Текст книги "100 великих имен России"

Автор книги: Полина Ребенина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 34 страниц)

Князь Михаил Тверской

В самом центре Твери стоит памятник князю Михаилу Тверскому (1271–1318). Тверичи его глубоко чтят, помнят, что он пожертвовал собой и спас население Твери от полного истребления монголо-татарами в начале XIV века.

Во время татаро-монгольского ига между двумя сильными русскими княжествами – Тверским и Московским – царили соперничество и междоусобица. По закону старшинство принадлежало Михаилу Тверскому, потому что он был внуком Ярослава Всеволодовича, а Юрий Московский – лишь его правнуком. Однако Юрий чувствовал свою силу и потому не желал уважать закон и считал себя вправе соперничать.

Когда Михаил отправился в Орду за ярлыком от хана на великое княжение, то и Юрий, не уважая старшинства, поехал туда же. В Орде искали свою выгоду и потому пообещали дать ярлык тому из князей, кто заплатит больше дани. Михаил обещал дать больше и получил великокняжеский ярлык.

Но в 1313 году многое переменилось: хан Тохта умер, престол занял его племянник Узбек, и Михаил снова поехал в Орду получить ярлык на княжение от нового хана. Позднее Узбек вызвал и Юрия Московского в Орду. Юрий сумел сблизиться с семейством хана и даже женился на сестре его Кончаковне.

Юрий, теперь ханский зять, возвратился в Русь с торжеством и войском татарским, в котором главным был Кавгадый. После чего Юрий выступил с войсками к Волге, а тверской князь, собравши войско и снесшись с другими князьями, пошел к Костроме, навстречу Юрию. Долго соперники стояли на берегу Волги, наконец заключили договор, содержание которого достоверно неизвестно. Как бы то ни было, дело этим не кончилось; Михаил, возвратясь в Тверь, стал укреплять этот город, ожидая, как видно, нападения, а Юрий остался в Костроме, собирая отовсюду войска. Наконец войска Юрия пришли в Тверскую волость и сильно опустошили ее. Но в 40 верстах от Твери произошел сильный бой, в котором Михаил стал победителем. Юрий с небольшою дружиною успел убежать в Новгород, но жена его, брат Борис, многие князья и бояре остались пленными в руках победителя. Кавгадый, видя торжество тверского князя, велел дружине своей бросить стяги и бежать, а на другой день поехал сам к Михаилу в Тверь с мирными предложениями. Михаил принял его с честью, и татары стали говорить ему: «Мы с этих пор твои, да и приходили мы на тебя с князем Юрием без ханского приказа, виноваты и боимся от хана опалы, что такое дело сделали и много крови пролили». Князь Михаил поверил им, одарил и отпустил с честью.

Памятник князю Михаилу Ярославичу в Твери

Между тем Юрий явился опять у Волги, и с ним весь Новгород и Псков. Тверской князь вышел к неприятелю навстречу, но битвы не было: заключили договор, по которому оба соперника обязались идти в Орду и там решать свои споры; Михаил обещал также освободить жену Юрия и брата. Но жена Юрия Кончаковна не возвратилась в Москву: она, к несчастью, умерла в Твери.

Кавгадый оклеветал Михаила перед ханом Узбеком, и тот распорядился схватить сына Михаила, Константина, который был в это время в Орде. И он потребовал, чтобы сам Михаил явился к нему. В августе 1318 года Михаил отправился в Орду и когда был уже во Владимире, то явился туда к нему посол из Орды, именем Ахмыл, и сказал ему: «Зовет тебя хан, поезжай скорее, поспевай в месяц; если же не приедешь к сроку, то уже назначена рать на тебя и на города твои: Кавгадый обнес тебя перед ханом, сказал, что не бывать тебе в Орде».

Бояре отговаривали Михаила: «Один сын твой в Орде, пошли еще другого». Сыновья его, Димитрий и Александр, также говорили отцу: «Батюшка! не езди в Орду сам, но пошли кого-нибудь из нас, хану тебя оклеветали, подожди, пока гнев его пройдет». Однако и в те жестокие времена существовали благородство и самоотверженность, которые проявил в полной мере Михаил Тверской. Он отвечал: «Хан зовет не вас и никого другого, а моей головы хочет; не поеду, так вотчина моя вся будет опустошена и множество христиан избито; после когда-нибудь надобно же умирать, так лучше теперь положу душу мою за многие души». И отправился в Орду.

