Текст книги "Греши и страдай (ЛП)"

Автор книги: Пэппер Винтерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)

Я прижалась к нему, ненавидя внезапную мрачность в его голосе при мысли о том, что все меняется. Очередная оторванная от него семья. Еще один отнятый выбор. Из-за того, что он никогда не сможет полностью восстановиться после сотрясения. Мысли Артура привели его в темное место. Мне нужно было вернуть его к свету.

– Ты математический гений. Я всегда знала, что ты предназначен для великих дел.

Его глаза потемнели.

– Попробуй тогда сказать это моему отцу. Он думал, что я долбаная киска.

Я напряглась. Я не могла говорить о Рубиксе, не желая убить сукиного сына. Вытеснив его из головы, положила голову на грудь Артуру.

– Ты меняешь тему разговора, поэтому я не узнаю, насколько ты богат, а потом придумаю план развода и заберу половину.

Арт замер.

Воздух, набранный в легкие, эхом отозвался в моем ухе. Я вздрогнула. Он понял меня неправильно? Я не имела в виду этого – совсем нет. Я бы никогда так с ним не поступила.

– Развестись со мной означает сначала выйти за меня замуж.

Медленно я отстранилась от него, глядя ему в глаза.

– Не сейчас. Де-факто считается браком с юридической точки зрения.

Его лицо осунулось.

«Боже, почему я это сказала? Почему сказала такую глупость? Это звучало так, будто я не хотела выходить замуж. Что мое сердце не выбирало его каждый раз с тех пор, как я родилась».

– Я не это имела в виду. Я… – я отвела взгляд. – Думаю, я нервничаю.

Артур прижал пальцы к моей челюсти, направляя мой взгляд на него.

– Ты нервничаешь, потому что боишься, что я подумаю, что ты гонишься за моими деньгами, или ты нервничаешь, потому что я могу попросить тебя прямо здесь, прямо сейчас выйти за меня замуж?

Мир перестал вращаться, даже когда мое сердце начало свистеть в груди.

– Гм, в обоих случаях.

Слегка наклонившись, он прижался к моим губам сладчайшим из поцелуев.

– Богатство бывает разным, Лютик, и ты сделала меня невероятно богатым. – Его рот переместился к моему уху. – И будь спокойна. Когда я сделаю предложение, это не будет происходить посреди закопченного барбекю с кучкой пьяных байкеров.

Я сглотнула. Мое сердце плыло. Мое тело было невесомым.

– Ты меня знаешь. Ты знаешь, что у меня всегда было желание стать лучше. Чтобы обеспечить людей, о которых я забочусь. – Его тон был скорее напряженным, чем гордым. – Чтобы оставить след в мире.

– Я помню, – пробормотала я. – Но что это должно...

– Ничего такого. Я просто рад, что ты здесь. Ты можешь меня приручить. Вернуть меня к тому, что важно, и не дать мне гоняться за тем, что мне не нужно.

«Как что?»

По моей спине пробежал холодок страха.

– Возьми это, ублюдок, – Грассхоппер танцевал как сумасшедший, держа в руках идеально обугленный кусок мяса. Теперь барбекю было приручено, и он начал имитировать огнедышащего демона.

– Теперь вы все можете называть меня шеф-поваром.

Мужчины и женщины, собравшиеся вокруг, засмеялись.

Прервав наш разговор, Артур отпустил меня и отошел в сторону, прислонившись к ветвистому дереву. Он засунул руки в карманы. Мне хотелось думать, что Арт просто хотел расслабиться, но боль, потемневшая в его глазах, сдавила мне грудь. Дерево было не только для того, чтобы прислониться – оно было для опоры.

Я позволила ему восстановить силы в тишине.

Я подошла к Киллу, и мы некоторое время наблюдали за происходящим. Жук подошел и протянул Артуру ледяное пиво. Когда он предложил мне бурбон, я покачала головой и взяла воду в бутылках.

Тихонько потягивая воду, я успокаивала сердцебиение и впитывала в себя счастье такого вечера.

Я не знала, сколько времени прошло, пока мы отдыхали в компании друг друга.

Я хотела задать вопросы. Хотела знать все, что нужно было знать, но держала свои мысли при себе.

