Текст книги "Нарушитель правил (ЛП)"

Автор книги: Пайпер Рейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)

Глава 28

Деккер

Пенелопа на мгновение умолкает. Отложив вилку, она всматривается сквозь траву лужайки в дальний край, где на деревянном помосте устроилась Хейзел: девчушка болтает ногами, а на лице играет едва заметная улыбка.

– Нет, – роняет она. Кажется, больше я ничего не услышу, но спустя пару секунд она продолжает: – Он узнал, что я беременна, и предпочел умыть руки... Вот и вся история.

– Ох, мне так жа...

– А мне нет, ведь если не хочет ее знать, я и близко его не подпущу, – вздыхает она. – Я изо всех сил старалась, чтобы отсутствие отца не казалось Хейзел зияющей пустотой, но дочь взрослеет, и вопросов возникает все больше.

– Нелегко приходится.

Она шумно выдыхает.

– Когда наблюдает за Монро и Хейсом, у нее все на лице написано. Острое желание иметь нечто подобное в собственной жизни. Похоже, у меня почти не осталось времени: скоро придется признаться, что родной отец просто вычеркнул ее из жизни. Надеюсь, папа сумеет хоть немного восполнить эту брешь. Я и сама пытаюсь заменить обоих родителей, хотя задача кажется невыполнимой.

– Отвлеки ее собакой, – я больше шучу, а потому не спешу вызываться добровольцем и предлагать себя на роль отца. Взять подобные обязательства означает стать кем-то по-настоящему значимым для Пенелопы. В голове снова всплывает чертово Правило Номер Два: никогда не давай обещаний, которые не сможешь сдержать.

– Гм... ну уж нет, – оборачивается Пенелопа.

– Мы тут крутили хулахуп во дворе, и где-то неподалеку залаяла собака, тогда Хейзел и призналась: заведи она пса, обязательно научила бы его трюкам для совместного выступления на шоу талантов, – улыбаюсь я нахлынувшим воспоминаниям. – А еще предсказала твой ответ: мол, дом сперва нужно отремонтировать, а уж потом думать о собаке.

Пенелопа открывает было рот, но тут же закрывает его.

– Я ведь... пожалуй, именно так бы и сказала.

– Про ремонт, в общем-то, не соврала.

Она одаривает меня предостерегающим взглядом.

– Даже не начинай.

– Да я и не начинаю. Просто... есть у меня один знакомый. Он делал ремонт паре парней из команды. Толковый мастер, лишнего не возьмет.

Пенелопа смотрит на меня с тем особым выражением лица, какое появляется всякий раз, когда колеблется, принимать ли помощь. Я давно научился выжидать. Она принимает услуги только на своих условиях и в свое время, а излишний нажим лишь затянет процесс.

В конце концов она выбирает лаконичное:

– Возможно.

Я бы и сам с удовольствием занялся ее домом, но на каком-то этапе придется сойти с чужих орбит, если хотим двигаться дальше.

Хейзел тем временем слезает с помоста и направляется к качелям.

– Все будет в порядке, – замечаю я. – Без отца вполне можно вырасти, я ведь как-то справился.

Пенелопа устремляет на меня взгляд, и выражение лица едва заметно меняется.

– Знаю... Но меня терзает чувство вины. Каким нужно быть мужчиной, чтобы родная дочь оказалась не нужна?

В груди закипает глухой гнев.

– По крайней мере, не тем, с кем стоит знаться. Он обыкновенный мудак и не заслуживает места в ее жизни. Сам себя обкрадывает.

Ее глаза наполняются слезами.

– Спасибо.

– Я говорю чистую правду. У Хейзел есть дедушка, который души в ней не чает: пусть порой и прикрывается внучкой от назойливых репортеров, в этом нет ничего страшного.

Пенелопа коротко усмехается.

– Есть Монро, лучшая подружка, готовая ради нее и в огонь и в воду, – я выдерживаю паузу. – И есть мама, способная пойти на самое немыслимое для себя испытание, лишь бы девочка могла выступить на шоу талантов с хулахупом.

Смахнув с ресниц слезы, она оборачивается ко мне, в глубине души понимая абсолютную правоту.

Я беру ее за руку.

