Текст книги "100 великих имен России"

Автор книги: Полина Ребенина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 34 страниц)

Генерал А.Х. Бенкендорф

Личность Бенкендорфа большинству из нас мало известна, хотя он был выдающимся общественным деятелем, правой рукой императора Николая I, который его глубоко уважал и ему бесконечно доверял.

Александр Христофорович Бенкендорф (1782–1844) родился в Ревеле. Его мать, баронесса Анна фон Канштадт, была подругой невесты Павла Петровича Марии Федоровны и прибыла вместе с ней в Россию. Здесь она вышла замуж за рижского губернатора Х.И. Бенкендорфа. После ранней смерти матери ее дети находились под опекой императрицы Марии Федоровны.

Она определила мальчиков, Александра и Константина, в пансион аббата Николя. В 15 лет Александра зачислили унтер-офицером в лейб-гвардии Семеновский полк. А в 1798 году Бенкендорф был определен флигель-адъютантом к императору Павлу I. После убийства Павла на престол взошел его сын, Александр I. Новый монарх определил бывшего флигель-адъютанта отца в секретную экспедицию, которая должна была «объехать с целью военно-стратегического осмотра Азиатскую и Европейскую Россию». А затем его перевели в действующую армию на Кавказ. Здесь Александр проявил себя как смелый и мужественный воин. За конную атаку при штурме крепости Ганжи он был удостоен ордена, а в прусской кампании 1806–1807 годов за битву при Прейсиш-Эйлау произведен в капитаны. Затем началась Русско-турецкая война 1806–1812 годов, на которую Бенкендорф отправился добровольцем. За отличие в сражении под Рущуком он был награжден орденом Святого Георгия.

Многие посетители петербургского Эрмитажа удивляются, когда видят в знаменитой Военной галерее Зимнего дворца портрет Бенкендорфа в ряду героев военной кампании 1812 года и Заграничных походов 1813–1815 годов. В Отечественную войну Бенкендорф был флигель-адъютантом при императоре Александре I и осуществлял связь главного командования с армией Багратиона. Позднее командовал авангардом так называемого «летучего» отряда барона Винцингероде, а по уходе Наполеона из Москвы и занятии ее русскими войсками был назначен комендантом столицы.

В 1813–1814 годах опять во главе «летучих» отрядов Бенкендорф участвовал в Заграничных походах и отличился в сражениях при Темпельберге, Фюрстенвальде, Берлине, Ворбене, Люнебурге, Гросс-Верене и Денневице, а также в Битве народов под Лейпцигом. Военные награды сыпались одна за другой. Одними золотыми саблями «За храбрость» он награждался три раза, в том числе одной, усыпанной алмазами. Войну Бенкендорф закончил в звании генерал-майора. В марте 1819 года он был назначен на высокую должность начальника штаба Гвардейского корпуса.

Как начальник штаба, Бенкендорф находился в курсе деятельности жандармских подразделений. Жандармы использовались для поддержания порядка в столичных, губернских и припортовых городах. Император Александр I в январе 1821-го дополнительно возложил на Бенкендорфа надзор за настроениями в войсках.

Бенкендорф колебался между общепринятыми в дворянской среде того времени понятиями чести и, с другой стороны, верностью царю и Отечеству. Однако он одним из первых понял, к чему может привести «брожение умов» в офицерских собраниях. В сентябре 1821 года на стол императору Александру I он положил записку о тайных обществах, в частности о Союзе благоденствия.

Бенкендорф надеялся на то, что Александр вникнет в суть написанного. Но его надежды не оправдались. Император не только отказался заниматься делами тайных обществ, но и был крайне раздражен. И даже отстранил Бенкендорфа от командования Гвардейским штабом с назначением командиром Гвардейской кирасирской дивизии. Это была явная немилость. А его записка легла под сукно без единой пометки государя.

В ноябре 1824 года во время страшного наводнения в Петербурге Бенкендорф проявил отчаянную храбрость при спасении огромного числа людей. Император получил множество свидетельств об отважном поступке опального военного и наградил его бриллиантовой табакеркой. Через несколько месяцев Александра I не стало.

