Текст книги "Греши и страдай (ЛП)"

Автор книги: Пэппер Винтерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 23 страниц)

– Да. Конечно, я сделал бы это. Я любил твоих родителей, Клео. Так чертовски сильно. Они были так добры ко мне. Приняли меня в свою семью. Но, любя меня, они меня погубили. Мой отец никогда бы не позволил нам быть счастливыми, потому что тогда правил бы я, а не он. Точно так же, как он забрал тебя у меня во второй раз – он сделал это не для того, чтобы изнасиловать или убить тебя, хотя у него были все возможности. Он сделал это, потому что мог. Потому что он в очередной раз показал, что он лучше меня.

Артур пнул шкаф.

– Он преподал мне еще один гребаный урок!

У меня подкосились колени.

– Какой урок?

– Что он все еще может отнять все, что ему чертовски нравится! Мое счастье. Мою доброту. Мою свободу. Он может меня поиметь, и я, черт возьми, ничего не могу с этим поделать.

– Но разве ты не видишь – пусть попробует! Он никогда не добьется успеха сейчас, когда ты понимаешь, как он контролировал тебя. Он никчемное дерьмо, Артур, – обойдя барную стойку, я подошла к нему.

Арт отпрянул от меня.

– Раз и навсегда тебе нужно простить себя.

Я собралась с духом.

– Да, ты убил моих родителей. Да, ты нажал на курок. Но, Арт, ты едва держался на ногах. Ты истекал кровью, ты не прицелился – Рубикс сделал это. Ты не нажал на курок своими безжизненными пьяными пальцами – это сделал Асус.

Мои мысли вернулись в ту ночь.

Мое сердце было свинцовым и парило, тонущее и трепещущее одновременно.

Его поступь была такой знакомой, но за каждым его шагом следовали два других, от которых меня пробирал ужас до костей.

Я выползла из-под одеяла, прогоняя сон. Что-то побуждало меня следовать, прятаться, смотреть.

Переходя от одной тени к другой, я подавила свой вздох, когда увидела, что Рубикс и Асус несут между собой бормочущего Артура. Я плелась позади, не в силах уйти, пока Рубикс шептал ему на ухо о злодеяниях.

– Ты должен сделать это, Арт. Торн изнасиловал ее, когда она была маленькой девочкой.

– Они заслуживают смерти. Ее мать продает ее другим мужчинам для удовольствия.

– Они должны быть уничтожены, Арт. Её душа обречена, если ты не освободишь ее от них.

Когда Артур застонал и не поверил его лжи, другие чудовищные слова сорвались с губ Рубикса.

– Убей их, или я изнасилую ее.

– Убей их, или твой брат изнасилует ее.

– Убей их, или весь Клуб изнасилует ее.

Слезы текли по моим щекам, когда Артур спотыкался и заикался, наконец, оказавшись у изножья кровати моих родителей.

Я не могла смотреть.

Я не могла отвести взгляд.

Рубикс засмеялся, когда мой отец проснулся. В замедленной съемке Асус поднял руку Артура, несмотря на то, что Артур кричал и сопротивлялся.

Но было слишком поздно.

Хлоп!

Непрошеные слезы навернулись на глаза, когда я вдыхала прошлое.

– Ты был просто пешкой, которую они использовали, чтобы не запачкать руки. Они удостоверились, что на твоей коже был порох. Твои отпечатки пальцев были на орудии убийства. Они убили их и подставили тебя. Они уничтожили нас обоих.

Наше дыхание действовало как ножи, разнося застойную тишину вдребезги.

Та ночь повторялась снова и снова, но я оставалась в настоящем. Мне не нужно было заново переживать, как начался пожар или как я кричала, когда пламя нашло меня.

Артур двинулся к островку с мраморной столешницей, ухватившись за выступ пальцами и склонился, как будто груз прошлого был слишком велик.

Секунды тикали бесконечно громко. Мы не двигались и не разговаривали.

В конце концов, я не выдержала.

Я подошла к нему.

Обвив руками его талию, прижалась щекой к его спине и заставила почувствовать, как бьется мое сердце. Чтобы понять прощение в его ритме, чтобы, наконец, смириться с единственным преступлением, в котором он был виновен: быть марионеткой для своих гнусных отца и брата.

