Текст книги "Греши и страдай (ЛП)"

Автор книги: Пэппер Винтерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 23 страниц)

Цепь разорвалась и соскользнула в грязь, упав рядом с жалким замком.

Ворота распахнулись.

Крестоносцы пытались охранять свой дом, но колючая проволока на заборе была просто украшением, когда они решили запереть свои ворота чем-то столь бесполезным, как гребаная цепь.

Я остановился, оглядывая территорию. Мы все изучали чертежи, любезно предоставленные недовольной клубной крысой, которую изнасиловали и оставили умирать потенциальные крестоносцы. Она провела год в качестве их рабыни, прежде чем ей удалось сбежать. Теперь ей не хотелось ничего, кроме мести.

Я полностью понимал ее желание.

Указав на незащищенное здание клуба, я сделал первый шаг. Мгновенно по толпе мужчин пробежала волна возбуждения. Мы двинулись вперед как один.

Наши сапоги хрустели, сминая ветки и одуванчики. Луна оставалась скрытой, как будто не хотела быть свидетелем того, что произойдет.

Я прищурил глаза, выискивая слабые места или проблемы.

Это был уже не клуб, а поле битвы. К счастью, жертв среди гражданского населения не было. Комплекс находился за чертой города, незаконно построенный на заброшенной свалке, к которой никто не прикасался из-за химических отходов. Неужели им плевать на свое здоровье?

Я ухмыльнулся в темноте. Не то чтобы им сегодня вечером придется беспокоиться о своем здоровье.

Подняв вверх руку, я дал знак мужчинам разойтись.

Безмолвно наша группа поредела, образуя движущуюся стену, готовую окружить здание, как подарочная упаковка. Заряжались дополнительные патроны, щелкали затворы и выдергивались чеки гранат.

Мы готовились к Армагеддону.

Когда мы закончим, не будет ни Клуба, ни комплекса, ничего.

Мои отец и брат будут кусками мяса.

Я наконец-то найду спасение.

Достигнув кирпичной стены, мои люди прижались к ней, растворяясь в ночи. Грассхоппер сузил голубые глаза, ожидая моей следующей команды.

Подняв ствол ружья, я впился взглядом в своих братьев из «Чистой порочности».

– Мы все знаем план. Убейте всех ублюдков, но не троньте женщин и детей. Если кто-нибудь наткнется на Рубикса или Ассуса, оставьте этих гадов мне.

Мужчины улыбались, прижимая кончики пальцев к губам в извечной клятве.

Мое слово было их законом.

Мо встал рядом со мной.

– Проверка периметра завершена. Никаких признаков жизни. Либо они все чертовски под кайфом, либо полные придурки, чтобы не быть настороже.

– Ты пойдешь налево, я – направо. Килл может войти через парадную дверь, —

Грассхоппер ударил меня по коже. – В конце концов, дело в эффектном появлении.

Мо тихо усмехнулся.

– Ну что, Килл?

– Ага. Ты берешь треть, Хоппер – треть, а я встречу вас с остальными.

Мо не колебался.

Ускользнув обратно в тень, он устремился вниз по очереди байкеров. Щелкнув пальцами, он дал знак трети толпы идти с ним. Его армия скрылась за стеной здания на первом фланге.

Салютуя, Грассхоппер призвал свою треть и двинулся в противоположном направлении. Мы уже обсуждали, как будем атаковать: сразу со всех долбаных углов.

Это обеспечит быструю победу. Мы победим.

Я подождал, пока Грассхоппер исчез со своей группой, а затем взглянул на оставшихся мужчин. Их было десять, одиннадцать, включая меня.

Все вооружены, их глаза были холодными и сосредоточенными.

Они молча ждали, готовые начать. Посмотрев на Спичку, затем на Жука, я прокрался вперед.

Я старался пригибаться и не выдаваться себя, пряча свой обрез. Предохранитель снят. Нервы на пределе. Адреналин течет по венам.

Эти люди заслуживали смерти. Мой отец заслуживал смерти.

Когда мы медленно двигались по зданию, вокруг наших ботинок хлюпала заболоченная грязь.

Жук первым подошел к парадному входу. Он осмотрел дверь, укрепленную металлом, в поисках слабых мест.

Я поднялся по ступенькам.

– Ты справишься?

Наряду с воровством в магазинах и анархией в детстве Жук был еще и волшебником по части замков.

Жук присел на корточки, разглядывая механизм.

