да.

Она слабо смеется, положив голову мне на грудь.

– Нам нужно будет повторить.

– Дай мне десять минут.

– Договорились.

Мерфи запрыгивает на кровать, переступает через сплетение наших ног и устраивается между нашими ступнями с многозначительным мяуканьем.

– Он осуждает нас, – бормочет Эмми.

– Он всегда нас осуждает.

– Справедливое замечание.

Я притягиваю ее ближе, целуя в лоб. Мы лежим в темноте, обнявшись, и я чувствую то, чего не чувствовал так долго, что даже не могу вспомнить.

Умиротворение.

– Крю?

– Ммм?

– Ты серьезно? То, что сказал?

– Какую часть?

– Ту, что про любовь.

Я приподнимаю ее за подбородок, чтобы она посмотрела на меня.

– Я серьезно. Я чувствую это уже какое-то время. Просто не знал, как об этом сказать. Наверное, не стоило так выпаливать. Определенно нужно было сделать это романтичнее. Прости, я знаю, что не заслуживаю тебя.

Ее лицо смягчается.

– Ты заслуживаешь меня, Крю Дженсен. Ты заслуживаешь хорошего. Ты заслуживаешь быть счастливым. – Эмми нежно целует меня. – И я собираюсь потратить столько времени, сколько потребуется, чтобы убедить тебя в этом.

– Сколько потребуется?

– Да, столько, сколько потребуется. – Она снова утыкается мне в грудь. – А теперь набирайся сил. Ты обещал мне второй раунд, и я намерена получить свое.

Я улыбаюсь в темноту, обнимая девушку, которую люблю, и впервые за тридцать лет не чувствую себя сломленным.

Я чувствую себя целым. Цельным.