14 декабря 1925-го Петербург взорвался восстанием на Сенатской площади. Произошло то самое, о чем предупреждал Бенкендорф. Большинство современников воспринимало происшедшее как трагедию, понимало, что страна находится на краю гибели. Однако бесстрашие и воля Николая Павловича дали возможность локализовать бунт и не допустить братоубийственной войны. В день бунта Бенкендорф командовал правительственными войсками, а после событий был членом Следственной комиссии по делу декабристов и, заседая в Верховном уголовном суде, часто обращался к императору с просьбами о смягчении их участи.

На следствии по делу декабристов А.Х. Бенкендорф на первый допрос собрал всех обвиняемых и сказал им следующее:

«Вы утверждаете, что поднялись за свободу для крепостных и Конституцию? Похвально. Прошу тех из вас, кто дал эту самую свободу крепостным – да не выгнал их на улицу, чтобы те помирали, как бездомные собаки, с голоду под забором, а отпустил с землей, подъемными и посильной помощью, – поднять руку. Если таковые имеются, дело в их отношении будет прекращено, так как они действительно поступают согласно собственной совести. Я жду. Нет никого?

Как странно… Я-то своих крепостных отпустил в Лифляндии в 1816-м, а в Тамбовской губернии в 1818-м. Все вышли с землей, с начальными средствами. Я заплатил за каждого из них податей за пять лет вперед в государственную казну. И я не считаю себя либералом или освободителем, и я не выхожу на площадь с безумными заявлениями или протестами против государя или тем более против империи!»

А.Х. Бенкендорф. Художник Дж. Доу. 1824 г.

Николай I, в отличие от брата, внимательнейшим образом ознакомился со стародавней «запиской» Бенкендорфа и нашел ее очень дельной. Вот если бы Александр не спрятал документ «под сукно», а взял на себя труд ознакомиться с ним, то, возможно, не пришлось бы пережить трагические события того декабря. Новый император стремился предотвратить возможные повторения их в будущем, и для этого необходимо было незамедлительно заняться устройством государственной безопасности.

В 1826-м Бенкендорфом был разработан «Проект об устройстве высшей полиции». Проект Бенкендорфа являлся, по сути, программой создания в России особой полиции для занятия политическим сыском, то есть своего рода КГБ или же ЦРУ. Он был задуман как элитный, предусматривающий солидное материальное обеспечение. Силой в него никого не загоняли, напротив, солдат отбирали только грамотных, а офицеры принимались лишь с хорошей рекомендацией.

3 июля 1826 года Николай I издает указ об учреждении III отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии. Бенкендорф возглавлял это ведомство до конца жизни. Согласно преданию, Николай I при учреждении III отделения вручил Бенкендорфу белый платок и сказал: «Вот тебе все инструкции. Чем более отрешь слез этим платком, тем вернее будешь служить моим целям!»

В 1828 году Бенкендорф утверждает новый цензурный устав. В качестве цензоров были привлечены всеми уважаемые, известные люди, среди которых Федор Тютчев, Сергей Аксаков, Петр Вяземский и др., что в значительной степени повышало ее авторитет. Даже сам император Николай I был вовлечен в цензорство и лично курировал творчество Пушкина. Кроме того, в этом отделения проводилось расследование взяточничества и казнокрадства чиновников, рассмотрение жалоб на неправедный суд, произвол должностных лиц и жестокое обращение с крепостными.

В том же году А.Х. Бенкендорф сопровождал императора Николая I во время его поездки к театру боевых действий против Турции. Шеф жандармов принял активное участие в осаде крепостей Браилов, Исакча и Шумла.

В 1838-м Бенкендорф входил в специальный Комитет для строительства первой в России Николаевской железной дороги из Петербурга в Москву, в 1841-м был озабочен проблемами в области здравоохранения, в 1842-м предупреждал о всеобщем недовольстве высоким таможенным тарифом и рекрутскими наборами.

