Текст книги "Греши и страдай (ЛП)"

Автор книги: Пэппер Винтерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 23 страниц)

Подняв голову, я улыбнулась и проглотила остаток его оргазма.

Сияние в его глазах совершенно обезоружило меня.

У меня побежали мурашки по коже от бездонной привязанности и благоговения на его лице.

Рухнув на колени, Арт схватил меня за щеки и поцеловал в губы с величайшим смирением.

– Спасибо, – выдохнул он между поцелуями. – Спасибо, что взорвала мой мир и показала мне, что рай действительно существуют.

Я тихонько засмеялась, отстраняясь от его рта.

– Я так рада, что была той, кто показал тебе.

Артур покачал головой, не убирая рук с моего лица.

– Никогда не было никого, подобного тебе. Никогда. Я принадлежал тебе с тех пор, как я был мальчиком. И ты полностью поглотила меня теперь, когда я мужчина.

Слезы застилали мне глаза, когда Артур изо всех сил пытался скрыть свой остеклевший взгляд.

– Клео… – Его голос сорвался. – Блять, Клео. Я чертовски сильно тебя люблю.

Артур бросился на меня. Синхронизируя биение наших сердец, сплетая наши умы – гарантируя, что мы спаяны воедино.

Обхватив меня длинными руками, словно клеткой, Килл прижал меня к своей груди. Быстрый стук его сердца эхом отразился от его тела в моем, и я почувствовала то, чего никогда раньше не чувствовала.

Связь.

Внутренняя потусторонняя связь, связывающая меня не с этим миром, а с другим.

Наш мир.

Наш дом.

Наша гармония.

Я проснулась от лучей золотого солнца и нежных поглаживаний моего любимого. Мой разум был податливым и легким. Мое тело горячее и мягкое.

Это был лучшее пробуждение, которое у меня когда-либо было.

Повернувшись к Артуру, я улыбнулась. Мое видение окутало все сонной дымкой.

– Доброе утро.

Его улыбка осветила мой мир. Напряжение вокруг его глаз осталось, а напряжение в плечах намекало, что Арт все еще страдает, но сейчас… он выглядел бодрым.

– Доброе, – он поцеловал меня в кончик носа. – Ты знала, что стонешь во сне?

Перевернувшись на спину, я закинула руки за голову и потянулась.

– Да?

Артур кивнул, его глаза были прикованы к моей обнаженной груди с которой сползла простынь.

– Да. Это было долго, громко и… – не говоря ни слова, Арт наклонился ко мне и взял мой сосок в рот.

Я ахнула от внезапного удара жара и влажности.

– Я думаю, ты мечтала обо мне. Я прав?

Его рот скользил по выпуклости моей груди, облизывая второй сосок, как будто я была тающим мороженым, и ему нужна была каждая капля.

Мой разум опустел от опьяняющего облизывания.

– Я… я не знаю, – запустив пальцы в его волосы, я пробормотала: – Мне может понадобится твоя помощь, чтобы вспомнить.

Арт усмехнулся, сжав мою грудь дразнящей собственнической хваткой.

– Помощь? Ты уверена?

Я выгнулась от его прикосновения, наслаждаясь теплом моего тела.

– Совершенно уверена. У меня ужасная память.

Артур вздрогнул, его глаза скользнули вверх по моему торсу, чтобы встретиться с моими.

– Ты можешь сказать это снова.

Боль отступила. Моя оплошность испортила наше веселье.

«Это была не лучшая шутка. Я должна извиниться?»

Но потом я рассмеялась. Если бы мы не могли смеяться над прошлым, что мы могли бы сделать?

– Я полагаю, это немного иронично, когда девушка с амнезией говорит, что у нее плохая память.

Закатив глаза, он пробормотал:

– Только ты можешь смеяться над чем-то настолько болезненным. – Его улыбка вернулась. Один глаз был скрыт его черными волосами, украшавшими его сексуальные черты таким образом, что мне захотелось перевернуть его на спину и повторить то, что я сделала вчера вечером.

– Иди сюда, – я затаила дыхание, когда Артур послушно приподнялся, напрягая бицепс, и навис надо мной.

Притянув его к себе, я наклонила голову и задрожала, когда его рот встретился с моим. Наши языки танцевали в унисон, слушая одну и ту же безмолвную мелодию.

