Текст книги "Греши и страдай (ЛП)"

Автор книги: Пэппер Винтерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц)

– О боже.

Ее кожа стала розовой, как фламинго, когда мои губы проследили путь от ее горла ко рту.

– Поцелуй меня, Артур.

Мой член пульсировал; я не мог ослушаться. Ее губы были шелковыми и мягкими, когда я завладел ее ртом.

Я не торопился. Я не брал.

Время замедлилось, мы дышали медленно и глубоко, держась за натянутые поводки нашего желания.

Ее язык разрушал мой самоконтроль, сладко облизывая меня.

Я приоткрыл губы, позволяя ей пробовать и направлять.

Ее маленькие руки легли мне на грудь, скользнули вниз, цепляясь за мой пояс. Мы оба втянули воздух, стоя на грани остановки или все-таки сдаться ощущениям.

Мне вспомнилось предупреждение доктора Лейн.

«Никаких упражнений».

Но это было, блять, три дня назад. Конечно, я достаточно выздоровел, чтобы заниматься сексом. Я же не был таким уж инвалидом, правда?

Клео продолжала целовать меня, и я принял сознательное решение. Не было никакого способа узнать, лучше ли мне, пока мы не попытаемся.

И, черт возьми, я хотел попробовать снова и снова.

Я поцеловал Клео сильнее, когда ее руки опустились ниже, расстегивая пуговицу, прежде чем следовать за металлическими зубцами моей молнии и с поддразниванием расстегивать каждый зубчик.

Будь она проклята за то, что переоделась перед тем, как приехать сюда. Если бы она все еще была в своем платье, я мог бы просто отодвинуть ткань и войти в нее. Теперь пришлось раздевать ее и ждать. И я не мог ждать. Желание овладеть ею почти сковало меня.

У меня заболела голова, когда я погладил ее горячую сердцевину через джинсовую ткань. Клео раздвинула ноги шире, чувственно и сексуально.

Кровь быстрее прилила к моему члену, заставляя мой поврежденный мозг задыхаться, взывая о помощи. Смог, от которого я, казалось, не мог избавиться, сгустился еще гуще, давя мне на глаза.

«Держи себя в руках».

Я не мог снова потерять сознание. И не сомневался, что в следующий раз Клео положит меня в больницу. Я проснусь от того, что на горизонте замаячат бесчисленные анализы, а не последние кусочки моей замысловатой головоломки.

Нет. Мне нужно было оставаться целым еще несколько дней – тогда смогу расслабиться.

«Тогда прекрати это».

Я сделал паузу, проверяя свое самоконтроль.

Мои руки двигались сами по себе.

«Я не могу контролировать себя, когда дело касается ее».

Расстегивать ее джинсы было далеко не так быстро и просто, как она расстегивала мои. Когда я, наконец, справился с этой задачей и стянул с ее ног и джинсы, и трусики, у нее вырвался смешок.

– Подожди, а что, если кто-то войдет?

Я снова поцеловал ее, не имея возможности смотреть на ее мокрую киску, не содрогаясь от потребности.

– Они не войдут. Сегодня они все будут заняты организацией.

– Что… что…

Я прервал ее вопрос, проведя большим пальцем по ее клитору и медленно введя в нее палец.

Клео обхватила меня за плечи.

– Ох.

Я застонал, когда внутренние мышцы Клео сжались вокруг моего пальца. Я укусил ее за шею, заставляя ее выгибаться, а бедра скользить по моей руке.

– Подожди.

Я вставил в нее еще один палец.

– Мы не должны этого делать. У тебя все еще сотрясение мозга.

Моему члену уже было наплевать.

То, как она задыхалась и вздрагивала… я не мог остановиться. Я так чертовски хотел ее.

– Перестань думать, – скомандовал я, прокладывая себе путь по ее горлу и уткнувшись носом в ее декольте.

– Но, Арт… я волнуюсь за тебя, – глубоко вздохнула Клео, когда я посасывал ее сосок через футболку. Ее пальцы запутались в моих волосах, крепко прижимая меня к своей груди. – Мы... мы должны остановиться.

Я усмехнулся.

Ее слова говорили одно, а ее тело – совсем другое.

– Уверена?

Я скрутил пальцы, потирая ее точку G.

Ее ноги задрожали; вырвался тихий крик.

– Да…

Я сделал это снова, двигая пальцами и потирая ее клитор так, как, я знал, она любила.