– Она ничуть не обделена.

Пенелопа опускает взгляд на ладонь, накрывшую ее руку на расстеленном между нами пледе. Затем смотрит мне прямо в глаза, и мы оба безмолвствуем: слова излишни, ведь и так прекрасно знаем, что сейчас чувствуем.

– Спасибо, – она отворачивается к детской площадке, и я устремляю взгляд туда же.

Хейзел замечает нас и вовсю машет обеими руками. Мы одновременно машем в ответ, и малышка с довольным видом разворачивается: похоже, просто требовалось убедиться, что мы никуда не делись.

Я продолжаю держать Пенелопу за руку.

Она не отнимает ладони.

Я влюблен в эту женщину с одиннадцати лет, а теперь сижу на пледе, сжимая ее руку, пока дочурка машет нам с вершины горки. Я без конца твержу себе, что со всем справлюсь. Пожалуй, пора перестать лгать.

Глава 29

Пенелопа

Хейзел замечает Монро еще до того, как мы доходим до мест на трибуне стадиона «Уэббер-филд». Монро спускается со своего кресла, поднимая вверх новую мягкую игрушку, чтобы показать подруге. В ответ Хейзел поднимает своего, такого же, бостон-терьера.

Я провожу Хейзел к местам. Обычно они с Монро сидят вместе всю игру. Поскольку мы приехали с опозданием, то наверняка пропустили момент, когда Деккер и Истон подходили к ограждению поболтать с детьми – Хейзел прожужжала об этом все уши по дороге на стадион.

Я наконец сажусь рядом с Лейтон и Келли. Лейк разговаривает с родителями Келли.

– Можно я совершу набег на твой шкаф, как только скину последние десять кило после родов? – спрашивает Келли, макая чипс в сырный соус.

– Присоединяюсь к вопросу, где ты одеваешься? Мне срочно нужно туда сходить, – Лейтон оглядывает меня с ног до головы и улыбается.

– Эта милая юбочка... – Келли бросает на меня завистливый взгляд. – Я уже никогда в такую не влезу.

– Еще как влезешь, – Лейтон похлопывает ее по колену.

– Она никогда не рожала, – Келли смотрит на меня. – Скажи правду, Пенелопа.

– Наверное, уйдет около года, – честно отвечаю я. – Но какая разница? Ты выглядишь потрясающе.

– К тому времени снова буду беременна, если все пойдет так, как хочет Фостер.

Голова Лейтон резко поворачивается, и я тоже подаюсь вперед, встречаясь с ней взглядом.

– Что ты сказала, Келли? – спрашивает ее мама с другого конца ряда. Эллис привязана к ее груди в рюкзачке, на маленькой голове наушники.

– Ничего, мам.

– Показалось, она сказала «еще дети», так? – глаза миссис Карлайл блестят от предвкушения.

– Я их больше не слушаю, – говорит Лейк типичным тоном раздраженной девочки-подростка. – Не понимаю, почему обязана приходить на каждую игру. Я люблю Хейса, но у меня вообще-то тоже есть своя жизнь.

Я улыбаюсь, вспоминая те времена, хотя лично мне никогда не было в тягость приходить на папины игры. С другой стороны, игроки обычно были примерно моего возраста, так что в этом были свои плюсы.

Мы уже ведем в один ран, что не может не радовать. Хейзел и Монро играют со своими бостон-терьерами, делая вид, будто те дерутся, а Линкольн тем временем болтает с папой Келли.

Парни выходят на поле, и пока они идут, камера на джамботроне берет крупным планом Деккера, бегущего трусцой к третьей базе.

Голос диктора разносится по всему стадиону.

– Дамы и господа, обратите, пожалуйста, внимание на джамботрон. Руководство «Кольтс» хотело бы принести официальные извинения всем, кто только что пролил пиво. Да, это наш игрок третьей базы, Деккер Дэвис – новое лицо парфюма «Нуар», и, откровенно говоря, мы не уверены, что стадион достаточно велик для этого билборда. Духи «Нуар». Доступны везде. Деккер Дэвис, к сожалению, нет.

– О божечки, – произносит миссис Карлайл.

– Расслабься, Дженнифер, он ровесник твоего сына, – говорит мистер Карлайл.