Все началось с того, что я поцеловала его.

Но этим все не закончилось.

Артур подчинился, а затем взял верх, превратив поцелуй в душераздирающую одержимость. Его язык сражался с моим медленными, глубокими движениями, меняя волну блаженства на что-то, наполненное темными оттенками. Его голод и потребность затуманили мои чувства, пока все, чего я жаждала, это секс.

Жесткий, грязный, восхитительный секс.

Я захныкала, когда он пососал мою нижнюю губу; мои руки еще глубже запутались в его волосах.

Его ответный стон прошел сквозь меня, сжимая соски и заставляя чувствительность рассеиваться по моей коже. Я растворилась в роскоши.

– Я никогда не забуду тебя снова, – прошептала я, когда Артур отстранился и поцеловал меня в шею.

– Я позабочусь о том, чтобы ты никогда не забыла меня.

Обводя языком мой сосок, он стянул простыни к краю кровати. Его пальцы опустились на мое колено, давя, дразня, двигаясь бесконечно малыми шагами вверх по моей внутренней стороне бедра.

– Ты никогда не забудешь, каково это, когда я прикасаюсь к тебе, – Килл ущипнул меня, сорвав с моих губ хриплый стон.

– Никогда.

Он скользнул зубами по моей груди.

– Ты никогда не забудешь, каково это, когда я пробую тебя на вкус.

Я вжалась лицом в подушку, пока он жадно сосал.

– Никогда. Я обещаю. Я обещаю навсегда.

Его пальцы поднялись выше по моему бедру – они были эпицентром землетрясения, которое он вызвал во мне. Толчки распространились вверх по моему телу и вниз по пальцам ног. Я задрожала.

Я замерзла.

Я ждала.

Я хотела.

Он мне так нужен.

Когда его палец, наконец, нашел мои складки, я выгнулась на кровати, но его губы снова оказались у меня на груди.

Мой рот приоткрылся, когда Артур вжался в меня, легко вводя два длинных пальца.

– Ты никогда не забудешь, каково это, когда я тебя наполняю.

Я перестала понимать желание, затуманивающее мою голову. Каждый дюйм желания прошлой ночи отразился, усиливая похоть и вожделение.

Я вскрикнула, когда горячий рот Артура коснулся моего горла, посасывая и покусывая, сводя меня с ума острыми зубами. Его пальцы поглаживали мои внутренние стенки, скользя идеальным способом, вызывая непередаваемые ощущения.

– Это моя расплата? – спросила я, зажмурившись от новой атаки, когда он потирал мой клитор.

Тихо смеясь, Арт прошелся поцелуями вдоль моей ключицы и спустился вниз по моему торсу. Целуя каждое ребро, он ответил:

– Прошлой ночью ты контролировала меня. Ты взяла у меня то, что хотела, и я не жаловался.

Я фыркнула.

– Я ничего не взяла. Я сделала это для тебя – чтобы доставить тебе удовольствие.

Килл покачал головой, темные пряди защекотали мне живот, когда он скользнул между моих ног.

– Ты доставила мне удовольствие, но тебе также понравилось доминировать надо мной.

Подув на мою обнаженную киску, он прошептал:

– Моя очередь.

Прижав меня к матрасу, Арт бросил простыни на пол и опустился на колени.

Мое сердце остановилось.

Его член стоял прямо между его скульптурных ног. Татуировка с русалкой, казалось, еще больше поблескивала, как и глаза у Артура.

– Я собираюсь показать тебе, как много значила для меня вчерашняя ночь, Лютик.

Я задрожала, поднимая руки над головой на подушке. Смело раздвинула ноги, демонстрируя этому мужчине все, чем я была. Моя грудь – одна обожженная, другая покрытая татуировками – мой живот с его цветом и шрамами. Я позволила ему выпить меня.

– Я не собираюсь спорить.

Он ухмыльнулся.

– Я рад этому, в противном случае мне пришлось бы использовать галстук.

Я сжалась.

– Если подумать…

Покачав головой, с весельем в глазах, Артур заключил мои бедра в объятия. Кончики его пальцев царапали мою кожу, посылая по мне вспышки жара.