– Это модернизированная тумблерная система. Это займет минуту, но я смогу его взломать.

К нам приблизился Спичка.

– Делай это быстро, иначе у на сне будет преимущества.

Остальные мужчины терпеливо стояли, наблюдая за углами с оружием наготове.

Жук развернул свой арсенал взлома замков и принялся за работу. Спичка постукивал ногой. У меня вспотели ладони.

Пролетела минута, наполняя мои вены нетерпением.

Жук выругался, пытаясь вскрыть замок.

– Хватит – прошипел я. Я не мог больше ждать.

– Что за задержка?

Жук нахмурился.

– Не знаю. Что-то заклинило изнутри.

– Я говорю, просто снимем с петель или просто взорвем. – Спичка вытащил гранату из-за пояса.

Господи.

Я сжал переносицу. Вот и все, что касается тайного появления. Грассхоппер и Мо обойдут здание. Они найдут пути проникнуть внутри. Но бомба даст Кинжалам и Крестоносцам время мобилизироваться. Мы планировали вести себя тихо и убить как можно больше людей, прежде чем нас заметят.

Эта идея провалилась.

– Другой путь?

Спичка покачал головой.

– Окна зарешечены. Единственный путь – через эту дверь.

Дерьмо.

Схватив за плечо Жука, я оттащил его. Спичка ухмыльнулся, зная, что это значит.

– Взрывай, – прорычал я.

Мы должны были сделать это быстро, иначе наши шансы на чистую победу уменьшатся.

Жук не спорил. Мы все отошли назад, когда Спичка открепил свою бомбу и поставил ее у подножия двери. Перекинув рюкзак через плечо, он схватил несколько шашек пластиковой взрывчатки для дополнительной страховки. Приложив TNT к дверной ручке и центральной петле, он воткнул устройство обратного отсчета с соединительным проводом между ними.

Когда они оба были приведены в действие, он нажал кнопку, и на экране появились две красные цифры.

20

19

18

Дерьмо.

Мы разбежались в поисках укрытия. Проклятый мудак. Я думал, он использует только одну гранату, а не весь чертов арсенал.

17

16

15

– Отойди назад, – я отогнал Жука и людей подальше.

Я не боялся не выстрелов в момент взрыва бомбы, а рикошета от осколков. Напор предвкушения окутал нас туманом. Мужчины тяжело дышали, ожидая атаки.

4

3

2

Я напрягся, ожидая оглушительной войны.

Потом это случилось.

Взрыв пронзил мне барабанные перепонки. Мои глаза заслезились от вспышки. Колоссально громкий шум раскатился по утреннему небу, нарушив некогда мирную тишину.

– Сейчас! – крикнул я, вскакивая и бросаясь вперед.

– Вперед, вперед!

Мы рвались вперед.

Дымящиеся обломки и пыль образовали преграду. Видимость была дерьмовой, когда мы пробивались через разрушенную дверь. Двери больше не было – только мутная куча металла и битые кирпичи.

Наши сапоги стучали, когда мы карабкались из ночи в зловонные коридоры. Марихуана, мусор и сигареты, когда мы, как заразная болезнь, ворвались в клуб, распространяясь веером, очищая комнату за комнатой.

Раздались выстрелы, крики, ругательства, визг.

Произошло это на максимальной скорости.

Я ждал этого восемь гребаных лет, и мне казалось, будто весь мир стремительно движется вперед.

Я хотел это почувствовать. Чтобы отомстить.

Но я превратился в машину, целился, стрелял, выключался, чтобы сосредоточиться на том, чтобы остаться в живых.

Ворвавшись в логово через три двери, я пригнулся, когда пули попали в стену у моей головы. За доли секунды я вырубил двух байкеров, пытающихся убить меня, и трех лежащих на полу шлюх-наркоманок.

Я не думал.

Я выстрелил.

Их сбил поток пуль, в результате чего двое мужчин оказались лицом на грубом ковре.

Девки закричали, сбившись в кучу, как будто могли спасти друг друга.

Я не проверял патчи (нашивки) и не разбирался, кто есть кто. «Кинжал», «Крестоносец» – это уже не имело значения. Все, что имело значение, – это найти моего отца и брата.

Где они, черт возьми?

Вернувшись в коридор, я задохнулся от кирпичной пыли и серного дыма. Ко мне бросилась едва одетая женщина, ее грудь была залита кровью. Я отступил в сторону, пропуская ее.

