Текст книги "Нарушитель правил (ЛП)"

Автор книги: Пайпер Рейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)

Глава 53

Пенелопа

Лейтон: Боже… вот это мужчина!!!

Келли: ДАВАЙ, ДЕККЕР!!!

Лейтон: Пен, ты, наверное, просто таешь от восторга

Пенелопа: Вы издеваетесь? Я в бешенстве

Келли: 😔

Лейтон: Он только что признался тебе в любви на пресс-конференции

Пенелопа: Когда у него, черт возьми, нет контракта на следующий год. Это выставит его далеко не в лучшем свете

Келли: Наверное, но вы, ребята, заслуживаете того, чтобы перестать прятаться

В чем-то она права. Я уже начала сходить с ума от необходимости все скрывать, да и врать отцу было не слишком приятно. Хотя в последнее время он был подозрительно занят, даже попросил Деккера забрать последнюю мягкую игрушку и привезти ее домой для Хейзел.

Лейтон: Келли дело говорит. Я очень надеюсь, что Уитакер видит всю ту любовь, которую Дек получает в соцсетях и от местных заведений. Я была в одном маленьком кафе, и у них в меню появился напиток «Защитник Деккера»

Келли: А я была в кулинарии в Линкольн-парке, и там продавали сэндвич «Золотой». Весь город хочет, чтобы он играл здесь

Пенелопа: А мне кажется, он только что пустил все это под откос

Келли: Я так не думаю

Пенелопа: Я дочь главного менеджера

Лейтон: Любовь есть любовь, против этого нет никаких официальных правил, верно?

Пенелопа: Думаю, это вопрос профессиональной этики

Лейтон: Поняла. Ох… они закончили

Я смотрю на экран телевизора и быстро отправляю им сообщение.

Пенелопа: Я ему звоню

Келли: Будь с ним помягче, он просто любит тебя

Лейтон: Я расплакалась, а это о чем-то да говорит

Келли: Ты в последнее время из-за всего плачешь

Я выхожу из группового чата.

Я даю Деккеру пятнадцать минут, понимая, что он, скорее всего, сейчас с командой, и они только что проиграли. Мы все собирались полететь туда завтра, так как были абсолютно уверены, что они пройдут в следующую игру, но, видимо, теперь нам придется просто ждать их возвращения домой.

– Привет, Пен, – говорит он, ответив на звонок.

– Ты совсем с ума сошел?

– И тебе привет.

– Деккер. Джордан Блейк к сегодняшнему вечеру раструбит об этом на всех своих платформах, а мой папа...

– Я уже поговорил с твоим отцом.

Я потрясенно откидываю голову назад.

– Ты поговорил с моим папой?

– Ага. Оказывается, он все это время был фанатом команды «Пеккер».

– Ты что, только что придумал имя для нашей пары?

– Я. Ну, точнее, не я. Технически это придумал Истон.

Я на секунду зажмуриваюсь.

– Тогда скажи, чтобы придумал другое. Мы не будем отзываться на «Пеккер».

– А мне показалось, звучит неплохо. К тому же других вариантов особо нет. Я имею в виду... «Денелопа» звучит как порода оленя. «Деклопа» – как какое-то лекарство. «Пеккер» – реально единственный вариант.

– Деккер... прекрати это повторять, иначе оно прилипнет.

– Ладно, – его теплый смешок отдается у меня в ухе.

– Лучше бы ты не позволил этой Джордан вытянуть это из тебя.

Я слышу через динамик, как он вздыхает.

– Пришло время.

Я понимаю. Правда понимаю. Я тоже хочу перестать прятаться, но не ценой его карьеры.

– Эй, мы все хотим поскорее свалить отсюда и оказаться дома. Сорвешь на мне злость в постели? Желательно без одежды, – в его голосе звучит спокойствие.

– Деккер!

– Меня начинает заводить, когда ты называешь меня полным именем. А тебя заводит, когда я называю тебя Пенелопой?

– Вообще-то нет.

– Тогда остановлюсь на Пен. Я уже подхожу к раздевалке. Позвоню, когда будем взлетать, и мы обсудим все это, когда я вернусь домой. Договорились?

Я шумно выдыхаю, но не могу допустить, чтобы он опоздал на автобус или самолет.