Генерал от кавалерии, граф и кавалер высшего ордена Российской империи Святого Андрея Первозванного, Александр Христофорович Бенкендорф умер в 1844 году, возвращаясь на родину из Германии, где он проходил курс лечения. Ему было всего 63 года.

Великий поэт А.С. Пушкин

Согласно романтической концепции, нации, чтобы стать великой, нужен гений, который выразит народную душу. Еще при жизни русского поэта Пушкина эта роль была отведена ему.

Мы не будем описывать в деталях жизнь Александра Пушкина, она всем хорошо известна. Упомянем лишь некоторые моменты. К сожалению, Пушкин с молодых лет уже получил сомнительную славу как циник, бузотер и атеист. Еще во время обучения в лицее преподаватели отмечали гибкий острый ум юноши при полном отсутствии прилежания. Пушкин уделял внимание только тем предметам, которые ему нравились, поэтому числился среди плохо успевающих лицеистов. Ему нравился французский язык, и за его отличное знание он получил прозвище Француз.

Однако уже тогда все отмечали уникальный поэтический талант Пушкина. В январе 1815 года состоялось выступление 15-летнего кудрявого лицеиста Пушкина перед высокочтимой комиссией, во главе которой сидел первый поэт того времени Г. Державин. Тогда Пушкин прочел свое стихотворение «Воспоминание о Царском Селе». По свидетельствам очевидцев, маститый русский поэт был потрясен услышанным, он поднялся, чтобы его обнять, но взволнованный юноша выбежал из зала, и его не могли найти.

А.С. Пушкин. Художник О.А. Кипренский. 1827 г.

19 сентября 1815 года состоялось случайное знакомство поэта Жуковского с лицеистом Пушкиным, о чем он сообщал в письме Вяземскому: «Это надежда нашей словесности. Боюсь только, чтобы он, вообразив себя зрелым, не мешал себе созреть! Нам всем надобно соединиться, чтобы помочь вырасти этому будущему гиганту, который всех нас перерастает. Ему надобно непременно учиться, и учиться не так, как мы учились!»

Для властей А.С. Пушкин был опасным смутьяном. Александр I сетовал, что Пушкин наводнил Россию возмутительными стихами. Генерал-губернатор Петербурга почти каждый день получал доносы на Пушкина:…вызвал на дуэль… подрался с иностранцами в загородном ресторане… отпускал дерзкие шутки… декламировал недозволенные стихи… Молодому поэту грозят всевозможными карами.

Во время ссылки поэта в Михайловское Жуковский в числе немногих самых верных друзей не оставлял Пушкина и старался поддержать и ободрить, хотя бы письмами.

Жуковский – Пушкину 1 июня 1824 года: «Ты уверяешь меня, Сверчок моего сердца, что ты ко мне писал, писал и писал – но я не получал, не получал и не получал твоих писем… Крылья у души есть! Вышины она не побоится, там настоящий ее элемент! Дай свободу этим крыльям, и небо твое. Вот моя вера. Когда подумаю, какое можешь состряпать для себя будущее, то сердце разогреется надеждою за тебя. Прости, чертик, будь ангелом».

12 ноября 1824 года: «Ты имеешь не дарование, а гений. Ты богач, у тебя есть неотъемлемое средство быть выше незаслуженного несчастья и обратить в добро заслуженное; ты более, нежели кто-нибудь, можешь и обязан иметь нравственное достоинство. Ты рожден быть великим поэтом; будь же этого достоин… Обстоятельства жизни, счастливые или несчастливые, – шелуха. Ты скажешь, что я проповедаю со спокойного берега утопающему. Нет! Я стою на пустом берегу, вижу в волнах силача и знаю, что он не утонет, если употребит свою силу, и только показываю ему лучший берег, к которому он непременно доплывет, если захочет сам. Плыви, силач. А я обнимаю тебя».

Что может быть лучше в качестве благословения молодому поэту?! С наставником ему необыкновенно повезло! «Небесная душа» – так тепло и ласково называл Александр Жуковского, а в письмах нередко обращался к нему не иначе как «ангел-хранитель».