Артур Киллиан был воплощением безупречной безжалостности и дикого беззакония. Он маскировался городским блеском, который никого не обманул; он никогда не мог полностью спрятать дикое животное в своем сердце. Но там, где животное было злобным и подчинялось инстинкту, оно также было верным, любящим и добрым. У животного не было секретов – оно обнажало свою душу, любило безоговорочно и не имело защиты, когда приходило к своему партнеру.

Я его партнер.

И я была бессильна сопротивляться ему, когда он так одурманил меня.

Его ярко-зеленые глаза не давали мне возможности спрятаться, когда он изучал каждую частичку. Его пальцы играли с подстриженными кудряшками у меня между ног. Его губы соблазнили меня ленивой улыбкой, говорящей о похоти и разрушении.

– Ты очень быстро дышишь, Лютик.

– Я ничего не могу с собой поделать.

Арт приподнял бровь, желая, чтобы я продолжила – раскрыла свои собственные секреты. У меня больше не было стен и черных дыр, в которых я могла бы бороться за ответы. Я была обязана ему каждым воспоминанием, каждой мыслью.

– То, как ты смотришь на меня. То, как ты прикасаешься ко мне. Это сводит меня с ума.

Он прикусил губу, переводя взгляд с татуировок на шрамы.

– То, что ты лежишь в моей постели, – это больше, чем просто чудо; это проклятый феномен. Прости, если я смотрю на тебя так, как будто ты не настоящая. – Его голос понизился, наполнившись благоговением. – Это потому, что я все время думаю, что все это нереально. Что головные боли – признак моего безумия. Что я оставил реальность позади и нашел спасение в галлюцинациях.

Его пальцы скользили по моему животу, по моим складочкам, по внутренней стороне бедер. Везде, где Арт меня касался, я вспыхивала и тлела.

Его боль сжимала мое сердце.

Его было слишком много.

Слишком глубоко, слишком чисто, слишком идеально.

– Могут ли галлюцинации дать тебе то, что я сделала прошлой ночью? Может ли призрак сосать у тебя, пока ты не кончишь?

Его улыбка была кривой и безрадостной.

– Ты не представляешь, сколько ночей я просыпался от сна, столь похожего на то, что ты мне дала. Ты не знаешь, сколько раз я просыпался с проклятиями и яростью, потому что не хотел покидать мир, в котором ты была, только для того, чтобы терять тебя день за днем.

Моя грудь раскололась. Моя грудная клетка стала дровами для пылающего пламени в моем сердце.

– Артур…

Я слишком его любила. То, как он говорил, напугало меня, что я не смогу удержать его сейчас, когда снова его нашла. Неужели прошлое всегда будет омрачать нас?

Мой дрожащий вздох охватил нас паутиной.

– Отпусти это. Ты должен отпустить это.

Боль.

Пытки.

Непреодолимая жажда мести.

Ему нужно было начать все сначала – подальше от этого места. Нужно было позволить будущему вести нас вперед, а не позволять прошлому утащить нас назад.

Подняв руку, Артур сжал переносицу.

– Мне жаль. Понятия не имею, как это превратилось из удовольствия в…

Приподнявшись на локтях, я прошептала:

– Я знаю, почему. Это потому, что ты не веришь в нас.

Его глаза вспыхнули.

– Как ты вообще такое могла сказать?

– Потому что это правда. Пока ты не признаешь, что жизнь снова свела нас вместе, и не перестанешь заново переживать боль разлуки, ты не сможешь поверить в то, что у нас есть.

– Я знаю, что у нас есть, и я верю в это. – Его голос был кнутом, рассекающим меланхолию. – Я покажу тебе.

Он заставил меня снова лечь. Быстрым движением он переместился с бедер на живот, расположившись между моих раздвинутых ног.

Его руки сжали мои бедра, прижамая к матрасу.

– Я буду показывать тебе, пока ты мне не поверишь. – Его темные волосы обрамляли его необыкновенное лицо, когда он смотрел на мое тело. – Я докажу тебе, что я твой, несмотря ни на что.

– Я знаю, что это так. – Мое сердце пропустило удар от решимости на его лице и темных кругов под глазами.

Артур был потрясающим. Мужественным, но заботливым. Собственник, но любящий. Полный идеальный пакет.