– Серьезно? Это наш Деккер? – Келли подается вперед и щурится.

– Как они заставляют его выглядеть таким сексуальным в обычных джинсах и белой майке? – Лейтон делает вид, что обмахивается веером.

– Все дело в босых ногах, – замечает женщина в ряду за нами. – В босых ногах есть что-то сексуальное.

– Не во всех босых ногах, – возражает миссис Карлайл. – Подождите лет сорок, и вы так не скажете.

– Ты что, намекаешь, что мои ноги не сексуальные? – спрашивает мистер Карлайл.

– Такой позор, – стонет Лейк, закрывая лицо руками и сползая ниже в кресле.

– Ни в коем случае, у тебя прекрасные ноги, – отвечает миссис Карлайл. – Просто они стали более... солидными.

Мистер Карлайл наклоняется и смотрит на Лейк.

– Это вежливый способ сказать, что мои ноги ей не нравятся.

– Закрой рот, – шепчет на ухо Лейтон, и я выпрямляюсь.

– Все дело в том, как одна рука касается губ, а другая опущена вдоль тела, так что видно, как напряжены все мускулы, – не унимается женщина позади.

– А волосы. Этот лохматый, слегка небрежный вид, – подхватывает ее подруга.

– Я могу подобрать другое слово вместо «небрежный», – хмыкает женщина.

Тем временем все, о чем я могу думать, – это о том, как бы хотелось перелезть через трибуны, вскарабкаться на сетку, добежать до него на третьей базе и броситься прямо в объятия.

– Жарковато, да? – тихо спрашивает Келли.

– Я в порядке, – я ставлю свою воду. – Хороший билборд. Он хорошо выглядит.

– Хорошо? – Келли выгибает бровь.

– Да... хорошо.

Обе в упор смотрят на меня.

– Ненавижу вас, – я игриво закатываю глаза и скрещиваю руки на груди.

Внизу Деккер ловит резкий граундер и бросает на первую базу под радостные крики толпы. Я смотрю, как он трусцой возвращается на позицию с той же неспешной грацией, которая появляется только тогда, когда он в своей стихии. На экране снова вспыхивает реклама. Видимо, у меня напрочь отсутствует сила воли, потому что не могу отвести глаз.

– С каждым днем мы становимся все ближе, – говорит Келли. – О, и кстати, для полной ясности... мы с Фостером заключили пари.

– Что? – я хмурюсь.

– Я не могу сказать условия, иначе это будет жульничеством, но, кажется, я выигрываю. И просто не могу дождаться, чтобы утереть Фостеру нос, – она продолжает жевать чипсы.

Я решаю не задавать вопросов, на которые, скорее всего, не хочу знать ответов.

В начале восьмого иннинга свет гаснет, и Келли вскакивает на ноги с радостным возгласом:

– Эллис, детка, папа выходит!

На джамботроне под звуки Оззи Осборна вспыхивают огромные, ослепительные буквы: «ПРИГОТОВЬТЕСЬ!» Из темноты на экране вырывается локомотив, сыпля искрами из-под колес, пока несется по рельсам из чистых молний.

– Не говорите Фостеру, она спит. Каким-то чудом, – произносит миссис Карлайл.

Я смотрю, как Фостер стукается ловушками со всеми игроками инфилда, включая Деккера, и Деккер хлопает его по спине. Только посмотрите, какой путь проделали эти двое. Что бы ни произошло между мной и Деккером, это только пустит все под откос.

Фостер оставляет игроков из Миннесоты на базах, чтобы завершить половину иннинга.

Деккер выходит отбивать первым в нижней части восьмого, и нам нужен хотя бы один ран, чтобы сравнять счет.

Звучит Can't Stop группы Red Hot Chili Peppers, и Хейзел с Монро вскакивают на ноги.

– Деккер! – Хейзел поворачивается ко мне. – Деккер, мамочка!

Я улыбаюсь и киваю.

– Вижу.

Обе поднимают руки, подбадривая его. Деккер смотрит в сторону трибун и машет маленьким девочкам, из-за чего камера для джамботрона переводится на нас. Все хлопают, и диктор говорит что-то о его личной группе поддержки.