Декабристы, члены тайных обществ, не доверяли Пушкину до конца, считая его слишком горячим и порывистым, хотя он страстно мечтал служить вместе с ними делу свободы и писал пламенные вольнолюбивые стихи. Он был обидчив, насмешлив, нетерпелив. Его преследовала клевета, доносов на него было столько и они были таковы, что он могла ожидать тюрьма или ссылки в Сибирь.

В 1825 году благодаря своему влиянию при дворе Жуковский помог оправдать Пушкина, обвиненного в причастности к восстанию декабристов. В результате он был как бы не наказан, а под благовидным предлогом удален из Петербурга, в 1826 году послан чиновником в екатеринославскую канцелярию Инзова. Началась Южная ссылка молодого поэта.

Очень тяжелыми для А.С. Пушкина оказались 1836–1837 годы. Появление Жоржа Дантеса, который преследовал его жену, интриги высшего света, клевета и унизительные эпиграммы в адрес семьи Пушкиных. Ситуация накалялась с каждым днем. Друзей Пушкина очень беспокоил этот скандал, связанный с его женой и Дантесом. Жуковский упрашивал поэта одуматься, добивался прекращения неприятного дела и молчания обо всем случившемся. Однако Пушкин категорически отказывался следовать его советам.

27 января 1837 года в районе Черной речки состоялась дуэль между Пушкиным и Дантесом. Ранение Пушкина оказалось смертельным, и его врач Арендт не скрывал этого. Пушкин отправил прощальное покаянное письмо императору Николаю I, ведь он обещал царю никогда не драться на дуэли. И получил ответ: «Если Бог не велит нам уже свидеться на здешнем свете, посылаю тебе мое прощение и мой последний совет умереть христианином. О жене и детях не беспокойся, я беру их на свои руки».

Жуковский, привезший этот ответ от Николая I, писал потом, что Пушкин просил его: «Скажи государю, что я желаю ему долгого, долгого царствования, что я желаю ему счастия в его сыне, что я желаю ему счастия в его России». Друзьям Пушкин перед смертью признавался: «Жаль, что умираю: весь его был бы».

Царь сдержал свое обещание: в частности, распорядился выдать Наталье Николаевне и детям из казны единовременно 10 000 рублей, оплатить долги Пушкиных, назначить вдове и дочерям пенсион, а сыновей отдать в пажи, выделив каждому из них по 1500 рублей. Этим дело не ограничилось: монарх приказал издать за казенный счет собрание сочинений Пушкина, а весь доход от продажи отдать семье.

А через 40 лет, в июне 1880 года, состоялось открытие памятника Пушкину в Москве, сооруженного на народные пожертвования. Это был день всенародного торжества. Звон колоколов, стройное пение, площадь, покрытая массами всякого люда, начиная от воспитанников учебных заведений, знамена, венки перевитые лентами. Наконец спала пелена с памятника и как живой предстал Пушкин. В первую минуту все замерли, потом грянуло громкое «ура». Затем началось возложение венков. Часть пьедестала и все подножие вокруг памятника были покрыты массою венков.

А 7 и 8 июня состоялось главное событие – двухдневное торжественное заседание Общества любителей российской словесности, посвященное памяти Пушкина, где собралась многочисленная публика. 7 июня ожидалось выступление И.С. Тургенева, а 8-го – Ф.М. Достоевского. Тургенев высказался осторожно: «Кто знает? Быть может, явится новый, еще неведомый избранник, который превзойдет своего учителя и заслужит вполне название национально-всемирного поэта, которое мы не решаемся дать Пушкину, хоть и не дерзаем его отнять у него». Совсем иначе прозвучали слова Достоевского. Он трактовал Пушкина как истинного гения, как воплотителя русских национальных идеалов и пророка «всечеловеческого единения». Его речь вызвала всеобщий восторг. Присутствующие были настолько потрясены его пророческой речью, что, по словам очевидцев, совершенно незнакомые люди обнимали друг друга, давали слово измениться и быть лучше. Некоторые плакали и даже падали в обморок.

