Текст книги "Жребий Рилиана Кру"

Автор книги: Пола Вольски

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)

– Я также заметил и «ходячие руины» – людей, опаленных молнией, – заметил Рилиан. – Они помечены пунцовыми шейными платками. Дополнительные доказательства неудовольствия лорда Кипроуза?

– Да, да, – вздохнул Лунатик. – Эти несчастные позволили себе усомниться в праве лорда Кипроуза на пятьдесят процентов. Вот и пожинают плоды своей неблагодарности!

– По-видимому, ваш лорд Кипроуз обладает силой настоящего колдуна, – высказал предположение Рилиан.

– Скажем так: сеньор обладает необычными и неоспоримыми способностями.

– Однако нрава он неуравновешенного?

– Он – сам доброта, пока ему не начинают перечить.

– Я уже стал свидетелем раздражительности вашего сеньора, когда подъезжал к Вели-Джива, – заметил Рилиан. – Из крепости, что высится над городом, вылетали алые молнии. Вероятно, лорд Кипроуз был чем-то недоволен.

– Вы правы, господин. Но не нами, его верными слугами, – запротестовал Мун. – С того дня, как он разрушил усадьбу советника Джайфа Файнока, – а случилось это две недели назад, – у лорда Кипроуза нет причин сомневаться в преданности горожан. Нет, юный господин, молнии, которые вы видели, наверняка предназначались Тирану Мглы.

– Кто такой этот Тиран Мглы?

– Не кто, а что. Тиран Мглы – это название военных укреплений, расположенных высоко в горах прямо напротив крепости Гевайн. Само строение невидимо, поскольку его всегда окутывает туман. Никто из жителей ничего не знает о Тиране Мглы, потому что сколько ни посылали народу в горы на разведку, никто оттуда не вернулся. Доподлинно известно только одно: в Тиране Мглы живут существа, сведущие в колдовстве, – старинные заклятые враги всех лордов Гевайнов. Из поколения в поколение лорды Гевайны бомбардируют Тиран Мглы, но без ощутимых результатов. Нынешняя владелица крепости, некая Ванэлисс Невидимая, – о ней мало что известно, – похоже, умеет ответить достойно. Сразу видно, женщина с характером. Последние два дня молнии так и летают из крепости в крепость. Можно предположить, что в конце концов одна из них будет разрушена. Жители нашего города, как всегда, держат пари на выгодных для себя условиях. Я же говорил вам, в Вели-Джива скучать не приходится! Лично я поставил на победу лорда Кипроуза Гевайна двести трилбинов серебром. Может, вы тоже хотите сделать ставку, господин?

– Пока нет, господин Мун, – вежливо ответил Рилиан. – Мне необходимо получить больше сведений о потенциальных возможностях соперников. Могу ли я каким-нибудь образом познакомиться с Кипроузом Гевайном?

– Обычно он не принимает посетителей, но я думаю, для вас он сделает исключение, – ответил Мун, вскользь взглянув еще раз на руки Рилиана. – Я почти уверен в этом.

Молодой человек заказал вторую пинту эля. Мун принес ему кружку, но разговор прервался: его требовали к себе обязанности хозяина. Рилиан разглядывал посетителей. Общий зал был полон. «Бородатый месяц» явно пользовался популярностью. Клиенты были в основном солидные и респектабельные на вид, за исключением, пожалуй, трех молодых мужланов, весьма неприятной наружности, с розоватыми волосами. Они сидели за одним из угловых столиков, пили эль и поигрывали налитыми мускулами. Господин Мун обслуживал эту несимпатичную троицу с величайшей предупредительностью. Тринс еще не появился. Возможно, придется ждать его до утра. Рилиан начал зевать. Вытащил часы из кармана и проверил время. Было еще рано, но до чего же он устал! Наверное, знаменитый эль оказался гораздо крепче, чем он думал.

Молодой человек оплатил счет и поднялся в отведенную ему комнату, обстановку которой он почти не заметил, бросился на кровать и тут же провалился в сон.

Время шло. Лишь одна свеча еще оплывала в канделябре, когда в дверь тихо постучали. Рилиан, ожидавший стука, тут же проснулся. Кажется, приехал Тринс. Молодой человек медленно сполз с кровати, спотыкаясь добрел до двери, снял засов и распахнул дверь. Хмель мгновенно улетучился. Перед ним стояла знакомая фигура: тощая, долговязая, колени и локти – будто насаженные на ось деревяшки. Рилиан невольно отступил назад.