Деккер занимает позицию, сначала переставляя ноги и перенося вес. Его стойка изменилась за эти годы – скорее всего, из-за работы с многочисленными тренерами по отбиванию. Сейчас он отбивает лучше, чем когда-либо за последние годы, поэтому я пытаюсь понять, что именно изменилось.

Вот в чем проблема, когда твой отец – менеджер, трудно просто сидеть и наслаждаться игрой, не погружаясь в аналитику.

Летит первый мяч, и он проходит так близко к отбивающему, что Деккеру приходится выкручивать тело, но, к счастью, мяч его не задевает.

– Хулиган! – кричит Монро, и несколько человек поворачиваются в нашу сторону.

– Монро! – Лейтон подается вперед и что-то шепчет ей на ухо.

Деккер выходит из бокса для отбивающих и делает тренировочный мах. Понятия не имею, почему в горле встает ком, ведь он выглядит в боксе расслабленным. Деккер снова занимает позицию, и питчер бросает мяч. Мяч проходит мимо страйковой зоны, Деккер не делает взмаха, но судья засчитывает страйк.

Третий бросок кажется идеальным, но в последнюю секунду мяч резко уходит в сторону, и Деккер реагирует, скручиваясь. Мяч с силой бьет его в спину.

– Кому-нибудь нужно будет позаботиться о его синяке, – Келли поигрывает бровями.

– Я вызываюсь добровольцем! – кричит женщина на ряд ниже.

В очередь, дамочка.

Деккер трусцой бежит на первую базу, качая головой.

Торрес отбивает граунд-аут, но продвигает Деккера на вторую. Деккер крадет третью базу, так как питчер теряет бдительность. Хейс, проводящий один из лучших сезонов в карьере, вколачивает мяч глубоко в левый филд, и Деккер делает забег в дом. Хейс добегает до третьей базы. Йен помогает Хейсу сделать ран, но затем выбывает в аут при попытке украсть вторую. Перед девятым иннингом мы ведем в одно очко.

В начале следующего иннинга Фостер снова выходит на горку. Нам нужно удержать преимущество, и тогда мы победим.

Он бросает несколько разминочных мячей Хейсу.

– Ты справишься, – произносит Келли, скорее для себя, чем для кого-либо еще.

К дому подходит первый отбивающий, и Фостер бросает мяч прямо в него, так что тот попадает в плечо.

– Ох, мамочки, – вздыхает Келли.

Отбивающий что-то говорит Фостеру, но тот лишь пожимает плечами и возвращается на позицию. Если бы только он мог стереть ухмылку со своего лица.

Он смотрит на Деккера, указывает пальцем и кивает.

– По крайней мере, это было сделано из братской любви. Огромный шаг для братьев Дэвис, – Келли смотрит на меня, и я киваю, потому что это чистая правда. Обычно один из них пытался прибить другого. – Я очень им горжусь.

Это лишь лишний раз подтверждает, что я бы все разрушила, если бы позволила чему-то случиться между нами.

Фостер делает еще два страйк-аута, а Хейс выбивает раннера на третьей базе, завершая иннинг победой «Кольтс».

– Поехали в «Пипер». Завтра игры нет, – предлагает Лейтон.

– Извините, мама с папой забирают Эллис на ночь, а я планирую показать жениху, насколько впечатлена его эмоциональным прогрессом, – Келли расплывается в ухмылке.

– В том, что попал мячом в отбивающего из-за того, что попали в Деккера? – уточняет Лейтон.

– А мне нужно поехать к Деккеру, чтобы обсудить рассадку гостей на VIP-вечере, – я морщусь.

– О, тогда я заберу Хейзел, – Лейтон поигрывает бровями.

– Нет уж... Я оставлю маленький буфер при себе, спасибо.

Лейтон качает головой.

– Слушай, Келли, я, пожалуй, хочу поучаствовать в вашем с Фостером пари. Рано или поздно кто-то сломается.

Я встаю, и мы цепочкой выходим с трибун, чтобы встретиться с парнями.

– Вы недооцениваете мою силу воли.

Лейтон и Келли смеются.

– Эй, Пен, взгляни-ка еще раз на билборд.

Я оглядываюсь и вижу, что там снова крутят рекламу Деккера для «Нуар».