Однако Артур, должно быть, почувствовал мои желания, потому что он сделал еще глоток своего пива и сказал:

– Когда я получил свободу от штата Флорида, у меня не было ничего, кроме футболки. Уоллстрит позаботился о том, чтобы у меня был дом, в который я мог бы пойти, банковский счет, которым я мог пользоваться, и друзья, которым можно доверять.

Его голос был хриплым и сладким, как мед.

– Сначала деньги уходили. Я не был уверен в том, чему меня научил Уоллстрит, и мне потребовалось время, чтобы начать управлять крупными суммами.

Наши взгляды встретились.

– Уоллстрит дал мне два миллиона долларов, чтобы я привел клуб в порядок и начал торговать.

Я моргнула.

– Ух ты. Это чертовски выгодное вложение.

Артур сделал еще глоток.

– Это было самое странное – быть ценимым за те же самые дары, за которые меня всю жизнь сторонились.

Поглаживая пивную бутылку, он продолжил:

– Как я уже сказал, мне было неудобно торговать его деньгами – что, если я потеряю их и не смогу вернуть? Я был обязан ему своей жизнью, своим миром, – покачал головой Артур. – Нет, я не мог этого сделать.

– Как же тогда ты нажил состояние?

Артур не сводил глаз с хаоса байкеров и их женщин, пока Клуб готовил сад к обеду. Появились три больших складных стола, расставленные в разных местах. Стулья врезались в траву, и мужчины охапкой приносили дрова, чтобы медленно образовать вигвам из бревен и трута в центральной костровой яме.

– Я позволил себе взять сто тысяч из денег Уоллстрита. Я подумал, что если потеряю их, то не буду всю жизнь в долгах, пытаясь вернуть их. И этого было достаточно, чтобы торговать на большие суммы, а это означало, что мои вознаграждения быстро росли.

Я промолчала, желая, чтобы он рассказал мне больше.

– Я был довольно близок к тому, чтобы их потерять. Одна сделка уничтожила меня, потому что я не выставил гребаный «стоп-лосс», – нахмурился Арт. – Глупая ошибка – такая же, как та, которую я сделал сегодня. Я должен был знать лучше тогда и определенно должен был знать лучше сейчас. (прим. «Стоп-лосс» – это приказ о прекращении убытков.)

Глубоко вздохнув, Арт провел рукой по лицу.

– «Стоп-лосс», Лютик. Главное требование в любой торговле. Я тебя этому научу. Не волнуйся.

Я была потрясена при мысли о том, чтобы когда-либо обладать интеллектом Артура. Торговля деньгами пугала меня. Это казалось таким же опасным, как азартная игра, если не воспринимать всерьез и не подходить к ней с помощью логики и формул.

Артур оттолкнулся от дерева.

– Когда я удвоил сто тысяч, то начал искать другие способы заработать деньги. Я использовал часть своей прибыли и купил местный бизнес.

Мой интерес пробудился.

«Продолжай».

– Что ты купил?

Он усмехнулся.

– Не смейся, это салон.

– Салон?

– Я купил его, потому что владелец подвергался преследованиям со стороны небольшого Клуба на окраине города. Я также купил его, потому что женщина, которой он принадлежал, была немного похожа на тебя, – тяжело вздохнул Артур. – Она была старше, но ее волосы так напомнили мне твои рыжие кудри, что, когда она расплакалась, зная, что ее сломают и уничтожат в тот момент, когда я снял защиту, я не мог уйти, – скривил губы в застенчивой улыбке Арт. – Я дал ей наличные.

Мое сердце перевернулось от его доброты.

– И это была потеря?

– Нет, совсем нет. Это довольно прибыльно, учитывая мои небольшие вложения, – холодно улыбаясь, Артур пробормотал: – Не говоря уже о маленьком Клубе, который совершал набеги на магазины и насиловал девушек, возвращавшихся с работы домой, внезапно был разорван на части и больше никто и никогда их не видел.

По спине пробежал озноб.

– Ты остановил их. – Это не было вопросом.

Артур смотрел сквозь сетку ограды на бескрайние леса.

– Да, я их остановил.

Я содрогнулась при мысли, сколько тел местные аллигаторы сожрали за эти годы. Но если они были злыми людьми, разрушающими мирный город, был ли в этом вред? Забрать человеческую жизнь, чтобы спасти бесчисленное множество? Что карма скажет на такое решение?

