Текст книги "Греши и страдай (ЛП)"

Автор книги: Пэппер Винтерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц)

Глядя на Клео, я не мог дышать при мысли о том, что мой отец выиграет и заберет ее, как свой приз.

«Я никогда не позволю этому случиться».

– Он уже труп, чувак, – Хоппер положил руку мне на плечо, его голубые глаза остановились на Клео. – Скорая помощь уже в пути. Тридцать минут.

Подняв глаза, я заметил слоняющегося Мо.

– Дай мне чертово одеяло.

– Сейчас, – Мо коснулся своего виска в нерешительном приветствии и бросился в дом, который они вскрыли в поисках одеяла.

Прижав большие пальцы к глазницам, я пожалел, что не могу ослабить давление в голове. Просто проткнуть это дерьмо и позволить боли как-нибудь уйти.

«Держи себя в руках еще немного».

Опустив дрожащую руку, я обхватил Клео за щеку.

– Тридцать минут – это слишком много.

Клео пошевелилась, заставив мое сердце биться чаще. Ее губы приоткрылись, когда вырвался хриплый стон. Ее лоб нахмурился либо от боли, либо от кошмаров.

«К черту это».

Я не мог сидеть здесь и ничего не сделать.

– Где это проклятое одеяло? – пробормотал я.

Как будто услышав меня, Мо появился и бросил мне свернутое черное одеяло.

Наклонившись над Клео, я поднял ее плечи и изо всех сил старался обернуть ее и скрыть наготу. Как только накрыл ее перед, накинул остатки на ее бока и плотно заправил под нее. Я ненавидел получившееся – она выглядела так, как будто была одета в саван, готовый к погребальному костру.

Я стоял прямо над ней. Следующая часть убьет меня. Мне нужно было ее забрать.

«Не делай этого».

Я проигнорировал свой внутренний голос. Моя работа – мое право – увести ее отсюда. К черту сотрясение. Я буду бороться с болью, потому что, черт возьми, ни один мужчина к ней не прикоснется.

Пригибаясь, я обхватил руками ее шею и колени и тяжело вдохнул.

– Килл, ты уверен в…

– Занимайся своим проклятым делом, – прорычал я. С криком агонии я поднял Клео с земли.

Она почти ничего не весила, но даже от малейшего надавливания моя голова ревела сиренами и болела сильнее, чем я думал, что смогу вынести.

Черт, я ненавидел быть таким слабым!

Смахнув назад темные пятна, я повернулся к Грассхопперу и Мо:

– Я покончил с больницами и врачами. Подай мне машину. Меня не волнует, как вы это сделаете. Умоляйте, покупайте или, черт возьми, украдите, но без нее не возвращайтесь.

Хоппер стиснул челюсти, в его взгляде вспыхнуло желание поспорить. Мои кулаки сжались вокруг Клео, я был полностью готов ударить его по челюсти, даже когда моя женщина растянулась в моих руках.

– Я не спрашиваю, Хоппер.

– Хорошо, – проведя рукой по ирокезу, он кивнул Мо и побежал к взорванному входу. Как только он обошел байкеров, которые не знали, что делать, он пустился в бег.

Хорошо. Одна вещь, о которой я могу перестать беспокоиться. Грассхоппер был надежным и быстрым. Я не сомневался, что у меня будут колеса, и я уеду из этого города до того, как приедет скорая помощь.

«Сможешь вести?»

И снова я проигнорировал свой мозг. Мое мерцающее зрение сделало бы опасным движение на высоких скоростях. Для меня было не рационально водить машину. Но того хладнокровия, которым я всегда гордился, не хватало.

Все, на чем я сосредоточился, – это доставить Клео к себе домой.

Сам вылечу ее.

Доказывая ей, что я достоин всего того дерьма, которое только что произошло. И вся эта чушь нужна мне для победы. Мне нужно было убедиться, что Клео не сможет жить без меня, чтобы, узнав правду, она могла каким-то образом простить меня и не уйти.

«Я должен это сделать».

Должен был, если у меня был хоть какой-то шанс заслужить ее.

Подняв Клео выше на руки, я посмотрел на ее прекрасное лицо. Ее полные губы были залиты кровью – чьей кровью? Ее висок был в синяках, а линия волос украшала большая шишка. Это сводило меня с ума, думая, что мы оба получили одинаковую травму – оба были выведены из строя сотрясением мозга от рук моей сранной семьи.