– Ну и как там поживает сила воли? – смеется Келли, направляясь к маме, чтобы забрать Эллис.

– Эта рекламная кампания – просто нечто, – качает головой Лейтон. – Хотя, будь там Хейс, я бы, наверное, стала диванным воином и писала всем подряд, что он мой.

Мы смеемся и ждем Хейзел с Монро, чтобы отвести их вниз, в комнату для семей.

На вершине лестницы я бросаю последний взгляд на экран, прежде чем попытаться выбросить рекламу из головы. И все это время Лейтон не перестает смеяться.

Глава 30

Пенелопа

Я уже настраиваюсь уходить одной из последних: отец вечно задерживается в пресс-центре дольше самих игроков.

Появляется Хейс и сгребает в охапку Лейтон с детьми, на ходу обещая пиццу и мороженое. Хейзел и Монро обнимаются на прощание, и то, с какой тоской Хейзел смотрит вслед уходящей подруге, отзывается внутри глухим ударом под дых. Но сегодня дочка мне необходима. Я ни за что на свете не вторгнусь в личное пространство Деккера, не имея железного алиби – верного способа уберечь себя от постели.

Разумеется, ради такого ему пришлось бы оставить прошлое позади и сделать первый шаг. С другой стороны, а хочу ли я вообще этого шага? В голове ни на миг не утихает война.

Следом в семейную ложу заходит Фостер и, направляясь прямиком к Келли, спрашивает:

– Эллис нет?

– Смотришь так, будто я всего лишь утешительный приз, – замечает Келли.

– Ты мой счастливый билет, крошка, – он подхватывает ее и увлекает в глубокий наклон, словно боец, только что вернувшийся с фронта, и целует так жадно и страстно, что я мысленно благодарю небо: Хейзел занята у маркерной доски, увлеченно сражаясь с рисунком дерева.

– Ладно, признаю, я ошиблась. Забирай меня домой.

– Готов делать это каждую ночь до конца своих дней, – Фостер обнимает ее за плечи, увлекая к выходу.

– Гладко стелешь.

– Читаю тут одну умную книжку, – отшучивается он. Оба смеются, но притормаживают, поравнявшись со мной. Фостер переводит на меня взгляд, и, на удивление, никакой неловкости между нами нет: глядя на него, пары лучше Келли даже представить не могу. – Он сейчас выйдет, шел прямо за мной.

– Хорошо. Доброй вам ночи.

Келли ласково касается его груди.

– О, в этом можешь не сомневаться.

Фостер целует ее в висок.

– Чертовски рад, что мы живем по соседству. Просто не хватило бы терпения пережить поездку в такси.

Пара уходит, а я ловлю себя на уколе легкой зависти.

В дверях показывается Истон.

– Ну бывайте, Пен и Хейзел. Я снова остался одиноким волком.

Я машу ему рукой и поздравляю с отличным матчем.

Понятия не имею, как часто Деккер развлекается в компании Истона, да и стараюсь лишний раз об этом не думать. У него своя жизнь, и он имеет полное право зависать в клубах и цеплять девчонок. А значит, мы с Хейзел заедем совсем ненадолго, чтобы не ломать человеку планы на вечер.

Минуту спустя в комнату заходит сам Деккер – волосы еще влажные после душа, на нем джинсы и футболка, туго обтягивающая широкие плечи.

– Деккер! – Хейзел оборачивается ровно в ту секунду, когда он переступает порог.

Интересно, она тоже почувствовала аромат одеколона?

– Ну что, Хейзел, как тебе? Хорошая игра выдалась? – он присаживается на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне.

– Просто супер! Как твоя спина? Монро кричала на питчера и обзывала его задирой, – малышка хихикает, стыдливо прикрывая рот ладошкой.

– Скрывать не стану, ноет, – признается Деккер. – Синяк, похоже, вылезет знатный. Так что хотите на ужин? Можем заказать доставку.

– Я думала, сейчас выйдет папа, – говорю я. – Фостер сказал, он шел следом.

Деккер с легким недоумением оглядывается через плечо.

– Он все еще в пресс-центре.