Медленно Артур переплел свои пальцы с моими. Моя кожа вспыхнула там, где он коснулся меня, и мои колени задрожали, когда он разжал мою железную хватку и развернулся ко мне лицом.

В его изумрудных глазах плескались отчаяние и желание.

С легкой нерешительностью его тело прижалось к моему, а его рот завис миллиметрах от моего.

– Неужели это правда? Ты сможешь не только отпустить мои грехи, но и дать мне еще больше справедливости, когда я покончу с его долбаной тиранией?

Я кивнула, встав на цыпочки, чтобы закончить то, что он начал.

Я поцеловала его.

Я ожидал сладкой капитуляции, мягкого погружения в блаженство. Вместо этого что-то, что зрело в Артуре с той ночи, вырвалось на свободу.

Он избавился от боли от сотрясения мозга.

Арт избавился от агонии несправедливого заключения.

И он избавился от чувства несчастья из-за того, что его предали.

Его губы захватили мои; его громкий стон вошел в мои легкие. Его язык скользнул по моим губам, и поцелуй, который я представляла, превратился в дым, когда он уводил нас от похоти к мании.

Артур схватил меня за зад, приподнял и развернул, чтобы я приземлилась на столешницу. Мои трусики были совсем крошечными, так что я была на столе с голыми бедрами, удерживая на идеальной высоте для ищущих рук Артура.

Обхватив мои колени, Арт широко раскрыл меня и устроился между ними. Его губы покусывали и ласкали мою шею. У маленькой майки, которая была на мне, не было ни единого шанса устоять против его зубов и яростного рывка. Белый хлопок разорвался, как флаг капитуляции, обнажив мою грудь и пульсирующие соски.

– Я никогда не буду достоин тебя.

Он сосал мою левую грудь, его горячий влажный язык кружился, пока я не задохнулась и не начала извиваться.

– Я никогда не пойму, как я украл твою любовь. – Его губы нашли другой мой сосок, подвергая его такой же пытке. Его голос никогда не выходил за пределы ласки, убаюкивая меня каждым слогом.

Я выгнула спину, и схватила его за голову, прижимая к себе. Артур пожирал каждый миллиметр кожи, поднимаясь надо мной, оставляя следы влажных поцелуев от моего декольте, ключиц, ко рту.

Я ахнула, когда его губы снова захватили мои, наклоняя мою шею за пучок рыжих волос, пока я не застонала и не отдала себя полностью под его контроль. Он был беспощаден, а я кроткой. Арт был доминирующим, пока я уступала.

Он взял все, а я ему позволила.

Требовательный.

Дикий.

Потребляющий.

Артур был везде сразу.

В моей голове.

Моем сердце.

Моей душе.

Его вкус.

Его запах.

Его тепло.

Он положил руку мне на грудь, заставляя меня откинуться назад, пока я не коснулась спиной мрамора. Мое дыхание было диким и громким.

– Блять, Клео. Ты чертовски красивая.

Кончики его пальцев прошлись по моей обнаженной коже. Мои татуировки светились под лампами, а шрамы сияли от обезображивания. Я была неказиста и некрасива, но в глазах Артура я была изыскана.

– Я никогда не устану смотреть на тебя. – Что-то голодное и опасное промелькнуло на его лице; его пальцы впились в мою кожу. – Ты мое чудо.

Я попыталась подняться – схватить его за футболку и стянуть с него боксеры. Но Арт грубо оттолкнул меня, прижав меня к месту. Мне было все равно, что он был резок. Мне было все равно, что моя спина ныла от боли.

Я была в раю наслаждений.

Он нужен мне.

Артур приказал:

– Не двигайся. Мне нужно посмотреть на тебя. Я нуждаюсь…

Я застонала, когда Арт опустил руку на свой пах, обхватывая и сжимая твердую длину.

– Черт возьми, я хочу тебя.

– Тогда возьми, – захныкала я.

Артур дернул меня вперед. Мы застонали в унисон, когда его твердость соприкоснулась с моими влажными трусиками. Я не могла оставаться на месте, когда он без стыда скалился. Я застряла между холодным мрамором и его твердым жаром.

У меня перехватило дыхание, когда его руки переместились с моих бедер на обнаженную грудную клетку, скользнув вверх. Его большой палец задел нижнюю часть моей груди.

Я снова застонала.