Спичка подошел ближе, вглядываясь в лицо Клео.

– С ней все будет в порядке?

Я сузил глаза.

– Луче бы так и было, – подняв голову к окружению позади меня, я приказал: – дай ей воды. Она должна проснуться.

Спичка кивнул.

– Верно.

Когда он бежал к ближайшему дому, его живот дрожал и подпрыгивал. Несколько мгновений спустя он вернулся с пластиковой розовой чашкой, наполненной водой.

Я подвинул Клео так, что ее голова немного запрокинулась мне на руку.

– Напои ее осторожно. Не дай ей захлебнуться.

Спичка опрокинул воду по направлению ко рту Клео.

Гребаная вода теперь везде.

– Черт возьми, что ты пытаешься сделать? Утопить ее?

Он замер.

– Извини, Килл, – выплеснув немного воды, Спичка попытался снова, на этот раз ему повезло, и он сумел вылить немного воды ей в рот.

Клео бессвязно пробормотала, отодвигая подбородок.

– Клео, тебе нужно открыть глаза.

Еще один стон.

Гнев овладел моим беспокойством.

– Лютик, – отрезал я. – Открой свои гребаные глаза.

Мужчины проходили мимо меня, собираясь небольшими группами, чтобы обыскать территорию. Я отпустил их. Я был слишком поглощен Клео, чтобы это волновало меня.

Стук в моей голове не утих, когда я крепче обнял ее. Я забыл про Спичку и «Кинжалы». Я забыл о том, что мне нужно сделать, чтобы заставить отца заплатить. Все, на чем я сосредоточился, это на девушке, которой принадлежало мое сердце.

Прижавшись лбом к ее лбу, я умолял:

– Ты должна открыть глаза, Лютик. Без тебя я – ничто. Ты не можешь так поступить со мной. Я не позволю тебе. Ты слышишь?

Я застонал, когда моя головная боль стала бесконечно сильной, усиливаясь все глубже и глубже, пока не почувствовал себя как Атлас, пытающийся удержать мир.

Прижав ее к своему телу, я прошел мимо Спички и оставил дымящееся кольцо, в котором лежала Клео. Идя к воротам, я нашел Мо, который был занят координацией сбора бензина и дизельного топлива. В руках он держал набор зажигалок, спички и длинную веревку, сделанную из узловатой простыни, пропитанной, скорее всего, бурбоном, видя пустые бутылки у его ног.

Мои губы дернулись в моей первой улыбке с тех пор, как я проснулся в больнице.

– Отличная идея.

Мо кивнул подбородком в сторону лагеря.

– Ты готов к этому? Их здесь нет; все важное было взято или уничтожено. Мы ничего не выиграем, если будем держать его в рабочем состоянии.

Взглянув на Клео, Мо понизил голос:

– Единственный человек, с которым мы столкнулись, была одна из сук, которую мы украли и отдали «Крестоносцам». Ее горло было перерезано от уха до уха… – он замолчал.

Мои глаза расширились, глядя на боевую раскраску чужой крови, покрывающую Лютика.

«Вот почему она покрыта кровью».

Ее заставили смотреть, как зверски убивают другую женщину.

Мое сердце дрогнуло.

Блять. Блять. Блять.

– Братья исследовали это место. Это бесполезно, Килл. Нам следует…

– «Кинжал с розой» не бесполезен.

Фактически, он имело большую ценность. Но эта ценность только увеличится, если связь будет разрушена.

– Сожги его, – прорычал я.

Пришло время очистить место, где обитало зло. Клео поймет.

– Ты уверен? – Мо подошел и встал рядом со мной, теперь мы стояли лицом к лицу с местом, которое было моим домом в течение многих лет. Вместо счастливых воспоминаний я мог думать только о том дне, когда меня так ужасно предали.

Я кивнул, сжимая Клео сильнее.

– Да, я уверен, – мой голос был холодным, беспощадным. – Сожги его на хрен дотла.

Глава седьмая

Клео

Он меня ненавидел.

Я не знала, что делаю не так, но он ненавидел.