Я сменила тему разговора со смерти и кровавой бойни:

– Какими еще предприятиями ты владеешь?

Артур допил пиво, поставил бутылку у ног и стал загибать пальцы.

– Ну, есть два бара, закусочная с бургерами и еще один салон. Да, еще есть суши-конвейер, и я совладелец охранной фирмы, которая на общественных началах следит за окрестностями.

У меня отвисла челюсть.

– Святое дерьмо.

Неужели это все, чем он занимался? Торговал, экономил и вкладывал деньги в людей, в которых верил? Он так много отдал другим, при этом живя голым существованием в комфорте и общении.

– Артур, я...

«Он отшатнулся».

Арт склонил голову, наморщил лоб от еще большей головной боли, которая никак не проходила. Указывая на Грассхоппера и Мо, которые теперь были главными поварами сегодняшнего ужина, он усмехнулся.

– У Хоппера есть грумеры для домашних животных и магазин пончиков, а Мо удается разделить свое время между тремя пабами и яхтой, которая представляет собой плавучий ресторан на берегу залива, – он посмеялся. – Мы все очень предприимчивы.

– Я вижу, – я тихонько засмеялась. – Кто бы мог подумать? Не все мужчины, одетые в потертую кожу и разъезжающие на специально разработанных «Триумфах», предпочитают девушек, наркотики и рок-н-ролл.

Артур нахмурился.

– Этого никогда не было в моем репертуаре. – Его глаза загорелись. – Я чуть не стал монахом, потому что все остальные женщины бледнели по сравнению с тобой.

Я потерла грудь, где внезапно возникло невыносимое давление.

– Я рада, что ты не монах.

Он усмехнулся.

– Я тоже.

Мы смотрели друг на друга, окутанные стольким сказанным и стольким, что нам еще предстояло узнать. Мне хотелось, чтобы мы снова остались одни – чтобы показать ему, насколько я поражена его достижениями.

– Я горжусь тобой. Очень горжусь. – Я не могла сдержать трепета и гордости. Я обняла его. Крепко.

Артур напрягся, затем расслабился в моих объятиях, обнимая меня в ответ. Кожаный покрой скрипел, пах ланолином и мужским мускусом. Это был лучший запах в мире.

– Так, все. Возьмите тарелки и выстройтесь в очередь. Ужин, наконец, подан, – крикнул Грассхоппер.

Мужчины зааплодировали, и из Клубного дома потянулись женщины с салатами, пастой и хлебом в руках. Мне следовало бы им помочь, но сегодня я позволила немного лени – в конце концов, это означало, что мы с Артуром наконец-то получили возможность насладиться чем-то таким простым и ценным.

Кто-то включил радио, превратив пронизанный цикадами воздух в джайв музыки шестидесятых.

– Пошли. Давай есть.

Артур повел меня вперед, и вместе мы присоединились к нашей новой семье.

Глава двадцатая

Килл

Почему люди казались самыми счастливыми на пороге катастрофы?

Это было похоже на часовой механизм.

Моя мама была самой счастливой до того, как ей поставили диагноз – рак. Торн был самым счастливым человеком до того, как мой отец решил, что его нужно убрать. Даже я был самым счастливым незадолго до того, как моя жизнь закончилась.

Клео сделала меня счастливым.

Но в конечном итоге именно она заставила меня захотеть умереть.

– Килл, восемнадцать лет

Сидеть в темноте с моими братьями и сестрами даровало мне такое же счастье, как я видел, какое было даровано им. Это было опасно. Такая радость делала людей ленивыми. Не внимательными. Тупыми.

Счастье было наркотиком. Самый сильным из всех, потому что оно заставляло жизнь казаться дружелюбной, открытой и доброй.

Это было чушью.

Я забыл этот урок, когда был моложе. Верил, что все получится, и мои мечты сбудутся.

И я поплатился за это.

Я заплатил за свою слепоту и чуть не пожертвовал всем ради отчаяния.

Хотя я больше всего на свете хотел верить в распространившееся передо мной счастье. Чтобы открыть свое сердце теплу. Чтобы погреться в лучах дружбы…

Я не мог.

Уоллстрит все еще сидел в тюрьме. Мой отец был еще жив. А мир по-прежнему оставался той же вонючей грудой коррупции и лжи, какой был всегда.