Узбек приказал князьям своим: «Вы мне говорили на князя Михаила: так рассудите его с московским князем и скажите мне, кто прав и кто виноват». Начался суд; два раза приводили Михаила в собрание вельмож ордынских, где читали ему грамоты обвинительные: «Ты был горд и непокорлив хану нашему, ты позорил посла ханского Кавгадыя, бился с ним и татар его побил, дани ханские брал себе, хотел бежать к немцам с казною и казну в Рим к папе отпустил, княгиню Юрьеву отравил». Михаил защищался; но судьи стояли явно за Юрия и Кавгадыя. В другой раз Михаила привели на суд уже связанного, потом наложили на шею тяжелую колоду и повели за ханом, который ехал на охоту.

Орда остановилась за рекою Тереком, под городом Дедяковом, недалеко от Дербента. На дороге слуги говорили Михаилу: «Князь! Проводники и лошади готовы, беги в горы, спаси жизнь свою». Но Михаил отказался. «Если я один спасусь, – говорил он, – а людей своих оставлю в беде, то какая мне будет слава?»

Однажды, подскочил к нему отрок и поведал: «Господин князь! Идут от хана Кавгадый и князь Юрий Данилович со множеством народа прямо к твоей веже!» Михаил тотчас встал и со вздохом сказал: «Знаю, зачем идут, убить меня» – и послал сына своего Константина под защиту к ханше.

Юрий и Кавгадый отрядили к Михаилу убийц, которые вскочили в вежу, разогнали всех людей, схватили Михаила за колоду и ударили его об стену, так что вежа проломилась; несмотря на то, Михаил вскочил, «но тогда бросилось на него множество убийц, повалили на землю и били пятами нещадно; наконец один из них, именем Романец, выхватил большой нож, ударил им Михаила в ребро и вырезал сердце».

Дом его разграбили русские и татары, тело мученика бросили нагое. Когда Юрию и Кавгадыю дали знать, что Михаил уже убит, то они приехали к телу, и тут даже Кавгадый не выдержал и с сердцем сказал Юрию: «Дядя тебе вместо отца; чего же ты смотришь, что тело его брошено нагое?» Юрий велел своим людям прикрыть тело, потом положили его на доску, доску привязали к телеге и увезли в город Маджары.

Здесь люди, знавшие покойника, хотели прикрыть тело его дорогими тканями и поставить в церкви с честью, со свечами, но бояре московские не дали им и поглядеть на покойника и с бранью поставили его в хлеву. Из Маджар повезли тело в Москву и похоронили в Спасском монастыре.

В 1320 году Юрий Данилович возвратился в Москву с торжеством и ярлыком на великое княжение. Жена Михаила, узнав о кончине мужа и погребении его в Москве, прислала просить Юрия, чтоб отпустил тело в Тверь. Юрий исполнил ее просьбу не прежде, как сын Михаилов Александр явился к нему и заключил мир на его условиях.

Тверской игумен Александр написал эту горькую «Повесть о смерти в Орде Михаила Ярославича Тверского». Князь был канонизирован Русской православной церковью в лике благоверных в 1549 году.

Князь Иван Калита

Иван Данилович Калита (1288–1340), младший брат Юрия Даниловича, сумел одержать в борьбе с Тверским княжеством решительную победу. Реванш этот был достигнут не всегда достойными методами, и оттого русские историки считают Ивана Калиту хитрым и жестоким, хотя и несомненно умным политиком.

Калита начал управлять Московской волостью еще до смерти брата Юрия в 1325 году. Юрий часто находился в отъезде, и младший брат распоряжался в Москве. Его правление началось с оригинального и хитрого хода. Он заручился поддержкой митрополита Петра, переманив его многочисленными и щедрыми обещаниями из Владимира в Москву. В те годы чрезвычайно важно было для какого-нибудь города, стремившегося к первенству, чтоб митрополит утвердил в нем свое пребывание; это придавало ему статус столицы всей Руси.

Калита сумел приобрести расположение митрополита Петра, так что этот святитель жил в Москве больше, чем в других местах, умер и погребен в ней. Гроб святого мужа был для Москвы так же драгоценен, как и пребывание живого святителя: новый митрополит Феогност уже не хотел оставить гроб и дом чудотворца. Другие князья хорошо понимали важные последствия этого явления и сердились; но изменить ничего уже было нельзя.

А между тем в Твери, где правил сын Михаила Александр, произошли трагические события: тверичи убили Шевкала, ненавидимого всеми ханского посла. Произошло это из-за слухов о том, что татары хотят перекрестить всех православных в мусульманство.