– Да, мы должны... ах...

– Остановиться, – улыбнулся ей в рот. – Ты это пытаешься сказать?

Клео пьяно кивнула.

– Да. Нам действительно нужно…

Мое прикосновение сменилось с поддразнивания на требовательное. Я ввел в нее палец, скрежеща своим ноющим членом о выступ стола.

«Блять, она мне нужна».

Клео откинула голову назад.

– О, не останавливайся. Пожалуйста…

Ее мольба полностью развязала мне руки.

Поглаживая ее скользкую влажность, я не переставал приближать ее оргазм, массируя ее клитор и играя ее телом под музыку, в которой так нуждался.

– Ты... ты мне нужен внутри, Килл.

«Килл».

Все это время она называла меня Артуром – с тех пор, как я перестал быть мудаком и наконец-то поверил в правду. Я не мог солгать, что то, что Клео назвала меня Киллом, чертовски заводило.

Я не сказал ни слова, когда Клео взялась за пояс моих боксеров и джинсов и стянула их до середины бедра. Она распахнула глаза, пылающие лесными пожарами.

– Я умоляю тебя. Ты нужен мне внутри.

Я стиснул зубы, когда Клео оседлала мою руку.

– Если я возьму тебя, то не протяну долго.

– Мне все равно. Я просто нуждаюсь в тебе, – обвив ногами мои бедра, Клео придвинулась ближе. Она обхватила рукой мой член, и наклонилась вперед, прижавшись лбом к моей груди.

Убрав пальцы, я задрал ее топ, ощущая тяжесть ее грудей, которые раскачивались, как греховные маятники.

Имеет ли она какое-нибудь представление о том, какое влияние на меня оказывает? Ее властное присутствие, ее непринужденная грация и храбрость? Это чертовски меня уничтожило.

Согнув колени, я позволил ей направить мой член к ее входу. Мы оба перестали дышать, когда кончик члена скользнул в ее влажность. Клео боролась с желанием закрыть глаза, но мы смотрели друг другу в глаза, пока ее тело медленно приветствовало меня.

Мы дрожали, дюйм за дюймом ее тело таяло от удовольствия. Она была рождена для меня. Эта идеальная, блять, женщина была рождена для меня.

Она мой Стрелец.

Я ее Весы.

– Я люблю тебя, – прошептала она, когда я вошел в нее.

Мое сердцебиение превышало все ритмы. Моя голова пульсировала в полной гармонии с сердцем, но все, о чем мог думать, это радостное ощущение дома.

Я застонал, когда Клео оперлась на локти, отдаваясь мне, как жертва. Вид ее – с задранной футболкой, раздвинутыми ногами и мной глубоко внутри нее – почти отправил мое зрение снова в пустоту.

Клео скользнула пальцами между ее складок, и, глядя мне в глаза, потерла клитор.

– Я так близко. Так близко. Не сдерживайся.

В груди эхом раздалось рычание. Видение, как она ласкает себя, грозило вытолкнуть меня за грань без движения.

Голова раскалывалась, но я хлопнул ладонями по столу для опоры и толкнулся.

Клео вскрикнула, ее пальцы работали быстрее, пока я толкался снова и снова.

В этом не было никакой легкости.

Я перешел от неподвижности к траханью.

Мои яйца напряглись очень быстро. Их тяжелые колебания переросли в покалывающее удовольствие, когда я жестко трахал Клео.

– Я люблю тебя трахать, – прорычал я. – Мне нравится знать, что ты моя.

Она напряглась, ее щеки вспыхнули.

– Боже... я обожаю, когда ты грязно говоришь.

Я усмехнулся, толкаясь глубже, сильнее, быстрее.

– Ах, да? Я могу говорить гораздо более грязные вещи.

Ее щеки порозовели, губы стали влажными, а кожа засияла.

– Да неужели? – блеск в ее глазах подтолкнул меня к продолжению. – Например?

Я искал в разбитом мозгу что-нибудь грязное, но проклятая головная боль запятнала все.

– Мне нравится, как ты издаешь тихие звуки, когда я внутри тебя, но они действуют как гребаные пушки в моей груди, – я снова толкнулся, оставаясь в моменте и не думая о непреодолимом давлении в моем черепе.

Блять, все давалось с усилием. Мой язык был нечетким и заплетался. Согласные и прилагательные играли в прятки в моем отчаявшемся сером веществе.