– Ну, юный мастер Кру, устроили вы мне скачки, – сказал Скривелч Стек с шутливым упреком. – Пришлось проскакать столько, что и подумать страшно, а ведь эти стареющие кости уже не годятся для таких упражнений. Я выдохся. Своим отъездом… – Он вошел и закрыл за собой дверь, поставил возле нее стул и уселся на него со вздохом облегчения: – О, вот так лучше, – потом аккуратно положил на колени свою трость.

Рилиан проснулся окончательно.

– Слуги дрива оказались усерднее, чем я думал, – отметил он не без горечи. – Повезло Горнилардо, раз он умеет внушить такую преданность.

– Внушить такую преданность? Да нисколько, юный Кру. Как известно нам обоим, его дрившество – крайне неприятное животное, неспособное внушить никакой преданности.

– И все же вы рьяно служите ему.

– Скажем так: я служу идеалу. Безупречно выполнять свои обязанности, добиться превосходства в избранной сфере, стремиться к совершенству – достойные восхищения цели, разве не так, мой друг?

– О, сами по себе – достойные. – Рилиан вспомнил, что Скривелч любит поговорить. – Но я должен вас спросить, могут ли поступки быть чистыми, если они совершаются от имени подлого патрона, чьи собственные мотивы бесчестны? Можно ли считать такие деяния похвальными? Разве низость намерений патрона не сводит на нет всю добродетель поступка?

Скривелч задумался над проблемой, покачиваясь на двух задних ножках стула.

– Вопрос интересный. Действительно очень интересный. – Он достал из кармана табакерку с гравировкой и, насупившись, стал вертеть ее в руках. – Ваша мысль не лишена определенной логики, и все же следует заметить, что…

Рилиан упустил нить рассуждений Скривелча. Он думал о пистоле, который лежал в суме, брошенной им возле кровати. Пока Скривелч разглагольствует, нужно попытаться достать оружие. А потом? Сможет ли он выстрелить в Скривелча? Рилиан разглядывал своего гостя. У него такой миролюбивый вид: мягкое выражение лица, четкая, размеренная речь и никакого признака оружия. Вероятно, он даже не умеет стрелять. Не исключено, что Тринс ошибся в отношении этого человека. Ну, об этом он подумает, когда будет уверен, что находится в безопасности. Рилиан медленно направился к открытой дорожной суме.

Скривелч продолжал говорить:

– …а из этого следует, что любое действие нужно рассматривать абсолютно независимо от норм и намерений кого бы то ни было, кроме активных его участников. Если посмотреть на дело с таких позиций… – Голос бубнил и бубнил. Казалось, Скривелч был полностью поглощен обсуждением данного вопроса. Его руки, в которых не было ничего, кроме безобидной табакерочки, нелепо молотили воздух.

Рилиан начал расслабляться. Он уже почти не сомневался, что Тринс стал жертвой розыгрыша. И все же лучше подстраховаться. Лучше, если пистоль будет у него под рукой, а ситуацию он проанализирует на досуге. Рилиан уже был в пределах досягаемости мешка, когда Скривелч сделал паузу в своей речи.

– Позволите мне маленькую поблажечку, мастер Кру, – почти извиняющимся тоном произнес он. – Я нахожу, что щепотка нюхательного табака чудесно прочищает мои мозги. Гадкая привычка, как считают некоторые, хотя в этом холодном стерильном мире, как ни парадоксально, самое глубокое утешение доставляют самые тривиальные радости. Присоединитесь? Нет? Позвольте тогда мне.

Скривелч со щелчком открыл крышку табакерки, но лежал в ней не табак, а кругленькие пилюльки. Рилиан успел увидеть их только мельком. Скривелч подцепил одну и швырнул на пол, она разбилась у самых ног Рилиана. Плотное черное облако окутало его, он был ослеплен, он задыхался. Юноша открыл рот, пытаясь что-то сказать, и ядовитые пары устремились в легкие. Начался спазматический кашель. Глаза жгло. Он ничего не видел, а боль все нарастала. «Тринс был прав».