– Пожалуйста, Арт. Перестань дразнить меня. Возьми меня.

– Боже, мне нравится, когда ты умоляешь, – он прижался к моим трусикам. – Скажи, что ты хочешь. – Его голос был глубоким и грубым, пронизанным похотью и желанием.

Жар был повсюду. Я откинула голову назад, когда Арт обхватил мою грудь, пощипывая сосок ловкими пальцами.

– Я хочу, чтобы ты наполнил меня. Хочу, чтобы ты вкусил меня. Хочу, чтобы ты делал со мной все, что хочешь.

Мой желудок расплавился; моя сердцевина стала влажной. Я никогда раньше не хотела кого-то так сильно. Никогда не находила утопии в простом прикосновении, перекликающейся с невысказанным обожанием и силой.

Я потянула за его футболку. Мне нужно было чувствовать его кожу.

Артур понял посыл. Схватив материал, снял его через голову. Его грудь была широкой и загорелой. Мускулы образовывали бороздки и тени, ведущие к идеальному следу волос, исчезающему в боксерских трусах.

Мой рот наполнился слюной.

Я протянула руку и проследила форму его эрекции, едва сдерживаемую черной тканью.

Артур вздрогнул; в его глазах вспыхнул зеленый огонь.

– Боже, ты сводишь меня с ума.

Мне нечего было ответить. Я уже не могла говорить.

Артур возился с моими трусиками. Его пальцы коснулись моей влажной сердцевины.

Я отшатнулась от стойки при малейшем давлении. Веретено оргазма скручивалось и дразнило.

Арт стянул мои трусики, злобно дернув, когда они зацепились за мои лодыжки. В спешке он разорвал тонкое кружево.

– Упс. – Его лицо преобразилось в улыбке, даже когда вокруг глаз появились морщинки от непрекращающейся головной боли.

Я просияла, все глубже влюбляясь в этого сложного человека.

– Ты богат. Ты можешь купить мне еще одну пару.

– Если бы это зависело от меня, ты бы никогда больше не надела нижнее белье. Я мог бы вонзить в тебя пальцы, когда мне было бы необходимо.

Дрожь пробежала по всему моему телу.

– Считай, что это сделано.

С резким рычанием Арт отбросил в сторону порванное кружево. Это был звериный звук, издаваемый не мужчиной, а похотливым самцом, потерявшим разум.

Он опустил взгляд, наслаждаясь моим обнаженным видом.

Приподнявшись, я схватила его за бицепс и впилась ногтями в его плоть.

– Пожалуйста… Артур.

Его плоть пылала.

– Иди сюда.

Моя кожа скучала по его коже. Мои губы хотели его губ.

Артур набросился на меня, сокрушив мой рот. Я почувствовала на его языке привкус настойчивости, металлический оттенок отчаяния. Он нуждался в этом так же сильно, как и я. Что-то двигало нами. Что-то примитивное.

Настала моя очередь возиться с его трусами. Просунув пальцы в пояс, я потянула их без изящества. Сначала выскользнул кончик его члена, затем полностью член, пока, наконец, не обнажились его тугие и подтянутые яйца.

Не отстраняясь, Арт стянул тесную ткань дальше по ногам и отшвырнул их в сторону.

Обнаженная, я раздвинула ноги пошире, готовая к тому, что он меня в меня войдет.

Но у Артура были другие идеи.

Наклонившись надо мной, он поднял меня с неумолимого мрамора и вынес из кухни. Я обхватила его ногами, прижавшись телом к его эрекции.

Мы оба ахнули. Артур остановился, чтобы поцеловать меня – яростно и быстро. Затем мы снова двинулись в путь, покачиваясь от сексуальной потребности и от похоти.

Я скакала на нем. Мне было все равно. Я терлась о него, как кошка в течку. Мне нужно было найти хоть какое-то облегчение от костра в моей крови. Пламя, которое отметило меня, теперь жило внутри, вращаясь, пока я не закипела от желания.

– Артур, ты должен быть внутри меня. – Я впилась зубами в его плечо, и он застонал, когда я укусила его сильнее, чем когда-либо прежде.

Мы прошли мягкие ласки и нежные прикосновения. Я хотела получить ссадины и синяки. Хотела отметить его, стремясь к блаженному наслаждению.