– Я люблю твою киску. Мне нравится размер твоей груди. И мне нравятся твои шрамы.

Она дернулась.

– Мои шрамы?

Я не переставал покачивать бедрами, пока прослеживал ее ожоги, ощущая странные бугры и гладкость кожи, которая прошла через многое.

– Я люблю их, потому что это показывает, насколько ты сильна. Что ты выжила. Что ты чертовски храбрая. И чистая. И сексуальная. И моя. Все, черт возьми, моя.

Я снова качнул бедрами. Мои яйца готовы взорваться.

Понизив голос до шепота, я коснулся ее татуировки.

– Я люблю твои чернила. Я люблю сказку, которую ты нарисовала. Мне нравится, что твое сердце никогда не забывало меня, что бы твой разум ни пытался скрыть.

– Никогда, – изогнула спину Клео, вдавливая разноцветные узоры в мою ладонь. – Я никогда не смогу тебя забыть.

Пальцы Клео сильнее работали на клиторе, ее дыхание стало прерывистым.

– Боже, не останавливайся. Не останавливайся.

Я не остановился.

Мы оба.

Стол скрипел, ножки царапались о деревянный пол, но все остальное не имело значения.

Подтянув ее к себе, я обнял ее за спину и приблизил ее лицо к себе.

Я поцеловал ее. Жестко. Наши языки соединились, дыхание синхронизировалось, и это были только мы – только сейчас.

Я не мог больше сдерживаться. Мне нужно было кончить. Мне нужно было наполнить эту женщину. Ее тело выгнулось в бесстыдной безмолвной мольбе.

Клео словно превратилась из жидкости в лаву, когда ее оргазм взорвался вокруг меня.

– Вот дерьмо!

Сокращение ее внутренних мышц не оставило мне выбора, когда мой оргазм рвался к существованию.

«Дерьмо, дерьмо. Не теряй сознание».

Боль была мучительной, угрожая расколоть мою голову давлением.

Я застонал, когда Клео помассировала мне затылок, как будто поняла мои пытки.

Я поддался ее магии.

И отпустил.

Изысканная агония пронеслась по моему члену и расплескалась внутри нее. Мои толчки стали беспорядочными, вбиваясь в ее скользкую киску, погружаясь снова и снова.

Ее живот напрягся. Ее губы пожирали меня. Ее ноги сжались вокруг меня.

Мы кончили вместе.

Мой оргазм прошел сквозь головные боли и синяки, сделав меня вялым.

Мы не двигались.

Черт, я не мог пошевелиться.

Я бы навсегда остался в ее объятиях, склеенный липким удовольствием и любовью. Но у меня зазвонил телефон, вибрируя о колено, все еще лежавший в кармане джинсов.

Клео мягко рассмеялась.

– Слава богу, что некоторые имеют приличия подождать и не мешать, – улыбнулась Клео, лежа на столе. – Не думаю, что я смогла бы выдержать два случая, когда ты прервался на полпути.

Я поморщился.

– Когда ты позволишь мне пережить это?

Она улыбнулась.

– Никогда.

Затишье безмятежности и удовольствия заставило мою боль значительно утихнуть. Сжав основание своего члена, я вытащил его и натянул свои боксеры и джинсы.

– Я не хотел останавливаться. Я потерял сознание. Есть разница.

Телефон зазвонил громче, пронзительно.

– Ты собираешься ответить?

– Возможно, нет.

Вытащив из кармана устройство, разрушающее мир, я посмотрел на экран.

Дерьмо.

– Но если подумать, я должен.

Клео сузила глаза, когда я похлопал ее по колену и отошел, неловко пытаясь застегнуть джинсы одной рукой.

– Килл слушает.

– Мистер Киллиан. У нас на связи мистер Сайрус Коннерс. Вы принимаете звонок из тюрьмы штата Флорида?

Я бросил взгляд на Клео. Я действительно не хотел, чтобы она подслушивала, но ничего не мог поделать.

– Да. Принимаю.

Пока я ждал, ужасная музыка ожидания терзала мои барабанные перепонки. Вчера я позвонил Уоллстриту, чтобы сообщить ему новый график нашего плана. Я ожидал его звонка, но только не сразу после секса.

– Килл, мой мальчик.

Старинный шарм и безупречное произношение голоса Уоллстрита струились по телефону.