Шатаясь, Рилиан попятился, обо что-то споткнулся и упал, ударившись головой о кровать. На минуту он затих в полубессознательном состоянии. Затем головокружение и боль отступили, но вокруг него по-прежнему царил мрак. Мир превратился в черную пустоту. Рилиан услышал скрип, шаги и понял, что Скривелч приближается к нему. Он неистово шарил руками по полу в поисках мешка, о который споткнулся. И вот наконец пальцы скользнули по пистолю, Рилиан вытащил его и сжал в ладонях. Но – увы – темнота не отступала.

– Что вы сделали?

– Вы столкнулись с Финальной Завесой Бьюбайго, мой друг, – выплыл откуда-то размеренный голос Скривелча. – Как мне рассказывали, изобретатель считал это средство своим главным достижением, представляющим огромный прогресс по сравнению с Начальной Завесой, которая, помимо слепоты, вызывает еще и паралич голосовых связок. Завеса Бьюбайго повышенного качества вызывает только слепоту, но зато она неизменно эффективна. Воздействие Финальной Завесы непродолжительно, но, боюсь, вам придется поверить мне на слово.

Смысл был предельно ясен. Рилиан прицелился на голос, нажал на спуск, и пистоль сработал с оглушительным грохотом, усиленным малым пространством комнаты. Безусловно, выстрел могли слышать внизу. Отзвуки его улеглись, и наступила тишина. Рилиан напряженно вслушивался – ни крика, ни звука шагов, ни дыхания – ничего. А не попала ли в цель пуля, пущенная вслепую? Может, фортуна хоть раз улыбнулась ему?

Удар прогулочной тростью обрушился на запястье ослепленного. Рилиан задохнулся от боли. Пистоль выпал из руки.

– Я восхищен силой вашего духа, юный мастер Кру, – признался Скривелч. – И, приняв все во внимание, полагаю, я могу сказать, что вы мне нравитесь.

– Странный способ демонстрировать свои чувства.

– Ах, издержки профессии. Уверен, вы понимаете меня.

– Я не понимаю, почему человек такого ума избрал такую профессию.

– Чем дальше, тем лучше! Знаете, за двадцать лет работы вы только третий человек, сообразивший спросить об этом! Обычно я выслушиваю лишь мольбы да угрозы, которые в совокупности производят удручающее впечатление. Отвечая на ваш вопрос, скажу, что мой выбор профессии основан на моей вере в социальную значимость функции, выполняемой Наемным Убийцей при Высоком суде. Помимо этого, моя работа разнообразна, приходится много путешествовать, она приносит мне превосходное денежное вознаграждение и огромное личное удовлетворение. Короче, юный Кру, я наслаждаюсь.

– Понимаю, мастер Скривелч. Вы упомянули денежное вознаграждение. Если я завтра утром покину Вели-Джива в добром здравии, ваше денежное вознаграждение значительно возрастет. Не говоря уже о том, что его дрившество неронское вряд ли узнает о моем отъезде.

– Юный Кру, неужели я вас правильно понял? Вы пытаетесь подкупить Наемного Убийцу при Высоком суде?

– Щедро, – подтвердил Рилиан.

– О Боже! О Боже, как вы меня разочаровали. За кого вы меня принимаете? Я похож на разбойника? На бандита? Так узнайте же здесь и немедленно, что Наемный Убийца при Высоком суде Неронса – человек кристальной честности. – Скривелч нажал на одну из кнопок на рукоятке трости. С щелчком открылся внутренний замочек.

– Что это? – спросил Рилиан, напрягая незрячие глаза.

– Не тревожьтесь, юный Кру. Механизм моего стека требует смазки, только и всего. – Скривелч отделил нижнюю часть трости, которая скрывала тонкий острый шип. – Может, вы хотите спросить меня еще о чем-нибудь? Я обещал вам удовлетворить ваше любопытство по поводу натуры Наемного Убийцы при Высоком суде, а я – человек слова. Если есть вопросы, задавайте их сейчас.

– Вопросов много. Мне требуется время, чтобы собраться с мыслями, по крайней мере несколько минут. – А про себя Рилиан подумал: «Может, Тринс подоспеет? Невероятно, но все же не исключено. Начинай придумывать вопросы!» И, естественно, ничего не шло на ум.

– Конечно, мой друг. Конечно. Столько, сколько вам потребуется, в разумных пределах, разумеется.