Пока эти три вещи не изменились, не было места для опьянения мечтами и фантазиями.

Только достигнув обещанного, я мог снова обрести надежду на доверие. Только искоренив ложь и предательство, я мог стать свободным. И только когда я создам нечто гораздо большее, чем я сам, я смогу перестать гнаться за этим неуловимым «больше».

Тогда... возможно – возможно, черт возьми, – я позволю себе быть счастливым.

Глава двадцать первая

Клео

Артур заставил меня пообещать кое-что странное.

Он перестал отмечать мою домашнюю работу и замолчал на целую вечность. Я думала, он уйдет, но он украл мое сердце и заставил пообещать, что я сбегу с ним. Я знала, что его семья жестока, но это был наш дом. Только он так не думал. Артур сказал, что мы медленно умираем – нас душила ложь. Я не согласна, но что мне было делать? Он нуждался во мне ... итак, я пообещала. Я обещала, что сбегу, когда он мне скажет.

– Клео, запись из дневника, четырнадцать лет.

Ранний вечер превратился в раннее утро.

Цикады замолкли, радио продолжало играть скрипучие мелодии, а шутки стали неряшливыми и грубыми.

Однако я никогда не проводила время так хорошо. Никогда не была такой расслабленной и довольной.

Со своей приемной семьей я всегда сдерживалась на собраниях или вечеринках – боялась забыть что-то важное или сказать что-то не так. Как бы Коррин ни заставляла меня смеяться, я никогда по-настоящему не примирилась с пустотой внутри. Я пыталась заполнить амнезийную дыру новыми мыслями, но она была бездонной... пожирала все, пульсируя от желания прыгнуть в яму и вспомнить.

Однако была одна вещь, которая омрачала легкость и удовольствие от вечера. Ощущение, что это не просто костер для общения и сплетен, а последняя встреча перед войной.

За последние несколько дней меня похитили, Артура ранили, а в дом ворвались. Это не останется безнаказанным. Мы все были на пороге чего-то грандиозного, и это придавало празднику странную остроту.

Может ли это собрание быть последним, когда все были живы? Мог ли это быть последний раз, когда я видела «Чистую порочность» как единое целое?

Артур уставился в огонь, его зеленые глаза были слегка расфокусированы, он снова переживал то, о чем я могла только догадываться. Я обвила руками его шею.

– Ты в порядке? – я просидела у него на коленях в течение нескольких часов, прижавшись спиной к его груди, окруженная его жаром и запахом.

Он кивнул, прижавшись губами к моему плечу.

– Как нельзя лучше.

Отогнав свои болезненные мысли, я удовлетворенно вздохнула. Прошло еще время; мы оставались неподвижными в небытии, загипнотизированные огнем, и погружались в колыбельную безопасности и безмятежности.

– О чем ты думаешь? – тихо спросил Артур.

Я лениво улыбнулась, разглядывая примятую траву, выброшенные салфетки и разбросанные бутылки вокруг ревущего открытого огня. Большинство мужчин были пьяны. Да и женщины тоже. Но не было ауры насилия или подозрительности, как в случае с «Кинжалом с розой». Никакой ревности или негодования.

«Я просто надеюсь, что они все выживут, что бы ни случилось».

– Я думаю, как я счастлива. Здесь, с тобой, – я повернулась к нему, и прижалась губами к его губам в нежном поцелуе. – Я так по тебе скучала, Арт.

Его глаза стали темно-зелеными, в них вспыхнуло вожделение.

– Я тоже по тебе скучал.

От алкоголя в крови у меня в глазах появилась романтическая дымка, и я снова обратила внимание на собравшихся. Стулья были отодвинуты от столов и расставлены вокруг огня. Женщины сидели на коленях своих мужчин, их руки, обнаженные из-за жары Флориды, оплетали их шеи. Была видна привязанность: розовые пряди соединяли хулиганов с их половинками.

Жилетки были сняты и оставлены на спинках стульев, другие валялись на столах. Оранжевые отблески костра прочерчивали трафареты на их татуированной коже, отмечая всех нас своим теплом.