Хан Узбек очень рассердился, узнав об участи Шевкала. Калита воспользовался ситуацией и срочно отбыл в Орду. Хан вручил ему ярлык на великое княжение и снабдил пятидесятитысячным войском против Александра. И Калита выступил во главе карательного татарского отряда против собственного народа. Татары под предводительством Калиты подавили тверское восстание, пожгли города и села, людей повели в плен и, по выражению летописца, «положили пусту всю землю Русскую». Спаслись лишь Москва, отчина Калиты, да Новгород, который дал татарским воеводам 2000 серебра и множество даров. Александр, послышав о приближении татар, бежал во Псков.

В следующем, 1328 году Калита, младший брат Александра Константин и представитель от новгородцев поехали снова в Орду; благодарный Узбек дал великое княжение Калите, Константину дал Тверь и отпустил их с приказом отыскать князя Александра. И вот в Псков явились послы от князей московского, тверского, суздальского и от новгородцев уговаривать Александра, чтоб ехал в Орду к Узбеку.

Александр хотел ехать в Орду, но псковитяне, полюбившие благородного князя, не пустили его, говоря: «Не езди, господин, в Орду; что б с тобою ни случилось, умрем, господин, с тобою на одном месте». Тогда хитроумный Калита придумал средство, как выманить Александра. Надобно уговорить митрополита Феогноста проклясть и отлучить от церкви князя Александра и весь Псков, если они не исполнят требование князей. Средство подействовало, Александр сказал псковичам: «Братья мои и друзья мои! не будь на вас проклятия ради меня; еду вон из вашего города и снимаю с вас крестное целование, только целуйте крест, что не выдадите княгини моей».

Московский князь Иван Калита. Клеймо иконы «Митрополит Петр с житием». XVII в.

Псковичи поцеловали крест и отпустили Александра в Литву, хотя очень горьки были им его проводы: тогда, говорит летописец, «была во Пскове туга и печаль и молва многая по князе Александре, который добротою и любовью своею пришелся по сердцу псковичам».

Полтора года провел Александр в Литве и, когда гроза приутихла, возвратился к жене во Псков, жители которого приняли его с честью и посадили у себя на княжении. Десять лет спокойно княжил Александр во Пскове, но тосковал по родной Твери: Псков не мог быть наследственным княжеством для сыновей его; относительно же родной области он знал старый обычай, по которому дети изгнанного князя не могли надеяться на наследство.

В 1336 году Александр послал в Орду сына Феодора узнать, нельзя ли как-нибудь умилостивить хана, и затем отправился сам к Узбеку. «Я сделал много зла тебе, – сказал он хану, – но теперь пришел принять от тебя смерть или жизнь, будучи готов на все, что бог возвестит тебе». Узбек был тронут и сказал свите: «Князь Александр смиренною мудростью избавил себя от смерти» – и позволил ему снова занять тверской стол. Но коварный Калита не желал успокоиться и решил окончательно погубить врага.

В 1339 году он отправился с двумя сыновьями в Орду, и вслед за этим Александр получил приказ явиться туда же. Как утверждает летописец, Калита оклеветал Александра Тверского перед ханом. Александр понял, что хан опять очень сердит на него, и потому отправил перед собою сына Феодора, а за ним уже поехал сам. Феодор объявил отцу, что участь его решена. Узбек, поверив Калите, определил ему смерть, назначил и день казни. В этот день, 29 октября, Александр встал рано, попрощался с сыном и боярами, исповедался, причастился; то же самое сделали и Феодор, и бояре. Ждали после того недолго: вошли отроки с плачем и объявили о приближении убийц; Александр вышел сам к ним навстречу и был рознят по составам (четвертован) вместе с сыном.

Калита еще прежде уехал из Орды с великим пожалованием и с честью, и сыновья его приехали в Москву с великою радостью и веселием. Великокняжеский престол Иван Калита получил кровью русского народа, хитростью и предательством. Он сумел договориться с ханом, что будет собирать дань для татар со всей Руси, что способствовало его личному обогащению. На эти деньги Иван скупал целые города у удельных князей. С этого момента ханские набеги на московскую территорию не происходили. Дань собиралась вовремя и регулярно направлялась Узбеку, хотя и была тяжела. Волнения Калита жестоко подавлял, а излишки данни отбирал в собственную казну.

Усиление Калиты было началом насилия для других княжеств, где московский собственник распоряжался своевольно. Горькая участь постигла знаменитый Ростов Великий. В 1328 году в Ростов, который не хотел платить дань, Калита отправил воевод. Он не только добился сбора дани, но и выселил многих ростовчан из города в московские области.