– Ладно.

– Я люблю тебя, Пен.

– Я люблю тебя.

– Скажи это.

– Сказать что? – спрашиваю я.

– Сама знаешь что.

– Нет, Деккер, я не знаю.

Он только смеется:

– Безумно тебя люблю, и жду не дождусь, когда смогу поцеловать тебя на улицах Чикаго у всех на виду.

О боже, он слишком хорош. Мне даже нечего на это ответить.

– И нести Хейзел на руках, когда она начнет засыпать в зоопарке, – добавляет он.

– Твое очарование тебя когда-нибудь погубит.

– И только подумай: я весь твой. «Пеккер» навсегда.

– Деккер!

Он смеется и вешает трубку.

Я беру ноутбук и отправляю еще одно электронное письмо в надежде, что в этот раз мудак ответит. Особенно теперь, когда он услышит о моих отношениях с Деккером. Хотя, с другой стороны, возможно, именно сейчас он мне наконец ответит. Ублюдок.

Глава 54

Деккер

Я выбираюсь из постели раньше Пенелопы.

К моему возвращению домой она не так сильно злилась за то, что я нас выдал, понимая: жить в подполье мы больше не можем – да я бы и не стал. Совместная жизнь важнее любого контракта, и в конце концов Пен согласилась. Правда, чтобы она прозрела, потребовалось несколько оргазмов.

Отец позвонил ей и пригласил на бранч на следующей неделе, так что собираемся выбраться куда-нибудь всей компанией, где я предстану уже в новом качестве – как полноправный член маленького клана.

Пусть пока и неофициально.

Именно поэтому я хватаю тренировочные штаны с футболкой и на цыпочках выскальзываю из спальни, стараясь ее не разбудить.

Спустившись на первый этаж, я подхожу к брошенной у подножия лестницы сумке и достаю оттуда заветную коробочку. Затем так же бесшумно поднимаюсь обратно.

Осторожно, чтобы щелчок замка прозвучал как можно тише, я поворачиваю ручку и проскальзываю в спальню Хейзел. Малышка спит на животе, по обыкновению раскинувшись во всю кровать. Одна нога высунута из-под одеяла, руки спрятаны под подушку, а светлые волосы спутались в забавный растрепанный ком.

Опустившись на колени возле постели и зажав коробочку в свободной руке, я убираю светлые прядки с ее лица. Хейзел выглядит ангельски милой и нежной, а любовь к ней сильна до боли в груди. Во всех смыслах, какие только имеют значение, она моя дочь.

– Милая, – шепчу я.

Она даже не шевелится – впрочем, я предвидел эту трудность, планируя утренний сюрприз.

– Милая, пора вставать, – я легонько подталкиваю ее в плечо.

Из-под подушки показывается маленькая ручка и пытается отмахнуться. Я отстраняюсь и тихонько смеюсь. Она приоткрывает один глаз, затем второй, после чего усаживается в постели, скрестив ноги. Убрав волосы с лица, малышка смотрит на меня уже осмысленным взглядом. Всегда поражала способность мгновенно переключаться от беспробудного сна к полному бодрствованию. Энергия в ней бьет ключом.

– Ты дома, – она подается вперед и обвивает руками мою шею. – Мне жаль, что вы проиграли.

– Спасибо, – я крепко прижимаю ее к себе, поглаживая по спине.

Как же сильно я скучал. Порой кажется, что пора завязывать со спортом, но играть-то все еще хочется, да и в запасе есть несколько лет. Вот бы они с мамой могли повсюду ездить со мной. Впрочем, забивать голову этим я не намерен: в данный момент полностью свободен.

– Сезон окончен, так что теперь тебе никуда не деться.

Она хихикает и выпрямляется, сидя на матрасе.

– У меня вопрос.

Хейзел удивленно поднимает брови, становясь до невероятного похожей на Пенелопу. Надеюсь, наши будущие дети тоже пойдут в маму.

– Какой вопрос? – она снова смахивает с лица непослушные кудряшки.

Я беру коробочку и открываю ее.

– Ты станешь моей дочкой?

Малышка разглядывает маленькое колечко в виде цветка, а затем переводит взгляд на меня.

Она протягивает крошечную ручку, собираясь взять колечко, но я вовремя захлопываю коробочку.

