Текст книги "100 великих имен России"

Автор книги: Полина Ребенина

Граф А.А. Аракчеев и аракчеевщина

Алексей Аракчеев (1769–1834), давший название целой эпохе в истории России (аракчеевщина), происходил из мелкопоместного дворянского рода. Он родился в семье Андрея и Елизаветы Аракчеевых в их новгородском имении Гарусово. Жили они бедно. Зачатки образования их сыну дал местный дьячок, обучавший мальчика грамоте и арифметике. Позже юноша смог попасть в столичный Кадетский артиллерийский корпус благодаря материальной помощи и протекции некоторых лиц. Алексей был очень прилежным и способным учеником, за что в 1787 году получил офицерский чин и стал преподавать кадетам геометрию. Однако он проявлял чрезмерную требовательность в обращении с учениками и в итоге был переведен в артиллерийский полк.

Наследник престола Павел Петрович искал толкового артиллериста себе в Гатчину и обратился с этим к известному царедворцу Салтыкову. Тот хорошо знал Аракчеева, обучавшего его детей артиллерии и фортификации, и порекомендовал его цесаревичу.

Портрет графа А.А. Аракчеева. Художник Дж. Доу. 1823 г.

Так молодой офицер попал в Гатчину, что и определило его дальнейшую судьбу. Хорошо знающий артиллерийское дело, дисциплинированный и исполнительный, преданный и строгий к себе офицер оказался на своем месте. Его качества и верная служба очень импонировали Павлу Петровичу, который быстро сдружился с Аракчеевым. Скоро тот был назначен комендантом Гатчины, а затем возглавил все сухопутные войска царевича.

Когда Павел взошел на престол в 1796 году, его любимец и ближайший друг быстро поднялся наверх. Он был назначен комендантом столицы в чине генерал-майора. В 1798 году Алексей Андреевич получил графское достоинство, однако тогда же произошел некоторый сбой в его блестящей карьере. Так, он дважды был отстранен от двора в связи с конфликтами. Однако в перерывах между опалами он стал рыцарем Мальтийского ордена, чьим гроссмейстером был сам государь. Во время второй отставки Аракчеев находился в деревне, занимаясь делами своего имения.

Это стало роковой ошибкой императора Павла, в марте 1801 года, когда против него возник заговор, Аракчеева не было в столице. Павел, словно что-то предчувствуя, призвал его обратно. Но граф не успел приехать вовремя, его возвращению помешали заговорщики, он опоздал на один день.

После убийства Павла I Аракчеева на службу вернул его сын, занявший престол. Александр I высоко ценил его организаторские способности и знания. В 1802 году Аракчеев возглавил комиссию по преобразованию и систематизации русской артиллерии. Так появилась «аракчеевская система орудий». Став в 1808 году военным министром, Аракчеев занялся реорганизацией войск, созданием учебных батальонов, образованием офицеров. В 1805 году он сражался под Аустерлицем, командовал дивизией, был ранен во время атаки.

Аракчеев немало сделал для победы над захватчиками в 1812 году. В его ведении находились все вопросы тылового снабжения, организация резервных подразделений, вся связь между императором, командованием и тылом. Он был едва ли не единственным сановником, которому в это тяжелое время безраздельно доверял Александр I, которому Аракчеев регулярно докладывал по текущим вопросам.

После завершения наполеоновских войн Александр I хотел произвести Аракчеева в фельдмаршалы, но тот отказался, сославшись на то, что не руководил лично боевыми операциями. А когда император отправил ему свой портрет с бриллиантами, Аракчеев принял дар, но драгоценные камни отослал обратно.

А в послевоенные годы Алексей Андреевич усилился как никогда. Александр I часто подолгу отсутствовал в столице, и всеми текущими делами управлял Аракчеев, занимавший пост Главного начальника императорской канцелярии. И именно ему суждено было стать проводником в жизнь царской идеи о военных поселениях.

Армия России после победы над Наполеоном была одной из лучших во всей Европе, но она требовала огромных вливаний, поглощая до трети всего бюджета. Чтобы снизить финансовую нагрузку, император задумал перевести часть вооруженных сил на «самокормление». В ту пору рекруты служили по 25 лет, а в этих военных поселениях жить можно было с семьей, имея свой земельный надел.

За примерами Александру ходить далеко было не надо. Его «правая рука» Аракчеев превратил свое имение Грузино в образцовое хозяйство казарменного земледелия. Александр, приезжая туда, поражался царившему там изумительному порядку.

