Текст книги "Жребий Рилиана Кру"

Автор книги: Пола Вольски

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)

Еще не ступив на площадку перед входом в мастерскую, Рилиан и Мерит увидели, что дверь закрыта. Рилиан беззвучно молился, чтобы она не оказалась заперта. Но, преодолев последние метры, он понял, что невезение больше не обладает над ним неограниченной властью: дверь поддалась нажиму.

Рилиан и Мерит помедлили в дверях, пораженные тем же зрелищем, что вызвало благоговейный трепет в сердцах стальных змей. Прозрачное розовое свечение окутывало фигуры сеньора и персон. Облака над каждым из них достигли еще большей интенсивности цвета – четыре Кипроуза добились пика мощности своего единства. Фигуры в просторных одеяниях синхронно жестикулировали, и короткие, блестящие дуги разрядов вылетали из облачков и скрещивались в воздухе, формируя мимолетные узоры, словно затейливые кружева. То были необходимые маневры для создания огромных, смертоносных молний. Картина эта убедила змей в божественной принадлежности их повелителя, но юные сверхнормалисты были менее впечатлительны.

– Воплощение Кроваво-Красной Ауры Стримбы, – высказал свое мнение Рилиан.

Мерит кивнула:

– Он… они… он великолепно выполняет его, правда?

Приближающиеся шаги напомнили им об угрожающей опасности. Кипруозы не обратили внимания на вновь прибывших. Если они и заметили вторжение, то не подали виду.

– Сеньор! – Рилиан решительно повысил голос, приближаясь вместе с Мерит к краю Ауры. – Сеньор Кипроуз!

Четыре головы, будто на шарнирах, повернулись на звук. Четыре пары глаз безразлично взглянули сквозь красный туман, а затем отвернулись. Кипроузы не проявили никакого признака удивления, любопытства или негодования по поводу возникшей помехи. Вероятно, Мысленная Стена Юай или какая-то более мощная ее вариация полностью блокировала все, что отвлекало внимание.

– Сеньор, послушайте меня. Горожане, сотни человек, ворвались в вашу крепость. Через мгновение они будут здесь…

Еще один быстрый, не выражающий ничего взгляд одинаковых глаз. Рилиану показалось, что Аура Стримбы на миг потускнела, но уверенности в этом не было.

– Сеньор, они в ярости. Вы были предупреждены…

Легкие морщинки легли на все четыре лба. Наконец-то удалось привлечь внимание четверки, и очень вовремя. В тот самый момент, когда Кипроузы медленно разворачивались спиной к окну, Скривелч с группой самых убежденных делегатов добрался до верха лестницы. При появлении непрошеных гостей Аура запульсировала.

Когда идущие в первых рядах горожане узрели своего лорда в четырех ипостасях, раздались вопли ужаса. Люди все прибывали, и крики становились все безумнее. Вскоре давление тех, кто топтался на ступенях, выдавило передних с лестничной площадки в мастерскую. Те вошли с крайней неохотой. Горожане, и так испытывавшие ужас при виде сеньора, были полностью деморализованы, представ перед очами четырех своих владык. В этот момент они с радостью пренебрегли бы своей миссией и удалились, даже не вспомнив ни о Кулаке Жи, ни о разбойнике по имени Черный Рилиан, который теперь стоял перед ними, – спокойный, побледневший, наконец-то загнанный в угол, – но их соратники перекрыли узкую лестницу, и обратной дороги не было.

Воплощение Кроваво-Красной Ауры Стримбы замерцало. Щеки сеньоров и персон содрогались под действием происходящих в них изменений. По мере того как все новые и новые граждане Вели-Джива с воплями вваливались в мастерскую, синхронизированная концентрация ослабевала, и сверхнормальное единство разрушалось на глазах. Аура высветлилась до розового облачка, а молнии, летавшие внутри нее, потускнели.

Скривелч Стек тоже был поражен представшим его глазам зрелищем, однако хладнокровия не растерял. Отделившись от толпы, он сделал несколько шагов вперед, не выпуская из рук свою трость. Главный сборщик Клайм Стиппер и советник Джайф Файнок после минутного замешательства присоединились к нему. Когда Скривелч увидел, что глаза сеньоров остановились на нем, он заговорил:

– Господа, я прошу о чести побеседовать с сеньором Кипроузом Гевайном.