– Оу, я... – не мог же Фостер подумать, будто я жду именно Деккера? Разве что тот сам обмолвился, что мы уезжаем вместе. Впрочем, едва ли они стали бы откровенничать на такие темы. – Ты не против подождать? Хейзел очень хочет сказать дедушке, что он отлично сыграл.

– Нисколько, – он выпрямляется, устраивается поудобнее и вытягивает ноги на пуфике. – Угадай, Хейзел, какую добычу я умыкнул со скамейки запасных? – он достает две пластинки жвачки.

Девчушка взвизгивает от восторга, подлетает к Деккеру и выхватывает одну из ладони.

– Ой, ты не против? – виновато морщится он, переводя взгляд на меня.

Я отрицательно качаю головой, тщетно пытаясь притвориться, будто не погружаюсь все глубже в иллюзии, где он – неотъемлемая часть нашей жизни.

Хейзел разворачивает обертку и принимается усердно жевать.

Вторую пластинку Деккер отправляет себе в рот.

– А пузыри надувать умеешь?

Малышка мотает головой.

– Тогда жуй, пока она не станет совсем мягкой.

Дочка слушается, работая челюстями с таким рвением, что я невольно пугаюсь, как бы их не свело.

– Ну как, размякла? – Деккер вопросительно выгибает темную бровь.

Не переставая жевать, она утвердительно кивает.

– А теперь аккуратно просунь сквозь нее язык. Сначала только кончик, а потом протолкни чуть дальше, растягивая. С непривычки может быть трудно, но скоро дело пойдет.

Я изо всех сил пытаюсь не искать в его словах двусмысленный подтекст – все-таки передо мной стоит родная дочь, – однако сдерживаться чертовски тяжело.

Хейзел старательно следует указаниям, и кончик языка прорывает жвачку.

Деккер смеется.

– Ладно, гляди, как надо, – он широко открывает рот, демонстрируя, как правильно разминать жвачку языком.

Неужели меня решили подвергнуть изощренной пытке?

Я перебрасываю ногу на ногу и пытаюсь отвернуться, однако с силой воли в последнее время явный дефицит, так что в итоге завороженно наблюдаю, как ловко Деккер орудует языком, превращая жвачку в тонкую пленочку. Затем потихоньку вдувает воздух, пока пузырь не раздувается и с хлопком не лопается.

Кто бы мог подумать, что можно до безумия ревновать к копеечной жвачке?

– Теперь твоя очередь, – подбадривает он малышку. Та делает еще три безуспешные попытки, пока наконец не получается крошечный пузырек, который тут же лопается. – О, процесс пошел! Отличная работа, Хейзел. Дальше будет только легче, но для первого раза ты схватываешь просто на лету.

Полностью сосредоточившись на заветной цели, дочка уходит в процесс с головой, и мы с минуту наблюдаем за ее стараниями, прежде чем окончательно оставить малышку в покое: пусть осваивает премудрость самостоятельно.

Деккер тем временем надувает очередной пузырь, а я завороженно, украдкой слежу за движениями его языка. У меня что, ранняя менопауза? От внезапного прилива жара безумно хочется помахать чем-нибудь.

В комнату заходит папа, чья ладонь ломится от упаковок жвачки.

– Кто тут у нас хочет в «Портиллос»?

– Дедушка! – Хейзел с разбегу бросается к нему в объятия. – Смотри! – она делает очередную попытку, и на сей раз пузырь выходит чуточку больше.

– Ого, ты теперь и пузыри умеешь надувать?

Ткнув пальчиком в сторону Деккера, она хвастается.

– Меня Деккер научил!

Папа поднимает глаза и переводит выжидающий взгляд на меня.

– Как удачно, что я прихватил столько жвачки, будет на чем потренироваться, – он протягивает раскрытую ладонь, и у Хейзел прямо-таки округляются глаза.

– Сегодня она ночует со мной, – отрезаю я.

– Ну пожалуйста, я же пропускаю все самое интересное! Она уже и пузыри надувает? А как там успехи с хулахупом?

– Отлично! Уже умею крутить на шее, – Хейзел распирает от гордости, и на душе теплеет при виде того, как растет ее уверенность в себе.

