Текст книги "Нарушитель правил (ЛП)"

Автор книги: Пайпер Рейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)

В какой-то момент он замирает ровно настолько, чтобы убрать волосы с моего лица, грудь тяжело вздымается, взгляд прикован к моему.

– Ты в порядке?

Я киваю, едва способная сделать полноценный вдох.

– Более чем.

Он проводит рукой по моей челюсти.

– Скажи, если тебе что-то нужно.

Я тяну его обратно к себе за затылок и целую, пока вопрос не отпадает.

После этого никаких разговоров – только сбивчивые звуки, хриплое дыхание, тихий скрип кровати и он, шепчущий мое имя так, словно это единственное слово, оставшееся в мире.

Я держусь за него так же крепко, впиваясь ногтями в его плечи, спину – во что угодно, за что можно зацепиться, потому что внезапно расстояние всех этих потерянных лет кажется слишком огромным.

Он утыкается лицом мне в шею, дыхание горячее и неровное, его хватка вокруг меня становится крепче, когда ритм между нами сбивается, восстанавливается и, наконец, ломается.

– Пен... – выдыхает он, и остаток моего имени растворяется в хриплом выдохе.

Звук его отчаяния посылает сквозь меня что-то острое и яркое, и я цепляюсь за него, когда этот момент накрывает с головой. Я кончаю со всхлипом, и прежде чем я успеваю прийти в себя, он тоже срывается, словно все это время сдерживался ради меня.

На секунду ни один из нас не шевелится.

Он по-прежнему нависает надо мной, грудь тяжело вздымается и опускается, лоб прижат к моему. Дыхание смешивается в крошечном пространстве между нами.

Мои руки ослабляют хватку на его плечах.

– Господи, – бормочет он.

Я все еще пытаюсь отдышаться, пальцы скользят вниз по его спине.

Годы «почти», «может быть» и «что если», и каким-то образом все привело сюда – к этому тихому моменту, когда ни у кого из нас не осталось сил притворяться, что мы не находимся именно там, где должны быть.

Он опускается рядом со мной, притягивая меня к своей груди так, словно это наша новая нормальность.

И может быть, так оно и есть. Чертовски на это надеюсь. Надеюсь, что на этот раз мы все сделаем правильно.

Глава 40

Деккер

Я все жду, когда проснусь. Ночь окажется сном, и я вот-вот очнусь в собственной постели, один.

Я провожу ладонью по руке Пен, напоминая: мы здесь, вместе, и отныне путь лежит только вперед – и только вместе.

Она спит на моем плече, положив руку на грудь, и впервые, сколько себя помню, сильнее всего хочется быть именно здесь.

Я прижимаюсь губами к ее макушке.

Пен не шевелится, совершенно утомленная проведенной вместе ночью, заново открывая друг друга.

Я закрываю глаза и притягиваю ее ближе, впервые за долгое время не устанавливая ни единого правила.

Ну, разве что одно: если уж обрел ее, никогда не отпускай.

Глава 41

Деккер

Я просто не могу оторвать от нее глаз. В футболке и хлопковых шортах Пенелопа шлепает босиком по кухне, готовя завтрак.

Она ставит передо мной яйца и миску.

– Сделай что-нибудь полезное, взбей это.

Я перехватываю ее за талию прежде, чем успевает сбежать. Она смеется, и я целую ее в ямочку на шее. Моя голая грудь, прижатая к мягкому хлопку ее футболки, вызывает дикое желание снова раздеть ее догола. Но нам нужно поесть, пока не свалились от истощения.

– Ты уверена, что хочешь именно поесть?

Она выскальзывает из моих рук, и, хотя находится всего лишь на другом конце кухни, я уже скучаю по ее близости. Как я буду спать один в квартире? Если бы она попросила, я бы переехал. Может, даже не поехал бы домой за вещами – просто заказал бы все новое.

– Нам, наверное, нужно поговорить, – она смотрит на меня с задумчивым выражением лица.

Пожалуй, не стоит удивляться тому, что она хочет все прояснить – то, как будем двигаться дальше.

Я киваю.

– Хорошо. Начинай.

Она выкладывает бекон на противень и отправляет его в духовку.

– Я пока не готова афишировать наши отношения.

Я сосредотачиваюсь на взбивании яиц и избегаю зрительного контакта. Я понимаю ее опасения. На меня вообще-то рано делать ставки. Еще многое нужно доказать.

– Ладно.