– Он – это я, – прозвучал синхронный ответ четырех голосов. – Вы нарушили мой покой.

– Позвольте спросить, кто из джентльменов является сеньором?

– Я. – Четыре голоса прозвучали как один.

Стиппер с Файноком помертвели, но любезная улыбка Скривелча не исчезла с его лица:

– Понятно. Позвольте представиться. Я – Скривелч, официальный представитель дрива Неронского. В соответствии со своими полномочиями я настоятельно прошу…

– Сэр, я знаю, кем вы являетесь, поскольку недавно отдавал распоряжение выдворить вас с территории моих владений. Сейчас я повторяю свой приказ. Ступайте. Ваше присутствие в моей крепости нежелательно. Ваше вторжение в мою мастерскую – нестерпимая дерзость. Ступайте немедленно прочь и будьте благодарны, что я не снизошел до наказания вашей самонадеянности. Все вы – вон, – говорил сеньор, стоявший ближе всего к Скривелчу и, вероятно, являющийся настоящим Кипроузом, хотя все вопросы о подлинности сеньора сейчас казались совершенно несущественными.

Пока Кипроуз выражал свое недовольство, Воплощение Кроваво-Красной Ауры Стримбы исчезло. Безусловно, удивление и гнев могли разрушить сосредоточенность даже такого опытного сверхнормалиста, как сеньор.

– Если мне дозволят объяснить цель моего… – попытался произнести Скривелч.

– Мне известна цель вашего визита. – На этот раз ответил Кипроуз, стоящий ближе к окну. – Вы и вышедшие из повиновения мои подданные жаждете крови этого молодого человека… – Все четверо указали в сторону Рилиана.

– …как и возвращения Кулака Жи, – заключил Кипроуз с левой стороны. – Меня нельзя отвлекать сейчас на подобные пустяки. Мне не должно досаждать! Я занят вещами гораздо более важными. Зайдите как-нибудь в другой раз, любезный. И договоритесь предварительно о встрече.

– Сеньор, – улыбка Скривелча пропала, а в голосе зазвучало предостережение, – это дело чрезвычайной важности, стоящее самого внимательного вашего рассмотрения. Разрешите напомнить, что я представляю здесь его дрившество Неронса. Более того, в данном случае, я выдвинут также говорить от имени добрых граждан…

– Дрив Неронса, ваш брюзгливый господин, не имеет здесь авторитета. Если вы воображаете себе что-нибудь иное, то вашу наглость превосходит лишь ваше незнание географии, – заметил четвертый Кипроуз. – Что касается «добрых граждан», присутствующих здесь, то они постыдно нарушили свой долг перед сеньором, защищающим их от налетов ведьмы Ванэлисс Невидимой.

При упоминании этого имени глаза Рилиана невольно устремились к окну. Увиденное только усугубило его тревогу. На скалистой вершине, что возвышалась на противоположной стороне долины, над Тираном Мглы туман начал сгущаться. Крепость все еще была видна, но очертания ее уже стали расплывчатыми. Ванэлисс Невидимая воспользовалась передышкой, чтобы устранить часть разрушений, причиненных разрядами Кипроуза.

– Сеньор Кипроуз, – впервые заговорил Клайм Стиппер, выступив вперед. Держался он с почтением, но не столь подобострастно, как, наверное, хотелось бы Кипроузу. – Вы знаете меня. Я – Стиппер, главный сборщик Гильдии.

– Будь краток. – Кипроузы скрестили руки и вздернули подбородки. Розовая Аура уже полностью рассеялась. – Ведьма явно терпит поражение, но пока еще не обезврежена полностью. Я так уверен в своей победе, что соглашусь выслушать тебя, но будь краток.

– Сеньор Кипроуз, у этого господина из Неронса есть право говорить от имени всех. Мы пришли сюда сегодня, чтобы попросить вас – попросить самым почтительнейшим образом – отдать нам Кулак Жи, без него наши сборщики не могут выполнять свою работу. Нет сбора – значит, нет яиц. Нет яиц – значит, нет дохода в городской казне и отчислений вам, сеньор. Таким образом, как мне это представляется, возвращение Кулака принесет выгоду и вам, и нам, если, конечно, вы получили от Кулака то, что желали. Вот чего мы просим, сеньор. Мы ждем вашего ответа.