– Сначала ответь.

– Конечно, – заливисто хохочет она. – Я ведь первая тебя спросила, помнишь?

Я качаю головой, вынимая кольцо из коробочки.

– Чистая правда. А теперь давай правый безымянный пальчик, будем примерять.

Я аккуратно надеваю колечко, и Хейзел поднимает руку, принимаясь разглядывать украшение – точь-в-точь как, надеюсь, чуть позже этим же утром будет делать ее мама.

– Мне безумно нравится!

– Именно на такой ответ я и надеялся.

– Я тебя люблю, – она с разбегу бросается ко мне, обхватывает ногами талию и крепко прижимается, словно медвежонок коала.

– И я тебя люблю... очень-очень, Хейзел.

Крепко сжав меня напоследок, она отстраняется.

– А у мамы тоже есть колечко?

Я отрицательно качаю головой, и Хейзел разочарованно хмурится.

– Я как раз рассчитывал на твою помощь в этом деле.

От предвкушения ее глаза широко распахиваются.

И я посвящаю малышку в свои планы, после чего несу на кухню, чтобы вместе претворить план в жизнь.

Глава 55

Пенелопа

Я слышу их еще до того, как окончательно просыпаюсь.

Шепот за дверью. Хотя я бы не назвала это шепотом. Это громче, чем обычный разговор, и лишнее доказательство того, что Хейзел еще не освоила концепцию контроля громкости.

– Ты должен позволить понести поднос, – говорит она.

– Лучше это сделаю я. Ты его уронишь.

– Я его не уроню.

– Поднос понесу я, – говорит Деккер. – А ты можешь открыть дверь.

– Ладно. В следующий раз поднос понесу я.

– Надеюсь, следующего раза не будет, – отзывается Деккер.

Я лежу в постели и смотрю в потолок, слушая, как в восемь утра Деккер и Хейзел обсуждают логистику подноса за дверью моей спальни, и чувствую в груди нечто такое огромное и теплое, что не могу подобрать для этого подходящих слов.

Дверь со скрипом приоткрывается, и я притворяюсь спящей, подглядывая одним глазом, как они заходят в комнату с сосредоточенной энергией людей, выполняющих план. Хейзел идет первой, обхватив обеими руками стакан апельсинового сока и от усердия зажав язык между зубами. Деккер идет за ней с подносом.

Хейзел добирается до тумбочки, не пролив ни капли, и выражение ее лица, когда она ставит стакан, отражает тот специфический триумф человека, в котором сомневались, а он доказал свою правоту.

– Завтрак в постель, – шепчет она.

Я делаю вид, что только что проснулась, хотя почти уверена, что Деккер знает: я не спала.

– У нас возникли разногласия по поводу подноса, – говорит он.

Я сажусь. Деккер ставит поднос мне на колени, и я смотрю на слегка пережаренные яйца, нарезанные по диагонали тосты и кофе в правильной кружке.

– Как здорово. Спасибо вам.

– Это была идея Деккера, – говорит Хейзел, переползая через мои ноги, чтобы устроиться с другой стороны от меня.

– Это была командная работа, – отзывается он, садясь на край кровати.

Они переглядываются, и от меня это определенно не ускользает.

– Это из-за собаки? – спрашиваю я. – Пытаетесь задобрить?

– А сработает? – спрашивает Хейзел. – Если я буду делать тебе завтрак в постель, мы наконец-то заведем собаку?

– Нет, – я провожу рукой по ее спутанным волосам. Ох и истерика же будет, когда позже попытаюсь расчесать это гнездо. – Пока нет.

Она стонет, закатывает глаза и плюхается на подушку.

Я беру кофе.

Деккер наблюдает за мной. Хейзел выпрямляется, складывает руки на коленях и тоже наблюдает за мной.

Что-то определенно происходит.

– Ладно, – говорю я. – Что происходит?

– Ничего, – тут же выпаливает Хейзел.

Я смотрю на нее.

Она перестает подпрыгивать на месте.

– Ничего не происходит, – произносит она, на этот раз медленнее, с преувеличенным спокойствием человека, которого проинструктировали по этому вопросу, и он заготовил ответ.

Я награждаю Деккера обвиняющим взглядом.