Мой отец сказал мне, что Арт решает проблемы со своим отцом. Было больно, потому что в тот момент, когда отец упомянул об этом, я поняла. Я просто знала, что это за проблемы. Я была такой эгоистичной и глупой, что не заметила. Как я могла не обратить внимания на синяки на его руках? Опухшая губа на днях? Его отец причинил ему боль. И моя работа – защищать его. Вот что такое любовь, правда? Защищать тех, о ком ты заботишься? Что ж... завтра я собиралась сказать Рубиксу, чтобы он оставил Артура в покое.

– Клео, запись из дневника, тринадцать лет

Я замерзла.

«Почему мне так холодно?»

Раньше мне было жарко… слишком жарко. Но теперь весь этот жар исчез, и пот на моей коже остыл, а тепло в моей крови замерзло.

Свернувшись, я прижалась к окружающей меня твердости и попыталась разобраться в этом странном новом мире.

Было темно.

Было больно.

Медленно, крохотным шагом мое тело просыпалось и оценивало то, что произошло. Я не могла открыть глаза – я так устала. Мой разум, казалось, был отделен от моих конечностей и органов, свободно парил, но пульсирующая боль, усиливающаяся с каждым ударом сердца, приковывала меня к миру смертных.

Я вздрогнула, когда на меня обрушились ужасные сны. Изображения разрывающегося горла и капающей крови. Пожар и пепел.

Я не хотела вспоминать, но на этот раз не было ни амнезии, ни пустоты, которая могла бы защитить меня.

Я все вспомнила. Яркие и идеальные детали. Девушка умирает у моих ног. Рубикс трогает меня. Кобра и Сикамор держат меня.

Потом… боль.

Я не знала, что меня поразило, но меня бросило в темноту.

Я извивалась, больше не находя утешения в сонливости, а только в зловещем сиропе, вмещающем монстров и кошмары.

«Просыпайся!»

Чем больше я заставляла себя, тем больше меня истощала боль. Густая пульсирующая дымка была абсолютной. Отвратительный звук слишком сильно напомнил мне корабль «Морской конек», на котором Артур чуть не продал меня.

Что-то трясло меня, сильнее прижимая к твердым мышцам.

– Открой свои глаза.

Требование звучало знакомо – как будто оно повторялось снова и снова.

Я потянулась к нему, чтобы уловить доброту в их тоне.

– Лютик, открой глаза. Пожалуйста… ради меня.

«Артур!»

Ощущение погружения исчезло.

Якорь сброшен, и я быстро взлетела на поверхность.

И открыла глаза.

– О, слава богу.

Снова возникло ощущение толчка.

– Ты видишь меня?

Я подсела на его глубокий баритон, желая вернуть свое тело под мой контроль. Постепенно в игру вступили тени и формы.

А потом… вот он.

Запутанные черные волосы до подбородка, напряженные зеленые глаза и соблазнительные полные губы. Высокие скулы делали его изысканным, а двух или трехдневная щетина делала его человечным. Он был идеальным сочетанием фантазии и судьбы.

Самая душераздирающая любовь светилась в его взгляде, уничтожая меня одурманенной болью.

– Ты пришел, – прохрипела я.

– Ты можешь видеть меня? – его вопрос был настоятельным требованием.

– Да, – я сглотнула, увлажняя горло. – Я тебя вижу.

Артур выдохнул на моих глазах.

– Слава богу.

Он прижал меня к себе, сковал нас вместе в одну статую истекающих кровью душ.

Я застонала, когда мое тело пожаловалось на то, что меня обнимают.

Вместе со зрением вернулось чувство в конечностях. Пульсирующее биение моего сердца стучало по ребрам, к которому добавлялся ровный стук ворчливого голода в животе. Ненормальная странность отсутствия привязанности к своему телу исчезла, когда я пошевелила пальцами ног и сжала кулаки. В кончиках моих конечностей покалывало, как будто я снова узнала себя после того, как была разделена и освобождена.

– Что случилось?

Я снова сглотнула, пытаясь смыть привкус сажи и металла.

– Все закончилось. Это все, что тебе нужно знать.

Руки Артура крепче обняли меня.

Мягкость облегчения и искорка любви стерли прошлые ужасы. Снова оказаться в его объятиях, увидеть его живым – о лучшем подарке и мечтать не могла.

«Я думала, что потеряла тебя».

Я прижалась к нему поближе, ища подтверждения, что это не сон – что он настоящий, в безопасности и здесь.