– Как там дела? – продолжая расхаживать по конференц-залу, я бросил попытки застегнуть штаны и сосредоточился на разговоре. – Что-нибудь еще слышно о слушаниях по твоему условно-досрочному освобождению?

Клео спрыгнула со стола и натянула джинсы.

– Да, собственно говоря. Есть хорошие новости. Апелляция прошла успешно. Мне сказали, что может быть вынесен положительный вердикт. Однако я могу ждать их ответ месяцами, поэтому пока не буду заказывать воздушные шары или фейерверки.

Я усмехнулся.

– Что ж, ты достаточно отсидел. Пора возвращаться домой.

Наряду с местью наш долгосрочный план принесет пользу Уоллстриту и всем остальным мужчинам и женщинам, которые допустили ошибку и заплатили за это: исправившимся преступникам, забытым солдатам, мятежникам общества, вплоть до трудолюбивых бедняков и граждан среднего класса, у которых в прошлом не было скелетов, а просто не повезло родиться в системе, которая высасывала их досуха.

То, как управляли этой страной – этим миром, – вызвало у меня кровавую ярость.

Об этом было его послание.

Было бы уместно, если бы его освободили вовремя, чтобы помочь мне закончить – предстать перед всеми и объявить, что есть другой путь, чем тот, которым нас кормили с ложечки грязные политики.

– Грассхоппер сообщил мне, что ты встретишься с мистером Самсоном через несколько дней.

– Да.

– А ты разобрался с «Кинжалом с розой»?

Я потер щетину на подбородке.

– Не совсем разобрался. Но скоро. Ублюдки сбежали.

– Я знаю, куда они сбежали.

Моя кровь замерзла от возмездия.

– Идеально. Скажи-ка.

Уоллстрит на мгновение замолчал.

– Резиденция «Ночного Крестоносца». Большинство членов Клуба отсиживаются там, но другие разделились и ушли в одиночку.

– Что?! Мы расплатились с ними. Шлюхи, деньги. Как они, черт возьми, посмели отступить от своего слова!

– Я знаю. Я ожидаю, что ты строго накажешь их, – голос Уоллстрита был обволакивающе-темным.

Я сжал кулаки. О, они будут сурово наказаны – урок за чертовым уроком. Тяжело дыша, я вздрогнул от давления в голове.

– Мне нужно беспокоиться о других?

– Нет.

Я повернулся лицом к Клео, почувствовав ее присутствие позади себя. На ее губах мелькнула нерешительная улыбка, глаза были полны беспокойства из-за моей вспышки.

Отведя взгляд, я успокоился.

– Слушай, у меня все под контролем. Я сообщу тебе, когда увижу Самсона.

– Я не сомневаюсь, что ты справишься с этим без труда, Килл. Ты всегда это делаешь.

Клео подошла ближе.

Я обхватил пальцами ее запястье и притянул к себе. Она прижалась к моей груди, ее теплое тело действовало как болеутоляющее на мою голову, успокаивая мой гнев из-за очередного гребаного предательства.

– Грассхоппер также рассказал мне о сотрясении мозга. Повлияло ли это на твои сделки?

Дерьмо. Он всегда знал. Я никогда ничего не мог скрыть от него.

Информационная магистраль Грассхоппера.

Зажмурив глаза, я пробормотал:

– Становится лучше. С каждым днем все становится легче.

«Бред сивой кобылы».

Клео прижалась ко мне, ее небольшой вдох отозвался облегчением.

– Ну, следи за этим. Твой мозг слишком драгоценен, чтобы рисковать.

Я сжал телефон покрепче.

– Что-нибудь еще? Мне надо идти.

Я отпустил Клео и отошел.

– Сегодня у Клуба вечеринка. Мы опаздываем.

Уоллстрит откашлялся.

– Нет, больше ничего. Буду держать тебя в курсе, если получу хорошие новости, на которые я надеюсь. И с нетерпением жду твоего звонка по поводу Самсона.

Я кивнул.

– Обязательно.

– О, еще кое-что. Скажи Клео, что я с нетерпением жду встречи с ней в ближайшее время. Ты выбрал очаровательную женщину, Килл.

Я выпрямил спину.

– Что ты имеешь в виду?

Уоллстрит засмеялся.

– Ничего, мой мальчик. Только то, что я хочу узнать ее получше. В конце концов, теперь она на равных в моем Клубе. Приведи ее ко мне в ближайшее время.