– Это отличная компания, – сказал Артур, поднося пиво к губам. От звука его глотания меня охватила дрожь желания. Как бы ни было восхитительно сидеть весь вечер у него на коленях, есть кусочки мяса из его пальцев и делить с ним тарелку десерта, меня мучило желание.

Я была не только очарована этим мужчиной, но и потрясена, влюблена, а главное – восхищена им. Мне нужно было, чтобы он был обнажен. Я нуждалась в нем над собой, внутри меня, обнаженном для меня – чтобы я, наконец, смогла раскрыть все грани того, кем он был.

«Он мне нужен, потому что все это... это мимолетно». Мы были в эпицентре бури – нас хлестали невидимые ветры, которые только и ждали, чтобы сорвать наше счастье.

– У них хороший лидер.

Мой взгляд упал на Грассхоппера. Он развлекал нас плохой игрой на гитаре, ужасными текстами и ужасными историями о привидениях, когда мы все погрузились в пищевую кому у костра.

Теперь он сидел один.

Не имея пары, Хоппер был одним из немногих одиноких мужчин, сидящих в ореоле дыма, курящих сигареты и пьющих пиво. Его длинные ноги были расставлены перед ним, каблуки его черных ботинок впивались в сухую землю. Несмотря на свое одиночество, Хоппер казался счастливым. Его взгляд был теплым и слегка остекленевшим, когда он рассматривал свой Клуб.

– Какая у него история? – спросила я, глубже вздохнув в объятия Артура.

– Хоппера?

Я кивнула.

– Кроме того, что он родственник человека, который вызволил тебя из тюрьмы.

Засмеявшись, Артур пересадил меня повыше к себе на колени. Тепло лижущего пламени медленно превращало спиртное в моей крови в успокоительное. Клубничный дайкири, который приготовила Мелани, приглушал шум и свет, делая все происходящее похожим на сон.

– Джаред верный, верный и трудолюбивый, – Артур допил пиво, поставив пустую бутылку на землю. – У него были женщины, но никто не задерживался.

– Почему нет? Он красивый, хорошо говорит, занимает хорошее положение.

«Не говоря уже о богатой семье».

Быть сыном Уоллстрита означало, что он унаследует многое. Если, конечно, Уоллстрит успел спрятать свои активы до того, как попал в тюрьму.

Артур пожал плечами.

– В то время я думал, что у него может быть та же проблема, что и у меня: разбитое сердце в прошлом и нежелание двигаться дальше.

– Ты больше так не думаешь? – я подпрыгнула, когда пальцы Артура по-хозяйски переместились на мой живот.

– Нет, я так больше не думаю.

Я закусила губу, когда его пальцы медленно опустились вниз, дразня нежную кожу над моим поясом. Не говоря ни слова, Килл расстегнул пуговицу и просунул свою большую руку сквозь ограничения моих джинсов в мои трусики.

«О боже».

– Арт, что ты делаешь? – Мои глаза наполнились желанием, но от осознания того, что я выставлена напоказ, у меня чесалась кожа. Я попыталась остановить его руку. – Прекрати. Они видят.

Артура, похоже, это не волновало, его не трогали мои дрожащие пальцы.

– Я прикасаюсь к тебе, Лютик. И не собираюсь останавливаться.

Его член за моей спиной стал тверже, его рука была горячей на моем нутре.

– Но…

– Никаких «но». – Его прикосновение доминировало над моими нервами, заставляя подчиняться.

Я откинула голову на его плечо. Мои руки неохотно расслабились. Каждая часть меня напряглась, не желая выставляться напоказ, но не в силах бороться с ним.

– Хорошая девочка, – Арт втянул воздух. – Мне нравится, когда ты уступаешь мне.

– Я бы предпочла, чтобы у нас не было публики.

У меня не было выбора, кроме как позволить ему контролировать все. Однако я не могла отрицать то, как его собственническая хватка сжала мой живот… это… опьяняло.

В каком-то странном, шаловливом смысле мне это нравилось – мне нравилось показывать секреты.

– Они не смотрят. Кроме того, прикасаться к тебе на публике – это чертовски горячо.

Моя сердцевина сжалась и запульсировала от желания. Я изо всех сил старалась оставаться в этой вселенной и не ускользать из-за его магического прикосновения.

«О чем мы говорили раньше?»

Продолжить разговор было непосильной задачей, но я старалась.