Он смотрит в потолок.

– Хейзел, – произношу я.

– Деккер должен кое-что...

– Хейзел, – осаживает Деккер.

Она зажимает рот обеими руками.

Я отставляю кофе.

Хейзел буквально вибрирует, все еще прижимая руки ко рту, ее глаза огромные, и она переводит взгляд с Деккера на меня.

Деккер вздыхает.

– Прости, – бормочет Хейзел.

– Все нормально, – он достает из кармана коробочку, открывает ее и ставит на поднос с завтраком.

Простое. Классическое. Кольцо с круглым бриллиантом-солитером. Идеальное и такое «мое».

Хейзел издает из-за ладоней звук, который даже не назовешь словом.

– Я люблю тебя с одиннадцати лет, – говорит он. – Слишком много лет я был осторожен, сдерживал себя и пытался все контролировать, и с меня абсолютно точно хватит, – он берет кольцо. – Я хочу на тебе жениться. Хочу жить в этом доме, ходить в «Портиллос», сидеть в школьных актовых залах и узнать, как будут звать собаку, потому что оба знаем – мы ее заведем.

Хейзел смеется, а я закатываю глаза. Вероятно, насчет собаки он прав, но я намерена побороться до последнего.

– Я хочу делить с тобой каждую самую обычную вещь. Только с тобой. До конца своей жизни, – он не отрывает от меня взгляда. – Выходи за меня, Пен.

– Как думаешь, что сказать, Хейзел?

Хейзел вскакивает на ноги, и поднос шатается.

Деккер быстро перехватывает его и переставляет на комод.

– На всякий случай. Нам не нужно, чтобы завтрак оказался на тебе, хотя он, вероятно, не так уж и хорош. Кстати, кулинарные курсы входят в часть предложения руки и сердца.

– Скажи «да», мамочка. Я уже согласилась, – она протягивает руку.

Я смотрю на Деккера. Обожаю то, как он краснеет.

– Ты спросил у нее?

– Пен, я все еще жду ответа, – говорит Деккер, держа кольцо двумя пальцами.

– Да, конечно, – я протягиваю руку, и он надевает кольцо мне на палец.

Хейзел плюхается мне на колени и кладет свою ладонь поверх моей – бриллиант и ее цветочек сверкают в лучах солнечного света, льющегося из окон.

– У нас парные, – говорит она.

– Парные, – подтверждаю я.

Затем она бросается на шею Деккеру, и он ловит ее – так, как делает это всегда, – а я больше не могу сдерживать слезы.

– Мы можем позвонить Монро? – спрашивает Хейзел куда-то ему в плечо.

– После завтрака, – говорю я.

– Мы можем позвонить дедушке?

– После завтрака, – отзывается Деккер.

– Мы можем...

– Хейзел. После завтрака.

Она театрально вздыхает и выпутывается из его объятий, слезая с кровати.

– Ешьте быстрее. Мне нужно позвонить куче людей.

Она уходит. Мы слушаем, как ее шаги удаляются по коридору, а затем закрывается дверь ее комнаты.

Деккер забирается в постель рядом со мной.

– Я люблю тебя.

– Я люблю тебя.

Я прижимаюсь к нему, он обнимает меня за плечи, и мы лежим в утреннем свете дома, который нуждается в покраске, а возможно, и в капитальном ремонте.

Но все это не имеет значения, потому что единственное, что у нас в этом доме в избытке – это любовь.

Возможно, на это ушли десятилетия, но мы пришли к этому, и только это имеет значение.

Глава 56

@deckerDavis43: На прикрепленном фото три сложенные стопкой ладони. Снизу мужская рука, посредине – женская, сверху – крошечная детская ручка. И три кольца: строгое обручальное на его пальце, классический солитер на ее и маленькое колечко в виде цветка на самой крохотной ручке.

Чикаго, шт. Иллинойс 📍

Слишком уж долго я этого ждал

@peneloperipley

❤️ 847 203 отметки «Нравится»

@easton_bailey2: КОМАНДА «ПЕККЕР» НАВЕКИ!