– Я знала, ты бы… Я никогда не сомневалась.

Его мускулы сжались.

– Знала, что я бы что? – страх горел в его глазах. Паника заставила его вздрогнуть.

Я нахмурилась. Чего он мог так бояться?

Мой желудок сжался от желания простить его, заверить нас обоих, что с нами все в порядке.

– Что ты придешь. Я никогда не переставала верить.

«Никогда не переставала надеяться, что ты жив».

– Единственный вариант, в котором ты не пришел бы за мной… – замолчала я.

Артур прочистил горло.

– Если бы я умер, – в его выдохе было много горя и мучений. Его губы поцеловали меня в лоб. – Конечно, я пришел. Как могло бы быть иначе? Даже если бы я был мертв, я бы нашел способ. – Он закрыл глаза, отрезая меня от своего тяжелого взгляда. – Мне просто чертовски жаль, что это заняло так много времени.

Я снова застонала, когда он прижал меня к себе, чтобы защитить меня. Погружаясь в его тепло, я изо всех сил старалась уничтожить лед, все еще живущий в моей крови.

– Сколько?

Артур покачал головой, кончики его волос щекотали мне лоб.

– Мы поговорим об этом, когда тебе станет лучше, и мы будем дома.

Дом.

Мне понравилось как это звучит.

– Мы можем сделать это, Лютик? Сможешь ли ты простить мне все и остаться со мной? Не могла бы ты дать мне возможность объяснить, когда мы разберёмся с этим беспорядком и останемся одни?

«Тебе не нужно меня бояться».

Мое сердце умирало.

– Артур, мне нужно тебе кое-что сказать.

– Не надо, – прорычал он. Его глаза стали стеклянными. – Не надо. Пожалуйста. Я не могу сделать это здесь.

Я ненавидела видеть его боль – особенно когда я могла дать ему облегчение, – но кивнула, уважая его просьбу.

– Хорошо.

Артур поцеловал меня в скулу, его мышцы подергивались, чтобы поднять меня выше.

– Я так боялся. Когда ты не открывала глаза... блять, это меня убило.

Я погладила его колючую щеку.

– Мне жаль, что я причинила тебе боль.

Он поджал губы, гнев смешался с разбитым сердцем.

– Не смей извиняться. Это была моя вина. Я тот, кто должен просить прощения, – его лицо потемнело, наполнившись мыслями, которые я не могла догнать. – Просто… я надеюсь, ты сможешь простить мне столько всего.

И снова основная мысль заиграла на струнах моей души. Я провела большим пальцем по его пересохшим губам.

– Ты уже прощен, – сузив глаза, надеясь, что он поймет, я добавила: – За все.

Килл вздохнул, но его страдания не уменьшились. Отведя взгляд от меня, его тело напряглось.

– Мне нужно увезти тебя отсюда.

– Пока я с тобой, я счастлива, – я крепче прижалась в его объятиях, поддавшись мучительной дрожи.

– Ты бы не сказала этого, если бы знала, – едва прошептал он.

– Ты не прав, – я покачала головой. – Ты ничего не можешь сделать, чтобы я разлюбила тебя.

Он вздрогнул. Лунный свет отбрасывал серебристое сияние на сторону его головы, где была острижена небольшая прядь волос. Что…

Дотянувшись до него, я обнаружила большую шишку – похожую на ту, что украшает мой собственный череп. Оставшаяся туманность исчезла, когда меня охватила нервозность.

– У тебя все нормально?

Артур нахмурил лоб, когда фыркнул.

– Забудь обо мне. Как насчет тебя?

Не позволяя ему сменить тему, я попробовала еще раз.

– Когда они забрали меня… когда ты остался лежать там, истекая кровью… – моя кровь побежала быстрее. – Как сильно они...

– Они никогда не должны были проникнуть внутрь и забрать тебя, – лицо Килла исказилось. – Клянусь своей жизнью, я все исправлю.

– Я не это имела в виду. Мне нужно знать, в порядке ли ты.

«Расскажи мне!»

Мое сердце забилось тревожным стаккато.

«Что-то случилось. Что-то он мне не говорит».

– Артур, если ты не здоров, нам нужно…

Чья-то рука мягко приземлилась мне на голову, прервав момент и оторвав меня от лжи, которую собирался пустить Артур.