Я стиснул зубы. Как бы я ни любил Уоллстрита и как бы ни обожал Клео, думать о них больше, чем знакомые на расстоянии, было плохой идеей.

– Конечно.

Прежде чем он успел сказать что-нибудь еще, я повесил трубку.

– Все в порядке? – спросила Клео, проводя кончиком пальца по бороздкам на столешнице.

– Да, хорошо.

Клео задержала взгляд на моем телефоне, пока я печатал на клавиатуре. Мысль затмила ее лицо, как проплывающее облако, прежде чем рассеялась порывом ветра.

– Ты в порядке? – я двинулся вперед, зажимая ее подбородок большим и указательным пальцами, заставляя ее смотреть на меня.

Она улыбнулась.

– Да, конечно. Почему бы и нет?

Мысль могла исчезнуть с ее лица, но задержалась в ее глазах.

– В чем дело?

Клео снова опустила взгляд на телефон.

– Да так… на самом деле глупость.

– Ничего из того, чего ты хочешь или в чем нуждаешься, не глупо, Лютик. Скажи мне, и я позабочусь о том, чтобы ты получила – что бы это ни было.

Она вздохнула. Собрав волосы, перекинула их через плечо. Это не успокоило мои нервы, но я позволил ей решить, когда мне сказать.

– Я скучаю по ней, – внезапно выпалила она.

– По кому?

– Коррин.

Когда я тупо уставился, ее губы изогнулись.

– По моей приемной сестре. Я даже не попрощалась с ней как следует, когда приехала сюда. Письмо Рубикса как бы вырвало меня из моего простого мира и не дало мне времени решить, следует ли мне разорвать все прошлые связи или просто рассматривать это как отпуск.

Не говоря ни слова, я положил телефон на стол и подтолкнул к ней.

– Позвони ей.

Она широко распахнула глаза.

– Правда?

Клео смотрела на меня с такой благодарностью, такой любовью, что гребаная кувалда разбила мне сердце. Так она обо мне думала? Что она все еще моя пленница? Отрезана от людей, которые приютили ее и оберегали, когда я не мог?

Взяв ее за руку, я схватил телефон и положил ей в ладонь. Обвив ее пальцами устройство, я улыбнулся.

– Позвони ей. Я буду снаружи с остальными.

И поцеловал ее в кончик носа.

– Говори столько времени, сколько тебе нужно. Я буду ждать.

И ушел, поцеловав в ее последний раз.

Глава девятнадцатая

Клео

Артур сказал, что он не романтик.

Я ответила ему, что он лжец.

На прошлой неделе я нашла ромашки в своих кроссовках, когда пошла их обувать. Они были там, где были всегда – случайно забыты и брошены на крыльце, но из обуви они превратились в вазы.

Вчера я обнаружила записку, воткнутую в оконную раму. Она была мокрой и размазанной после недавнего дождя, но я все еще могла разобрать его аккуратный почерк. Все, что там было сказано, было: «Как пожелаешь», но поскольку это означало «Я люблю тебя» из моего любимого фильма… мое сердце чуть не разорвалось.

А сегодня вечером Арт подарил мне кольцо. Кольцо настроения с изображением Стрельца-лучника, охраняющего камень. Это была забава. Детская игрушка. Но для меня это было намного больше.

– Клео, запись из дневника, четырнадцать лет

– Алло? – раздался сонный голос мне в ухо.

В тот момент, когда по телефону раздался женский кокетливый тон Коррин, мне захотелось смеяться, плакать и изливать все чудесные и ужасные вещи, которые произошли с тех пор, как мы в последний раз были вместе.

Так много нужно сказать.

Столько всего я не могла сказать.

Я несколько минут смотрела на телефон, прежде чем решила позвонить ей. Артур не знал, какой подарок он подарил, когда уходил.

«Он так добр ко мне».

– Коррин.

Шокированная пауза, за которой последовал визг.

– Сара?

Имя показалось мне неправильным – как пара туфель, в которые я пыталась влезть, но так и не смогла. Сара ущемляла и стесняла, тогда как Клео была уютом и домом. Нет, неправильное имя.

– Да, это я.

Шорох наполнил задний план, прежде чем было произнесено короткое проклятие.

– Черт, сколько там времени?

Я хлопнула себя по лбу. Конечно, часовые пояса.