– Боже, Клео. Ты меня отравила. Твои губы чертовски ядовиты. Ты мне никогда не надоешь. – Его голос был хриплым, когда он, спотыкаясь, подошел к дивану.

Раздвижные двери были распахнуты настежь, темный вечер скрывал зевак и свидетелей.

Прежде чем я успела побеспокоиться о том, что за мной наблюдали, Артур бросил меня на кровать. Я пролетела по воздуху и с шипением ударилась спиной о диван. Боль от броска была ничем, по сравнению с тем, как она усиливала огонь внутри. Мне нравилось, что он так далеко зашел, чтобы быть нежным со мной. Мне нравилось, что он чувствовал то же самое, что и я – опасное желание.

В тот момент, когда я оказалась в горизонтальном положении, Артур забрался на меня и прижал к подушкам. Он не дал мне времени приспособиться к его весу или жару.

– О боже! – вскрикнула я, когда один длинный палец растворился в моем тепле.

– Я хочу заползти внутрь тебя и никогда, блять, не уходить. – Его голос и то, как он зацепил палец внутри, толкнули меня к обжигающему оргазму.

Я изогнула спину; все рассуждения вылетели из моей головы. Святой секс в огне, его палец был потрясающим. Медленно и твердо, изгибаясь и поглаживая. Он просунул еще один палец глубже. Я укусила его за плечо, пронзив кожу, царапая ногтями его спину.

Я должна была заполучить его. Сейчас.

Протянув руку между нами, я сжала его член. Другой рукой схватила его за задницу, пытаясь направить его внутрь себя. Я вздрогнула, когда его задница сжалась от моего прикосновения, его бедра пульсировали от желания, столь же сильного, как и моё.

Артур не переставал прикасаться и целовать меня. Как будто его новая миссия в жизни заключалась в том, чтобы свести меня с ума.

– Сейчас, – потребовал я.

Он смеялся, тряся своим телом, вызывая во мне уникальные ощущения своими пальцами.

– Всегда такой властная.

– Сделай это.

– Что, если я хочу сначала тебя вылизать? Что, если я захочу ощутить твой вкус на своем языке?

– Позже. Пожалуйста, Боже, позже.

Он усмехнулся, наслаждаясь моим развязным поведением.

– Тебе что-нибудь нужно, Лютик?

– Ты знаешь, что! – Мой голос дрожал от разочарования.

Кожа пылала, когда он поцеловал меня в шею. Арт обхватил меня рукой, потирая ладонью мой клитор.

Дерьмо.

– Тогда можешь забрать меня, женщина.

Животное вожделение на его лице сорвало стон с моих губ. Я провела рукой по его члену, заставив его закрыть глаза. Он вздрогнул в моих объятиях.

Я придвинулась ближе, направляя его рукой. Мой мир перестал вращаться, когда я засунула его кончик внутрь себя.

Его глаза распахнулись.

Он проглотил проклятие.

Затем Арт сдался и вошел в меня.

Я полностью приняла его.

Моя кожа обволакивала его, засасывая все глубже, пока между нами не осталось свободного пространства.

Артур застыл, когда я пошевелила бедрами.

Было так хорошо. Такой толстый, такой длинный, такой умопомрачительно хороший. Все мое существо было наполнено, все нервные окончания искрились. Разочарование нарастало. Мне нужна была разрядка. Почему он не двигается?

– Арт, возьми меня. Трахни меня. Я умоляю тебя.

Его дыхание стало тяжелым и шумным, лицо скривилось.

Ему больно.

От сдерживания своего оргазма?

Мне было все равно, если бы он извергся в меня без всяких движений. Я могла кончить. Мое освобождение подчинилось бы моему призыву взорваться в следующую секунду, когда он вонзится. Я была очень чувствительной.

Но... Арт этого не сделал.

Он не открывал глаз и не толкался.

Я погладила ему спину, укусила за ухо, но он не двигался. Его бицепсы напряглись, когда он вцепился в подушку за моей головой.

– Артур? – Я провела ногтями по его спине. – Я умоляю тебя трахнуть меня, президент Килл.

Он наполовину хихикнул, наполовину подавился.

– Я… я не могу. Я и так на грани, – Арт надавил на мои бедра, останавливая меня. – Дай мне секунду.

Моя сущность кричала о разрядке. Это было несправедливо. Артур пообещал мне то, что не смог выполнить. Он был тем, кто схватил меня. Это он довел нас до такого состояния без всякого завершения.