Я схватила в пригоршни льняную ткань, когда он склонил голову. Его дыхание обдавало мою киску горячим воздухом. Его губы сомкнулись, поймав меня в ловушку острого предвкушения.

Мой пульс превратился в гейзер, которому хотелось извергнуться наружу.

– Пожалуйста… – я приготовилась к невероятному жару его языка.

Еще один вдох, и поднимающийся жар конденсируется на моей коже.

Другой.

Я не могла больше терпеть.

– Пожалуйста! – захныкала я.

– Будь моим гребаным удовольствием, – лизнул меня Артур.

Я выпрямилась и распахнула глаза.

– О, боже!

Его руки схватили мои бедра, прижали их и раздвинули. Его язык скользнул по моему клитору, лаская остро и быстро. Затем провел языком по клитору до самого входа.

Я заметалась.

Удовольствие… это было слишком.

Мой разум плыл, когда Килл покусывал и вонзался в меня без предупреждения.

– О, черт. Артур!

Он зарычал, снова сунув язык.

– Черт побери. Поверь мне.

– Я верю тебе. Я верю тебе!

Его щетина царапала мою чувствительную внутреннюю сторону бедер.

– Нет, не веришь. Еще нет, – он тщательно попробовал меня, возвращаясь, чтобы пососать мой клитор.

Это было слишком хорошо.

Я взорвусь.

– Да. Я верю тебе! – Мои ноги напряглись, пока каждый мускул не сжался. – Пожалуйста… я не могу этого вынести. Остановись.

Но Килл не остановился. Снова и снова погружался в меня, проводя языком по клитору и киске.

Я потеряла себя для него, покачиваясь на волне блаженства, которое Арт создал. Он был Посейдоном, а я – неудачливым кораблем, который вот-вот потерпит крушение на берегу взрывного оргазма.

Моя киска сжалась, потянувшись к обещанной береговой линии, не желая ничего, кроме как разлететься на крошечные осколки.

– Да…

– Еще нет, – прорычал Артур. – Тебе нельзя, пока я об этом не скажу.

Мои глаза распахнулись, наполовину от ярости, наполовину от повиновения.

– Я не могу это остановить.

– Да, ты можешь.

Отпустив меня, он пополз вверх по моему телу. Его губы были опухшими и влажными, моя влага блестела у него на подбородке. Я ждала, что Килл накроет меня своим телом, но вместо этого он заставил меня перекатиться на бок.

– Ты не кончишь, пока я не буду внутри тебя.

Каждый дюйм меня ползал и умолял об освобождении.

Ложась рядом со мной, Артур обхватил сильной рукой мой живот и притянул меня к твердым мышцам своего тела. Моя спина к его груди. Моя мягкость против его твердости.

Я вздрогнула, когда он прижался своей пульсирующей эрекцией к моей пояснице.

– Я собираюсь трахнуть тебя сейчас, Лютик. Я докажу тебе, что могу любить тебя, используя тебя. Что я могу доверять тебе, объезжая тебя. Что могу в тебя поверить.

Я застонала, когда его рука пробежала по моему бедру, хватая его и отводя назад, чтобы переплести со своим.

– Возьми меня, – пробормотала я.

Я извивалась, моя киска ​​пульсировала.

Раздвинув мои ноги, он двинул бедрами и сжал свой член кулаком, направляя его в меня.

В тот момент, когда его кончик вошел в меня, я стиснула зубы и боролась с безжалостным оргазмом.

– Не кончай. Еще нет, – приказал он, вонзив в меня скользкий член. – Не. Смей. Кончать.

Я перестала ощущать, как кипела моя кровь, как чесалась кожа, и как мой разум жаждал свободы. Я сосредоточилась только на толщине, растягивающей меня. Ошеломляющий восторг от принятия моей второй половинки в свое тело.

Он был тем, чего я жаждала. Его язык был идеальным блюдом, но это… это было основное блюдо и десерт в одном флаконе.

Прижимая меня к себе, Артур вошел в меня, перекатывая с бока на живот. Мои руки раскинулись. Я простонала, кусая подушку, когда он толкался в меня. Его толчки были медленными, затем быстрыми, набирая скорость все быстрее и быстрее.

– Боже, ты прекрасно ощущаешься, – проворчал Килл.