О значении этого праздника написала газета «Голос» 8 июня 1880 года: «Народное торжество, чествование памяти величайшего из русских поэтов поглотило внимание всей интеллигентной России… Всей Руси языки и народы принесли ему дань вечной славы, даже иностранцы, как будто, признали Пушкина своим. Это понятно. Гений есть общее достояние, и в поклонении ему все народы родственны. Пушкин же, по своему гению, был собственностью не одной России, но всей Европы. Страдальческая кончина Пушкина служит нам уроком, какой конец ожидает всякое чистое вдохновение при сонной апатии равнодушного общества».

Генерал А.П. Ермолов

Алексей Ермолов (1777–1861) родился в семье небогатых, но знатных дворян. Отец воспитывал Алексея в строгости и с детства привил ему чувство любви к Родине. С семи лет Алексей выбрал для себя карьеру военного и был зачислен в лейб-гвардии Преображенский полк.

В Польскую кампанию 1794 года 17-летний Ермолов проявил исключительную храбрость и был награжден Георгиевским крестом IV степени, причем получил его из рук самого Суворова. Затем Ермолов участвовал в Итальянских походах и в Персидском походе, где был награжден за отвагу при осаде Дербента.

Генерала Ермолова по его внешнему виду и нраву современники часто сравнивали со львом, он и в правду был чем-то похож на льва, высокий, широкогрудый, с пышной шевелюрой и необыкновенно храбрый.

В Отечественную войну Алексей Петрович участвовал практически во всех крупных кампаниях против французов. Под Аустерлицем Ермолов, командовавший тогда конно-артиллерийской батареей, не поддался общей панике и под огнем и ударами кавалерии развернул орудия, до последней возможности сдерживал натиск французов. Весь личный состав погиб, под Ермоловым убило лошадь, он попал в плен. Чудом его смогли отбить наши гусары, и он тут же вернулся в строй.

В 1812 году Ермолов был назначен начальником штаба 1-й Западной армии М.Б. Барклая-де-Толли. Он явился организатором обороны Смоленска, затем удачно руководил войсками в бою при Лубине и вскоре был произведен в генерал-лейтенанты. После оставления Москвы русскими войсками Ермолов, исполняя обязанности начальника объединенного штаба 1-й и 2-й армий, сыграл видную роль в сражении под Малоярославцем. Генерал проявил героизм в Бородинском сражении, отбив у французов артиллерийские редуты генерала Раевского. Высота неоднократно переходила из рук в руки. В один из моментов боя французы ворвались в редут, и защитники высоты побежали. Оказавшийся в это время рядом Ермолов лично возглавил контратаку 18-го егерского полка. Французы были выбиты с высоты. М. Кутузов командующий русской армией, писал о нем: «Ермолов А.П. рожден командовать армиями».

Генерал А.П. Ермолов. Литография 1861 г.

В сражении под Кульмом, состоявшемся в августе 1813 года, Ермолов возглавлял 1-ю гвардейскую дивизию, а после ранения генерала А.И. Остерман-Толстого принял его сводный отряд. Он находился в центре сражения, на протяжении целого дня против вдвое превосходящего по численности противника. Под конец сражения в расположение отряда прибыл генерал-лейтенант князь Д.В. Голицын, который должен был принять командование войсками. К нему тут же в качестве подчиненного явился Ермолов, однако Д.В. Голицын из благородных побуждений заявил ему: «Алексей Петрович, победа за вами, довершайте ее; если вам нужна будет кавалерия, я охотно и немедленно вышлю ее по первому вашему требованию».

Когда уже после сражения адъютант императора Александра привез раненому А.И. Остерман-Толстому орден Святого Георгия, последний сказал, что «этот орден должен бы принадлежать не мне, а Ермолову, который принимал важное участие в битве и окончил ее с такой славой». Тем не менее Остерман-Толстому тот орден был вручен, а Ермолов прямо на месте битвы был награжден орденом Святого Александра Невского.