Кипроуз задумался.

– Хорошо, – наконец решил он, – хотя ваши требования предосудительны, а вторжение непростительно, но пусть никто не посмеет усомниться, что…

– …Кипроуз Гевайн… – вступил один из двойников.

– …по меньшей мере… – продолжил другой.

– …самый выдержанный и беспристрастный из сеньоров, – закончил последний.

– Я дозволяю вам забрать Кулак. Кажется, он где-то на этом столе. Можете взять его, если найдете.

Клайм Стиппер с готовностью принялся рыться в обглоданных куриных косточках, пустых бутылках, конфетных обертках и пергаментных свитках, которыми был завален стол. Наконец он наткнулся на высохшую кисть, лежащую в забытьи и небрежении под грязной льняной салфеткой. Стиппер извлек Кулак Жи из этого хаоса, завернул его в чистый носовой платок и опустил узелок к себе в карман.

– Спасибо вам, сеньор, – с явным облегчением произнес он. – Мы очень вам признательны.

– А теперь, главный сборщик, если вы удовлетворены…

– Сеньор, начало очень хорошее, но есть еще кое-что, – перебил его Скривелч Стек.

Рилиан почувствовал, как ногти Мерит впились в его ладонь.

– Верно, – подтвердил Джайф Файнок, – речь идет о разбойнике. Воре. Браконьере. Убийце. Он нужен нам.

Все взгляды устремились на Рилиана. Рилиан неотрывно смотрел на Скривелча Стека, который весьма благожелательно приветствовал такое внимание к своей особе.

– Мы поговорим об этом в другой раз, – пообещал Кипроуз звенящим от раздражения голосом. – Я был к вам более чем терпимым. Не давайте мне повода сожалеть о своей душевной щедрости и снисходительности. Теперь вы удалитесь.

– Черный Рилиан нарушил законы, – упрямо настаивал на своем Джайф Файнок. – Те, кто нарушает законы, должны платить за это.

– Я не намерен отдать в ваши руки моего ученика, – дал им отповедь Кипроуз. – Он проворный, выносливый и, кто знает, может мне еще пригодиться. Вы уже лишили меня моих племянников, разве этого не достаточно? Горожане диктуют своему сеньору?! Я пока что не закончил работать с этим юношей, и передача его вам вызовет мое крайнее недовольство. – Невнятное бормотание прошло по рядам граждан, и Кипроуз поднял руку: – Тема закрыта.

Непрошеные гости, похоже, были склонны согласиться, но Скривелч мягко напомнил им:

– А преступления? Убийства? Ограбления Яичного Дома?

– Неронсец прав, – заметил Джайф Файнок. – Законы были нарушены, и преступник должен поплатиться за это. Справедливость превыше всего, и на меньшее мы не согласны.

– Вы согласитесь с любым моим решением, каким бы оно ни было. – Четыре рта презрительно скривились. – Кажется, советник забыл свое место.

Джайф Файнок открыл было рот, чтобы ответить, но Скривелч дипломатично опередил его:

– Жители города полагаются на прославленную добродетель их повелителя. Они уверены, что всем известная неподкупность сеньора станет гарантом счастливого результата. В крепости Гевайн нашел укрытие закоренелый преступник. Теперь, когда ситуация попала во внимание сеньора, его любящие верноподданные могут не сомневаться в справедливом разрешении проблемы.

– Как вы отметили, я справедлив и неподкупен, – отозвался Кипроуз Гевайн, смягчивший свой гнев. – Поэтому должен сказать: мой ученик, находящийся здесь и являющийся объектом всеобщих проклятий, имеет не меньшее право на защиту, чем самый безупречный из моих верноподданных, не исключая и самого советника.

Это заявление не ободрило Рилиана. Грустным взглядом своих темных глаз он обвел ряды горожан, пришедших за его жизнью; на мгновение задержался на четырех одинаковых и нетерпеливых сеньорах; выглянул в окно, чтобы увидеть, как туман вновь поглотил Тиран Мглы, и, наконец, обратился к дружелюбному, честному лицу Скривелча Стека. Чувство полной беспомощности было невыносимо, оно обострялось еще тем, что он понимал: будь сейчас его сверхнормальный дар чуть сильнее, он бы смог защититься. А теперь его жизнь полностью зависит от прихоти Кипроуза Гевайна.