Некоторое время Рилиан сидел в полной тишине. Как назло, ничего не приходило в голову. На лбу у него проступила испарина. Вдруг он почувствовал легкий укол в грудь и вздрогнул:

– Что это?

– Не обращайте внимания, юный Кру. Мне подумалось, вдруг вы носите под одеждой кольчугу или что-то в этом роде. Я только хотел проверить.

– Не ношу ничего подобного.

– Я так и понял. Превосходно. Итак, ваши вопросы?

Наконец Рилиан придумал вопрос:

– Вы не допускаете мысли, что ваши действия могут привлечь внимание хозяина?

– Сомневаюсь. Господин Мун показался мне разумным человеком с хорошо развитым чувством самосохранения. Хотите еще что-нибудь спросить?

Рилиан молчал, и покалывания возобновились. Он поднял руку и наткнулся на стальной шип. Юноша инстинктивно пополз от него в сторону и врезался в стену. От болевого шока он потерял способность ориентироваться в пространстве и, вытянув руки, принялся в отчаянии шарить вокруг.

– Успокойтесь, юный Кру. Ваши страдания огорчают меня. Чтобы избавить вас от дальнейших мук, я чувствую себя обязанным прекратить наше интервью…

Молодой человек почувствовал на горле укус шипа и тут вдруг услышал шаги.

– Подождите! – крикнул он.

– Да, мой мальчик?

Рилиан обеими руками ухватился за шип и попытался вырвать трость у Скривелча. Но все усилия были тщетны – сталь легко выскользнула из его рук.

– Как я уже сказал, юный Кру, ваша сила духа меня восхищает. А теперь…

Все дальнейшее было полным сумбуром. Рилиан услышал, как распахнулась дверь, как затопали тяжелые шаги, затем последовали звуки потасовки, царапанье металла об пол.

– Тринс, это ты? – крикнул Рилиан.

– Вот он. Точно этот, – раздался незнакомый голос. – Берите его.

– Господа, это вам не общий зал, – укорял кого-то Скривелч. – Вынужден просить вас покинуть помещение.

– Прочь с дороги, скрипучая жердь!

– Кто здесь? – взывал Рилиан. – Кто это?

– Я сказал, прочь с дороги!

Глухой звук и бормотание. Еще шаги. Какие-то люди – о числе их Рилиан не мог судить – топтались в комнате.

– Молодые люди, вас сюда не приглашали. – В голосе Скривелча звучало предостережение. – Я настаиваю, чтобы вы…

– Захлопни пасть, пугало. – Это был уже другой голос, хриплый, но молодой. – И не суйся, если хочешь сохранить здоровье.

Грубые руки подхватили Рилиана под мышки и поставили на ноги.

– Кто вы? Я не вижу…

– Тащите его.

– Не выпускайте из виду старика, – предупредил кто-то. – Осторожно, Прук!

– Он пырнул меня!

Крик боли, проклятия, и руки, державшие Рилиана, отпустили его. Он зашатался. Кто-то сзади обхватил его за шею рукой. Он безуспешно сопротивлялся.

Послышалось яростное рычание, удар, глухой стук тела об пол.

– Ты убил его, Вазм!

– Я едва дотронулся до него. Все равно безмозглый старик сам напросился. Посмотри, что он сделал с Пруком.

– Он пырнул меня! Смотрите, кровь идет!

– Видишь? Это не моя вина!

– Дядя будет недоволен.

– У меня не было выбора. Я не виноват!

– Он мертв?

– Что вы делаете? Кто вы? – тщетно вопрошал Рилиан.

Шаркающие шаги, тяжелое дыхание.

– Старик жив. Скоро очухается.

– Отнюдь не благодаря тебе.

– Да ладно, Друвин…

– Хорошо, пошли. – Друвин, по-видимому главарь, обратился к Рилиану: – Давай иди. Что ты там торчишь? Слышишь меня? Двигай!

– Куда двигать? – поинтересовался Кру. – Кто вы такие и что вам надо?

– Никаких вопросов или хуже будет. Смотри! Видишь этот нож? Ну, видишь?

Рилиан молчал.

– Друвин, – заговорил Вазм, – не думаю, что он вообще что-нибудь видит. Кажется, он слепой.

Повисла тишина, затем последовал вопрос Друвина:

– Это правда? Ты слепой?

– Да.