В фокусе появился Грассхоппер с мягкой улыбкой на губах.

– Рад видеть, что ты очнулась. Ты же не хочешь пропустить самое интересное, – он взглянул на Артура. – Кстати, есть машина. Все готово.

Артур хмыкнул; звук пронесся от его груди к моей.

– Хорошо.

Он повернулся, и «Кинжал с розой» растянулся передо мной. Дома, клуб, потертый и почерневший круг с опаленным матрасом и грязью.

«Что, черт возьми, здесь произошло?»

Я попыталась вспомнить, но на этот раз у меня не было воспоминаний, которые были заблокированы упрямой стеной. Я была отключке и ничего не видела.

Артур сказал:

– Подождем, чтобы увидеть первую искру, а потом пойдем.

Я не знала, говорил ли он со мной или с Грассхоппером.

Я осторожно осмотрела синяк на виске. Это было больше похоже больше на шишку в форме яйца, чем на синяк. И было больно – очень. Я вздрогнула, втягивая воздух сквозь зубы, когда ткнула его.

– Чего именно мы ждем?

Как бы я ни ценила Артура, который держал меня, я хотела спуститься – проверить свои ноги и поскорее восстановиться.

– Увидишь, – Артур вскинул подбородок, глядя на «Кинжал с розой».

В домах с разбитыми дверями и разбитыми окнами было зажжено несколько ламп, но это был единственный свет в темноте. Члены «Чистой порочности» носились вокруг, переливая реки бензина из одного дома в другой.

Мое сердце сжалось при мысли о том, как мое детство снова будет охвачено пламенем.

Артур обнял меня сильнее.

– Сегодня вечером мы заберем то, что у нас украли. Сегодня мы начинаем нашу настоящую месть.

Я не сказала ни слова, пока люди продолжали сбрасывать любую горючую жидкость, которую могли найти, в небольшие траншеи, выбитые в грязь, и все они вели к центральной точке, где покоился небольшой улей из канистр, скипидарных бутылок и полупустых духов. Вонь химикатов и бензина кружила вокруг нас вместе небольшим ветерком.

Артур не сдвинулся с места и не опустил меня, пока мы наблюдали за происходящим перед нами. Это не заняло много времени – люди работали эффективно, выстраивая все место так, чтобы это место разрушилось.

Незнакомый мне байкер с седеющими волосами и большим животом подошел к Артуру и преподнес бутылку текилы с уже смоченной тряпкой, свисавшей из горлышка. С пышной церемонией байкер зажег мокрую тряпку и убрал ее, когда вспыхнуло пламя.

Он встретился взглядом сначала со мной, потом с Артуром.

–В твоем распоряжении, Килл.

Артур переместил меня в свои объятия, как-то уравновешивая вес, чтобы взять бутылку, одновременно защищая меня. Он благоговейно держал в руках пылающий коктейль Молотова, словно собирался отдать последнее право чему-то священному.

Сияние радужного масла на земле в паре метров от них манило кого-то, чтобы начать катастрофу, ожидающую своего часа. Дома выстроились, словно знали, что их существованию пришел конец.

– Готова попрощаться? – пробормотал Артур.

Меня наполнила волна эмоций. В этом месте было столько любви и тепла. Так много счастливых воспоминаний. Но все это счастье исчезло в ту ночь, когда Рубикс пытался меня уничтожить.

Гнев закипел в моем животе.

– Огонь однажды уже уничтожил мой мир. Пусть сожжет и этот.

Артур улыбнулся, затем… протянул мне бутылку.

– Сожги его, Клео. Положи конец этому месту.

Я ахнула, неловко принимая летучий факел.

– Я не думаю… – протянув руку, изо всех сил старалась не дать огненной тряпке обжечь меня и Артура. – Это твое завершение, твой триумф.

С мягким, но опасным взглядом Килл сказал:

– Это наше. Я хочу, чтобы это сделала ты.

Я долго смотрела ему в глаза. Это было его возмездие, а не мое. Он нуждался в этом, чтобы прийти к концу.

Артур крепко держал меня.

– Сделай это.

Задор в его голосе заставил меня подчиниться. Моя кровь текла быстрее.

Жалко замахиваясь рукой, не совсем понимающей, как бросать, я швырнула бутылку текилы в сторону жидкого запала.