– Я имею в виду, наши друзья...

Слово «наши» бьет прямо в грудь. Обожаю, когда это слово слетает с ее губ.

– Я не против, чтобы они знали, – продолжает она. – Но... – Пен подходит, и я внутренне готовлюсь к тому, что вызвало это обеспокоенное выражение на ее лице. Она проскальзывает между мной и столешницей, обвивает руками мою шею и заставляет поднять голову, чтобы я посмотрел ей прямо в глаза. – Я знаю, что между нами все по-настоящему, Дек. Но на первом месте Хейзел.

– Конечно.

– А это значит, что мы пока не можем ей ничего говорить.

Я наклоняю голову и целую ее.

– Это твое решение. Сделаем это тогда, когда ты посчитаешь нужным.

Она улыбается и целует меня еще раз, но я проникаю языком в ее рот. Все едва снова не выходит из-под контроля, прежде чем она выскальзывает из-под моей руки.

– Спасибо. Для меня это очень важно.

Я заканчиваю возиться с яйцами, делая из них болтунью. Она бросает хлеб в тостер и снова наливает себе кофе.

– Насчет друзей можешь не переживать, – говорю я. – Они никому не разболтают. Они все прекрасно понимают.

– Знаю. Только поэтому и не против, чтобы они были в курсе. У нас и без того полно забот. Мой папа – твой менеджер. Я занимаюсь «Дагаут Соушл Клаб». Вдруг есть какие-то правила о запрете служебных романов, о которых мы не знаем, а я не хочу ставить под удар твою карьеру. Это же год истечения контракта.

– Мне уже, если честно, плевать, – я обнимаю ее сзади, пока Пен кладет масло на сковороду и начинает жарить яйца. – Все, чего я хочу, находится в руках.

– Я серьезно.

– Я тоже. Бейсбол не имеет значения.

Она отклоняет голову, открывая шею, и я пользуюсь возможностью доказать, что Пен – единственное, что имеет значение в жизни.

– Я так никогда не закончу готовить, если буду позволять тебе помогать.

Мои руки скользят под подол ее футболки и поднимаются по ребрам.

– Да я ничего такого не делаю.

– Ты прекрасно знаешь, что ты делаешь, – она смеется.

– Ну хорошо, – я отступаю на шаг, и Пен оглядывается через плечо, видя, как я прислонился к противоположной столешнице и наблюдаю за ней. – А что ты думаешь по поводу готовки в голом виде?

– Думаю, я слишком дорожу своей кожей.

Я смеюсь, но нас прерывает таймер духовки, сообщающий о готовности бекона. Я хватаю прихватку, достаю противень и перекладываю хрустящие полоски на тарелку, застеленную бумажным полотенцем, которую она уже приготовила.

Затем мажу тосты маслом, пока она доделывает яйца. Это именно то, чем я хочу заниматься каждый день до конца жизни. Просто мы вдвоем, справляющиеся с простыми бытовыми задачами.

Я раскладываю еду по тарелкам, пока она собирает грязную посуду в раковину, а затем несу тарелки к столу.

Ее обеденная зона уютно обустроена в углу кухни, и это единственная часть дома, где чувствуется ее рука. Встроенные диванчики идут вдоль стен, а подушки обтянуты какой-то мягкой, красивой тканью, которую я бы сам ни за что не выбрал. В этом виден потенциал того, во что может превратиться этот дом, если уделить ему время и внимание.

Пен усаживается рядом, задевая колено своим.

– Есть кое-что еще.

– А я-то думал, что из нас двоих списки составляю только я, – я беру вилку и принимаюсь за яйца. Вчера за ужином я почти ничего не съел, и хотя в перерывах между сексом в душе мы совершали набеги на кухню – заодно я выяснил, насколько сильно ей нравится, когда мои губы ласкают ее киску, – я все еще умираю от голода.

– Это важные вопросы, – она откидывается на спинку и подносит кружку с кофе к губам. – И со временем ты поймешь, что мы ограничены во времени. Хейзел должна быть дома в полдень.

– В таком случае я уйду ровно в 11:59.

Она смеется, и я толкаю ее колено своим. Впереди ждет много трудностей, с которыми придется разобраться, но я знаю, что мы справимся со всем вместе.

– Дело в отце Хейзел, Дек.

Услышав тон, я перестаю есть. Тревога в ее голосе заставляет меня насторожиться. Я вытираю рот салфеткой и откидываюсь назад, переключая на нее все свое внимание.