Я изогнулась под ним.

– Да, пожалуйста. Кончим вместе. Меня не волнует, что это не продлится долго.

Я не думала, что он подчинится. Но, нахмурившись, Артур вдавил в меня свои бедра.

Один раз.

Дважды.

Мое зрение затуманилось. Да. Что-то нарастало невероятно быстро. Оно собиралось и скапливалось. Твердо и решительно парило в моем животе. Да.

Артур остановился. Затем вдохнул, как будто пробежал несколько миль. Его лицо блестело от пота.

– Клео… подожди.

«Нет, не делай этого со мной».

– Не останавливайся.

Я укусила его за ухо. Нуждаясь в этом оргазме, желая почувствовать связь с ним, чтобы снять наше напряжение через удовольствие, я схватила его за задницу и впилась ногтями в его плоть.

– Возьми меня.

Артур выругался и потерял контроль над собой. Он вошел в меня, глубоко вдавливая меня в диван.

Он опустил стены и сдался.

Мы скакали друг на друге, как будто в любой момент один из нас мог исчезнуть. Мы требовали друг друга. Мы обожали друг друга.

– Да!

Его движения потеряли всякую изысканность и стали откровенно грязными.

Мне это нравилось.

С каждым ударом я задыхалась, все быстрее и быстрее. Я была так сосредоточена на том, где мы соединились, на его губах на моей шее, на руках на моей груди и на члене, движущемся внутри меня, что все остальное перестало существовать.

Мое освобождение началось с боли удовольствия, которую я никогда раньше не испытывала. Оно нарастало и нарастало. Вытесняя энергию из моих клеток и концентрируя ее в одной части меня, кричащей от ощущений.

Артур хмыкнул. Кожа шлепнулась о кожу.

Вот и все.

Я закричала и разбилась вдребезги. Я была в бреду от резких судорог, охваченная страстью, полностью одурманенная тем, как он заставил меня взорваться.

Я не слышала мучительного стона Артура.

Не видела его побледневшей кожи.

Я была далеко-далеко.

Погружалась в блаженство.

Я была зациклена на себе, погружена в себя, самопоглощена, когда мой возлюбленный ускользнул от меня.

И не заметила.

Как я не заметила?

Артур не кончил со мной.

Его локти подогнулись, тело обмякло.

И он потерял сознание.

Глава четырнадцатая

Килл

Я умер сегодня.

Я не хотел. Не то чтобы кто-то вообще хотел умирать. Я утонул на пляже, когда потерял равновесие и стал игрушкой для волн. Меня бы не было в живых, если бы не мой брат. Он был там один. Несмотря на наши напряженные отношения, он, рискуя жизнью, вытащил меня на берег. Он сделал мне искусственное дыхание. Спас мне жизнь. Я был ему должен. Но Клео не понравилась моя вновь обретенная терпимость к брату. Она пыталась меня предупредить. Пыталась отдалить меня от семьи. Но они были моей семьей. Я не мог отвернуться от них.

– Артур, пятнадцать лет.

– Он будет в порядке?

«Кто будет в порядке?»

– Он будет в порядке.

«Кто будет в порядке?»

– Я сказала ему вчера вечером, чтобы он избегал физической нагрузки. Отек в его мозгу не уменьшился настолько, чтобы поднять его кровяное давление до таких пределов

– Это не было запланировано… это просто произошло.

Фырканье, потом снисходительное замечание.

– Да, хорошо. В следующий раз не позволяй ему нарушать мои правила и никакого секса.

«Секс!»

Все вернулось на круги своя. Черт, последнее, что я помнил, это ощущение пузырьков шампанского у основания позвоночника. Это чувство было обычным и знакомым: я собирался кончить. Мое сердце колотилось. Мысли кружились. Мой член пульсировал.

А потом… ничего.

«Что, черт возьми, случилось?»

Боль внутри черепа охватила все мое тело. Моя шея пульсировала от невыносимой боли. Спина болела, как будто зажатая тисками. Мне казалось, будто кто-то ударил меня топором по позвоночнику.

Приоткрыв глаза, в фокусе появилась гостиная, а также ощутил запах готовящейся еды, липкость секса и тошноту от сотрясения мозга.