Одной рукой он сжал мое бедро, удерживая меня в заточении под ним, а другой – обхватил мой затылок.

Примитивный способ, которым Артур держал меня, распахнул шлюзы, и я кричала все громче и громче с каждым толчком. Я не могла пошевелиться. Могла брать только то, что он давал. С каждым ударом Килл исполнял свое обещание.

Он прикусил мое ухо. Его дыхание обожгло мою кожу.

– Кончай. Мне нужно, чтобы ты кончила, – Артур мощно вошел в меня. – Сейчас, Клео. – В его голосе не было контроля.

Он как скала не давал мне повода спорить. Я была в ловушке. Он был надо мной, вокруг меня, внутри меня. Он был мной. Я была им.

Мой оргазм будет его. Мы бы делились своим освобождением, как тела, взрывающиеся в космосе.

Его рука скользнула по моей груди и ущипнула мой клитор.

– Я сказал, что ты должна кончить.

Я застонала, когда его пальцы начали выводить идеальные круги, противореча его быстрому темпу.

– О, боже. Да, не останавливайся.

Мое тело оставило попытки понять, на чем сосредоточиться. Я перестала сдерживаться и предалась неизбежному возгоранию.

Я закричала, когда интенсивный оргазм пронзил мое тело. Моя киска ​​сжалась от разрушительного давления. Корабль, которым я стала, снова и снова разрушался, разбиваясь о его шторм.

Это было потрясающе. Меня парализовало.

Я превратилась в лужу беспорядка.

Артур простонал:

– Черт возьми!

Его ритм потерял совершенство, и Килл перестал заниматься любовью и стал безжалостно трахать меня.

Мой оргазм только усилился и продолжился. Я разбивалась сильнее, зная, что даже когда он использовал меня, он поклонялся мне. Его жестокость и жажда горели правдой.

– Блять, да.

Его освобождение вспыхнуло глубоко внутри меня. Его удовольствие звучало в моих ушах.

Снова и снова Артур изливался внутрь, и я принимала каждую каплю. Я больше не была кораблем, плывущим по его приливу, я утонула и поглотила его вслед.

К тому времени, как мы открыли глаза, мы оба были липкими от пота и перегревались в лучах солнечного света, струящегося через окно.

Медленно мы разжали пальцы ног и с тихим вздохом развалились в стороны.

– Я верю тебе, – пробормотала я. – Десять тысяч раз, я тебе верю.

Артур усмехнулся, прижимая меня к себе. Его тепло обхватывало меня, и я никогда не чувствовала себя настолько защищенной и довольной.

– Ну наконец то, – он ткнулся носом мне в ухо. – Все будет замечательно. Вот увидишь. Как только я отомщу и со всем разберусь, все будет кончено.

Тень упала на мое сердце, и никакое количество солнечного света или любви не могло ее уменьшить. Но так ли это? Найдем ли мы счастливый баланс? Исчезнут ли его головные боли, и он останется невредим?

Мой взгляд упал на серебряную нить «СОБСТВЕННОСТИ КИЛЛА» на моей куртке, брошенной на пол. Она блестела на солнце. Я погладила его предплечье, все еще прижатое к моей груди.

– Я надеюсь на это, Арт. Я действительно надеюсь.

– Это наш новый старт, Лютик. Вот увидишь.

Я вспомнила ту ночь, когда приехала. Битва, торговля людьми. Наше воссоединение не было идеальным, но мы преодолели эти трудности. Мы сделаем так, чтобы все, что принесет будущее, тоже сработало.

– Я так люблю тебя, Арт.

Он втянул воздух, поцеловав меня в висок.

– То же самое, Клео. Я всегда любил тебя и всегда буду любить.

Глава двадцать четвертая

Килл

Что мне было делать?

Я наконец-то достиг совершеннолетия, чтобы быть принятым в Клуб. Я дал клятву, надел свою жилетку и пообещал подчиняться Торну Прайсу как президенту. В мою честь устроили вечеринку. Однако позже, когда мужчины потеряли сознание от алкогольного опьянения, мой отец напомнил мне об одном важном пункте. Клуб был первым. Клуб был моей жизнью. Но я был лазейкой, потому что мой отец был кровным и требовал абсолютной верности – недоступной даже моему президенту.

– Килл, шестнадцать лет.