За ней бросился байкер.

Я не дал ему уйти.

Я нажал пальцем на спусковой крючок.

Байкер рухнул.

В клубе был охуенный беспорядок. Байкеры, старухи, их мужчины, мои люди. Это был муравейник, безумие за каждым углом.

Я сбился со счета, сколько пуль я выпустил и сколько жизней забрал.

Я не выбирал фаворитов и не сомневался.

Никаких полумер.

Вот чего я ждал. Мне это задолжали.

Я стрелял без осмотрительности, поражая кишки и ноги, сердца и головы.

Каждый человек, которого я калечил, не утолял моей кровожадности. Каждая комната, в которую я входил, не сдерживала сердцебиение.

Это можно было сделать только оборвав жизнь моего отца и брата.

Добравшись до кухни в задней части дома, где на столешницах вместо хлопьев и молока валялись пакеты с метамфетамином и бонги, я наткнулся на Мо.

Он ухмыльнулся, на лбу у него было пятно крови.

– Как дела?

Я отсалютовал.

– Ведешь счет?

– Слишком много, чтобы сосчитать, – улыбнулся он.

Мо был опытным бойцом – у него были шрамы, чтобы это доказать.

Объединив силы, мы двигались как одно целое. Выйдя из кухни, мы растворились в спальнях, затыкая людей раньше, чем они успевали крикнуть и прицелиться.

Мо усмехнулся, полностью в своей стихии.

Повернувшись спиной к резне Крестоносцев и Кинжалов, я хлопнул его по плечу. Внезапная благодарность и родство охватили меня. Когда я впервые приехал, он был чертовым придурком, но с тех пор оставался моим надежным другом.

– Морган…

Он замолчал, его палец дернулся на спусковом крючке.

– Да, През?

– Я рад – всему этому.

Он усмехнулся.

– Не думал, что бойня пробудила в тебе сентиментальность, Килл. – сказал он, блеснув глазами. – Но это много значит, чувак. Спасибо.

Пуля врезалась в стену, прервав этот момент. Без колебаний Мо пригнулся, прицелился и убил Кинжала.

Предоставив ему это, я бросился из комнаты в коридор.

Ко мне ринулась какая-то фигура. Я поднял свой полуавтомат.

– Воу, През! – Жук резко остановился, его волосы были залиты кровью.

Я опустил оружие.

– Вы их видели?

Он покачал головой.

– Еще нет. Хотя слышал, что Ассус может прятаться в доме, – он поднял большой палец вверх по коридору.

– Сюда.

Мое оружие потяжелело от возмездия.

– Отлично.

Не сказав больше ни слова, он убежал и исчез в туманном дыму.

Я последовал за ним, проходя мимо тел и осматривая внезапно безмолвные комнаты. Куда бы я ни посмотрел, я видел мужчин, с которыми вырос, которым доверял и у которых учился, но не Рубикса. Не Ассуса.

У меня забилось сердце. Чем дольше я не мог найти свои мишени, тем сильнее возрастал мой гнев.

Это должно было быть их убежищем. Так где, черт возьми, они?

Я уперся в дверь туалета плечом и вынес ее.

И судьба наконец улыбнулась мне.

Нашел.

Я стоял в шоке, глядя на своего брата.

– Дерьмо. – он встретился со мной взглядом, в его глазах смешались ярость, страх и удивление. Он сидел на самом грязном дерьме, которое я когда-либо видел. Наставив винтовку мне в грудь.

– Привет, Дакс. – я, не раздумывая, вскинул руку.

Он зарычал, напрягая каждый мускул.

– Прощай, Артур.

Семейное воссоединение произошло в мгновение ока. Признание, осознание, гнев.

Он выстрелил первым.

– Блять! – каким-то чудом я пригнулся.

Пуля просвистела мимо моего уха.

Мой брат, Дакс «Ассус» Киллиан, встал и снова выстрелил из дробовика.

Поздно.

Я не стал прицеливаться, просто спустил курок. У меня не было времени раздумывать. Пистолет дернулся в моих руках, как будто знал, что это убийство будет другим. Это было то, чего я хотел больше всего на свете.

– Ублюдок! – он рухнул на бок.

Пуля попала ему в плечо, угодив в стену. Кровь залила грязную поверхность, и он застонал от боли.

– Ты гребаный мудак.

Неуклюже пытаясь выйти из очередного раунда, он наклонился на унитазе.