Моим конечностям потребовалось время, чтобы прийти в себя, и я вздрогнул, когда полностью проснулся. Одеяло на моих бедрах пощекотало, когда начало скользить вниз.

Быстро схватив его, я прикрыл ту часть своего тела, которая втянула меня в эту неразбериху.

Вчерашнее предупреждение доктора Лэйн вернулось.

«У тебя все будет хорошо, если ты расслабишься. Отдых. Никаких упражнений или стресса. Принимай эти таблетки трижды в день во время еды и запивай большим количеством воды».

Я всегда был упрямым; игнорирование совета врача было моей сильной стороной. Жаль, что это так неудачно обернулось.

Наклонив голову, я оценил, кто был со мной в комнате.

– Твою мать.

Я схватился за грудь, пытаясь удержать сердце от приступа, когда Клео и доктор Лейн внезапно нависли надо мной со спинки дивана. У них было выражение озабоченности.

– Ах, хорошо, ты проснулся.

Доктор Лейн наклонилась и прижала холодные пальцы к моему липкому лбу.

– Ты был в отключке не слишком долго, так что побочных эффектов быть не должно.

Я вздрогнул от ее прикосновения, нахмурившись.

– Сколько?

– Я приехала через десять минут после звонка миссис Киллиан, – она посмотрела на Клео. – Так что? Около пятнадцати минут, как думаешь?

Клео кивнула.

– Не более того. – Ее волосы топорщились от статического электричества, щеки покраснели от беспокойства. – Артур, ты помнишь, где находишься?

В какой-то момент, пока я был в отключке, Клео надела черное платье длиной до колен. Все в ней кричало о вопиющем сексе – от ее растрепанных волос до розовых и припухших от поцелуев губ. Мой взгляд упал на ее грудь; она была без лифчика, издеваясь надо мной твердыми сосками.

Я стиснул челюсти, когда мой член ожил.

– Да. Я помню, где я, кто ты и чем мы занимались раньше…

Доктор Лейн фыркнула.

– Типичный мужчина. Что я тебе сказала вчера вечером?

Когда я не ответил, она выпрямилась и перечислила на пальцах.

– Никаких упражнений, никакого стресса, никакого секса и ни в коем случае никакой напряженной деятельности, например, поднятия тяжестей.

Сузив глаза, глядя на кухню и сброшенную одежду, ведущую к дивану, она поджала губы.

– Я думаю, что все, что я сказала тебе не делать, ты только что сделал.

Уперев руки в бедра, доктор Лейн огрызнулась:

– Чувствуешь себя счастливее, зная, что ты не супермен и должен был прислушаться к женщине, которой ты заплатил целое состояние за то, чтобы она тебя вылечила?

У меня на губах появилась улыбка. Кто бы мог подумать? У доктора был вспыльчивый характер.

Клео села рядом со мной, поглаживая мою ногу сквозь одеяло, которое она накинула на меня, чтобы защитить мою порядочность.

– Мы больше не будем этого делать, доктор.

Я перевел взгляд на нее. Черта с два мы этого не сделаем.

– Нет, ты точно не будешь, —погрозила мне пальцем доктор Лейн. – Потому что, если ты это сделаешь, ты можешь больше не встать, или можешь убить еще больше клеток мозга и проснуться совершенно другим человеком.

Ледяная вода соединилась с камнями у меня в голове, охладив меня.

Уоллстрит бы охренел, если бы знал, что я натворил. Предстоящая битва с отцом была только половиной войны. Другая половина полагалась не на кулаки и пули, а на переговоры и публичные выступления.

«Я должен быть представительным и быстрым, а не тупым идиотом».

Как я мог рискнуть оказаться таким идиотом, когда на кону стояли мои средства к существованию?

Я вздрогнул, когда Клео схватила меня за бедро. Ее пальцы приземлились так чертовски близко к моему члену.

Вот почему я играл в рулетку своим мозгом. Из-за нее.

Лютик была моей ахиллесовой пятой – ведьмой, которая делала меня горячим, жестким и чертовски слабым.

Ее зеленые глаза перебегали с меня на дока.

– Эм, извини, если я медленно соображаю, но что ты имеешь в виду? Убить больше клеток мозга?

Я напрягся.

– Ничего. Она ничего не имела в виду.