– Они здесь?

Грассхоппер поднял голову, когда я вошел в Клуб. Я чертовски много потратил времени на то, чтобы Клео осталась дома, но я, наконец, смог убедить ее, что мне нужно закончить кое-какое дело, и это будет чертовски скучно.

Я солгал, чтобы удержать ее.

Наличие ее в моей жизни было олицетворением экстаза, но я не мог позволить, чтобы она знала все.

«Хотя ты обещал, что расскажешь ей».

Нахмурившись, я отогнал эти мысли. Клео умоляла пойти со мной, но ей не повезло.

Я знал, что она хотела присматривать за мной из-за моих головных болей, но это была та часть моей жизни, где я не хотел ее видеть.

Жажда мести.

Это была навязчивая идея одиночества. И должна оставаться этой навязчивой идеей.

Клео не понимала, не могла представить себе непреодолимое желание заставить моего отца заплатить. Казалось, она была довольна тем, что судьба или карма расправились с ним – даже после всего, что он сделал.

Она не верила в возмездие или плату за прошлые грехи.

Но я верил.

К счастью, так же как и Уоллстрит и «Чистая порочность».

– Ага, все, кого ты позвал. Всего десять.

Кивнув головой в сторону двери, ведущей в комнату для собраний, Грассхоппер добавил:

– Килл, мы прикроем. Все на своих местах.

Кивнув, я провел рукой по волосам. Это было нелегко, и у нас еще много работы, но все почти закончилось. Когда с моим отцом разобрались, все, на чем я должен был сосредоточиться, – это стать мальчиком с плаката мировой революции. Мой взгляд метнулся к увеличенным обложкам журналов. В течение многих лет Уоллстрит создавал мой «бренд». Посредством телевизионных и газетных интервью он убедил людей, обладающих деньгами и влиянием, знать мое имя. Поэтому, когда пришло время обратиться к их сети, наше послание распространилось повсюду.

«Я один из них, благодаря тщательно продуманным сценариям и фабрикации».

Я фыркнул. Для некоторых ведение войны с другим Клубом показалось бы более чем достаточным, чтобы оставаться занятым. Но для меня – это было ничто по сравнению с нашей основной стратегией.

Только после этого я мог расслабиться и сосредоточиться на том, чтобы избавиться от этой гребаной головной боли.

– Хороший. Пойдем.

С ухмылкой Грассхоппер сохранил электронное письмо на своем телефоне и сунул его в карман.

– Ты босс.

Вместе мы прошли через общую комнату. Хоппер добрался до двери раньше меня, повернул ручку и ввел меня на собрание.

Десять пар глаз встретились с моими глазами, включая Спичку, Mo, Жука и нескольких других первых членов «Чистой порочности», которые были непреклонны и преданы Уоллстриту. Этим людям я доверял, и они были теми, кто осуществлял мои планы в течение последних нескольких лет, наращивая наши резервы, сея сомнение в наших противниках и организовывая всемирный захват.

Мы больше не гонялись за малым контролем. Мы были в погоне за глобальным.

Мо встал, пока я обходил стол, и занял свое место. Молоток идеально лег в мою руку, когда свое место занял Грассхоппер.

– Все готово, Килл. Их проинформировали о предстоящей встрече с Самсоном, и большинство знает, чего от них ждут сегодня вечером.

Покрутив запястьем, наслаждаясь весом крошечного молоточка, дающего мне такую власть, я улыбнулся.

– Отлично, – посмотрев на мужчин, я постучал по столу и прищурился. – Давайте начнем.

Хоппер первым подал голос:

– Я буду первым.

Мужчины усмехнулись, уже зная, в каком порядке они пойдут. Он никогда не менялся. Мы все были равны, но в Церкви мы следовали иерархии.

– Я связался с другими нашими отделениями в Сан-Франциско, Лос-Анджелесе, Нью-Мексико и Арканзасе. Все они знают о том, что готовится, и готовы приехать в этот долбаный город по малейшему запросу.

– Ты просил их приехать? – спросил Мо.

Грассхоппер покачал головой.

– Я полагаю, с нашим подкреплением из «Зеленого Клевера» на севере, мы должны быть «милыми». Они зарекомендовали себя в прошлом и не упустят возможность потерять свой ирландский авторитет и вступить в лоно «Чистой порочности».