@leightonluvshayes_: Я ТАК И ЗНАЛА Я ТАК И ЗНАЛА Я ТАК И ЗНАЛА 😭😭😭

@fosterdavis14: Наконец-то (Келли мне ничего не должна, зато я теперь у нее в вечном долгу)

@callie_carlisle: Я выиграла!! Добро пожаловать в семью, Пен! 🥂

@hayescarlisle77: Безмерно рад за вас ⚾️

@markripley_colts: Смотри не разочаруй меня ❤️

@tweetiebird_falcons: Поздравляю, мужик. Наконец-то хоть кто-то в «Кольтс» сподобился на правильный поступок 😂

@alvin_chipmunk_: ЗОЛОТОЙ!!!!! 🎉🎉🎉

@simon_chipmunk_: ВЕЛИЧАЙШИЙ 🐐

@theodore_chipmunk_: Мы вас НЕ достойны

@HandsOffDeck: Пусть кто-нибудь откроет глаза Шейну Уитакеру на то, кого он потерял

@RubyPeepersAlley: И отлично.🍺 Но на бесплатную выпивку даже не рассчитывайте

@BodhiHensley_: Всегда пожалуйста

Посмотреть все комментарии (94 847)

Глава 57

Деккер

«Кольтс» меня не подписывают.

Джаггер говорит, что спрос на меня большой.

Я отвечаю, что этот спрос может и подождать, потому что только что женился, моя дочь пошла во второй класс, и я хотел бы присутствовать, чтобы отпраздновать оба этих события, но Джаггер говорит, что статус свободного агента работает не так. Я отвечаю, что знаю это, и поэтому мы все-таки проводим встречи.

Бостон

У Пеллегрино рукопожатие человека, который хочет, чтобы вы знали: он качается. Он пододвигает ко мне через стол папку с цифрами, которые действительно впечатляют, и двадцать две минуты рассуждает о наследии, чемпионских титулах и истории франшизы, так и не задав ни единого вопроса о том, чего хочу я.

Я ем стейк, который они для меня заказали.

Я думаю о том, как на прошлой неделе учительница Хейзел прислала письмо по поводу праздничного спектакля во втором классе и спросила, смогут ли оба родителя помочь.

Когда Пеллегрино наконец спрашивает, есть ли у меня вопросы, я отвечаю «нет» и благодарю его за уделенное время. Джаггер говорит взять себя в руки и собраться.

Я покупаю для Хейзел бостонскую наклейку с клевером.

Хьюстон

Более теплый климат – это плюс. Местный генеральный менеджер, женщина по имени Дана Чу, отлично подготовилась к встрече. Она знает мои проценты игры в защите за последние четыре года, статистику против питчеров-левшей и мой фактор охвата. Она задает правильные вопросы и внимательно слушает ответы, и этот разговор – лучший из всех, что у меня были с начала этого процесса.

Я говорю ей, что подумаю, и почти не лукавлю.

На обратном пути в самолете я отправляю Пенелопе фотографию горизонта Хьюстона, а она в ответ присылает снимок творческого проекта Хейзел, который, судя по всему, представляет собой автопортрет девочки с хулахупом и большой собакой.

Намек на собаку более чем прозрачен.

Пенелопа: Хейзел хочет назвать собаку «Золотой»

Я покупаю для Хейзел хьюстонский магнит с астронавтом.

Сиэтл

Все время, пока я там, идет дождь, что кажется вполне символичным. Клуб находится в стадии перестройки, а это значит, что им нужно мое ветеранское присутствие в раздевалке. Это вежливый способ сказать, что они хотят, чтобы я стал наставником для двадцатидвухлетних пацанов, которые в итоге займут мое место. Эрнандес – хороший генменеджер, он честен в отношении того, в каком положении они находятся и что предлагают, и я уважаю его прямоту, даже заранее зная свой ответ.

Я иду обратно в отель под дождем и звоню Пенелопе. Она берет трубку после второго гудка, я замолкаю на секунду, и она спрашивает: «Все так плохо?», а я говорю, что все нормально, просто это Сиэтл, и она говорит: «Возвращайся домой», а я отвечаю: «Завтра», и она говорит, что Хейзел хочет знать, привезу ли я ей что-нибудь, а я отвечаю, что естественно, и она говорит, что Хейзел хочет снежный шар, а я отвечаю, что снега нет, а она говорит, что Хейзел все равно, и в сувенирном магазине отеля я нахожу снежный шар со «Спейс-Нидл».