– Замечательно, ну просто замечательно. Мы проделали все это, а он оказался слепым. За такую шутку я сверну Муну шею!

– Дядя будет недоволен.

– Мы же не знали. Это не наша вина, – снова высказался Вазм.

– Так что будем делать? Оставим его здесь?

– Нет, – принял решение Друвин, – заберем его. Слепой или нет, а руки у него есть. Может, дядя найдет ему применение.

– Что вам нужно? – повторил Рилиан.

– Очень скоро узнаешь. А пока пойдешь с нами.

– Познакомишься с дядей, – объяснил Прук.

– Не собираюсь я никуда идти с… – Рилиан не успел выразить свой протест – ему в рот сунули кляп. Кру ударил в темноту и попал в чье-то тело. Кто-то рядом зашелся в злобной ярости:

– Тварь паршивая, да я тебя…

– Прекрати, Вазм! Положи…

Вазм не послушался. Что-то опустилось на череп Рилиана. Взрыв боли, затем сознание полностью покинуло его.

* * *

Женский голос:

– Дорогие детки, дядя будет гордиться вами.

– Ты так считаешь, мама?

– Я уверена в этом. Ваша отвага, инициатива, преданность дядюшкиным интересам, несомненно, будут оценены им по заслугам. Мальчики мои, вы так порадовали меня! Прук, подойди-ка сюда, дай я тебя поцелую.

– Не сейчас, мама. У меня вся одежда в крови.

– Мой раненый малыш, для матери это не важно! Подойди.

– Ну хорошо.

Звук ленивых шагов, чмоканье губ. Рилиан открыл глаза и обнаружил, что все вокруг как в тумане. Глаза болели, и все расплывалось, но он видел. Как уверял Скривелч, действие Финальной Завесы Бьюбайго недолговечно. Мысль о Скривелче всколыхнула воспоминания о том, что произошло за последние сутки, и Рилиан рывком сел, но тут же со стоном повалился обратно. Его одолевали слабость и тошнота, голова раскалывалась от боли. Полежав с минуту без движения, Кру осторожно и медленно сел снова.

Он лежал на каменном полу в незнакомом зале, рифленый сводчатый потолок которого свидетельствовал о древности постройки. Рилиан глазел по сторонам в смутном замешательстве. В дальнем конце зала на возвышении стояло кресло, похожее на трон. Справа несколько широких ступеней вели к арочному входу. Недалеко от него покорно столпились вокруг своей матери его похитители. Посмотрев пристальнее на молодых людей, Рилиан впал в еще большее замешательство. Перед ним было тройное изображение: три узколобых веснушчатых лица, три широких вздернутых носа, три срезанных подбородка, три копны розоватых кудельков, три мускулистых тела одинаковых пропорций и шесть безучастных голубых глазниц. Рилиан потер свои измученные глаза: видение стало четче, но изображение не изменилось. Похоже, Вазм, Прук и Друвин были тройняшками-близнецами. «Одного было бы более чем достаточно», – подумал Кру, но мудро оставил свое мнение при себе. Мать оказалась чахлой кучерявой женщиной, увешанной невероятно безвкусными побрякушками. Как и у сыновей, у нее был скошенный подбородок, этот ее изъян подчеркивали выступающие вперед, как у грызуна, зубы.

Рилиан заговорил с осторожной сдержанностью:

– Кто вы и зачем я вам?

– О, смотрите, он очнулся. Прук, любовь моя, немедленно пойди и сообщи об этом дяде.

– Почему я? Почему не послать кого-нибудь из слуг? – заныл Прук. – Ты забыла, я ведь ранен. Это старое чучело пырнуло меня, я потерял много крови. Мне нужно беречь силы. Пошли кого-нибудь другого.

– Ты прав, мой славный. Вазм, сходи за дядей.

– А почему я? – взвился Вазм. – Я не виноват, что Прука ранили. Если бы он не зевал…

– Негодный мальчишка, не спорь с матерью!

– Ладно, иду, но это несправедливо. – И Вазм побрел из комнаты.

– Зачем вы принесли меня сюда? – спросил Рилиан.

– Мам, – поинтересовался Друвин, – если дяде понравится то, что мы приволокли ему, как ты думаешь, повысит он мне содержание? На днях я проиграл в дибоу, и сейчас у меня ни гроша.