Для меня это не было новостью. Лаки был со мной на связи на протяжении многих лет. Он жаждал испытания, чтобы доказать, что достоин носить нашу нашивку. Ходили слухи, что быть «Чистым» означало богатство. Быть «Чистым» означало безопасность, братство и долгую долбаную жизнь, а не войны за территории, дисциплину и билет в один конец в ад.

Мужчины устали от того, что ими управляла пьяная толпа, все еще живущая в Ирландии. Они хотели домашних корней. Им нужна была ниша, достаточно большая, чтобы распространяться и расти.

Это был беспроигрышный вариант.

– Мо, как дела с тем, что я просил? – я посмотрел на неряшливого светловолосого байкера, который носил свои боевые шрамы как гребаные украшения. В ярком свете, падающем сверху, крошечные серебряные шрамы блестели на его лице, шее и руках. Они прятались – почти невидимые, – пока под освещение не играло под другим углом.

Это сделало его страшным ублюдком.

– У меня пока три. Остается еще одна. Учитывая, что ту блондинистую сучку убили в «Кинжале с розой».

Мои глаза расширились.

– Черт, я не ожидал, что ты так быстро с этим справишься.

Он ухмыльнулся.

– Я быстро работаю, През. Эти трое все еще находятся у нас под стражей.

– Что? Здесь, на территории?

Мо покачал головой.

– Нет. Двое проходят реабилитацию от наркозависимости, а одна находится в приюте за городом. Думал, что возьму на себя инициативу, потому что ты бы так и поступил.

Мо в очередной раз доказал, что у меня не было причин заниматься микроуправлением.

Я оперся локтями о стол и сцепил руки.

Со всей той бойней, которую я планировал, было приятно хоть раз получить хорошие новости.

Женщин, которые были проданы вместе с Клео, когда она только приехала, были возвращены. Выздоровевшие, помолодевшие и возвращающиеся к процветанию и нормальной жизни – это было чертовски лучше, чем быть шлюхами для мужчин, которые, черт возьми, не заслуживали их.

Девочек, в свою очередь, «подарили» другим президентам за их лояльность. Это была идея Уоллстрита: киска и деньги – залог верности, но меня бесило, что Клео видела, как я опустился так чертовски низко.

Я не торговал плотью. Не торговал наркотиками. Не продавал оружие. Я никому не собирался причинять вреда. Я хотел исправить ошибки и отстоять справедливость. Я не мог быть таким чертовым лицемером, продавая женщин для своих собственных целей.

– Приятно слышать. Дай мне знать, когда они пройдут детоксикацию. Нужно знать, можем ли мы сделать что-нибудь еще.

Мо приподнял бровь.

– Сделать для них больше? Черт, Килл. Ты дал им жизнь, которой у них изначально не было. Именно они елозили своими идиотскими задницами с байкерами и раздвигали блудные ножки.

– Я знаю. Они присоединились к этой игре, но я послал их поглубже. Это на моей гребаной совести.

Тема закрыта, я повернулся к следующему оратору и прочистил горло.

– Следующая повестка дня, Спичка. Ты получил известие от «Блэк Даймонд» в Англии?

Спичка приподнялся на стуле, его большой живот прижался к краю стола.

– Ага. Джетро Хоук сказал, что предоставит возможность использовать свои маршруты доставки алмазов для всего, что нам нужно, а также упомянул о личной встрече с тобой в следующий раз, когда ты будешь в Великобритании.

Я хрустнул костяшками пальцев. Английский магнат, который перевесил мой банковский счет почти вдвое – что было немалым достижением – оказал мне большую помощь за последние несколько лет. Я познакомился с ним на его заводе по обработке алмазов и чертовски завидовал этому сукиному сыну за то, что у него было. Не из-за богатства или сверкающих камней вокруг него, а из-за женщины, стоящей рядом с ним.

Между ними было столько ебаного напряжения, но все, о чем я мог думать, это Клео. Клео гниет в могиле. Клео горит заживо в доме своей семьи. Я хотел свернуть ему шею за то, что ему так повезло. Но у меня не было шанса, потому что в итоге мы сформировали невольное уважение друг к другу.