Я подпрыгнула в объятиях Артура, когда бутылка улетела. Она не разбилась о мягкую грязь, но огню было все равно.

Мы затаили дыхание, пока он преодолевал оставшееся расстояние, выплевывая ликер и пламя, пока не прыгнул прямо с тряпки на проложенную перед ним дорожку. На это ушла секунда… одна секунда, и все. Как будто вселенная затаила дыхание вместе с нами, ожидая увидеть, что произойдет.

В мгновение ока наэлектризованный желто-синий хлыст разорвал центр поселения, пожирая дорогу, проложенную перед ним и плавно разветвляясь на каждое жилище.

Минуту не было шума. Просто нежное шипение пожирающего бензин огня. Это убаюкивало меня ложным чувством безнадежного предчувствия.

Потом… прогремел первый взрыв.

Звук жутким эхом разлетелся по округе.

Мы с Артуром вскрикнули от боли, звенящей в ушах. Он попятился, когда окна клуба внезапно разлетелись во все стороны, осыпавшись всемогущим ураганом сверкающих осколков.

– Бум!

Грассхоппер засмеялся, хлопая в ладоши, когда Артур, пошатываясь, пошел к своим братьям.

– Идеальная ночь для фейерверков, а, Килл? – Мо подмигнул, его лицо осветило вспыхнувший огонь.

Последовал еще один взрыв, грохотавший по ночному небу, как боевой барабан. Под его давлением вокруг нас запульсировали ударные волны.

Все больше и больше.

Голоднее и голоднее.

«Кинжал с розой» был полностью поглощен.

Чем сильнее становилось пламя, тем больше я была очарована.

Огонь причинил мне боль. Огонь чуть не убил меня.

Но я не могла его ненавидеть или бояться.

Такова была особенность пламени. Оно не было ни другом, ни врагом. У него не было чувств или целей. В один момент это была жизненная необходимость: источник тепла и безопасности; затем, без предупреждения, оно могло стать величайшим из врагов.

Я прошла через его болезненные объятия.

Я оставила его след на своей коже.

Я была наполовину пламенем, наполовину человеком.

И в каком-то смысле я это поняла. Ценила его исключительную цель, без каких-либо различий между злым и правым.

Мы стояли молча, каждый окутанный симфонией взрывов, сотрясающих ночь вокруг нас. И когда я наблюдала, как мой старый дом покрылся огнем, я почувствовала очищение.

Освобождение.

Я надеялась, что Артур тоже это почувствовал. Я надеялась, что он, наконец, начал путь к преодолению ненависти и поиску спасения.

Моя амнезия все еще играла с моими воспоминаниями, но я достаточно знала о своем праве по рождению, чтобы наши враги содрогнулись от ужаса перед грозной силой, которую мы с Артуром создадим.

Это было только начало.

Это было началом нашего правления.

Держась руками, я висела в объятиях Артура, снова отдавшись огню.

Только на этот раз я не сгорела.

Я сияла.

Глава восьмая

Килл

Я мог решить любое уравнение.

Я мог найти любую последовательность или схему.

Но когда дело дошло до понимания Клео Прайс, я был идиотом.

Она сказала, что хочет, чтобы я был ее другом. Тем не менее, когда я делал все возможное, чтобы оставаться в рамках дружбы, она требовала от меня большего. И когда я сказал ей, что хочу дать ей больше, но она была слишком молода, Клео больше не хотела быть моим другом.

Что она от меня хотела? И что еще важнее, чего я от нее хотел?

– Килл, шестнадцать лет

Держать Клео на руках было настоящей пыткой.

Для меня было триумфальной честью наблюдать, как наш старый дом растворяется в дыму.

Мне было одновременно и радостно, и грустно. Пришло облегчение, но я был напуган.

Теперь Клео в безопасности. «Кинжал с розой» был уничтожен. Но мой отец все еще был там... замышлял мою смерть, как я замышлял и его.

Эти игры в кошки-мышки должны прекратиться.

Я думал обо всех случаях, когда мог бы расправиться с ним. Мог убить его, как только выйду из тюрьмы. Но разве в этом была слава? Какая радость от легкой смерти человека, который заслужил агонию?

Я хотел заставить его заплатить.

Итак, я неустанно работал над планами и тщательно продумывал завоевания, думал над вариантами, чтобы поставить его на колени.

Я хотел, чтобы он страдал.