– Грассхоппер. Мы говорили о Грассхоппере.

Артур усмехнулся, и его прикосновения стали еще глубже.

– Если ты не заметила, я действительно не хочу больше говорить о Хоппере.

Мой рот приоткрылся, когда он толкнулся бедрами к моему позвоночнику.

– Я хочу поговорить о том, какая ты чертовски вкусная, – он нежно лизнул мне горло. – На самом деле, я бы предпочел, чтобы это был мой язык между твоими ногами, а не только моя рука.

Я сглотнула.

– Ты играешь нечестно.

– Кто сказал что-нибудь об игре, Лютик?

Мои глаза закрылись. Костер потускнел, собрание исчезло. Это были только я и он, и дразнящее ощущение.

Я раздвинула ноги, приглашая его взять еще. Мое сердцебиение участилось, когда я открыла глаза.

«Люди могли увидеть».

Покраснев от того, что я сделала что-то запретное, я выпалила:

– Но ты же сказал, что не думал, что его одиночество – это горе. Я хочу знать, что ты думаешь об этом.

Мне было все равно. Я просто не могла слишком увлечься, иначе мы бы занялись сексом прямо там, у костра.

Артур простонал:

– Боже, ты решила меня отвлечь. – Его бедра сжались подо мной. – Хорошо, я думаю, он просто еще не нашел своего лучшего друга, вот и все.

Я втянула воздух, когда его пальцы потянулись ниже, нежно коснувшись моего клитора.

– Мужчине нужна женщина. Мужчине нужно трахаться, любить и защищать, но ему также нужен равный человек. А ты не найдешь равного без уважения. И уважение можно получить только в том случае, если у тебя есть дружба.

Мое дыхание прерывалось, когда Артур гладил меня.

– Вот почему я был в полной заднице, когда думал, что потерял тебя. Ты умерла. Ты забрала больше, чем просто любовь – ты забрала принадлежность, дом… доверие. Я видел, насколько хорошими могут быть партнерские отношения с нужным человеком. Я ни за что, черт возьми, не смог бы остепениться после тебя.

Мое сердцебиение звенело, как церковный колокол, рассеивая паутину и привидения и навсегда заполняя дыру внутри меня.

– Ты действительно знаешь, как тронуть девушку.

Арт прикусил мое ухо.

– Я бы сказал, что ты довольно быстро таешь, Лютик. – Его пальцы работали быстрее. – Ты мокрая, и это чертовски заводит меня.

Я не могла отрицать, что обожала его прикосновения, но не могла избавиться от нервозности, связанной с выставлением напоказ.

– Мы должны остановиться.

– Почему? – Его дыхание обжигало мою шею.

– Потому что люди могут увидеть.

Я вгляделась в темноту. Члены клуба окружали нас, но каждый был в своем собственном идеальном мире, поглощенный выпивкой, смехом и дружбой. Никто не смотрел, создавая иллюзию уединения.

– Мне все равно, – Артур прищелкнул пальцем, доставляя мне еще больше удовольствия. – Пусть смотрят. Пусть увидят, какая ты охуенная красотка. Как краснеет твоя татуированная кожа, и как блестят твои шрамы, когда ты тяжело дышишь, – Артур зарылся носом в мои волосы. – Боже, я хочу быть внутри тебя.

Я простонала.

Каким-то образом он украл все мои запреты.

– Ты слишком хорош в том, чтобы любить меня, – простонала я, полностью отдаваясь в его власть, не заботясь о том, что кто-то может посмотреть, и не беспокоясь о неподобающем поведении.

Артур прорычал:

– Я хорош только потому, что восемь долгих лет фантазировал о том, как прикасаюсь к тебе. Каждую ночь мне снилось, как я проталкиваю в тебя пальцами и заставляю кончить. Каждое утро я представлял, как опускаюсь на колени и заставляю тебя извиваться на моем языке.

Его голос стал низким и хриплым.

– И теперь, когда я могу это, я не могу не прикасаться к тебе каждую секунду каждого проклятого дня.

Мои бедра выгнулись к его пальцам.

– Я надеюсь, ты никогда не остановишься.

Чем больше времени я проводила в его объятиях, тем более цельной себя чувствовала. Я больше не жаждала знаний, и меня не мучили бесконечные вопросы.

Я могла жить настоящим моментом.