– Какие обвинения вы выдвигаете против моего ученика? – поинтересовался один из Кипроузов. – И умоляю вас, – обратился он к Скривелчу, – не утомляйте меня рассказами о разнообразных зверствах, совершенных на территории других государств. Это несущественно. Каким образом этот юноша нарушил закон в моих владениях? Излагайте, да покороче.

На этот вопрос решил ответить Клайм Стиппер:

– Прежде всего, доказано без всяких сомнений, что этот молодой разбойник браконьерствовал в Миазме. Он унес из леса Уингбейна. Это достаточно тяжкий проступок.

– Ба! – Персона, стоявшая ближе к окну, с неодобрением пожала плечами. – Он отправился в Миазм по моему приказу. По правде говоря, парень самым неподобающим образом не желал идти туда, несмотря на все защитные средства, которыми я его снабдил. Кстати, совсем не предприимчивый юноша… Что касается Уингбейна, разве кто-нибудь из присутствующих здесь подвергает сомнению право сеньора распорядиться по своему усмотрению птицей из его собственного леса? Если таковые имеются, пусть они и говорят.

Раздался невнятный ропот.

– Что еще? – потребовала другая персона.

Клайм Стиппер послушно повернулся в сторону спросившего.

– Нам известно, что он выкрал Кулак Жи. Мы его выследили в Яичном Доме в ночь взрыва и пожара на Сальной улице. – Стиппер, покраснев, резко оборвал свою фразу, неожиданно вспомнив о деликатном характере этой проблемы, но сеньоров, похоже, это упоминание совсем не взволновало.

– И снова юноша действовал по моему приказу, – пояснил Кипроуз. – Мне нужен был Кулак. На правах сеньора я вполне мог реквизировать его для своих личных нужд. Я послал за ним своего ученика. Вот и все. Так или иначе, но я вернул вам Кулак и этим удовлетворил все ваши жалобы.

– Возможно, так бы оно и было, сеньор Кипроуз, если бы этим все и ограничилось, – ответил Стиппер. – Но что можно сказать по поводу уничтожения сотен наших самых лучших яиц, имевшего место неделю назад? Они разбиты беспричинно, по-видимому, просто ради удовольствия, получаемого от разрушения. И, что важнее всего, той же ночью убиты три охранника Яичного Дома: двое – заколоты, а третий умер такой смертью, что мне и думать об этом невмоготу.

– Мне ничего не известно о случаях, упомянутых вами, – в унисон ответили все четыре Кипроуза.

– Возможно, вам неизвестно, сеньор Кипроуз, но я ручаюсь, вашему ученику все известно, – сказал Джайф Файнок. – Ваш ученик, разбойник Черный Рилиан, все знает об этом.

Взгляды устремились на Рилиана, и тот заговорил – впервые с того момента, как горожане вошли в мастерскую:

– Я всем вам причинил зло, хоть и против своей воли. Всем сердцем сожалею об этом. Но клянусь, что ни разбойником, ни преступником я не являюсь и никогда им не был. Все рассказы обо мне – ложь. Я догадываюсь об их источнике и прошу вас проверить его правдивость. Я никогда не портил вашего имущества, за одним-единственным исключением – замки Яичного Дома. И никогда никого не убивал – ни в Вели-Джива, ни в другом месте. Об убийствах, упомянутых здесь, я слышу в первый раз. Я не виновен и могу доказать это.

Скривелч Стек, подняв брови, скептически посмотрел на него. Горожане, разбившись на группки, начали совещаться между собой. Вопреки их желаниям, на некоторых из них произвели впечатление молодость Рилиана, его выдержка, искренность речи и честное открытое поведение. – Где ваши доказательства? – потребовал ответа Джайф Файнок.

– Вы сказали, что убийства и акт вандализма произошли неделю назад.

– Ровно одну неделю.

– Но за последние несколько недель, до полудня сего дня, я не выходил за пределы крепости Гевайн, – просто объяснил Рилиан. – Это могут подтвердить несколько человек, включая, слуг, госпожу Мерит, самого сеньора, все они знают, где я находился в течение того дня.

– Это правда, – подтвердил Кипроуз после минутного размышления. – Я видел юношу в крепости то там, то сям ежедневно в течение по крайней мере двух последних недель.