Хотел, чтобы умолял меня отрубить ему голову в качестве моей законной мести.

Это удовольствие принадлежало мне. Я владел им.

Так почему же мне казалось, что я снова подвел Клео?

Почему она заплатила еще одну чертову цену в моем стремлении к идеальной мести?

«Потому что теперь тобой правит нечто более глубокое, чем месть».

Клео затмила все. Она была моим Стрельцом, моей второй половинкой, моим лучшим другом. Я не только однажды подвел ее и преследовал нас с разницей в восемь лет, но еще и дважды пострадала от руки моего отца. Клео страдала больше, чем следовало бы, и все из-за меня и моей потребности свести счеты.

Я хотел забыть о своей цели – остановить гильотину, нависшую над нашим будущим, – потому что, если я этого не сделаю, если продолжу гоняться за смертью, то я не заслужил ее.

«Но я так чертовски хочу заслужить ее».

Пока готовился к смерти Рубикса, он готовил мою.

Двойные могилы.

Двойные убийства.

И если он выиграет, то заберет Клео.

«Этого, блять, не может случиться».

Речь больше не шла о моей потребности в совершенстве.

Речь шла о том, чтобы положить этому конец, чтобы Клео была в безопасности.

Не было времени на удовольствие или точность.

Война не надвигалась.

Она уже здесь.

Глава девятая

Клео

Мама научила меня наносить помаду и тушь.

Она сказала, что макияж можно использовать во всех формах войны. Сказала, что я могу использовать это против Артура. Чтобы заставить его склониться, заставить его споткнуться. Она сказала, что у меня есть вся власть. Но я не согласилась. Независимо от того, какое оружие я выбрала, не могла пробиться сквозь его стены. Я не могла заставить его признать правду. Он прятался за секретами, пытаясь защитить меня молчанием. Артур не понимал, что причиняет мне боль больше, игнорируя то, что было между нами, вместо того, чтобы столкнуться с этим и дать мне шанс.

– Клео, запись из дневника, тринадцать лет.

– Откуда у тебя эта машина? – спросила я, когда Артур осторожно посадил меня на бежевое кожаное заднее сиденье. Передние консоли сияли новизной, а на руле поблескивал логотип «Мерседес».

Артур одарил меня полуулыбкой, заправляя одеяло вокруг меня и убирая волосы с моих липких от крови щек.

– Без понятия. Это новое… приобретение Грассхоппера.

Я напряглась от полуправды.

– Он украл машину?

Его глаза сузились.

– Серьезно, после всего, что только что произошло, ты злишься из-за угона?

Пытаясь смягчить шок, я поддразниваю, улыбаясь:

– То, что у тебя есть деньги, не означает, что ты можешь взять все, что захочешь.

Он расслабился, свет вернулся в его напряженный взгляд.

– Я думаю, ты поймешь, что именно это означает иметь деньги. Посмотри – держу пари, это определение есть в словаре.

Закатив глаза, я вздрогнула, когда у меня в голове забилась пульсация.

«На заметку: не закатывай глаза».

– Что, ты хочешь поспорить со мной? – я не отводила от него взгляда.

Было так приятно просто быть... насладиться крошечной передышкой нормальной жизни.

«Сколько времени прошло с тех пор, как меня забрал Рубикс?»

Время казалось одновременно и длиннее, и короче.

Последние восемь лет казались несущественными вместе с каждой секундой, что мы были порознь. Яркость вошла в мою жизнь только тогда, когда Артур был в ней.

– Я ставлю… – его голос затих, мысли вспыхнули, как цвета, в его взгляде. – Я ставлю на оргазм.

– Что? – я хихикнула, не обращая внимания на свою пульсирующую голову.

– Ты слышала меня, – Артур взглянул на мои губы. – Я покажу тебе, что богатство означает, что ты можешь иметь все, что хочешь. Если я ошибаюсь, и ты выиграешь, я подарю тебе лучший оргазм, который у тебя когда-либо был. Я подчинюсь, что бы ты ни попросила. Я сделаю все, что тебе нужно.

Мое сердце дрогнуло, уступив место трепетному желанию.

– А если я проиграю?

Его губы расплылись в злой улыбке.

– Если ты проиграешь, а я выиграю, ты должна сделать то, что я хочу. Подчиниться тому, чего я хочу, – Арт сжал руки, когда положил их по обе стороны от меня. – Позволь мне управлять тобой.