– Я не могу сказать, кто он. Я подписала соглашение о неразглашении, когда еще была беременна. Он, по сути... – она ставит кружку и глубоко вздыхает.

Я беру ее за руку, крепко сжимая, чтобы она знала: она может сказать мне все что угодно, и я никуда не уйду. Нет ничего такого, что она могла бы мне рассказать, что заставило бы меня бросить ее.

– Он заплатил, чтобы я исчезла. Именно поэтому не нужно работать, и я имею роскошь быть неработающей матерью-одиночкой. Но если кому-то расскажу, кто он такой, включая саму Хейзел, придется выплатить компенсацию плюс огромный процент.

Что за херня? Кто отец Хейзел? Это моя первая мысль. Я даже не представляю, о какой сумме идет речь. Этот дом стоил недешево, и я думал, что деньги достались ей от семьи матери. Родня с маминой стороны обеспечена. Самая богатая семья, которую я знал в Филадельфии. Так что я предполагал, будто она получила какой-то трастовый фонд по достижении определенного возраста.

Я снова сжимаю ее руку.

– Хорошо.

– Тебя устраивает то, что не будешь знать? Это секрет, а я не хочу, чтобы между нами были тайны, – по ее щеке скатывается слеза.

Я отодвигаю стол немного назад и увлекаю Пен сесть на меня верхом на диванчике. Она подчиняется, и я беру ее лицо в ладони, стирая слезы.

– Все в порядке. Я понимаю. Все, что произошло между вами – это ваше дело. Все хорошо.

– Правда? – она произносит это так, словно не может поверить, что меня устроит эта новость.

– Все, что происходило в промежутках между всеми нашими «почти», там и остается. Хейзел чудесная, и мне жаль, что ее отец не захотел поддерживать отношения, но я рад, что у нее есть мама, которая не отступила. Ты боролась за то, чего хочешь.

– Ты не считаешь меня слабой из-за того, что просто взяла деньги?

Мой большой палец ловит новые слезы.

– Боже, нет конечно. Ты сделала то, что было лучше для тебя, для Хейзел и для вашего будущего.

Она утыкается мне в плечо, и я провожу руками по ее спине.

– Мне бы хотелось рассказать. Правда хотелось бы.

– Все нормально, Пен. Я серьезно. Для меня это не имеет значения. Я хочу еще ближе узнать Хейзел и понять, какими могут быть мои отношения с ней.

Она отстраняется.

– Она тебя обожает. И когда узнает про нас, она будет счастлива, но я просто хочу убедиться, что все надежно, прежде чем вовлекать ее. Ты ведь понимаешь, правда?

Я смеюсь.

– Да. Ты переживаешь точно так же, как обычно переживаю я.

И это чистая правда. Все, чего я хочу – это быть с ней. А с остальной херней сможем разобраться вместе.

– Спасибо. Я не сомневаюсь в нас, мне просто нужно быть уверенной.

Я целую ее.

– Не благодари. Я не делаю тебе одолжение. А теперь... как относишься к сексу на кухонном столе?

Она смеется, но я сдвигаю тарелки в сторону, приподнимаю Пен, усаживая на стол, задираю футболку и беру один из сосков в рот, совершенно не планируя на этом останавливаться.

И самое прекрасное: у нас есть еще три часа до того, как мне придется уйти. И хоть бы никто не позвонил в чертов дверной звонок, потому что на этот раз мы точно не откроем.

Глава 42

Пенелопа

Деккер непреклонен: он и слышать не хочет о неделе выездных матчей до того, как мы объявим друзьям, что встречаемся. Я-то убеждала: куда веселее подержать все в секрете и какое-то время поиграть в конспирацию, но он признался, что мечтает раструбить об отношениях всему свету, так что начать хочет хотя бы с близких.

Да и кто я такая, чтобы спорить с мужчиной, который с такой гордостью готов объявить всему миру, что принадлежу ему?

В баре «Пипер» немноголюдно. Что к лучшему. К счастью, когда мы попросили устроить вечер без детей, друзья сумели пристроить малышей к няням. Деккер скинул сообщение в общий чат, и закрадывается подозрение, что они прекрасно понимают, к чему все идет.

С Фостером он уже переговорил, а девчонки давно в курсе чувств к Деккеру. Так что раскрыть карты я не боюсь, пусть и хотелось бы, чтобы известие не расползалось дальше, пока Деккер окончательно не подпишет контракт.