– Снова азартные игры? Ах, Друвин, Друвин…

– Чего вы хотите от меня? – Превозмогая боль, Рилиан медленно встал. Глаза его слезились. – Что это за место?

– Мам, не приставай ко мне! Я не желаю слушать! – раздраженно завопил Друвин. – Мне нужны наличные, чтобы заплатить долги, вот и все. Мне не пристало клянчить деньги. Это ниже моего достоинства.

– Дру прав, – согласился Прук. – Нам обоим нужно больше денег, чтобы жить как подобает. Шепнешь об этом дяде на ушко, а? Старикан прислушивается к твоим словам. Пожалуйста, мама.

– Нам очень нужны деньги, мама!

Рилиан стиснул зубы. Кровь стучала в висках.

– Господа… мадам… не будете ли вы так любезны…

– Мои драгоценные мальчики, я превыше всего жажду вашего счастья. Но вы должны понять, почему я не желаю беспокоить вашего дядю пустячными просьбами именно сейчас. Ваш дядя занят грандиозным делом – не чем иным, как завершающей шлифовкой своих сверхнормальных способностей, – объяснила женщина. – Это редкий дар, мои дорогие; он встречается реже, чем солнечный смарагд. Из тысячи человек ни один не обладает сверхнормальным зрением. И ни один из десяти тысяч не обладает сверхнормальным осязанием. Проявление коллективной сосредоточенности – явление еще более редкое. А ваш дядя владеет всеми этими талантами. Только подумайте – всеми! Его дарование безмерно, а природа благородна. По его убеждению, гению присуща особая ответственность…

– Какая еще ответственность? – вставил слово Прук.

– Ответственность перед самим собой. Это природный дар – и самосохраняющий, и самоуничтожающий одновременно. Он налагает особые обязательства, при которых самовыражение становится моральным долгом.

– О чем ты говоришь, мама?

– Дядя объяснил бы вам лучше, чем я. В конце концов, идет речь о его гениальности. Достаточно сказать, что мой брат, выполняя обязанности, стоящие перед ним, развил свое могущество до степени, недоступной человеку. Он всегда стремится к совершенству! Стремление, достойное восхищения, и все мы должны быть счастливы, если можем хоть чему-то ему помочь, да будет усыпан розами его путь! Мы же должны преданно служить ему и считать свою службу особой привилегией. Вы понимаете, дети?

– Да, мама.

– Как скажешь, мама.

– Славные мальчики.

Пожав плечами, Рилиан пошел к выходу и тем самым наконец привлек к себе внимание хозяев.

– Эй, куда это ты направляешься? – завопил Друвин.

– Стой там, где стоишь, если не хочешь, чтоб было хуже, – приказал Прук.

Рилиан остановился. Он понимал, в его состоянии лучше не связываться с этими решительными крепкими типами. И он спросил еще раз:

– Кто вы и зачем принесли меня сюда?

– Скоро узнаешь, – ответил Друвин.

– Всему свое время, – повторил Прук. – А пока просто посиди там, чтоб мы тебя видели.

– Вы хотите получить за меня выкуп?

– Выкуп?! – оскорбился Друвин. – Да я бы тебе, мерзавцу, голову оторвал за такие слова! Мы – господа, а не головорезы какие-нибудь.

– Попридержи язык, – посоветовал Прук.

– В самом деле, молодой человек, аккуратнее подбирайте слова, – поддержала мать своих сыновей. – Можно понять ваше замешательство, но для грубости оправданий нет.

Рилиан склонил ноющую голову.

– Мадам, грубость не была преднамеренной. Я просто пытаюсь узнать, в чем дело. При сложившихся обстоятельствах, я уверен, вы согласитесь, что я имею право…

– Никаких прав ты не имеешь, – сообщил ему Друвин. – Поэтому заткнись.

– Мы приволокли тебя сюда не ради болтовни, – сказал Прук.

– А для чего же? – настаивал Рилиан, не обращая внимания на дюжие кулаки Друвина. – Как бы там ни было, но вы спасли мне жизнь, и я благодарен…

– Что-что? – буркнул Друвин.

– Вы спасли мне жизнь, – повторил Кру. – Пожилой господин как раз собирался отправить меня на тот свет, когда появились вы.

– Неужели? Да этот высохший стручок и мухи не обидит, – усмехнулся Друвин.