Часть земель, вошедших затем в Московское княжество, Иван Калита не завоевывал, а приобретал на условиях «купли». Посредством «купли» присоединены были Углич, Галич и Белозерск. Московский князь покупал и выменивал целые села в разных местах: около Ростова, Костромы, Владимира, на реке Мете, Киржаче. Он активно содействовал и своим боярам в приобретении владений в сопредельных княжествах

Несметные богатства, которые Калита скопил, собирая дань для хана, направлялись на расширение Московского княжества и укрепление его могущества. В начале правления территория княжества составляла всего 35 тысяч квадратных километров, а в конце Москва была одним из сильнейших центров Руси.

В 1339 году Кремль обнесли дубовой стеной, Москва пополнялась все новыми каменными постройками. В Москву стекались татары, православные литовцы, русские, спасавшиеся от гнева удельных правителей. Темпы развития княжества оказались одними из самых высоких за всю историю Древней Руси. В Москве жестоко карались уголовные преступления, поэтому уровень безопасности в княжестве значительно возрос. Заслугой «беспринципной» политики Ивана Даниловича стало сорокалетнее спокойствие русских земель.

Буквально перед самой смертью Иван принял постриг. Он не мог допустить, чтобы Московское княжество раздробили после его ухода в мир иной, поэтому основную часть наследства получил его старший сын. Местом его захоронения стал Архангельский собор в Москве.

Преподобный Сергий Радонежский

Сергий Радонежский (1314–1392) – один из самых любимых и почитаемых на Руси святых подвижников. Основным источником сведений о его жизни является житие, написанное его учеником Епифанием Премудрым около 1418 года. Будущий святой получил при крещении имя Варфоломей. Кроме него в семье было еще двое детей: старший – Стефан и младший – Петр. Когда Варфоломею было семь лет, «родители его отдали учиться грамоте», но учеба продвигалась плохо. Варфоломея бранили родители, учитель наказывал, товарищи укоряли, он же «со слезами молился Богу».

И вот однажды, отправившись в поле, мальчик встретил некоего черноризца, на поле под дубом стоящего и прилежно молящегося. Варфоломей рассказал старцу о своих трудностях в овладении грамотой и попросил его помолиться за него. После усердной молитвы старец подал мальчику кусок святой просфоры, который Варфоломей съел, и уверил, что теперь он будет знать грамоту лучше своих сверстников, что вскоре и подтвердилось.

Когда Варфоломею исполнилось 12 лет, то его семья перебралась в город Радонеж. Уже тогда Варфоломей «стал поститься строгим постом и от всего воздерживался, в среду и в пятницу ничего не ел, а в прочие дни хлебом питался и водой; по ночам часто бодрствовал и молился». Мать просила его, чтобы он оставил столь суровый образ жизни, но отрок отвечал: «Не отклоняй меня от воздержания, ибо оно так сладостно и полезно для моей души». Варфоломей мечтал посвятить себя монашеской жизни, и родители не возражали. После смерти родителей Варфоломей отдал свою долю наследства брату Петру, а сам вместе с братом Стефаном отправился на пустынное жительство.

Прежде всего братьям нужно было выбрать подходящее место. Долго ходили они по окрестным лесам, пока не нашли поляну в густом, дремучем лесу. Здесь устроили они хижину, а затем построили деревянную церковь, которую решили освятить во имя Пресвятой Троицы. Так было положено основание Свято-Троицкого монастыря.

Однако брат Стефан «недолго прожил в пустыни с братом своим», он «увидел, что трудна жизнь в пустыни, жизнь печальная, жизнь суровая, во всем нужда». Тогда Стефан оставил брата и ушел в Москву. Оставшись в одиночестве, Варфоломей стал приготовляться к иноческой жизни. Пришел к нему один игумен, по имени Митрофан, и постриг Варфоломея, которому было дано имя Сергий.

Сергий снова остался совсем один. Он без конца трудился и подвергал себя разным испытаниям: постился, мало спал, а во время лютой зимы переносил стужу в летней одежде. Однако поначалу испытывал он много скорбей от бесов. Возникали пред ним образы зверей и мерзких гадов, которые бросались на него со свистом и скрежетом зубов. Они гнали его прочь, грозили, наступали. Он молился: «Да воскреснет Бог, и да расточатся врази Его» – и бесы исчезли.

Мимо его одинокой кельи пробегали стаи голодных волков, готовых растерзать инока, заходили сюда и медведи. Как-то раз Сергий увидел у кельи огромного медведя, слабого от голода. Пожалел и дал ему краюшку хлеба. Медведь стал навещать Сергия и сделался ручным.