На пороге бара Деккер крепко и уютно переплетает пальцы с моими. Болельщиков «Кольтс» не видать – только кучка завсегдатаев у барной стойки, которым до нас нет никакого дела. Интересно, какую кассу Руби умудряется собирать в такие тихие вечера? Наверное, она отыгрывается во время матчей «Кольтс», когда яблоку негде упасть.

Позволив Деккеру вести меня мимо пустующих столиков, я жду, что мы сразу пройдем в отдельный зал, но тот останавливается у самого края стойки.

– Руби, ты ведь знаешь Пенелопу.

Та зыркает на нас поверх очков для чтения, оторвавшись от кроссворда.

– Нет, просто головой треснулась. Кто она вообще такая? – она качает головой, швыряет очки и ручку прямо на газету и грозит пальцем мужикам у стойки. – Попробуйте хоть одну клетку заполнить – вылетите отсюда, – после чего направляется к нашему краю.

Мне нравится Руби. Она по-своему мила, хоть и строит из себя стерву. Зато с Хейзел всегда приветлива, да и парней опекает как родных. Понимаю: Деккер притащился к ней, чтобы объявить, что мы теперь пара. И вдруг пробирает такое волнение, словно я знакомлюсь с его мамой, а не с обычной барменшей. Хотя, если подумать, для ребят Руби значит куда больше, чем просто хозяйка заведения.

Руби косится на наши сцепленные руки.

– Медаль выдать за то, что наконец вытащил голову из задницы?

– Просто хотел, чтобы ты знала: она и есть причина... Ну, настроения на днях.

Вдаваться в подробности не нужно. Я провела не меньше дней и ночей в страхе, что этот миг никогда не настанет. Деккер бросает на меня взгляд.

– Знаю. Да все знаем. До тебя до самого последнего дошло, – она переводит взгляд на меня. – Вечно одна и та же история, только лица меняются. Их словно мячом по башке слишком часто бьют.

Я улыбаюсь, но лицо Руби остается непроницаемым. Впрочем, если подумать, я вообще ни разу не видела, чтобы она улыбалась.

Руби со щелчком открывает баночку любимого лаймового зельтера и придвигает ко мне.

– Что ж, понадобилось всего…

Наливая пиво, она пропускает мимо ушей попытки Деккера объясниться.

– И слушать ничего не хочу, – бросает она. – Но ты наконец-то перестал вставлять себе палки в колеса, – Руби ставит бокал перед Деккером. – И учти, это не за счет заведения, – направляясь к оставленному кроссворду, она застывает на полпути. – Остальная часть компании уже приготовилась к официальной церемонии.

Мы с Деккером переглядываемся и дружно хохочем.

В чем-то она права: происходящее и правда слегка смахивает на подобное торжество, но путь к нынешнему моменту оказался настолько долгим, что мне, честно говоря, плевать. Какое же счастье – войти в комнату, крепко держа Деккера за руку. Сидеть у него на коленях, целовать, обнимать и просто наслаждаться моментом.

Забрав напитки, Деккер выпускает мою ладонь, чтобы открыть дверь, но, едва переступив порог, снова переплетает пальцы с моими.

Вся компания сгрудилась у большого круглого стола, увлеченно споря о чем-то, идущем по телевизору – по крайней мере, так кажется.

Келли устроилась на коленях у Фостера.

Хейс небрежно закинул руку на спинку стула Лейтон.

Истон едва ли не по пояс перегнулся через стол, пытаясь доказать правоту Келли, с которой яростно спорит.

Я обожаю ребят и искренне горжусь тем, что приняли меня в свой круг.

Первым нас замечает Хейс. Взгляд опускается на переплетенные пальцы, затем возвращается к лицам, а на губах медленно расцветает улыбка. Он хлопает Лейтон по плечу и кивает в нашу сторону.

Лейтон оборачивается, замечает соединенные руки и расплывается в широкой улыбке, в которой так и читается: «Я же говорила!»

Келли на полуслове прерывает спор с Истоном, натыкаясь на нас взглядом, и тоже понимающе кивает, расплываясь в улыбке. Фостер откидывается на спинку стула: удивления он не испытывает, да и особой реакции не выказывает.

Истон замечает нас последним. Окинув взглядом сначала руки, затем Деккера, а следом и меня, он восклицает:

– Ну наконец-то, Золотой! Руби, нужен раунд шотов! Парень прозрел!