– Не будь таким уверенным. Вспомни, как старый черт пырнул меня, – возразил ему Прук. – Он – опасный тип.

– Только потому, что ты сглупил. – Проигнорировав злой взгляд братца, Друвин повернулся к Рилиану: – Но если ты слепой, то как же ты мог ему сопротивляться?

– Слепой? – удивилась мать. – Молодой человек не производит впечатление слепого.

– Ну, мама, он так говорил…

– Не думаю, что это так, милый.

– Могу поклясться, он был слепым, мама. – Друвин свирепо бросил Рилиану: – Отвечай прямо, не увиливая: ты слепой или нет?

– Слепота прошла, – признался Кру.

– Хочешь нас позабавить? – рассвирепел Друвин. – Если так, придумай что-нибудь получше!

– Мои дорогие мальчики должны обуздать свои порывы. Здесь не место и не время для ссор. Пообещайте мне, что незнакомцу не будет причинено никакого вреда, пока дядя не найдет время, чтобы взглянуть на него.

– Но, мама…

– Если он может пригодиться дяде, то трогать его нельзя.

– Для чего пригодиться? – требовательно спросил Рилиан. – Что этот дядя хочет от меня? Кто ваш дядя?

– Это я, молодой человек, я.

Обернувшись на голос, Рилиан увидел огромную фигуру, застывшую в арочном проеме. Дядя оказался высоким мужчиной, массивность тела которого скорее подчеркивало, чем скрывало, просторное черное одеяние. Как и у других членов этого семейства, у него были розоватые кудри и скошенный подбородок. Шеи видно не было – полные, отвислые щеки, казалось, покоились прямо на плечах. Мясистые щеки обрамляли крошечный ротик купидона. Лицо лоснилось от испарины, хотя в зале было прохладно. Глаза его имели тот же оттенок фарфоровой голубизны, что и глаза племянников, но этим их сходство и ограничивалось, поскольку взгляд зрелого мужчины светился умом и самодовольством. Позади дяди маячил Вазм и пара слуг.

– Я представлю себя сам. Слушайте же! – И дядя устремился вниз по ступеням, подобно громовержцу, оседлавшему ветер. – Я – Кипроуз Гевайн, наследный сеньор Вели-Джива, лорд крепости Гевайн, магистр сверхнормальных искусств. Это – моя сестра, леди Фрайбанни, а это три ее отпрыска, которых мне приходится называть племянниками. Приветствую вас в моем доме. Вот вам моя рука. – И он протянул Рилиану свою барственную длань.

Но Кру проигнорировал ее и холодно поинтересовался:

– Известно ли вам, что трое ваших племянников набросились на меня в общественном месте без каких-либо провокационных действий с моей стороны, скрутили меня и доставили сюда без моего на то согласия? Я – Рилиан Кру, путешественник из Трейворна. Я не совершил никакого правонарушения, подпадающего под вашу юрисдикцию, не сделал ничего, что могло бы оправдать подобное обращение со мной. Я требую объяснений.

– Ваше поведение и внешний вид указывают на то, что вы – человек знатного рода, несмотря на некоторые ваши варварские замашки, – ответил Кипроуз. – А посему я допускаю, что вы обладаете элементарными знаниями, а также некоторой долей терпимости и гибкости, характерной для образованного ума. Будем надеяться, что это так. Во всяком случае, вы простите моих родственников за их незначительные проступки. Они молоды и очень энергичны.

– Они молоды и имеют преступные наклонности. – Рилиан окинул взглядом злобно уставившуюся на него троицу. – Временное пребывание в тюрьме могло бы преподать им неплохой урок.

– Кипроуз, я не желаю, чтобы этот человек мучил моих мальчиков, – выразила свое недовольство Фрайбанни.

– Дядя, если ты не заткнешь ему глотку, это сделаю я, кулаком, – пообещал Друвин.

– Не будем упоминать здесь о насилии. Мы – цивилизованные люди, не правда ли? Мы способны на великодушие, не так ли? Давайте забудем былые обиды. Мое желание – добиться примирения меж нами. Примите руку дружбы, – сказал Кипроуз.

– Дружбу, чтобы она была длительной, надо строить на прочной основе, – ответил Рилиан. – В данном случае такой основой могли бы послужить извинения и ваше заверение в том, что я волен покинуть этот дом.