О преподобном стала распространяться слава, и из окрестных сел люди стали приходить к нему. Некоторые просили позволения жить вместе с ним, но Сергий отговаривал, указывая на трудности иноческого жития. В конце концов преподобный уступил их просьбам, и рядом с ним поселились двенадцать человек. Они построили 12 келий. Тихо и мирно проходила жизнь пустынников; ежедневно они собирались в свою небольшую церковь и здесь молились. Молитва происходила семь раз в день: они совершали здесь полунощницу, утреню, третий, шестой и девятый час, вечерню и повечерие, а для совершения литургии приглашали к себе из ближайших сел священника.

Спустя год после того, как пришла к Сергию братия, вернулся в обитель и Митрофан, ранее постригший его. С радостью он был встречен братией и вскоре единодушно избран игуменом. Стало теперь возможно совершать литургию чаще, чем прежде. Но Митрофан вскоре умер.

Монахи стали просить Сергия стать у них игуменом, но тот не хотел быть наставником, а хотел подражать Господу и быть всем слугою. Он выкопал колодезь, носил воду и ставил ее у кельи каждого брата, рубил дрова, пек хлебы, шил одежду, готовил пищу и исполнял другие работы. Однако с каждым днем все сильнее чувствовалась нужда в игумене, и Сергий все-таки согласился стать им. Но и теперь он продолжал служить всем; постоянно носил в сердце своем слова Спасителя: «Кто хочет быть первым между вами, да будет всем рабом».

Изначально Сергий поселился на безводном месте. Когда же умножилась братия и образовался монастырь, то в воде стал замечаться большой недостаток. Братия стала роптать: «Зачем ты, не разбирая, поселился на сем месте? Зачем, когда здесь нет поблизости воды, ты устроил обитель?»

И вот однажды он взял с собой одного из монахов и сошел с ним в чащу, находившуюся под монастырем. Найдя во рве немного дождевой воды, Сергий преклонил колена и стал так молиться:

«Боже, Отче Господа нашего Иисуса Христа, услыши нас в час сей и яви славу Твою; как в пустыне через Моисея чудодействовала крепкая десница Твоя, источив из камня воду, так и здесь яви силу Твою. Аминь».

Тогда внезапно забил обильный источник. С того времени иноки уже не испытывали более недостатка в воде, но брали воду из сего источника для всех монастырских потребностей; и часто черпающие эту воду с верою получали от нее исцеление.

Долгое время братии в монастыре было 12 человек. Но вот пришел из Смоленска архимандрит по имени Симеон. Отказавшись от высокого положения, он просил преподобного принять его как простого инока. Симеон принес с собою много имущества и передал его Сергию, чтобы он мог построить более обширный храм. С того времени многие стали приходить к преподобному; с любовью принимал их святой игумен, но, зная на опыте трудность монашеской жизни, не скоро постригал их.

Преподобный Сергий благословляет великого князя Дмитрия Донского на выступление против рати Мамая.

Художник А.Н. Новоскольцев.1881 г.

Сергий запретил братии просить подаяние и поставил правилом, чтобы все иноки жили от своего труда, сам подавая им в этом пример. Обитель преподобного Сергия в первое время своего существования была очень бедна; часто подвижники испытывали недостаток в пище и голодали. В один из приступов нужды в обители нашлись недовольные и стали роптать.

«Вот, – говорили они, – мы смотрели на тебя и слушались, а теперь приходится умирать с голоду, потому что ты запрещаешь нам выходить в мир просить милостыни. Потерпим еще сутки, а завтра все уйдем отсюда и больше не возвратимся: мы не в силах выносить такую скудость, столь гнилые хлебы».

Сергий обратился к братии с увещанием. Но не успел он его кончить, как послышался стук в монастырские ворота; привратник увидел в окошечко, что привезли много хлеба. Он побежал к Сергию: «Отче, привезли много хлебов, благослови принять. Вот, по твоим святым молитвам, они у ворот».

Сергий благословил, и в монастырские ворота въехало несколько повозок, нагруженных испеченным хлебом, рыбою и разной снедью. Хлебы оказались теплы, мягки, точно только что из печки.

Несмотря на лишения, число учеников в монастыре все увеличивалось. В начале 1370-х годов князь Владимир стал часто посещать монастырь и организовал снабжение его всем необходимым.

В 1364–1376 годах в монастыре было введено общежитие.

Митрополит Московский Алексий высоко уважал радонежского старца и часто приезжал в лавру, чтобы отдохнуть с тихим человеком от борьбы, волнений и политики. Перед смертью он уговаривал игумена быть ему преемником, но Сергий решительно отказался.

Сергий был игуменом в монастыре долгих 48 лет. Умер в 1392 году. В 1422 году были обретены нетленные мощи Сергия Радонежского, в 1452 году он был причислен к лику святых.