Наряду с уважением я обнаружил родство, которого даже не ожидал. У него был строгий отец – семья, которая ожидала от него слишком многого. Я узнал ловушку, в которой он жил, и наши аналогичные семейные проблемы укрепили связь, которой я знал, что могу доверять. Если честно, мои обстоятельства были чертовски лучше, чем его. По крайней мере, у меня была свобода убить отца и брата. А Джетро? Я сомневался, что он когда-нибудь станет свободным.

– Это сработает. Передай мою благодарность. Надеюсь, нам не придется обращаться к нему, но хорошо, что все на месте.

Оглядев стол, я напряг мозги, чтобы понять, вычеркнул ли все из мысленного списка.

«О чем еще нужно было поговорить?»

Моя гребаная головная боль все еще не оставляла меня в покое. Слава богу, стало немного легче. В основном благодаря двум оргазмам, которые у меня были благодаря Клео.

Мои губы дернулись, вспомнив, как ее голова покачивалась между моими ногами. Она была чертовски хороша.

Я возбуждался, просто думая о ней.

Жук объявил:

– Кстати, наш стукач был очень занят.

Всеобщее внимание переключилось на самого молодого участника, ожидая, что он продолжит.

Играя с датчиком в ухе, Жук сказал:

– Стукач в «Ночных Крестоносцах». Он сказал, что «Кинжал с розой» злоупотребляет их гостеприимством. Планируют переехать из-за драки, которая произошла у них прошлой ночью с президентом «Крестоносцев». Несколько человек пострадали. Им сказали, чтобы они отвалили до конца недели.

– Дерьмо!

Грассхоппер хлопнул ладонями по столу.

– Но это через два долбаных дня.

Жук пожал плечами.

– Я знаю. Нам нужно быстро расправиться с этими придурками. Уже сказал ребятам; они собрали больше оружия и подготовили мотоциклы, – он посмотрел на меня. – Я займусь этим, През.

Мое сердце бешено заколотилось. Два дня.

Время не имело значения; на самом деле, я планировал устроить им засаду на этой неделе, несмотря ни на что. Мы не могли позволить им отвалить. Не сейчас.

Но два дня? Можем ли мы быть готовы?

– Аллигатор с ними? Ублюдок, который причинил боль Клео?

Мужчины заерзали на стульях. Вчерашний костер прочно укоренил Лютика в нашей семье. Мужчины будут драться не только потому, что я так сказал, а потому, что теперь она одна из нас. У нас был общий интерес. Инвестиция в ее будущее.

– Конечно, – пробормотал Лэнс. Байкер был поднаторевшим мужчиной с выцветшими татуировками своих любимых йоркширских терьеров на предплечьях. Он был загадкой, но на войне был чертовски жесток. – Был замечен с Рубиксом. Он там. Готов к казни.

Волнение медленно растекалось по моим венам. Несмотря на мою слабость, нечеткость восприятия и периодическое головокружение, из-за которых я спотыкался, как ненормальный, я был в состоянии бороться.

Я хочу драться.

Я ждал этого восемь долгих лет.

Я намеревался насладиться этим.

Сжав молоток в кулаке, я со стуком обрушил его на стол.

– Хорошая работа, парни. Вы знаете, что еще нужно делать. Атакуем через два дня. Соберите боеприпасы, очистите дороги от местной полиции, запасайте все, что нам может понадобиться.

Встав, я прорычал:

– Через два дня мы сотрем с лица земли «Кинжал с розой» и оставим этих гребанных предателей позади.

Тридцать минут спустя я оседлал свой «Триумф» и вставил ключ в замок зажигания. Покрутил запястьем, и бесшумная машина превратилась в урчащего зверя.

Солнечный свет резал мне глаза и заставлял кровоточить мозг. Я хотел вернуться домой. Я хотел тени. Я хотел Клео.

Но, повернув руль домой, я остановился.

Мне нужно было сделать еще кое-что, и я не хотел делать это там, где Клео могла бы подслушать.

Вытащив телефон из заднего кармана, набрал номер, который знал наизусть, и стал ждать, пока он подключится.

– Штат Флорида. Пожалуйста, наберите необходимый вам добавочный номер или ожидайте, чтобы получить помощь. Наши часы посещения с одиннадцати до двух часов дня. С понедельника по пятницу и требуется предварительная запись.