– Да пошел ты! Как думаешь, чего вы добьетесь? Просто убьете нас всех, и не будет никаких последствий? – он сплюнул мне под ноги комок крови.

– Ты вернешься в тюрьму. Там, где тебе самое место!

Я планировал продлить его боль. Хотел сказать ему, почему этому следовало произойти. Почему он должен заплатить за свои грехи. Но, глядя на его предательское лицо, меня захватила мучительная боль моего детства.

Манипуляции. Деспотизм.

Это больше не было актуально – как и он сам.

Я не мог больше тянуть. Мне нужно было с этим покончить.

– Просто умри, Дакс.

Этот беспредел устроил не я. Я был убийцей не по своей воле, а по замыслу жизни. Чем скорее прошлое останется в прошлом, тем скорее я смогу бросить свое оружие и жить впервые за восемь долгих лет.

Дрожащей рукой он попытался выстрелить.

– Ты первый, брат.

Подняв пистолет, я нажал на курок.

Ни раскаяния. Никакой дрожи.

Моя плоть и кровь существовали, а потом... исчезли. Из дыры у него во лбу хлынула кровь, и он сполз на пол.

Я ждал, что что-нибудь почувствую. Хоть что-то.

Он был моим братом.

Но испытал лишь неимоверное облегчение.

Я превратил своего брата в труп, и чувствовал только утешение. Бесконечное утешение от того, что наконец-то отомстил. После того, что они с моим отцом сделал той ночью. После того, как они накачали меня наркотиками, избили меня и заставили поверить, что я по собственному желанию выстрелил в Торна и Петал Прайс – по-другому это не могло закончиться.

Это было для нее.

Неожиданно появился Грассхоппер. Он подошел справа, держа в руке два пистолета, готовый в любой момент выстрелить. Его взгляд метнулся к единственному унитазу.

– Черт, ты его нашел.

Я не ответил, только продолжал смотреть на своего мертвого брата.

Грассхоппер похлопал меня по спине.

– Ты сделал все правильно, чувак.

Его прикосновение вернуло меня в настоящее. Прочистив горло, я попятился, отбросив полуавтомат. У меня закончились патроны, но у меня было много других пушек. Достав из-за пояса пистолет, я кивнул.

– Он должен был умереть.

Взгляд Хоппера был полон ярости. Парень знал, что это значит, но он также знал, что я не обрету полного искупления, пока мой отец не будет мертв так же, как и его первенец.

– Иди, – приказал я. – Это еще не конец.

– Есть, – он с ухмылкой рванулся по темному пыльному коридору.

Я посмотрел налево и направо. Где?

Криков и выстрелов слышалось все меньше и меньше. Это было кроваво и быстро, но битва почти закончилась.

Адреналин войны бурлил в моих венах – я был не слишком удовлетворен. Это так долго готовилось, но так быстро закончилось.

Был бы я доволен этим? Таким быстрым завершением после десятилетия мечтаний?

Повернув налево, я поплелся дальше в ад. Комнаты разветвлялись, как катакомбы, из каждой пахло марихуаной и сексом. Чистоты не было никакой. Общая атмосфера заброшенности и греховности.

– Бля, Мо! – раздался голос Грассхоппера.

Мои легкие слиплись от ужаса. Ноги с грохотом пронеслись по ковру, когда я бросился в том направлении, куда ушел Хоппер.

Войдя в прачечную, где в мокрой плесени висела грязная одежда, Грассхоппер схватил Мо за грудь. Увидев меня, он вскинул подбородок к задней двери.

– Там. Этот ублюдок только что выстрелил в него.

Оставив Мо на попечение Хоппера, я выскочил наружу. Прищурившись, я увидел в темноте убегающую фигуру.

«О нет, ты не смоешься, мудак».

Мое сердцебиение ускорилось, но я с усилием выровнял руку. Прикрыв один глаз, я прицелился в спину предателя.

Он далеко не ушел.

Выстрел прозвучал как удар хлыста, срикошетив в сторону моей жертвы. Пуля попала в цель, оборвав его жизнь.

В тот же момент, когда он перестал бежать и рухнул лицом в смердящую грязь, я о нем забыл.

Я не проверял, мертв ли ​​он.

Мо.

Он был намного важнее.

Поспешив обратно, я сорвал с веревки для стирки несколько рубашек и опустился на корточки рядом с Грассхоппером.

– Как он?

Голубые глаза Хоппера заблестели от ярости.