Персоны тоже разразились подкрепляющими доводами:

– Обычно его можно обнаружить…

– …усердно работающим в Большом зале.

– Он необыкновенно увлечен занятиями…

– …и я собираюсь посмотреть на его успехи…

– …когда найду на это время.

– Неделю назад, – вступила в разговор Мерит, – Рилиан весь день провел в Большом зале, занимаясь исключительно учебой. Я тоже была там с полудня до середины вечера. Если вы сомневаетесь в моих словах, можете спросить у лакея Дриста или же у новенького поваренка. Они оба видели Рилиана, когда приносили еду.

– По-моему, это снимает подозрения с моего ученика, – подвел итог Кипроуз. – И, полагаю, остальные того же мнения. А посему, господа, можете откланяться.

Горожане, однако, не стремились уйти. Услышанное произвело на них впечатление, но не убедило до конца.

– Если не Черный Рилиан убил охранников Яичного Дома, то кто же? – В первый раз Клайм Стиппер и все остальные задумались, что могут быть и иные варианты. – И зачем? С какой целью? Во имя всего святого, зачем?

– Мне ровным счетом ничего не известно о том, кто убил стражников, – произнес Рилиан, и горожане в удивлении обернулись к нему, – но, вероятно, вы найдете ответ, если зададитесь вопросом: кому среди вас было выгодно обвинить во всем меня?

Скривелч не стал ждать, пока его товарищи озадачатся подобным вопросом.

– О, разве я не говорил вам, что Черный Рилиан – умный негодяй! – воскликнул Наемный Убийца с нескрываемым удовольствием. – Умеет внушить доверие, не правда ли? Коварный и притворный, как злой гений. Не перечислить все бедные души, обманутые его льстивыми речами! Так что не сомневайтесь, друзья мои! Ваши первоначальные выводы были мудрыми и здравыми. Черный Рилиан Кру – знаменитый головорез, и нет сомнений, что он – именно тот, кого вы ищете. Свидетельства, которые якобы реабилитировали его в деле об убийствах в Яичном Доме, неубедительны.

Раздражение Кипроуза уступило место открытому гневу. Четыре хмурых взгляда потемнели так, что часть горожан инстинктивно отступила назад.

– Неубедительны?! Да как вы смеете, сэр! Подвергать сомнению слово самого сеньора Кипроуза Гевайна в его же собственном доме, ты – неронская нахальная жердь?

– Ни в коем случае, сеньор! – Скривелч изобразил легкий изящный поклон. – Слово сеньора – золотое слово. Вы, ваши домочадцы и другие утверждаете, что видели Черного Рилиана в крепости неделю назад. Судя по вашему описанию ситуации, я полагаю, вы видели его, но мельком.

– Верно, – ответили Кипроузы в унисон.

– Тогда как долгие вечерние часы остались неохваченными. – Скривелч перевел свой благожелательный взгляд на Мерит. – Вы, дитя мое, провели в обществе Черного Рилиана весь день и вечер. Я ни на минуту не подвергаю сомнению ваши слова. Ну, а остаток вечера? Я вынужден предположить, ради вашей же чести, что вы не остались с ним на всю ночь. Чем занимался Черный Рилиан, когда вы удалились?

Мерит неохотно кивнула.

– Но к тому времени он уже устал и было слишком поздно куда-то идти.

– Совсем нет. Совсем нет. Двух часов было бы вполне достаточно, – уверил ее Скривелч. – Я восхищаюсь вашей преданностью, дитя, но, увы, вы стали невинной жертвой обмана Черного Рилиана, как когда-то жена мэра Рендендиля…

– Я никогда даже близко от Рендендиля не был, – перебил его Рилиан, заметив, как вновь посуровели лица горожан, вроде уже проявлявших к нему признаки снисхождения. – Есть еще один свидетель, который может дать показания в мою пользу, если сеньор позволит. – До чего же унизительно просить своего ненавистного тюремщика об отпущении грехов, но, как всегда, у него не было выбора. – Этот свидетель проводил со мной дни и ночи напролет с момента моего появления здесь. Он может отчитаться за каждый мой миг. – Горечь прорывалась в его словах, но Рилиан сдерживался.