Опираясь руками на мягкие подушки, я поднялся. Комната закружилась, но я намеренно не позволил головокружению и пульсирующей боли проявиться на моем лице.

– Спасибо, док. Я чувствую себя в десять раз лучше и хочу одеться.

Доктор посмотрела на меня слишком понимающим взглядом. Она знала, что я смущен, зол, но, прежде всего, до смерти напуган тем, что эта, казалось бы, простая вещь могла лишить меня всего, что я знал.

«Клео так себя чувствовала с амнезией?»

Я покачал головой. Это было слишком больно, чтобы даже думать об этом.

– Да, спасибо, что пришла снова.

Клео встала. Ее лицо было ласковым, но глаза горели вопросами – без сомнения, готовилась выплеснуть их мне в лицо, как только мы останемся наедине.

– Я тебя провожу, – поставив ноги на ковер, я плотнее натянул одеяло на талию.

– Нет, оставайся здесь, – доктор Лейн надавила мне на плечо. – Отдыхать, помнишь?

Отпустив меня, она склонила голову к кухне.

– Я оставила для тебя на стойке несколько противовоспалительных средств с более высокими дозами. Выпей четыре в следующие двадцать четыре часа, затем остановись. Они разрушат слизистую оболочку желудка, и у тебя будет больше проблем, если ты этого не сделаешь.

Я кивнул.

– Понятно.

Закатив глаза, она кивнула Клео.

– Если я тебе снова понадоблюсь, у тебя есть мой номер в быстром наборе. До свидания, миссис и мистер Киллиан.

Клео покраснела.

Мое сердцебиение участилось, когда я представил себе существование, в котором мы безвозвратно соединились. Из-за моей ненасытной потребности воплотить это в жизнь я чуть не упал на гребаное колено.

Бросив последний неодобрительный взгляд, доктор Лейн быстро исчезла из холла, и слабый щелчок входной двери послужил отправной точкой для надвигающейся тирады Клео.

Она обернулась, и ее нежный румянец сменился ярким гневом.

Я напрягся, готовясь к ее натиску.

Я ждал…

Только ничего не было.

Я взглянул на нее краем глаза. Мое сердце раскололось, когда по ее щеке скатилась единственная слеза.

– Ах, Лютик… не надо.

Она размазала слезы по щекам, отступая от дивана.

– Не надо меня называть Лютик, – проведя руками по спутанным волосам, она оскалилась. – Ты потерял сознание внутри меня, Артур! Ты хоть представляешь, насколько это было ужасно? Как я испугалась, когда ты не проснулся? Как сильно я кричала, когда мне приходилось скатывать тебя с себя, и я чувствовала, как ты выскользнул из меня, словно мертвый?

Клео обхватила себя руками, дрожа.

– Это было ужасно! И что еще хуже – это я во всем виновата!

Я наклонился вперед, обхватив голову руками.

– Это не твоя вина.

– Да, так и есть. Ты хотел остановиться. Ты все время пытался действовать медленно, и я заставила тебя.

Мой собственный гнев вспыхнул.

– Дело не в тебе, Клео. Я знал, что так будет лучше, но я ни хрена не контролирую себя, когда дело касается тебя

– Вот видишь, опять я виновата!

За ее резкостью скрывалось рыдание.

Встав, я двинулся к ней. Я должен был ее обнять. Должен был извиниться. Протянув руку, я пробормотал:

– Извини.

Клео отшатнулась.

– Что с тобой происходит? Почему ты мне не скажешь?

Судорожно вздохнув, ее голос стал холодным.

– Я скажу тебе, почему. Потому что ты упрямый, высокомерный и думаешь, что непобедим. Ты всю жизнь скрывал свою боль. Ты никогда не верил, что я тебе помогу.

Ее лицо исказилось, но Клео не сломалась.

– Что ж, у меня новости для тебя, Киллиан. Ты принадлежишь мне. Если тебе плохо, мне нужно знать. Если ты что-то скрываешь от меня, я заслуживаю того, чтобы ты меня проинформировал. Теперь, когда ты очнулся, мне нужно... мне нужно побыть одной. Я больше не могу разбираться с твоими секретами.

Ее голос превратился в шепот.

– Ты не можешь ничего от меня скрывать. Я не позволю тебе. У тебя всегда была каждая часть меня, но у меня никогда не было всего тебя. И это... это так меня ранит.