– Ты его пришил?

Я кивнул.

Положив руку на голову Мо, я пробормотал:

– Ты в порядке, дружище?

Мо вздрогнул, втягивая сквозь зубы воздух.

– Бывало и лучше.

Черная кровь залила его рану, растекаясь вокруг Хоппера, как болезненное озеро.

– Ах, черт возьми, это больно.

Дерьмо.

Ублюдок его хорошо задел. Печень или кишечник ... в любом случае ... Сегодня у Мо будет свидание с гребаным ангелом.

Безмолвная ярость боролась с горем.

– Он мертв, Мо. Я шлепнул его за тебя.

Он вздрогнул, кровь отлила от его кожи, сделав призрачно-белой.

– Хо…хорошо.

Пытаясь скрыть осознание того, что ему конец, я мягко улыбнулся.

– С тобой все в порядке. Не напрягайся, ладно?

Хоппер встретился со мной взглядом. Я слегка покачал головой.

Он крепче обхватил брата, его ирокез задрожал, когда он втянул воздух.

– П-просто мне чертовски не повезло.

Я схватил его за руку.

– Не говори. Мы с тобой.

Он улыбнулся, быстро угасая.

– Ты был очень хорошим Презом, Килл. Мне…было приятно...

Мое сердце сжалось, когда его глаза внезапно утратили свою порочную преданность и осознанность и их заволокло пеленой.

– Ах, черт… – задохнулся Хоппер.

Поднявшись с корточек, я посмотрел сверху вниз на двух мужчин, которые помогли мне стать кем-т больше, чем заблудшим заключенным.

– Присмотри за ним. Я пойду закончу.

Сжав руки в кулаки, я ушел, пока не поддался нарастающей внутри гребаной ярости. Смерть Мо была моей виной. Его жизнь запятнала мою.

Я не чувствовал себя достойным. Почему он должен был умереть за меня? Что сделало меня таким чертовски особенным?

Вытащив оружие, я искал врагов, на которых можно было выплеснуть свою ярость.

Я жаждал чего-нибудь стоящего – доказать, что он умер не зря.

Зайдя в спальню, я не нашел того, что хотел.

Вместо искоренения скверны я стал свидетелем еще одного убийства. Только этот не был ни Кинжалом, ни Крестоносцем; а парнем, слишком молодым, чтобы из этого выбраться.

– Нет!

Мое зрение затуманилось, когда Жук ахнул, упав на колени перед человеком, которого я узнал.

– Маленький придурок. Я покажу вам ... – засмеялся Сикамор, когда на месте сердца Жука появилась дыра.

– Блять! – не в силах пошевелиться, я смотрел, как глаза самого молодого нашего члена стали пустыми, а тело окутала смерть.

Это произошло очень быстро. В одну секунду он был жив… в следующую уже мертв. Прямо как Мо.

Этот жующий табак хуесос, был там в тот день, когда меня увезли в полицейском фургоне, хихикал, как одурманенная шлюха.

Мудак!

– Ты, блять ...

Сикамор повернулся ко мне и поднял руку, чтобы выстрелить.

– Ты!

У него не было шанса нажать на курок. Я всю жизнь ненавидел этого долбаного ублюдка. Ведомый моим отцом. Дьявол в рядах. Он подрывал власть Торна и постоянно насмехался над Клео.

Я поднял пистолет – он был намного легче моего полуавтоматического – и тот взорвался искрой серы.

Сикамор отпрянул, схватившись за горло. Пуля вырвала ему трахею, и он, хрипя и булькая, превратился в груду бесполезных частей тела.

В ушах зазвенело от несправедливости. Я хотел, чтобы он умер, но убить его было недостаточно за ту жизнь, которую он только что отнял.

Дерьмо!

Я повернулся, чтобы проверить пульс Жука. Бедный парень. Он был слишком молод, чтобы умереть. Я, блять, в ответе за это. Теперь на моей совести уже две смерти.

Справа от меня появилась тень.

Я развернулся, подняв пистолет.

И опоздал.

Острый клинок пронзил мне бок.

Я закричал, уронив пистолет, и мои мысли охватила вспышка агонии.

Я пошатнулся.

Мгновенно мой бок залился липкой влагой. Я вздрогнул от мучительной боли. Что за черт.

Затем мой взгляд остановился на нем.

Тонкие губы, жирная кожа, безудержная жадность и дьявольские амбиции.