– А, вы имеете в виду Крекита? – ответил Кипроуз. – Кажется, наш приятель где-то здесь, и есть надежда, что он сможет положить конец спору. Велико мое терпение, но не безгранично. – Сеньор громко хлопнул в ладоши. – Крекит. Выходи-ка, мой Крекит, выходи!

Стремительно блеснув серебром, Крекит выскочил из своего укрытия под рабочим столом. Нурбо ползла рядом с ним.

– Итак, мой Крекит, – обратился Кипроуз к змею с налетом суровости, – вероятно, ты соблаговолишь объяснить мне, как ты и Нурбо без моего на то разрешения покинули шеи ваших людей?

– Сссссссссс! Крекит не знает, – отозвался тот. Возгласы удивления прокатились по рядам горожан при звуке шипящей речи змея. – Крекит зассснул. Проссснулссся, а человека нет. То же сссамое произошло ссс прелессстной Нурбо. Ссстранное происссшессствие. Крекиту ссстыдно.

Его спутница подхватила:

– Нурбо ссстыдно.

Рилиану было слышно, как переговаривались стоящие неподалеку от него горожане:

– Ты только послушай! Они, что же, настоящие?..

– Они живые или это механизмы?..

– Разговаривают, как люди…

– Даже лучше, чем некоторые, кого я знаю…

Джайф Файнок с угрюмым подозрением рассматривал серебристые создания. Клайм Стиппер выглядел откровенно ошеломленным. Рука Скривелча сильнее сжала трость, глаза на мгновение сузились, но затем выражение тревоги исчезло. Это были единственные внешние проявления его реакции на столь неприятный сюрприз.

– Мой Крекит спал, и Нурбо тоже? Очень интересно. – Кипроузы метнули острый взгляд на Рилиана. – Юноша, несомненный прогресс. – Затем вернулись к змеям. Сеньор и персоны стояли полукругом. Перед ними кольцами свернулись змеи, они блаженствовали в лучах четырех «солнц», млея от множественности их божества. – Чувствуйте себя непринужденно, мои маленькие друзья. Сеньор не возлагает на вас ответственности за случившееся. Вы прощены. – Змеи зашипели в восторге. – А теперь, мой Крекит, ответь на пару вопросов. Ты помнишь ночь, когда твой человек отправился в город, проник в громадное здание и вышел оттуда с живой рукой?

– Да-ссс, сссеньор! – ответил Крекит без колебаний.

Ряды делегатов враждебно зашевелились.

– Ты был с этим человеком ежесекундно, день и ночь, до сегодняшнего момента?

– Да-ссс, сссеньор!

– А теперь хорошенько подумай. Возвращался ли человек в город в это здание?

– Нет, сссеньор! Никогда не возвращался, Крекит не позволял ему покидать крепосссть. Крекит – бич сссеньора! Великий сссеньор! Мудрый сссеньор! Много сссеньоров!..

– Пусть вас это удовлетворит, – приказал Кипроуз своим подданным. – Мой ученик – не тот, кого вы ищете.

– Похоже, что так, – произнес задумчиво Клайм Стиппер, – если этому маленькому… маленькой змее, или чем бы она ни была, можно доверять.

– И здесь вы попали в точку, – плавно подхватил Скривелч. – Как в столь серьезном вопросе столь почтенные люди могут положиться на не подкрепленные ничем слова говорящей змеи, животного, лишенного человеческого сердца, человеческого понимания, людской морали?

– Крекит не врет! – возмущенно перебил его змей.

Скривелч не обратил внимания на эту помеху.

– Это создание даже не живое, – продолжал он. – Совершенно очевидно, что это автомат, механическое изобретение, а раз так, его восприятию нельзя доверять. Одна шестеренка, нуждающаяся в смазке, пружинка, чуть сместившаяся в сторону, цепное колесико, стершееся или треснутое, – и весь отлаженный механизм сходит с ума. Друзья мои, мы не можем положиться на это.

Крекит вибрировал от едва сдерживаемой ярости.