Атланта

Зарплата здесь – лучшая из предложений, что я видел. Генменеджер знает это и давит так, как люди на свой единственный, но самый сильный козырь. Погода хорошая. Команда молодая, талантливая и голодная, и они нашли бы мне отличное применение.

Я сижу по ту сторону стола и прикидываю в уме.

Перелет из Атланты домой занимает два часа двадцать минут. Из Чикаго в Атланту. Я бы с этим справился. В разгар сезона это не имело бы значения – я бы все равно был в разъездах. В межсезонье я бы находился дома.

Пенелопа сказала: «Куда ты, туда и мы», и я знаю, что она говорила искренне, но я также знаю, что это означает. Дом. Школа Хейзел. Менеджер Рипли. Жизнь, которую она там построила.

Два часа и двадцать минут.

Я ем принесенный к столу хлеб и говорю им, что буду на связи.

Я покупаю для Хейзел плюшевого мишку «Кока-Кола».

Нью-Йорк

Я и так находился в городе на съемках очередной рекламной кампании для одеколона «Нуар», поэтому Джаггер организовал мне встречу с Грэмом Саттером. Ресторан, который выбрал Саттер, из тех заведений, где в меню нет цен, а все ведут себя так, будто деньги вообще не имеют значения.

Я прихожу ровно в назначенное время, потому что не любитель устраивать игры в доминирование с мужчинами, о которых я еще даже не решил, нравятся ли они мне. Саттер уже на месте, что само по себе является своего рода демонстрацией власти – прийти первым, чтобы я подходил к нему, а не наоборот. Он встает, когда видит мое приближение, с уже протянутой рукой и дежурной улыбкой на лице.

– Деккер, – рукопожатие крепкое, но без попытки померяться силами. – Рад, что ты приехал.

– Спасибо за приглашение.

Ему под шестьдесят, он из тех мужчин, которые носят деньги как вторую кожу. Хороший костюм, без галстука, с той особой небрежностью человека, которому уже давно никому ничего не нужно доказывать. Он сам наливает вино, когда его приносят – итальянское красное, которое, вероятно, стоит больше, чем моя первая машина, – и делает это так, как делают, когда хотят придать встрече интимный характер. Личный. Словно он обычный парень, и это просто ужин двух приятелей.

Я сидел напротив множества мужчин в этом бизнесе. Я знаю этот трюк.

– Буду откровенен, – говорит он, откидываясь на спинку стула. – Я хотел видеть тебя в нашем составе уже два года. Раньше было неподходящее время. А сейчас – самое то.

– Ценю прямоту.

– Твои цифры говорят сами за себя. Четыре «Золотые ловушки». Процент игры в защите – в числе двух лучших показателей лиги за последние шесть сезонов. Ты читаешь игру лучше, чем кто-либо на этой позиции, кого я видел за последние двадцать лет, – он берет бокал. – А вторая половина этого сезона была лучшим бейсболом, который ты показывал за всю свою карьеру. Что говорит мне о том, что тебе есть что доказывать. И я хочу быть тем, кто даст тебе поле, чтобы доказать Шейну Уитакеру, как сильно он ошибался.

Интересно, кто из его лакеев подготовил для него мою статистику.

Разговор плавно перетекает от закусок к основному блюду. Он куда умнее, чем может показаться по его манере держаться, и его видение будущего команды вполне реально и хорошо продумано. Он говорит о составе, о пробелах, о том, какими он видит их через два года. Он не пытается приукрашивать. Он позволяет фактам говорить за себя, и они действительно хороши. Это Нью-Йорк, конечно они хороши. Даже более чем.

Предложение появляется вместе с основным блюдом – оно скользит ко мне через стол на небольшой карточке.

Джаггер был прав. Сумма значительная.

Я смотрю на нее. Затем поднимаю глаза на него.

– Три года, – говорит Саттер. – С опцией пролонгации на четвертый. Мы хотим заключить с тобой долгосрочный контракт, а не использовать тебя как переходный вариант. Команда вокруг тебя реальна. Ты приходишь не на этап перестройки.

Я кладу карточку лицом вниз.

– А что случилось с Ферраро?