Единственный человек, смерти которого я хотел больше всего на свете.

Мой отец.

Он ухмыльнулся, в его зеленых глазах появилась тьма.

– Подумать только... ты на самом деле кого-то убил. После многих лет разочарований я, наконец, проникся к тебе симпатией, – он подошел ближе, подняв оружие.

– Хочешь что-нибудь сказать напоследок, сынок? Потому что я на хрен тебя зарежу.

Глава тридцать первая

Клео

Сегодня я нашла умирающую птицу.

Соседи по гнезду выгнали его из дома, оставив умирать у подножия дерева. Я хотела разнести гнездо и посмотреть, как это понравится другим птенцам – когда над ними издеваются и оставляют умирать в одиночестве. Вместо этого я подхватила птицу и отнесла его домой.

Помочь оказалось легко. Так приятно спасти другого, нуждающегося в спасении. Если бы я могла изменить жизнь птенца, возможно, я смогла бы изменить и жизнь Артура. В конце концов, он годами боролся за то, чтобы покинуть гнездо.

– Клео, запись из дневника, двенадцать лет

Я была пленницей.

В течение шести долгих часов я была забаррикадирована в доме Артура Свичбледойм – службой безопасности «Чистой порочности», оставленного меня охранять.

Только он меня не защищал. А заключил в тюрьму. И я ничего не могла с этим поделать.

Но потом… я это почувствовала.

Удар... рассечение.

Связь, установившаяся между мной и Артуром на протяжении полной любви жизни внезапно... разорвалась.

Мой желудок сжался.

Мое сердце разбилось.

И я перестала быть спокойной.

Не знаю как, но я поняла…

...что-то пошло не так.

Глава тридцать вторая

Килл

Боль была многослойной.

Я был окутан слоем боли в течение нескольких недель – с тех пор, как Рубикс показал мне, как можно творчески использовать бейсбольную биту.

Но сегодня вечером я потерялся в боли.

Сегодня вечером он избил меня так чертовски сильно, что я поклялся сделать все, что угодно, лишь бы это прекратилось. Он засмеялся. Именно тогда он сказал, что мне нужно сделать, чтобы боль утихла.

Убить семью Прайсов.

– Килл, семнадцать лет

– Привет папа. – я стиснул зубы, держась за кровоточащий бок.

– Я надеялся, что найду тебя.

Скотт «Рубикс» Киллиан ухмыльнулся.

– Что… чтобы, что… чтобы ты показал мне, что не изменился? Что ты все такой же слабак?

Его длинные волосы были припорошены серебром, взлохмачены и растрёпаны. Козлиная бородка запачкана кровью и грязью.

– Или, чтобы узнать, что я приготовил для Клео, когда убью тебя?

Я напрягся.

– Ни то, ни другое.

Он склонил голову.

– Полагаю, я должен гордиться тем, что вы нашли меня – что вы застали нас врасплох. Бля, я даже горжусь, что ты справился один с Сикомором. Но опять же, почему я должен гордиться сыном, который всегда был разочарованием? – усмехнулся он.

– Все это могло быть чистой удачей.

Этот голос.

Он полз по моим венам, словно демон.

– Не везение. Годы подготовки.

Боль в боку исчезла под приливом адреналина. Я ненадолго посмотрел вниз, стиснув зубы от темной крови, залившей мою футболку.

– Ты всегда был тупицей, Артур. Удивлен, что у тебя в руках нет учебника по математике или того потрепанного ластика, который ты всегда носил с собой, – он сделал шаг ближе.

– Только ими ты и был способен пользоваться.

Взглянув на отца, я забыл о ране и повалил его на землю. Боль усилилась, на лбу выступил пот.

– Ты мало что знаешь.

У меня не было оружия. Я уронил его, когда лезвие моего отца вошло в мою плоть, и он швырнул его через всю комнату.

«Твой нож!»

Я взметнул руки к поясу, отцепил ужасный охотничий клинок и взмахнул им.

В каком-то смысле я был рад. Пистолет —это было бы слишком быстро. Пули бы этому засранцу не хватило.

Я не затягивал смерть брата. Но мой отец? Я получил бы огромное удовольствие от его мучений.

– О, я знаю больше, чем ты думаешь. – Рубикс взглянул на красную реку, текущую по моему боку.

– Я сделаю еще много таких, прежде чем мы закончим.

Сжав кулаки, я двинулся вперед.

– Увидим.