– Крекит живой, – прошипел он наконец. – Ты думаешь, нет? Бессстолочь. Бессстолочь. Бессстолочь…

– Боюсь, мой дружок прав в своей оценке, – изрек ближайший к Скривелчу Кипроуз. – Стальные змеи – живые. Ваше неверие – результат невежества, но я не могу отвлекаться на просветительство. Достаточно сказать, что эти змеи безоговорочно преданы своему сеньору и не лгут ему. Лично я гораздо больше верю словам Крекита, чем этому назойливому, во все вмешивающемуся неронсцу. События, происходящие в Вели-Джива, вас не касаются, сэр. Вы сеете раздоры и недовольство среди моих подданных; вы подрываете их верность сеньору. Ваши цели – туманны, ваши методы – крайне сомнительны. Мое терпение, как я уже предупредил вас, не беспредельно, и я подозреваю, что слишком долго позволял вам действовать бесконтрольно.

– Сеньор, у меня не было намерения никого оскорблять. Если я, приезжий иностранец, позволил себе озаботиться делами Вели-Джива, то только из любви к правосудию. Ибо в этом неистовом и бурном мире справедливость – единственный оплот, дамба, сдерживающая удары бушующего моря хаоса, – торжественно заявил Скривелч. – И только эта любовь к справедливости принуждает меня указать на возможные слабые места рептилии-автомата. Примите во внимание важность дела, которым мы занимаемся. Убито три человека. Это преступление терзает сердца тех, кто верит – как верю я, как, без сомнения, верят все честные люди – в незыблемую неприкосновенность человеческой жизни. Преступник должен быть найден и наказан, на достижение этой цели нам следует направить все наши силы. Ввиду особой серьезности вопроса мы не можем отступать, мы не можем принять свидетельства ползающих рептилий, безмозглых автоматов, ненастроенных механизмов…

Больше Крекит терпеть не мог.

– Бессстолочь! – зашипел змей. – Бессстолочь! Патриарх Крекит живой! И Крекит не лжет сссеньору! Бессстолковый коссстлявый ссстарикашка! – Крекиту не хватило слов, чтобы выразить свою ярость, и он ринулся к Стеку. Передняя часть змеиного тела приподнялась, причудливо изогнулась и выстрелила вперед. Короткие стальные зубы Крекита впились в лодыжку Скривелча Стека.

Скривелч вздрогнул от неожиданной боли. Но реакция его была молниеносной – он резко пнул змея ногой, и Крекит отлетел в сторону, сильно стукнувшись о ножку стола: серебристые чешуйки посыпались, словно дождь. Змей соскользнул на каменный пол и лежал, шипя от боли, страха и гнева.

– Патриарх Крекит! – свист Нурбо, полный страдания, заставил притихнуть всех присутствующих. – Сссмелый Крекит! – Она поспешила к своему возлюбленному и принялась зализывать его раны.

– Хватит! – Крик вылетел одновременно из четырех властных глоток.

– Я больше этого не потерплю!..

– Вы ранили мое… безобидное создание!

– Это невыносимо!..

– Несносно!..

– Вы зашли слишком далеко, – обратился к Скривелчу ближайший к нему Кипроуз. – До сих пор я терпел ваше присутствие, хотя мне оно было не по нраву. Я совершил ошибку, но еще не поздно ее исправить.

Четыре Кипроуза вскинули руки, их пальцы стали вырисовывать мистические узоры, напевное бормотание заклинаний слетало с их губ. Скривелч увидел движения рук, услышал монотонный напев и понял, к чему все идет. Он распознал смертельный риск для своей жизни, и его ответная реакция была основана на инстинктах, отточенных до неконтролируемой остроты двадцатилетним опытом службы у дрива Неронса в качестве Наемного Убийцы при Высоком суде. Он без колебаний поднял трость, немного помедлил, чтобы прицелиться, и нажал на кнопку рукоятки. Трехгранный клинок вылетел и погрузился в грудь ближайшего Кипроуза.

Сеньор поперхнулся на полуслове. Его проворные пальцы дернулись. Он покачнулся и упал на руки своих двойников. Они осторожно опустили его на пол: он лежал, не шевелясь, уставившись в одну точку и прерывисто дыша.

Персон словно парализовало от ужаса. Вокруг них кричали горожане, Скривелч с тростью в руках стоял, с досадой поглядывая на нее. Персоны только и могли, что беспомощно бормотать в унисон:

– Прототип… Прототип… Прототип…

Бурление человеческих голосов не могло заглушить пронзительных свистящих воплей двух крошечных металлических глоток.

– Сссеньор! Сссеньор! – Крекит с Нурбо стрелою мчались к своему поверженному господину. – Великий госссподин, мудрый госссподин! Ранен! Ранен! – Их тельца извивались в невыразимой словами печали, в их свете чувствовалось искреннее горе.