«Управляй мной сейчас».

Я вздрогнула, когда воздух потрескивал от чувства принадлежности.

Я была по большей части голой, Артуру было больно, а «Кинжал с розой» пылал позади нас, но наше желание было непреодолимой силой – сплотило нас вместе после того, как мы расстались.

Я никогда не привыкну к напряженности между нами.

Высвободив руку из одеяла, я протянула ее, чтобы заключить сделку.

– Идет.

Артур весело покачал головой. Взяв меня за руку, он крепко встряхнул и, расправив плечи, выскользнул за дверь.

– Идет.

Он выглядел более счастливым, чем раньше – менее обремененным и покрытым синяками, но в его взгляде все еще оставались акры боли.

– Ой, и, Лютик? Я уже знаю, что заставлю тебя делать, когда выиграю.

В моей голове бушевали сексуальные сценарии. Снова завязать мне глаза? Связать меня?

«Я знаю».

Единственное, чего он никогда не позволял делать другим женщинам.

«Минет».

У меня слюнки текли при мысли о том, что я стою перед ним на коленях. Подчиниться ему, но в конечном итоге контролировать его.

– Мне нравится решительный мужчина.

Он тихо засмеялся.

Оставив меня лежать на заднем сиденье, Артур немного споткнулся и выпрямился возле машины.

Мое сердце сжалось, и я с трудом села. Мир поплыл на секунду, прежде чем восстановился.

– Подожди, Арт?

Он снова пригнулся, его глаза встретились с моими.

– Что?

Наклонившись вперед, я схватила его за руку и сцепила наши пальцы вместе.

– У тебя все нормально? Действительно?

Арт сжал мою руку, пытаясь отцепить меня от себя. Он оторвал взгляд от моего, он делал то, что делал в прошлом, – скрывал от меня кое-что.

«Ненавижу, что он так хорош в этом».

Расстояние, которого раньше не было, увеличилось. Он парил как надзиратель, следя за каждым произнесенным словом и взвешивая их со смыслом.

Сумев освободиться, Арт грубо сказал:

– Я в порядке.

Я покачала головой.

– Нет, это не так, – зазвучав выше, мой голос стал требовательным. – Что с тобой случилось?

Арт проигнорировал меня, пятясь от машины.

Мой пульс участился. Ужасные выводы заполнили мою голову.

– Артур Киллиан, скажи мне прямо сейчас. Я больше не хочу, чтобы ты что-то от меня скрывал, – я смягчила голос, но гнев не исчез. – Ты уже столько держишь в себе. Секреты за секретами. Опасения следуют за опасениями. Ты больше не одинок. Сколько раз мне нужно тебе это говорить?

Когда ответила только тишина, я ссутулилась на кожаном сидении.

– Я хочу помочь тебе, но не смогу, пока ты меня не впустишь.

«Ты не впускал меня в прошлое. Ты не позволил мне утешить тебя или найти решение, чтобы остановить твое насилие».

Я сжала руки при мысли о том, как все могло бы быть, если бы он доверился мне или моему отцу – если бы доверился другим помочь ему.

– Ты не можешь прятаться за стенами, Арт. Уже нет.

Он пригнулся, его колени заскрипели под его огромным телом.

– Я не прячусь. И ты не можешь заставить меня обсуждать то, к чему я не готов.

– Точно так же, как ты не хочешь говорить о той ночи?

Он напрягся. Его ноздри раздулись.

– Я сказал тебе, почему.

– Ты хочешь закрыть эту дверь. Но почему? Я знаю, что случилось. Позволь мне сказать тебе, чтобы ты мог...

Он резко выпрямился, ударился о «Мерседес» и ухватился за крышу для поддержки.

– Для тебя это чертовски просто, не правда ли? – он оскалил зубы. – Разве ты не можешь остановиться и подумать хотя бы на секунду, как это тяжело для меня? Я засранец. Я гребаный убийца. Неужели это так неправильно с моей стороны притворяться, что ты все еще будешь хотеть меня, если мы поговорим о той ночи? Неужели я так слаб, что игнорирую это, чтобы задержать тебя еще немного около себя?

Я замерла.

Его зеленые глаза смотрели на меня.

Мы перестали дышать.