А в 1816 году генерал Ермолов принял командование на Кавказе и начал борьбу с горцами. Его называли «проконсулом Кавказа». Выполняя по поручению царя Александра I дипломатическую миссию к персидскому шаху по вопросу территорий Северного Азербайджана, отошедшего к России в результате войны 1804–1813 годов, генерал Ермолов заявил шаху Фетх Али, что он является потомком Чингисхана, что Персия когда-то была сокрушена монголами и он готов повторить это. И миссия Ермолова была успешно завершена. Доля правды в словах Ермолова действительно была. Род Ермоловых происходил от мурзы Аслана-Ермолы, прибывшего в Москву из Золотой Орды в 1506 году. И вполне возможно, что мурза принадлежал к одной из ветвей Чингисхана.

Генерала Ермолову А.П. приписано достаточно страшных слов о чеченцах, но и много слов, где он отдает дань их отваге: «Чеченцы сильный народ и опаснейший»; «Я видел много народов, но таких непокорных и неподдающихся, как чеченцы, на земле не существует и путь к завоеванию Кавказа лежит через покорение чеченцев, а точнее через их уничтожение». Чего в этих словах больше, судить каждому, но, несомненно, есть признание воинов воином. Безусловно, сложно сказать, кто прав, кто виноват был в этой войне, но героизм и упорство проявляли обе противостоящие стороны. Российские солдаты и офицеры выполняли свой государственный долг, покоряя мятежный анклав – часть Дагестана и горной Чечни, – который был в те годы как кость в горле у имперских властей России. По чисто геополитическим соображениям Николай I не мог оставить Кавказ в таком положении, а генералы выполняли его приказ. Ну а имам Шамиль со своими воинами отстаивали свободу своего края.

А вот приказ генерала войскам: «Не порочить веру горцев ни при каких обстоятельствах. Запретить обманывать местных жителей, дабы не потерять доверие всего народа. Внушите войскам не защищающихся или паче бросающих оружие щадить непременно». Генерал не только воевал на Кавказе, он проявлял чудеса дипломатии во взаимоотношениях с множеством князей и ханов, которых было достаточно среди народов и народностей Кавказа. Он строил дороги и закладывал крепости, которые со временем превратились в города, достаточно двух примеров – это Грозный и Нальчик.

Ермолов не был официально в браке, но на Кавказе имел, по шиитским обычаям, временных жен: так, от кумычки Тотай у него было два сына, которым он дал имена императоров Рима – Клавдий и Север. Клавдий выбрал военную стезю и стал генералом. Один небольшой штрих к портрету: генерал подобрал в развалинах аула чеченского мальчика и воспитал его. Впоследствии тот стал художником и создал портрет Ермолова.

Генерал отваживался говорить императору и высокопоставленным чиновникам слова, которые были невозможны для других. Как-то он сказал Николаю I: «Разве вы, ваше величество, полагаете, что русские военные служат государю, а не Родине?» Или вот слова, сказанные им на замечания военного министра Аракчеева по поводу влияния уставших коней на репутацию русских офицеров: «Очень жаль, что в русской артиллерии репутация офицеров слишком часто зависит от скотов».

Генерал Ермолов долгие годы воевал с имамом Шамилем, который в течение 25 лет руководил горцами Дагестана и Чечни, борясь против сил армии Российской империи. По прошествии нескольких лет после ухода Ермолова с Кавказа, в 1859 году, в горном ауле Гуниб имам Шамиль, придя к соглашению с царской властью, сдается. После приезда в Россию первое, что попросит имам Шамиль, – это встреча с генералом Ермоловым, и они встретятся. Это говорило о многом, воин встретился с воином, и им наверняка было что рассказать друг другу. Ведь они с достоинством прошли долгую и трудную дорогу и, возможно, теперь, в преклонном возрасте, могли понять и оценить тот путь, который прошли.

Генерал Ермолов умер через два года после встречи с имамом Шамилем, в возрасте 84 года. Интересный факт, что пенсия генерала была ниже, чем содержание, назначенное имаму Шамилю. А.С. Пушкин думал посвятить жизни генерала произведение, но не успел. Как и А. Грибоедов, который тоже мечтал написать о Ермолове, но погиб, выполняя дипломатическую миссию в Персии.