– Покинуть? – Розоватые брови Кипроуза изогнулись в вежливом удивлении. – Вы – мой почетный гость и только что прибыли. Помышлять об отъезде не время.

– Но, – упорствовал Рилиан, – я хочу уйти. Немедленно.

– Невозможно. Вы останетесь, чтобы насладиться гостеприимством крепости Гевайн. Я настаиваю.

– У меня безотлагательные дела в другом месте.

– Отмените их. Все отмените. Дела подождут.

– И как долго им придется ждать, сеньор?

– Как долго? – Кипроуз пожал могучими плечами. – Как долго? Прогнозы такого рода – признак поверхностного ума. Я питаю страстную надежду, что ваш визит окажется длительным.

– Длительным?

– Неопределенно длительным. Давайте не будем оговаривать временные рамки. Зачем ограничивать возможности ситуации?

– Сеньор Кипроуз очень гостеприимный человек, – ответил Рилиан со стоицизмом, которому научили его превратности судьбы. – Могу ли я спросить, почему он оказывает такую честь совершенно незнакомому человеку?

– Юноша, вы прекрасно изъясняетесь. Живи вы в провинциальной изоляции, как я, в окружении болванов и олухов, – глаза Кипроуза скосились в сторону сестры и племянников, – беседа с человеком, владеющим ораторским искусством, и вас пьянила бы, как глоток вина. Кстати, именно поэтому я и терплю ваши дерзости. Ваши личные качества также вызывают во мне желание как можно дольше наслаждаться вашим обществом. Но, как, возможно, вы уже догадались, существует еще одна причина вашего пребывания здесь.

– Допустим, догадался, – сухо сказал Рилиан. – И все же объясните, в чем дело.

– Объясню. Но прежде давайте пожмем друг другу руки в знак дружбы.

Рилиан даже не взглянул на протянутую руку.

– Вначале – объяснение. О дружбе поговорим после… может быть…

– Вероятно, вы не понимаете моих желаний, молодой человек.

– Дядя хочет, чтобы ты взял его руку, – разъяснил Друвин.

– Это замечательное предложение, – добавил Прук.

– Давай, – посоветовал Вазм.

– Не имею ни малейшего… – начал было Рилиан, но закончить не успел.

– Дети, вы слышали, что сказал ваш дядя? Помогите же ему! – скомандовала Фрайбанни.

Тройняшки не стали медлить. Они разом бросились к Рилиану, который был слишком ослаблен и слишком удивлен, чтобы оказать сопротивление. Друвин схватил Кру за запястье, рванул его за руку вперед и представил конечность Рилиана на обозрение Кипроузу Гевайну. Тот впился глазами в длинную, бледную правую кисть трейворнца.

– Да, – бормотал сеньор, – точно. Так оно и есть.

– Вот видите, дядя Кипроуз? – вмешался Вазм. – Разве я вам не говорил? Есть у него это, верно?

– Да, – кивнул Кипроуз, – действительно, есть. Дайте-ка посмотрю. – И, склонившись над двухсуставными пальцами гостя, согнул и разогнул его большой палец.

Рилиан отшатнулся от неожиданного прикосновения.

– Что вы делаете? Что вам надо?

– Невероятно, – задумчиво бормотал Кипроуз. – Невероятно хорошее развитие. – Он отогнул безымянный палец Рилиана так, что тот образовал дугу и коснулся запястья. – Чудесно. По гибкости соперничает с моими.

И тут Рилиан впервые взглянул на руки Кипроуза – тонкие, изящные, совершенно не соответствующие массивному телу. Пальцы были длинные, белые с синеватым оттенком и напоминали щупальца. Как и Рилиана, Кипроуза Гевайна можно было бы назвать Червепалым.

– Ну, что теперь ты думаешь о своих племянниках? – с гордостью произнесла Фрайбанни.

– Я приятно удивлен. – Кипроуз осторожно отогнул указательный палец Рилиана назад под прямым углом в серединном суставе. Рилиан безуспешно пытался вытащить свою руку. – Я доволен, племянники.

Фрайбанни улыбнулась лучезарной улыбкой:

– Твое одобрение – это все, о чем мы просим, дорогой Кипроуз.

– Да, да, о вашем одобрении и возможно большей денежной поддержке, – подсказал Друвин.