Прежде чем я успел возразить, Клео убежала.

Я никогда раньше не жил в доме с рассерженной женщиной.

Официально – это отстой.

Клео каким-то образом удалось наполнить дом своим возмущением, распространив его по каждой комнате. Куда бы я ни шел, ее раздражительность преследовала меня. Она поглотила все, заставив меня почувствовать себя болваном.

Я не знал, должен ли пойти к ней или ждать, пока она не придет ко мне, но к одиннадцати часам вечера с меня было достаточно.

Я принимал прописанные мне лекарства, но с головой не стало лучше. Я потратил несколько часов на торговлю, что было чертовски бесполезно. И все, что мне хотелось, – это снова спать.

У Клео было пять часов на то что дуться на меня. Пришло время преодолеть это и позволить мне сделать первый шаг.

«Тебе запрещен секс».

Как бы я ни хотел, но не мог позволить себе снова быть таким безрассудным. Все время, пока я держал ее на столешнице и соблазнял, я чувствовал, что долго не протяну. Каждый прилив крови, уходивший в мой пах, звенела предупреждающими звонками у меня перед глазами. Копье в моем мозгу росло до эпических размеров, чем больше я поддавался ее заклинанию.

«И ты, блять, потерял сознание, находясь внутри нее».

Я застонал.

Выключив свет внизу, я поднимался по лестнице, делая один тяжелый шаг за другим.

Я держался за перила – чего обычно никогда не делал – на всякий случай, если мой мозг решит, что падение в пропасть будет нелишним.

– Я скучала по тебе, – раздался тихий шепот в темноте.

Я остановился, желая, чтобы мои глаза привыкли к недостатку света. Это была еще одна вещь, которую я заметил после этого долбаного сотрясения мозга. Мои глаза не быстро приспособились, оставаясь размытыми на периферии, несмотря на мою огромную концентрацию.

Доктор Лейн сказала, что не видит причин, по которым мой интеллект не был бы таким, каким был раньше, – если бы я удостоил свое тело достаточным количеством времени, чтобы сделать то, что ему нужно.

Единственная проблема была в том, что у меня над головой висело дерьмо. Мое будущее было сложным, как снос дома в густонаселенном районе. Я видел только одно разрушение, но если бы не справился с этим, оно могло бы уничтожить целые толпы невинных.

Клео наконец попала в фокус. Я нахмурился, увидев, как ее колени были подтянуты к подбородку, а руки обвились вокруг ее голеней. Она выглядела потерянной, испуганной и неуверенной.

«Я сделал это с ней».

Присев перед ней на корточки, я держался за стержень перил.

– Что ты делаешь, сидя на лестнице?

– Жду тебя.

Моя головная боль закрутилась.

– Почему ты не пришла за мной?

– Потому что я злюсь на тебя.

Я улыбнулся. Она была чертовски мила. Заправляя каскад волос ей на плечо, я провел кончиками пальцев по ее скуле.

Клео вздрогнула, втягивая воздух.

– Не сердись на меня. Ненавижу, когда ты злишься.

– Тогда не скрывай от меня ничего.

Она отвела лицо от моего прикосновения, ее зеленые глаза были единственным цветом в темноте.

Я тяжело вздохнул.

– Я только избавляю тебя от деталей. Я не хотел, чтобы ты волновалась.

– Как насчет того, чтобы дать мне эти детали, чтобы я могла подготовиться? То, что ты просто потерял сознание, занимаясь со мной любовью, еще не принесло тебе золотой звезды.

Я усмехнулся.

– Я не знал, что попал в рейтинговую систему.

Клео поджала губы.

Сев рядом с ней, я подтолкнул ее плечо своим.

– Хорошо, что ты хочешь знать? Отлично. Мой мозг опух. Врач дал мне несколько правил, которым я должен был следовать, но я этого не сделал. И заплатил за последствия. Все просто.

Она повернулась ко мне лицом, и в ее взгляде вспыхнул гнев.

– Нет, не все так просто. Ты скрываешь от меня кое-что еще. Я хочу знать. Прямо сейчас.

«Что ты хочешь узнать?»

«То, что я убью свою плоть и кровь через несколько дней?»

«Тот факт, что я дал обещание отдать свою жизнь делу, в которое полностью верю, но теперь чувствую, что оно контролирует меня?»