– Дерьмо, мне так жаль. Я тебя разбудила? Здесь только ранний вечер.

– Да, но только потому, что прошлой ночью я провела всю ночь с кошкой, которая тяжело рожала. Я была разбита, когда пришла домой.

Мгновенно мой разум заполнился стерильными поверхностями ветеринарной клиники, в которой мы обе работали. Вонь антисептика и злобный блеск скальпелей. На сердце потеплело при мысли о робких лизаниях животных, благодаривших нас за спасение их жизней, или об испуганном блеянии тех, кто не понимал, что мы на их стороне и нас не надо бояться.

Я скучала по этому. Скучала даже по сумасшедшим владельцам, которые устраивали бесконечные разборки.

– Сколько?

– Восемь котят, ты не поверишь. Бедняжка не выжила, но нам удалось спасти шестерых котят, так что это было не так трагично, как могло бы быть.

Я посмотрела на стул, размышляя, сесть ли мне или стоять. Огромное количество нервной энергии, вспыхнувшей во мне – лучше постоять.

Расхаживая по комнате, я спросила:

– Как дела? Ты нашла деньги, которые я оставила на аренду студии?

Коррин фыркнула.

– Нашла, но не использовала. В любом случае, это место было слишком маленьким для нас двоих. Я могу оплатить и большее место, – ее тон был сдержанным, но теплым. – К тому же Ник часто ночевал, так что в каком-то смысле ты оказала мне услугу.

Я улыбнулась.

– Я рада, что у вас двоих все наладилось.

– Что насчет тебя, комочек? Ты нашла того парня, который написал тебе письмо?

Мое старое прозвище, полученное из-за того, что на меня вырвало кошку с ужасным количеством непереваренной шерсти, рассмешило меня. Однако счастье длилось не долго, так как мои мысли сразу же переключились на Рубикса и тому, что произошло.

– Я нашла его, – уклонилась я от ответа.

– Ой-ой, звучит не очень хорошо. Ты в порядке? Мне нужно позвонить в Скотланд-Ярд или в МИ-6? Как насчет Джеймса Бонда?

Я хихикнула.

– Нет, я в безопасности. Просто сначала было немного страшно.

– Он ведь не причинил тебе вреда?

Я сглотнула. Что я могла ей сказать, и насколько это уместно в телефонном разговоре? Не говоря уже о стоимости международного звонка и о том, что Артур терпеливо ждал меня.

– Поверь, мне так много нужно тебе сказать, но сейчас не время.

– Ну… зачем тогда было будить меня, обломщица?

Я засмеялась.

– Потому что не могла позволить тебе беспокоиться обо мне. Я в долгу перед тобой.

Коррин снова фыркнула.

– Как будто я беспокоилась о тебе. Зачем мне беспокоиться о девушке, которая просидела недели за татуировками, не проронив ни единой слезинки? Ты как Женщина-кошка или один из тех викингов, которые не чувствуют боли.

Еще один шорох, как я понял, постельного белья.

– Итак... расскажи мне самую важную часть.

– Ой? Что именно?

– Ты нашла своего героя с зелеными глазами?

Ее вопрос вернул меня к фильмам, которые мы смотрели вместе, всегда ворча на героев, у которых были голубые или карие глаза, но никогда не были зелеными. Мое сердце сжалось от любви, когда я подумала об Артуре.

– Да… нашла.

Визг заставил меня отдернуть телефон от уха.

– Действительно? Боже мой. Это потрясающе!

– Его зовут Артур, и я познакомлю вас, когда некоторые сложности будут устранены.

– Артур? Как в «Короле Артуре» из рыцарей Круглого стола? У него случайно нет Мерлина? – хмыкнула Коррин.

Изображение сморщенного старика, окутанного таинственностью и магией, было точным описанием Уоллстрита. Я закатила глаза.

– Как ни странно, у него действительно есть такой.

– Ого, теперь мне нужно с ним встретиться.

На секунду мне захотелось вернуться в Англию, свернуться калачиком на диване и потягивать грязный мартини, строя планы на наше будущее и заискивая перед идеалами будущих мужей. Вот только все черты, которые я желала видеть в своем будущем возлюбленном, были присущи Артуру, каким он был в нашей юности.

– О, кстати, на прошлой неделе звонила твой социальный работник. Ты забыла о регулярном посещении.

Я хлопнула себя по лбу.