Здесь был теперь один из самых красивых и обширных садово-парковых ансамблей, не уступавший по красоте императорским паркам в Петергофе или Царском Селе. Аракчеев построил пристань на реке Волхов, откуда пароходы ходили в столицу, пруды с системой мелиорации, благодаря которой в округе не было комаров, храм Андрея Первозванного, знаменитый фарфоровый завод Кузнецова – поставщик императорского двора. Богатые села, тучные стада, благодатные земли. Вокруг – военные поселения кантонистов с могучими аракчеевскими казармами, которые сохранились поныне. Все по расписанию вставали и ложились, садились принимать пищу, выходили в поле и возвращались с него. Снаружи это выглядело как идеал хозяйствования при минимуме затрат.

Именно поэтому государь и назначил Аракчеева организатором военных поселений. Аракчеев, возглавлявший Императорскую канцелярию, был поначалу против этого плана, но, как верный слуга, государя взялся за эту идею с присущей ему деловой хваткой и эффективностью. Военные поселения быстро возникли в Новгородской, Могилевской, Витебской, Слободско-Украинской, Херсонской и Екатеринославской губерниях. В них чисто военные функции (боевая подготовка войск) сочетались с хозяйственными (организация строительных и мелиоративных работ, транспорта, промышленности и сельского хозяйства). По этой идее обычные крестьяне превращались в военных поселян, обязанных совмещать земледельческий труд с военной службой. Расчет был в самообеспечении армии, а также в избавлении народа от тягот рекрутчины. Кроме того, важным плюсом поселений стала поголовная грамотность крестьян, обучавшихся в солдатских школах.

Современники говорят о том, что было немало военных поселений, в которых идею удалось реализовать так, как и было задумано. Но вот общая картина не всегда была радужной. Крестьяне оказались в условиях тотальной муштры. От них требовали порядка в избе, постоянно чистой рубашки, установки изгородей и рытья канав «по уставу». Особенное возмущение вызвал запрет на алкоголь и азартные игры. Стал все сильнее слышаться ропот, который нередко выливался в бунты, на подавление которых бросались войска.

Удивительно, но, несмотря ни на что, за идею военных поселений держались почти полвека. Лишь в 1857 году, после поражения в Крымской войне, военные поселения были упразднены.

Наравне с военными поселениями Аракчеев занимался разработкой проекта отмены крепостного права. В итоге из-под пера Аракчеева вышел вполне реальный и серьезный проект, который предусматривал для крестьян больше земли, чем предлагали затем даже декабристы.

В конце 1825 года после смерти Александра I на престол взошел новый монарх – Николай I. Он не любил ближайшего сотрудника брата и отправил его в отставку. И вот тут Аракчеев стал стремительно угасать. Весь смысл его жизни был в службе, которой он теперь был лишен. В своем имении он поставил памятник Александру I и распорядился оставить в банке крупную премию, предназначенную для того, кто напишет лучшую историю правления этого императора. Он ушел из жизни 3 мая 1834 года.

Аракчеева в нашей стране не любили никогда. Термин «аракчеевщина», появившийся еще в царской России, подразумевал под собой самые грубые, жестокие и малоэффективные методы управления. Девиз графского рода Аракчеевых – «Без лести предан» – злые и завистливые языки переделали в «Бес лести предан».

Александр Пушкин, не щадивший Аракчеева в своих эпиграммах, узнав о его смерти, написал жене довольно неожиданное: «Об этом во всей России жалею я один – не удалось мне с ним свидеться и наговориться».

Поэт эпохи Просвещения Г.Р. Державин

Гавриил Романович Державин (1743–1816) был признанным патриархом отечественной словесности и видным государственным деятелем. Широкая литературная известность пришла к нему еще в конце XVIII века после опубликования оды «Фелица», которая была посвящена автором императрице Екатерине II. В этой оде он одобрял деятельность императрицы, однако подвергал критике многих приближенных к трону и власти государственных деятелей. Екатерина разослала эту оду своим придворным, выделив критические строки, относящиеся к каждому из них.

В конце XVIII века Державин вместе с Д. Фонвизиным и другими авторами создал «Словарь Академии Российской» – первый толковый словарь русского языка, содержащий 43 357 слов в шести частях. Работа над словарем началась в 1783 году и продолжалась до 1794 года, то есть заняла около 11 лет. Этот грандиозный труд был высоко оценен в наше время, и с 2001 по 2006 год Московским гуманитарным институтом имени Е.Р. Дашковой и Российской академией наук он был переиздан. Державин быстро поднимался по карьерной лестнице.