Он распахнул глаза, как будто воспоминание о его запуганном послушном сыне не вязалось с этим взбешенным Презом, который отбыл срок за свои грехи. Отец отступил назад, двигаясь к центру комнаты.

Труп Жука наполнил пространство бурлящим возмездием. Сегодня вечером я убью своего отца не только ради себя, но и за Мо и Жука.

«Теперь я тебя поймал. Я не позволю тебе прожить ни одной долбанной минуты».

Рубикс провел рукой по волосам, убирая с глаз сальные пряди.

– Ты действительно собираешься меня одолеть?

Молодая девушка в рваной ночной рубашке и синяках по всей ее белой коже села в постели. Комната была такой же грязной, как и все остальное здание. По полу разбросаны журналы, на прикроватной тумбочке валялись салфетки, а простыни выглядели так, как будто только таракан счел бы их гигиеничными.

– Я сражусь с тобой и выиграю.

Рубикс засмеялся.

– Как бы, блять, не так. Ты ведь помнишь прошлое, не так ли, парень? Ты помнишь, как я каждый раз надирал тебе задницу?

Девушка захныкала, его глаза сверкнули.

Я дернул головой в сторону выхода.

– Уходи.

Мне не нужны были ни зрители, ни заложники. Если мой отец проиграет, он без колебаний воспользуется ею в качестве защиты. И я без колебаний ее убью, если он это сделает.

Она вскочила с кровати, переводя глаза то на Рубикса, то на меня.

Рубикс усмехнулся.

– Возвращайся в постель, детка.

– Делай, как я сказал, и уходи – прорычал я.

Как бы она ни была верна Рубиксу, девчонка быстро испарилась. Схватив отвратительный халат, она бросилась к двери.

Рубикс впился в меня взглядом.

– Не хочешь киску, Артур? Ты всегда был ...

– Это ты избил эту девушку или просто неаккуратно воспользовался моментом? – прервал его я, сделав еще один шаг.

На этот раз он не отступил, его босые ноги приросли к полу. Он знал так же хорошо, как и я, что убежать не получится – ни ему, ни мне.

Он выглядел старше, злее. Его тело было жилистым, но поплывшим в талии. Одетый в джинсы с низкой посадкой и без рубашки, он обнажил свою татуировку «Кинжал и роза», которая украшала его грудную клетку, сливаясь с другими на груди и руках.

Время его не пощадило – он уже сгорбился и заболел артритом. Татуировки у него были уродливого выцветшего зеленого цвета, а лицо испещрено морщинами.

Он не выглядел достойным оппонентом, но я был достаточно уязвим, чтобы не купиться на маску слабака. Он был чертовски жесток. Он заслуживал смерти.

Мы кружили друг вокруг друга, стараясь не наносить ударов. Нож, которым он меня ударил, остался в его кулаке, с крошечными капельками крови. Моей крови.

Он ухмыльнулся, не в силах спрятаться за маской, которую носил всю свою жизнь. Вот он момент истины: злой ублюдок, которому плевать на других.

Я сделаю миру одолжение, удавив его.

– Что сказать, ей это не понравилось? Почти как твоей интрижке на стороне, да? – снова засмеялся Рубикс.

– Лютик наслаждалась временем, проведенным с нами. Разве она тебе не сказала?

Мое сердце разорвалось.

Он умрет тысячью гребаных смертей за то, что прикоснулся к Клео.

Моя рана представляла собой странную смесь горячего и липкого, холодного и влажного. Я не хотел отвлекаться, но, по крайней мере, травма не могла соперничать с болью в моей голове. За последние несколько дней моя терпимость к боли возросла – не благодаря ему.

Я зарычал:

– Она мне все рассказала. Это только подтверждает мой вывод.

Ярость клокотала у меня внутри. Я хотел сорваться и напасть. Но я не мог позволить гневу встать у меня на пути. Эмоции приводили к ошибкам. Все должно было быть хладнокровным и просчитанным. Я его убью. И отказываюсь умереть при попытке это сделать.

– Ой, и какой же?

Мы продолжали кружить, ожидая, пока кто-то попытается напасть.

– Что я убью тебя и никогда больше о тебе не вспомню.

Рубикс сердито посмотрел на меня. Он внезапно бросил нож, вонзив его в матрац, на котором была его шлюха.

– Ты никогда не переставал верить в сказки, да?

Я не ответил.