Клинок, как шип, торчал из груди сеньора, отмечая центр быстро расползающегося алого пятна, почти незаметного на черной ткани одеяния. Но Кипроуз Гевайн был жив и в сознании. Его губы слабо задвигались, и он с трудом заговорил:

– Персоны… Ненаглядные… Ванэлисс… помните… атака… Ванэлисс…

Потрясенные горожане, чтобы услышать его слова, придвинулись ближе. На лицах людей отражались смятение, тревога, неверие. Гул голосов заглушал произносимые шепотом слова. Плотно столпившиеся люди загородили от сеньора свет и приток воздуха. Поглупевшие от горя персоны – в любом из них горожане подозревали истинного Кипроуза – всхлипывали. Клайм Стиппер, привыкший руководить, взял дело в свои руки.

– Отойдите, – скомандовал он. – Дайте ему воздуха. Перевяжите рану. Вон ты, брадобрей Хьюдим, ты знаешь, как это делается. Немедленно иди сюда и перевяжи сеньора. Остальные, я вам сказал, отойдите! Ему нечем дышать. Кто-нибудь, ты, Финц Вулер, беги на конюшню, возьми лошадь, скачи в город за хирургом. Кто-нибудь позовите слуг сеньора, скажите им, чтобы принесли воду и белье, какие-нибудь мази и снадобья. И пусть приготовят комнату сеньора. Мы перенесем его туда, как только представится возможность. А вы, те, что поближе, – произнес Стиппер, угрюмо глядя на Скривелча Стека (тот спокойно стоял и смотрел на Стиппера), – обезоружьте и арестуйте неронсца. Не сомневаюсь, что по нему темница тоскует.

Несколько горожан бросились исполнять указание Стиппера. Скривелч, как всегда, казался спокойным и дружелюбно настроенным.

– Минуточку, друзья мои, – обратился он к ним. – Хотя я сочувствую вашему горю и негодованию, обстоятельства вынуждают меня процитировать букву закона, дабы напомнить вам то, что ускользнуло от вашего внимания в пылу всеобщего волнения. Если вы помните, я являюсь полноправным официальным представителем дрива Неронса, при мне есть все необходимые документы, подтверждающие мой статус. Учитывая мое положение, а также условия договора, действующего ныне между государствами Неронс и Нидрун, напоминаю, что официальный представитель подчиняется исключительно властям Неронса.

– К чему вы клоните, мастер Скривелч? Говорите прямо! – потребовал Джайф Файнок. Вид у него был разочарованный.

– У вас нет законного права на то, чтобы арестовать, допрашивать и судить меня, – любезно разъяснил Стек. – Абсолютно никакого права. Если я нарушил закон, вы можете по определенным дипломатическим каналам потребовать, чтобы я предстал перед судом дрива Неронского. Но это все. Я молю вас так и сделать, осуществление сего, возможно, ослабит вашу озабоченность.

Горожане смотрели на него в замешательстве. На мастерскую внезапно опустилась тишина, в которой ясно слышалось отрывистое, мучительное бормотание Кипроуза Гевайна:

– Ванэлисс… Крепость… Ванэлисс… Невидимая ведьма…

Возможно, Ванэлисс каким-то образом почувствовала значительное ослабление сверхнормальной защиты крепости Гевайн, которое наступило с выходом из строя ее хозяина. А возможно, это было чистое совпадение – то, что она решила именно сейчас показать восстановление своих сил, – но какова бы ни была причина, именно в этот момент Ванэлисс атаковала. Огромная дуга голубой энергии, озарив небо, вынырнула из тумана, в мгновение ока пролетела над долиной и легко прошла сквозь ослабевший щит. В воздухе запахло паленым, и крепость задрожала от сокрушительного удара. На мгновение показалось, что воздух утратил свое назначение. Люди на башне закашлялись и захрипели от нехватки воздуха, их перепуганные голоса звучали приглушенно и сдавленно. Некоторые бросились к окнам – оценить нанесенный крепости ущерб. Пострадало южное крыло: огромная дыра зияла в стене, должно быть принадлежащей длинной галерее, ведущей к Большому залу. На земле лежала груда почерневших камней, и языки голубого пламени лизали края дыры.