В 1791–1793 годах Г. Державин – кабинет-секретарь Екатерины II.

В 1793 году назначен сенатором с производством в тайные советники.

С 1795 по 1796 год – президент Коммерц-коллегии.

В 1802–1803 годах – министр юстиции Российской империи.

Однако в 1803 году Державин был вынужден выйти в отставку, что было вызвано его принципиальной позицией по еврейскому вопросу. Дело в том, что Державин выступил с предложением о запрете еврейского ростовщичества и виноторговли, которые разоряли местное население в Белоруссии. В ноябре 1802 года был создан и начал работу правительственный Еврейский комитет, в состав которого вошли Кочубей, Чарторыйский, Потоцкий, Валериан Зубов и инициатор этого предприятия – Державин. Всего пять человек, и они должны были решить судьбу предприимчивого народа. В еврейском мире весть об учреждении комитета вызвала паническую реакцию. В кагалах все понимали: угроза исходит от Державина, который старается лишить евреев права на винную торговлю. В комитете Державину пришлось сражаться с польско-украинской тройкой (Кочубей, Чарторыйский, Потоцкий). Почему-то их устраивала еврейская виноторговля… Да попросту они давно сотрудничали с купцами, разбогатевшими на «пьяных деньгах».

Г. Державин почувствовал резкое противодействие от некоей загадочной, тайной силы. Он вспоминал: «Тут пошли с их стороны, чтоб оставить их по-прежнему, разные происки… Гурко, белорусский помещик, (представил) перехваченное от кого-то письмо, писанное от одного еврея к поверенному их в Петербурге, в котором сказано, что они на Державина, яко на гонителя, по всем кагалам в свете наложили херем или проклятие, что они на подарки по сему делу собрали 1 000 000 и послали в Петербург, и просят приложить всевозможное старание о смене генерал-прокурора Державина, а ежели того не можно, то хотя покуситься на его жизнь».

Г.Р. Державин.

Художник В.Л. Боровиковский. 1811 г.

Министр юстиции Державин посмел потревожить финансовое положение еврейских магнатов, а такое не прощается. К Державину явился влиятельный иудей Нота Ноткин и с доброжелательной улыбкой предложил присоединиться к польско-украинскому большинству в комитете. «В одиночку вы все равно ничего не добьетесь, – растолковывал Ноткин, – а мы предлагаем вам 100, а то и 200 тысяч рублей». Жалованье министра считалось тогда беспрецедентно высоким, но 200 тысяч – это министерский доход почти за 13 лет. С докладом об этой взятке Державин поспешил к государю, захватив с собой и письмо, перехваченное белорусским помещиком Гурко. Александр I письмо взял и обещал решение в скором времени. На следующем заседании комитета решался этот важный вопрос: запретить ли евреям винную продажу? Чарторыйский, Потоцкий и Кочубей выступили против запрета, а Зубов испугался и на заседание не явился. Так и постановили. Державинская жалоба на кагалы никаких последствий не возымела. Крестьяне по-прежнему запутывались в долгах и ростовщических процентах. Двойная удавка – водка и кредит – истребляла белорусско-польскую бедноту. «Итак, вместо того, чтобы выйти от Государя новому строгому против пронырства евреев приказанию, на первом Собрании Еврейского Комитета открылось мнение всех чинов, чтобы оставить винную продажу у евреев», – с горечью заключил Державин.

Несмотря на важные государственные дела, Державин никогда не оставлял литературного поприща и создал знаменитые оды «Бог» (1784), «Гром победы, раздавайся!» (1791, неофициальный русский национальный гимн конца XVIII – начала XIX столетия), «Вельможа» (1794), «Водопад» (1798) и многие другие.

Вот образец поэтического творчества Державина, отрывок из оды «Руина»:

 
Река времен в своем стремленье
Уносит все дела людей
И топит в пропасти забвенья
Народы, царства и царей.
А если что и остается
Чрез звуки лиры и трубы,
То вечности жерлом пожрется
И общей не уйдет судьбы!
 