– Дерьмо.

– Я прикрыла тебя, но не думаю, что она купилась на это. Я бы позвонила им, если ты не хочешь, чтобы тебя преследовал разъяренный чувак из ФБР. Мама и папа тоже с кем-то болтали. Они недовольны тем, что ты просто ушла. Придется кое-что объяснить.

– Спасибо.

Последовала неловкая пауза. Нужно было так много сказать и не хватало времени. Вздохнув, я сказала:

– Мне так много нужно тебе сказать, Коррин, но мне нужно идти.

– О, это отстой. Как всегда, на самом интересом месте, – ее тон потерял веселость, сменившись серьезностью. – Сара… все в порядке… не так ли?

Пауза.

– Ты помнишь – я имею в виду, что с тобой случилось? Ты знаешь, откуда у тебя шрамы?

Я задержала дыхание. Как она могла понять мир, в котором я родилась, и обстоятельства, которые вынудили меня покинуть его? Она была умной, милой и сильной, но в то же время такой невинной.

– Да. Я вспомнила. Я знаю, как меня сожгли, и знаю, кто это сделал.

– Ты в безопасности? Что ты мне можешь рассказать? Расскажи мне что-нибудь – что угодно.

Перебирая в памяти свои откровения и проблемы, я остановился на вопросе, поднятом благодаря «Кинжалу с розой».

– Я унаследовала большое имение. Но я не могу претендовать на него.

– Почему нет?

– Потому что я должна воскреснуть из мертвых.

По моей спине пробежала дрожь. На бумаге я умерла много лет назад. Как можно вернуться из могилы?

– Что ты имеешь в виду? – дрогнул голос Коррин.

– Я имею в виду, что меня зовут не Сара, а Клео. Я снова влюбилась в мальчика, который украл мое сердце, когда мы были молоды, и собираюсь помочь ему покончить с человеком, который убил моих родителей, а затем попытался убить меня.

Молчание было долгим и оглушительным.

Коррин не ответила, я спросила:

– Ты все еще здесь?

Коррин сказала:

– Это слишком даже для тебя.

Некоторое время мы молчали, и, наконец, Коррин прошептала:

– Итак, мою сестру зовут Клео, и она призрак.

Дым, копоть и колбаски.

Аромат ударил мне в нос, разжигая голод и приветствуя меня на улице.

Коррин поняла, когда я сказала, что мне действительно нужно идти. Она заверила меня, что сообщит своим родителям, что я в безопасности, и я пообещала, что скоро перезвоню. Я серьезно говорила о том, что возьму Артура навестить их. Моя приемная семья никогда не могла заменить моих настоящих родителей, но они так хорошо ко мне относились, и я любила их.

Дверь за мной закрылась, когда я переступила порог клуба и вышла на задний двор. Я не стала исследовать обширную травянистую лужайку, ведущую к забору, отрезавшему болото. Трава была густой и сочно-зеленой.

Солнце зашло, и звезды решили нарушить все правила перед сном и обрызгали богатый бархат неба перцовой пылью. Созвездия ярко мерцали, являясь прекрасным фоном для собравшихся участников и расслабляющихся в объятиях вечера и смеха, хорошей еды и отличных друзей.

– Черт возьми, оно живое! – крикнул кто-то.

Затем последовало:

– Не знал, что у нас есть чертов дракон! – мужчины бросали пиво на столах или на земле возле ножек стульев, мчась к клубящемуся черному дыму.

Трое мужчин в жилетах, обозначавших их как членов клуба, обмахивали кухонными полотенцами и сражались с меняющейся чернотой щипцами для готовки.

– Христа ради, – Мо побежал по траве и захлопнул крышкой пылающее барбекю.

Кашляя из-за облака дыма, нависшего над его головой, он зарычал:

– Какого хрена ты делаешь с нашими стейками?

Грассхоппер подошел к нему, схватил щипцы у ближайшего одноклубника, глаза которого были красными от сажи, и оттолкнул двух других в сторону.

– Да что вы за мужики, если не можете приготовить стейки, не спалив это место дотла?

Человек с большим тоннелем в ухе пожал плечами. Он выглядел совершенно счастливым, когда отдал контроль.

– Ты сказал мне приготовить. Я пытался сказать тебе, что никогда в жизни не готовил. Не моя вина, что ты не послушал.