Прямо здесь.

Прямо сейчас.

И не надо постоянно сравнивать это с прошлым или беспокоиться о будущем.

Я дома.

Палец Артура сильнее коснулся моего клитора.

– Ты сказал, что никогда не сможешь остепениться после меня.

Я наклонила голову, ища его рот.

– Я точно знаю, что ты имеешь в виду, – запечатлев поцелуй на его щетине, я изо всех сил старалась не раскачиваться на его руке. – Мы были молоды, но знали. Я знала это в тот день, когда ты помог мне вернуться домой после падения с велосипеда.

Килл рассмеялся; звук пронзил меня. Его палец награждал мою опухшую плоть крошечными кружочками. Я сжалась в сверкающих волнах, когда Артур стал дарить удовольствие – всякий раз, когда он касался меня, я превращалась из человека в фейерверк оргазма.

Его голос был грубым и напряженным.

– То, что у нас есть, чертовски особенное. Такое сильное и всепоглощающее… но оно не уникально. Не только мы нашли свою вторую половинку.

Его рука двигалась быстрее в моих трусиках, кончик его пальца входил в меня.

Я вскрикнула, стиснув ноги от блаженства:

– Стой!

Артур тяжело дышал.

– Я не хочу ждать. Блять, я больше не хочу ждать, теперь ты вернулась в мою жизнь. – он раздвинул мои ноги рукой, не давая мне возможности возразить.

– Мы должны уйти. Мы должны найти темный угол.

«Избавь нас от наших страданий».

– Я согласен. Я чертовски твердый.

Мое сердце бешено колотилось. Я была полностью захвачена его паутиной – охвачена похотью, огнем и соблазнением.

Его голос сорвался, мысли стали мрачными.

– Но чтобы уйти, я должен тебя отпустить. И я не хочу этого делать. Ты моя навсегда. Я знаю это. Ты знаешь это. Черт, мы знали это, когда были детьми. Но мы не первые и не последние, кто это обнаружил.

Я нахмурилась, пытаясь не отставать.

– Что ты имеешь в виду? – я покачала бедрами, несмотря на свою застенчивость, побуждая его палец скользнуть глубже.

«О боже…»

– Я имею в виду, что у каждого есть кто-то, созданный для него, но очень немногие осознают это, пока не стало слишком поздно.

Я уткнулась носом в его шею.

– Для нас никогда не было слишком поздно. Мы никогда не были разлучены. На самом деле нет.

Мои соски затвердели, когда Арт провел кончиками пальцев левой руки по моей обнаженной руке. Когда он прикасался ко мне так чувственно, в окружении шепота, застоявшегося влажного воздуха и серенады под жужжание насекомых, я никогда не чувствовала себя более живой.

Мою кожу покалывало от жара. Я хотела выскользнуть из джинсов и поприветствовать Артура своим телом прямо здесь, перед огнем.

– Ты права. Мы никогда не были разлучены, – Артур прикусил мое ухо. – Я думаю, нам пора уходить, не так ли? – Его палец нырнул внутрь меня. Я ничего не могла с собой поделать – я застонала.

– Да. Думаю, уйти было бы очень хорошей идеей.

Поцеловав меня в щеку, его палец оставил мою кожу, и рука выскользнула из моих джинсов.

– К черту прощания. Мы сбегаем отсюда.

Выпрямившись у него на коленях, я провела дрожащими руками по волосам.

– Хорошо.

Все, о чем я могла думать, это наслаждаться и кончать. Я посмотрела наверх и встретилась взглядом с Грассхоппером.

Стряхивая пепел с сигары, он склонил голову с ухмылкой на губах. Сияние огня плясало над его глянцевым ирокезом, и выражение его лица говорило, что он видел то, что только что сделал Артур.

Я покраснела, глядя в сторону.

– Вот дерьмо.

– Вот дерьмо, что? – спросил Артур. Его глаза метнулись туда, куда я смотрела, и дерзкая улыбка расплылась по его губам.

– Я понимаю. Возбужденный придурок смотрел. Ну, он знает, что может позвонить любой женщине на своем быстром наборе и получить секс сегодня вечером, если захочет.

Я сузила глаза, рискуя еще раз взглянуть на Хоппера. Его нежно-голубой взгляд говорил о человеке, которому есть что дать, и умеющим защищать то, что у него есть.