Державин был убежденным патриотом России, и ему повезло жить в обстановке национального восторга и жертвенности, сверхусилий и маршей Отечественной войны 1812 года. О русофобии Державин был уже наслышан – в начале XIX века это слово писали с двумя «с»: руссофобия, а в остальном все было так же, как в XX или нашем XXI веке. Но тогда была русофобия международная, в Париже и Лондоне побаивались Россию и со страху создавали образ огромной варварской державы, которая нависла над утонченной цивилизацией. Орды Аттилы, пришедшие с Востока, – отличная историческая аналогия.

Однако уже в 1812-м Державин с тревогой расслышал топот внутренней «пятой колонны» – шаги звучали издалека. Дворянские дети сперва учились писать по-французски, а по-русски как придется. Некоторые уже и думали по-французски. Почти все они оказались пленниками моды, а Россия из моды вышла. Державин с ужасом узнавал, что многие русские дворяне – самые рафинированные, самые прогрессивные – восхищаются врагом России Бонапартом. Над интересами империи, которым Державин посвятил жизнь, они посмеиваются свысока. Космополитизм всегда нарциссичен, в его основе – высокомерие по отношению к скучным идеалам большинства, к общепринятым нравам.

Молодой император Александр уволил своего неутомимого министра после вышеописанного конфликта с евреями в 1803 году с афористическим вердиктом: «Ты слишком ревностно служишь!» После этого Гавриил Романович посвятил себя литературному труду. Он умер в 1816 году и, согласно завещанию, был похоронен в Хутынском Преображенском монастыре.

Адмирал А.С. Шишков

А.С. Шишков (1754–1841) родился в семье инженера-поручика Семена Шишкова. Род их был старинный, но небогатый. В 1766 году отрок поступил в Морской кадетский корпус. Успешно окончив его, молодой офицер получил предложение остаться на преподавательской должности. Хотя Шишков предложение принял, но должность преподавателя совмещал с боевой службой. В 1776 году Александр Семенович был назначен на фрегат «Северный орел», который сопровождал в плавании из Балтийского в Черное море вокруг Европы три других фрегата, замаскированные под купеческие корабли. В дальнейшем он совершил несколько походов, выполняя секретные дипломатические миссии.

По возвращении на Родину Александр Семенович сочетал преподавание с составлением «Треязычного морского словаря на Английском, Французском и Российском языках в трех частях». Этот словарь стал первой филологической работой Шишкова.

Шишков был храбрым моряком. Боевое крещение он получил в войне со Швецией, приняв участие в Гогландском (1788) и Эландском (1789) сражениях. За доблесть, проявленную в последнем, Шишков был произведен в чин капитана 2-го ранга и получил под команду фрегат «Святой Николай». Позднее Александр Семенович исполнял должность флаг-офицера командующего флотом адмирала В.Я. Чичагова и в этом качестве участвовал в Ревельском и Выборгском сражениях. Отличившись в последнем из них, Шишков был послан к императрице Екатерине II с донесением о победе. Государыня наградила доброго вестника золотой саблей с надписью «За храбрость» и золотой, осыпанной бриллиантами табакеркой.

При императоре Павле I Шишков состоял генерал-адъютантом – докладчиком по флоту. Вступление на престол Александра I заставило его отойти от двора и углубиться исключительно в «занятия словесности». Ему претила либеральная фразеология Александра, и он видел в туманных декларациях царя влияние Французской революции.

В 1803 году Шишков написал знаменитое «Рассуждение о старом и новом слоге российского языка». Тогда молодое поколение не знало и не желало знать русский язык, Шишков видел это и бил во все колокола: «Всяк, кто любит российскую словесность и хотя несколько упражнялся в оной, не будучи заражен неисцелимою и лишающею всякого рассудка страстию к французскому языку, тот, развернув большую часть нынешних наших книг, с сожалением увидит, какой странный и чуждый понятию и слуху нашему слог господствует в оных».

Далее Шишков обличал новейших писателей в том, что они забыли исконный русский язык и начали «вновь созидать оный на скудном основании французского языка». Он имел в виду Н.М. Карамзина.

А.С. Шишков. Художник О.А. Кипренский. 1825 г.

Шишков с грустью писал: «…Какое знание можем мы иметь в природном языке своем, когда дети знатнейших бояр и дворян наших от самых юных ногтей своих находятся на руках у французов, прилепляются к их нравам, научаются презирать свои обычаи, нечувствительно получают весь образ мыслей их и понятий, говорят языком их свободнее, нежели своим… Французы, научили нас удивляться тому, что они делают, презирать благочестивые нравы предков наших и насмехаться над всеми их мнениями и делами».