– Это же не сложно, управляться с грилем? – спросил Мо, поднимая крышку барбекю и оценивая ущерб, когда пламя погасло. Дым лениво рассеялся, как духи, призванные обратно в преисподнюю.

Двое других, один с длинными растрепанными светлыми волосами в хвосте, а другой, гладко выбритый, захихикали.

– Да, Мо. Ты должен знать, что нельзя ни в чем доверять Жуку.

Покачав головой, я проигнорировала инструкцию, как приготовить идеальный стейк, и сосредоточилась на остальных собравшихся. Сетчатый забор ограждал нас от посторонних, а несколько редких деревьев были увешаны сказочными огоньками, сделанными какой-то слишком ретивой старушкой.

Земля под моими балетками задрожала от шагов, и я повернулась к нему лицом. Каким-то образом я знала, что это он. По гулу моей кожи, сиянию моего сердца. Его клетки говорили с моими так, как я никогда не пойму.

– Привет.

Артур подошел ближе, внушительная гора мускулов и власти. Он покачал головой, его губы скривились в веселье, глядя, как его обед превращается в дым.

– В наши дни никому нельзя доверять.

Я прижалась к нему, когда его рука коснулась моей.

– И кто же виновник? Спичка, Жук? Вряд ли они страшны.

Его зеленые глаза блеснули во мраке.

– На самом деле я был тем, кто дал Жуку его имя, – ухмыльнулся Арт. – Я обнаружил, что он воровал в магазине на одном из моих предприятий.

Его глаза затуманились, вспоминая прошлое – пока я лечила щенков и мечтала о нем.

– Его машиной для бегства был помятый «Жук». Излишне говорить, что я обогнал его на своем байке и положил конец этой долбаной чепухе. После небольшой взбучки – чтобы он запомнил урок «не укради» – я дал ему выбор.

– Выбор?

Арт кивнул.

– Перестать воровать и начать зарабатывать деньги, по-моему, иначе я подал бы на него суд и посмотрел, как ему понравилась тюрьма. – Его глаза сверкнули. – Я также мог бы поделиться инсайдерской информацией о том, насколько ему не понравится плен.

У меня в голове все запуталось. Было так много всего, что нужно было разгадать, но самое важное дало мне пощечину.

– Я слышала, как Молли упоминала другие предприятия в «Церкви» (прим. пер. место, где все члены клуба собираются на совет). Что имелось в виду?

Артур улыбнулся, его зубы были белыми и идеальными в ночи.

– Ой, разве я тебе не говорил?

Я нахмурилась, не оценив его тупое веселье, скрывающее еще одну вещь о себе.

– Нет, ты мне не сказал, – положив руки на бедра, я оглядела его с головы до ног.

Артур превратился из мальчика в бизнесмена с бесконечными связями и богатством, чтобы воплотить все в жизнь. Неудивительно, что Уоллстрит выбрал его – он видел потенциал даже после того, как Артур был уничтожен.

– Что ж, теперь я могу тебе сказать, – он прижал меня к себе. – Поверь мне, Лютик. Все, что тебе нужно знать обо мне – ты уже знаешь. Все остальное – бизнес, торговля, клуб – ничто из этого не делает меня тем, кто я есть.

Наклонившись ближе, он впился глазами в мои.

– Только ты можешь это сделать. И я стал таким, какой я есть, благодаря девушке, которой ты была.

Мое сердце колотилось. Его нежное тепло смягчало каждую мою молекулу. После встречи я была напряжена и немного обеспокоена тем, какие планы должны были быть реализованы. А после звонка Коррин меня охватила тоска по дому и – если честно – чувство вины за то, что я сбежала. Но все это исчезло – в этом заключалась магия его объятий.

Каким-то образом от одного его прикосновения во мне вновь вспыхивали энергия, возбуждение, а главное – вожделение.

– Кроме того, – сказал Артур. – Все, что я создал, в любом случае принадлежит тебе.

Проследив за серебряной нитью логотипа «Чистая порочность» на его нагрудном кармане, я закусила губу.

– Я не хочу этого. Все принадлежит тебе, а не нам.

Артур усмехнулся.

– Лютик, я зарабатываю целое состояние одним щелчком мышки.

Постучав по виску, его улыбка на секунду ослабла.

– Эта машина означает, что я смог выполнить все требования Уоллстрит и создать для себя буфер, чтобы, если что-то изменится в будущем, я смог выжить.