– Возможно, ему стоит позвонить, а не ухмыляться.

Грассхоппер поднял бокал, отсалютовав, смех сотряс его грудь.

Извращенец.

Опять же, это мы устроили шоу.

Покраснев, я встала босыми ногами на траву. Несколько часов назад я сбросила туфли, и понятия не имела, где они. Я оттолкнулась от колен Артура.

Артур откашлялся, его рука обхватила мои бедра.

– Дай мне секунду. Гребаный стояк.

Я засмеялась, глядя через плечо на его промежность.

– Ты начал это.

– У меня не было выбора. Твоя задница чертовски идеальна в этих джинсах. Я всю ночь думал о том, чтобы снять их с тебя. – Его глаза затуманились от боли, и мое желание немного угасло.

– Ты уверен, что с тобой все в порядке? Тебе не кажется, что боль уже должна была утихнуть?

Артур нахмурился.

– Ну, ты выбрала хорошую тему, чтобы заставить меня потерять гребаный стояк.

Мое сердце бешено заколотилось от его внезапной вспыльчивости.

– Я беспокоюсь только о тебе.

– Я не хочу, чтобы ты волновалась. Не о чем беспокоиться. Понятно? – тяжело дыша, Артур поднял меня с колен и поставил на ноги. Я немного споткнулась и приземлилась прямо в объятия Мо.

– Ого, – сказал он, хватая меня за бицепс, пока я балансировала. Одной рукой он держал горлышко бутылки «Джек Дэниелс», и он избавился от жилетки, так что его черная футболка демонстрировала сильные мускулы.

– Спасибо, – я отстранилась, осознавая, что Артур поднимается на ноги позади меня. Мо был еще одним холостяком на сегодняшнем собрании. Он пил всю ночь, но не выглядел пьяным.

«На самом деле он выглядел, как снайпер, готовый и сосредоточенный».

Мо ухмыльнулся, проведя рукой по своим лохматым светлым волосам.

– Ребята, вы еще не можете уйти.

– Почему, черт возьми, нет? – Артур зарычал, немного покачиваясь рядом со мной. Он обнял меня за плечи – не из-за владения, а для поддержки.

Мое сердце бешено заколотилось. Был ли его темперамент связан с количеством боли, которую Арт испытывал? Почему он вдруг переменился?

Стараясь быть незаметной, я обняла его за талию и засунула руку ему под футболку.

Я замерла. О нет.

Его кожа была скользкой от холодного пота. Как долго он был в агонии, игнорируя потребность своего тела лечь и расслабиться?

Стиснув зубы, я сказала:

– Мы уходим.

Мой голос потряс меня своей резкостью.

– Я устала и хочу уйти, – обняв Артура, я хотела помочь ему, но в то же время хотела ударить его по голове за то, что он такой глупый. – Пойдем, Килл.

«Ты слышишь, что я злюсь на тебя?»

Я вцепилась пальцами в его скользкий бок, пытаясь подтянуть его вперед. Его массивное тело оставалось прижатым к земле.

Его зеленые глаза потемнели.

– Видишь ли, Мо. Моя старуха может быть довольно властной, когда захочет, – Арт бросил на меня сердитый взгляд, но под ним я уловила благодарность. Благодарность за то, что дала ему возможность показать, что он не выглядел слабым, а только потакал непостоянной женщине, которая внезапно захотела уйти.

Меня это устраивает.

Пока я могла доставить его домой, кормить обезболивающими и смотреть, как он спит, мне было все равно, заставлял ли он меня казаться худшей контролирующей женщиной в Клубе.

– Точно. Я получаю то, что хочу.

Я холодно улыбнулась Мо:

– Было приятно провести вечер с вами, ребята, но нам действительно пора спать.

Я убрала руку со спины Артура, и вместо этого схватила его за руку. Большая ладонь сжала мою.

– Пошли.

– Увидимся завтра, Мо, – Артур схватил свою порцию с подлокотника кресла, которое мы оставили, и медленно обошел вокруг костра.

Мо бросился впереди нас.

– Блять, вы оба такие упрямые. Меньшее, что вы можете сделать, это стоять здесь, – ткнув пальцем мне в лицо, он приказал: – Не двигайся.