И в конце этого замечательного «Рассуждения» Шишков заключал: «Делайте и говорите, что вам угодно, господа любители чужой словесности; но сия есть непреложная истина, что доколе не возлюбили мы языка своего, обычаев своих, воспитания своего, до тех пор во многих наших науках и художествах будем мы далеко позади других. Надобно жить своим умом, а не чужим».

Державин полностью разделял эти мысли своего друга и соратника. Он ведь задолго до Шишкова написал, будучи еще безвестным поэтом: «Французить нам престать пора…»

Несомненное благородство Шишкова проявилось и в том, что он отказался собирать оброк со своих крестьян и жил на одно казенное жалованье. Это, конечно, сказывалось на благосостоянии адмирала, и скромная обстановка в его доме на Фурштатской удивляла высокородных петербургских посетителей, привыкших к «роскоши, прохладам и негам».

В Отечественную войну с Наполеоном адмирал Шишков занимал ответственный пост государственного секретаря и встал во главе российской идеологии и пропаганды. Император и его друзья не умели общаться с простым народом и даже с мелкопоместным дворянством. А Шишков был одаренным проповедником, он, как никто другой, умел сплачивать народ. Он писал проникновенные манифесты, с которыми Александр I обращался к народу и армии. «Да встретит враг в каждом дворянине Пожарского, в каждом духовном Палицына, в каждом гражданине Минина. Благородное дворянское сословие! Ты во все времена было спасителем Отечества; Святейший Синод и духовенство! Вы всегда теплыми молитвами своими призывали благодать на главу России; народ Русский! Храброе потомство храбрых славян! Ты неоднократно сокрушал зубы укрепившихся на тебя львов и тигров. Соединитесь все: со крестом в сердце и с оружием на руках, никакие силы человеческие вас не одолеют». Это все слова Шишкова.

В 1812-м только батюшки рассказывали простым людям, что на нашей земле враг, что Россия сражается. Манифесты Шишкова зачитывали священники на церковных службах. Благодаря им повсюду поднялось крестьянское сопротивление против захватчиков-французов, и это стало залогом победы.

Стоило нашим войскам вступить в Европу, как в Петербург хлынули разного рода религиозные секты – методисты, квакеры, мистики и сектанты. А.С. Шишков сразу же включился в борьбу с «новыми супостатами».

Происходило это так. 15 мая 1824 года император назначил А.С. Шишкова министром народного просвещения. Десять дней спустя Шишков просит его об искоренении тайной крамолы с помощью ужесточения цензуры. А 13 сентября того же года Шишков пишет А.А. Аракчееву о провокациях Библейских обществ в России. Аракчеев ответил: «Все изъясняемые Вами рассуждения я нахожу весьма справедливыми и дельными, совершенно с ними согласен». К делу подключается митрополит Санкт-Петербургский Серафим.

Их общее заключение выработалось такое: «Библейские общества прекратить, переводов Священных Писаний на простое наречие не выпускать». Неделю спустя А.С. Шишков записал в дневнике: «Был у Государя Императора и по окончании докладов прочитал ему записку митрополита Серафима с требованием закрыть масонские ложи, а все производимые по оным дела и переписки, запечатав, прислать для хранения в Синод».

Но император Александр, как всегда, медлил принимать окончательное решение. Однако непримиримый Шишков вместе со своими сподвижниками крепко стоял на страже интересов России, и в ноябре 1825 года состоялся официальный роспуск и запрет Библейских обществ в нашей стране. А главный инициатор орденских смут, князь А.Н. Голицын, был снят с поста министра духовных дел.

Шишков всю свою жизнь оставался патриотом и ревнителем православия. Он писал: «Что такое Отечество? Страна, где мы родились; колыбель, в которой мы взлелеяны; гнездо, в котором согреты и воспитаны; воздух, которым дышали; земля, где лежат кости отцов наших и куда мы сами ляжем. Какая душа дерзнет расторгнуть эти крепкие узы? Даже звери и птицы любят место рождения своего. Человек ли, одаренный разумною душою, отделит себя от страны своей, от единоземцев своих? Какой изверг не любит матери своей? Но Отечество меньше ли нам, чем мать? Самый худой человек постыдился бы всенародно и громогласно признаться в нелюбви к Отечеству, только ад стал бы ему рукоплескать».

А.С. Шишков умер в 87 лет и был похоронен на Лазаревском кладбище Александро-Невской лавры.