– Уходит на пенсию. Колено, – он произносит это без лишних сантиментов. – Вот почему сейчас самое время. Мне нужен кто-то, кто сможет вступить в игру с первого дня. Без периода адаптации.

Официант наполняет наши бокалы без напоминаний. Все в этом зале работает в таком ритме – плавно, предупредительно, без сучка и задоринки. Саттер выстроил вокруг себя среду, в которой все происходит еще до того, как ему приходится об этом просить. Должно быть, он здесь завсегдатай.

Я как раз режу свой стейк, когда он откидывается на спинку стула и произносит, словно между прочим:

– Слышал, ты женился на дочери Рипли?

Мой нож скользит по тарелке с противным скрипом.

Впервые за весь вечер его улыбка не кажется искренней.

– Слухи быстро разносятся.

– Да, мы поженились месяц назад.

– Отдаю Рипли должное. Не уверен, что смог бы справиться, если бы один из моих игроков крутил роман с моей дочерью у меня за спиной.

– О, я не знал, что у вас есть дети? – я просто хочу увести этот разговор подальше от моей личной жизни.

– Их и нет, но если бы были... – он подмигивает и допивает вино.

– Я знаю семью Рипли очень давно.

Его брови ползут вверх, и он наливает себе еще один бокал.

– Хорошая семья. Рипли – один из лучших менеджеров в лиге, – он взбалтывает вино в бокале. – Должно быть, это интересный расклад. Встречаться внутри организации. Представляю, как это усложнило ситуацию с твоим контрактом.

Он говорит это легко. Поддерживая светскую беседу. Словно делает замечание о погоде. Но я все слышу в его тоне.

Я смотрю на него через стол. Делаю глоток вина.

– Она не имеет никакого отношения к ситуации с моим контрактом. «Кольтс» приняли решение, основываясь на факторах, которые никак не связаны с моей женой.

– Разумеется, – он кивает, отступая так, как это делают люди, когда уже высказали все, что хотели. – Я просто имел в виду, что это слишком много всего разом. Новые отношения, помолвка, свадьба, статус свободного агента – и все в одно время.

– Так и есть, – отвечаю я, но не утруждаю себя тем, чтобы добавить, что я бы не стал ничего менять.

– Что ж, – он поднимает бокал. – Мои поздравления.

Я поднимаю свой. Мы чокаемся. И пьем.

Разговор возвращается к бейсболу, и Саттер ведет себя настолько гладко, что мы съедаем уже половину десерта, прежде чем я окончательно решаю для себя, нравится он мне или нет. Он не сделал ничего дурного в прямом смысле слова. Ничего такого, на что я мог бы конкретно указать. Он профессионален и хорошо подготовлен, предложение реально, а позиция звучит так, словно она уже моя.

В конце вечера я жму ему руку, говорю, что буду на связи, и выхожу из ресторана в нью-йоркскую ночь.

Я стою на тротуаре.

Джаггер скажет мне, что лучшего предложения я уже не получу. И он, вероятно, прав.

Я достаю телефон и звоню Пенелопе.

Она берет трубку после первого же гудка.

– Как все прошло? – ее голос звучит отрывисто, напряженно.

– Это хорошее предложение.

– Ты в порядке?

– Да, – я сую руку в карман. – Мне просто нужно вернуться домой. Мне нужно увидеть тебя и Хейзел, и обдумать все это дома.

– Мы ждем.

– Завтра, – говорю я. – Я буду дома завтра.

Повесив трубку, я еще какое-то время стою на тротуаре.

Сумма реальна и стоит того, чтобы ее обдумать.

Но так же реален и рисунок маленькой девочки с хулахупом и собакой, висящий на холодильнике в Чикаго.

Как и фраза «оба родителя» в пересланном электронном письме.

И колечко с цветочком на правой руке семилетней девочки.

Они – все для меня, но бейсбол – это моя карьера, мой способ обеспечивать их, дать им хорошую жизнь. А Грэм Саттер сделал настолько серьезное предложение, что я не уверен, смогу ли я от него отказаться.

Я покупаю для Хейзел брелок «Я люблю Нью-Йорк», хотя есть вероятность, что она сможет купить любой сувенир, какой только захочет, потому что в следующем году Нью-Йорк станет ее домом.