– Хочешь убить меня? Отлично. Посмотрим, черт возьми, как это у тебя получится, – он поднял кулаки.

– Ни ножей, ни стволов. Сделаем это по старинке.

Я размял шею, напрягая мышцы.

– Меня устраивает.

Пауза.

Всего одна пауза. Затем война.

Но совершенно синхронно мы перестали кружить и встретились посередине.

Все внутри меня оборвалось. Я мечтал об этом моменте – я молил об этом шансе. И вот он настал.

Я взревел, ударив его в грудь.

Он ударил ногой и метнулся в сторону, оставляя достаточно места для жестокого апперкота.

В моих глазах вспыхнули звезды, язык залила кровь.

– Артур, ты все такой же слабак. – Рубикс бросился прочь, подняв кулаки. – Клео пиздец как повезет, если я тебя убью.

Раскаленная ярость жгла мои вены, как вулкан.

– Ты никогда не прикоснешься к ней!

Мы снова сошлись вместе. Атакуя и защищаясь.

Бой казался отрепетированным. Как будто мы следовали какому-то предопределенному пути и сценарию.

Он бил кулаками. Я тоже.

Его ответные удары достигали цели. Мои тоже.

Мы причиняли друг другу боль, но ни один из нас не продвинулся вперед.

Чистилище битвы, где мы оба страдали, заставляя другого истекать кровью.

– Тебе достаточно? – сказал, тяжело дыша, Рубикс, из его носа текла кровь.

Я улыбнулся почти безумно. Все, чего я хотел, – это чтобы его жизнь оборвалась. Чтобы он умер.

– Мне не будет достаточно, пока ты не заплатишь за то, что сделал! – я бросился к нему, размахивая кулаками – все единообразие было нарушено в пользу того, чтобы причинить как можно больше боли.

Каждый удар был очищением, а хруст его челюсти – исцелением.

Время потеряло всякий смысл, когда мы колотили друг друга. Каждый удар делал меня только сильнее, я становился будто невесомым благодаря дарованному по частям искуплению.

Отец дрогнул. Он потерял уверенность в себе и стал небрежным.

Тяжело дыша, он зарычал:

– Ты пустая трата времени, Артур. Просто сдавайся уже. Перестань выставлять себя дураком.

Я усмехнулся, проглотив вкус металла и запекшуюся кровь.

– Ты проигрываешь, отец.

Каждое попадание и пропущенный удар подпитывали меня, словно зверя. Рубикс, возможно, пытался превратить меня в себя – но каким-то образом я стал лучше. Сильнее. Быстрее.

Почти каждую ночь в подростковом возрасте он учил нас с Асусом наносить удары. Он заставлял нас драться, культивируя ненависть между братьями.

Я ненавидел те ночи, но никогда не забывал уроки. Никогда не забывал, как мой отец орудовал левым кулаком и предпочитал его правому.

Энергия хлынула в мое измотанное тело. Я зашел с козыря.

– Знаешь, он мертв.

Глаза Рубикса расширились, затем сузились.

– Что ты, черт возьми ...

– Дакс. Он умер. Я зарезал сукиного сына.

На мгновение горе омрачило лицо моего отца; затем его сменил гнилостный гнев.

– Ты ублюд….

Я уклонился от его атаки и позволил каждому уроку и воспоминаниям направлять мои кулаки. Он больше не пугал меня, не контролировал меня, не владел мной.

Не в этот раз.

Я ударил его в лицо.

Это за Клео.

Мои костяшки пальцев соприкоснулись с его скулой.

Это за Торна.

Я двинул ботинком в его коленную чашечку.

Это за то, что, черт возьми, выбросил меня, как будто я был ничем.

Апперкотом я рассек ему челюсть, из его рта брызнул поток крови.

Рубикс со стоном отшатнулся. Он рванулся вперед, целясь мне в рану. Он ударил меня прямо в зияющий порез. Меня охватила тошнота.

Он увернулся от моего ответного удара, чтобы ударить меня сзади по почкам.

Я вскрикнул, стиснув зубы, чтобы не потерять сознание. Кровь потекла по моему лбу, волосы промокли от пота.

Во времена моей юности, Рубикс, возможно, и был лучшим бойцом, но прошлое изменило меня.

Он научил меня направлять свой гнев в нужное русло. Когда я сидел в тюрьме штата Флорида, его уроки стали спасением. Я смог защитить себя – сделать имя едва повзрослевшему заключенному и предотвратить худшие трагедии.