Папа прямо-таки расцветает. Будем честны: заяви Хейзел, что съела целую одну горошину за обедом, отец и тогда выдал бы восторженное «дай пять».

– Вот видишь, все самое интересное проходит мимо меня. Как насчет ночевки у дедушки?

Я подхожу ближе и качаю головой.

– О нет, только не сегодня.

Папа подхватывает Хейзел на руки, и внутри все обрывается: я прекрасно знаю, что он ушмыгнет прежде чем успею и глазом моргнуть.

– Мамочка, ну пожалуйста! – канючит Хейзел.

– Нам вообще-то нужно ехать к Деккеру и составлять план рассадки гостей на VIP-вечер, – я выпрямляюсь во весь рост, словно напускная строгость способна хоть как-то повлиять на отца.

– Помилуй, какому семилетнему ребенку сдался план рассадки? Я прав?

Хейзел усиленно кивает.

– Я хочу в «Портиллос».

– Я сама тебя отвезу, – предпринимаю я последнюю попытку, делая еще шаг вперед.

Папа бросает взгляд за мою спину, на хранящего молчание Деккера.

– Ну же, чемпион, неужели лишишь меня возможности провести время с внучкой?

– О как... «чемпион», – едва слышно бормочет Деккер.

У меня опускаются плечи. Будем справедливы: в последнее время Хейзел действительно редко видит дедушку. В разгар сезона выкроить минутку чертовски сложно. Стоит отцу включить обиженного и надавить на жалость, как я безоговорочно пасую.

– Ладно. Утром заеду.

Папа победно вскидывает ладонь, и дочка с размаху дает «пять».

Глядя на них, я обреченно качаю головой.

Внезапно плечо Деккера мягко задевает мое; я поворачиваю голову вправо и обнаруживаю его совсем рядом.

Обреченно застонав, я подхожу обнять и поцеловать в щеку сначала дочку, а потом и отца.

– С победой.

В его улыбке мелькает лукавый огонек.

– Спасибо. Хорошо вам провести вечер, а утром можешь не спешить: я поведу ее в блинную.

– Ура!

– Бывай, Дек, – папа машет рукой, пока Хейзел вприпрыжку направляется к двери.

– Пока, Деккер! Спасибо за жвачку!

– Продолжай тренироваться, – напутствует Деккер, но папа уже на полпути к выходу.

– Скоро сам будет прочесывать магазины игрушек в поисках плюшевых зверей, – бросает папа, а я так и не могу разобрать, сквозит ли в его голосе досада.

– Ну вот, остались только мы.

– Я мигом со всем разберусь, чтобы не задерживать, и ты успеешь к Истону, – говорю я, разворачиваясь к Деккеру и сцепляя пальцы в замок.

– И зачем к нему ехать? – Деккер удивленно склоняет голову.

– Знаю, что он ушел развеяться, и уверена: ты бы с куда большим удовольствием провел время с ним. Работа много времени не займет.

– Не знаю, в курсе ли ты, но Истон делиться не привык, – замечает Деккер, подхватывая с пола спортивную сумку.

– В каком смысле? – закидываю я сумочку на плечо и поспешно пристраиваюсь рядом.

– У Истона намечается женская компания, и сильно сомневаюсь, что он жаждет видеть меня третьим лишним.

Мое лицо мгновенно вспыхивает.

– Ой... а я-то решила, что он нацелился в клуб.

– Прости, если разочаровал, но у меня абсолютно свободный вечер, – негромко смеется Деккер, и мы покидаем ложу, выходя в коридор.

– Ничуть не разочаровал, – рискую я бросить на него короткий взгляд.

– Считай, день прожит не зря, – улыбается он так, что внутри все переворачивается.

– Вообще-то ты реализовал три удара из четырех, а в четвертом иннинге выдал такой финт в защите, что не дал соперникам набрать ни одного очка, – скептически качаю я головой.

– Да брось, Пен, ты же прекрасно понимаешь...

– Что?

Деккер толкает дверь, и мы выходим на вечерние улицы Чикаго. Повсюду мелькают стайки болельщиков, снующих из бара в бар.

– Любые победы даже близко не сравнятся с вечером в твоей компании.

Сегодняшний вечер явно устроит проверку на прочность, к которой я совершенно не готова.