– Да пошел ты, – добродушно огрызается Деккер, увлекая меня в глубь комнаты. Он отодвигает стул, и я сажусь.

Обе девчонки смотрят так, словно вот-вот потребуют показать кольцо. Сейчас все до безумия напоминает помолвку: слишком уж долго мы шли к тому, чтобы наконец быть вместе.

В следующую секунду все принимаются выгребать из карманов и сумочек наличные, бросая купюры на стол и шумно споря о том, чья ставка сыграла.

Истон сгребает в кулак всю гору денег.

– Я же говорил! Моя взяла!

В комнату возвращается Руби с подносом, уставленным стопками.

– Вот и отлично, как раз оплатишь выпивку. В трех стопках вода – для тех, кому пить не полагается, – она многозначительно приподнимает брови, будто зная секрет, неведомый остальным.

Лейтон с Келли переглядываются, но тут же отводят глаза. Они настолько хорошо знают друг друга, что, кажется, способны определить беременность подруги по одному лишь мимолетному взгляду.

– И на каких условиях спорили? – интересуется Деккер.

– Каждый выбирал конкретное событие, после которого вы, по общему мнению, наконец сойдетесь.

– Моя ставка была на субботник у реки, и я ведь оказалась в шаге от победы! – Лейтон сближает большой и указательный пальцы, оставляя между ними крошечный зазор. – Я своими глазами видела тот несостоявшийся поцелуй.

Мы с Деккером переглядываемся.

– А я ставила на вечер после матча, когда ты собиралась к нему домой, – отзывается Келли. – И если бы не Истон... – она награждает парня прищуренным взглядом.

– Предохранялись бы вы с Фостером, я бы к ним в дверь не постучал, – парирует Истон, увлеченно пересчитывая выигранные купюры. – Ситуация-то требовала крайних мер.

Хейс поднимает руку.

– Мой вариант – после барбекю у нас дома.

– А я думал, под конец сезона сподобитесь, – бурчит Фостер.

Надо же, с каким азартом они следили за нашей личной жизнью – зрелище до странности трогательное.

Келли достает из сумочки телефон.

– На какую же серию поехать? – она задумчиво постукивает пальцем по губе, пока Фостер мрачно косится на Деккера.

– И что ты проиграл? – интересуется Деккер у Фостера, после чего поворачивается ко мне. – У них с Келли на этот счет имелось отдельное пари.

Я поворачиваюсь к Келли, вспоминая, как она намекала на спор во время матча «Кольтс». Наконец-то мне озвучат условия.

– Мой драгоценный жених самонадеянно решил, будто первый шаг придется делать Пенелопе, а от Деккера решительных действий не дождешься, – объясняет Келли. – Так что теперь родителям выпал отличный шанс понянчиться с Эллис, пока я буду развлекаться на выездной серии матчей, – она указывает пальцем на нас с Лейтон: – И вы едете со мной. Так что ищите нянек.

– Ты только что лишила меня последней надежды, – со смехом отзывается Лейтон.

– И меня заодно, – подхватываю я. – Стоит помнить, что папа уезжает ровно тогда же, когда и все парни.

Деккер мягко проводит ладонью по моему плечу и придвигается чуть ближе.

Истон, наблюдая за этой сценой, заходится от смеха.

– А как же мама? – бросает Фостер Деккеру.

Деккер переводит взгляд с него на меня.

– Я бы хотел вас познакомить.

Я усмехаюсь.

– Да мы вообще-то знакомы. Она ведь научила печь твои любимые брауни, забыл?

– Все так, но в качестве моей девушки вы еще не виделись.

Я опускаю ладонь ему на колено.

– Справедливо.

– Она приезжает на следующей неделе на домашнюю игру, – сообщает Фостер.

Деккер наклоняется ближе.

– Я вовсе не предлагаю знакомиться только ради того, чтобы свалить на нее Хейзел, пока развлекаешься на выезде. Для подобного еще рановато, но...

– Я с огромным удовольствием, – шепчу я, целуя его в щеку.

– Боже, какая прелесть, – Лейтон утирает глаза. Хейс тут же вытягивает салфетку и протягивает ей. – Извините, я что-то чересчур сентиментальна.

– У тебя что, месячные скоро начинаются? – уточняет Келли.

Лейтон хранит молчание.

Истон с размаху швыряет на стол двадцатидолларовую купюру.

– Ребенок родится под Новый год!

– Да ни за что, на Рождество! – Келли лезет в кошелек и тоже швыряет наличные на стол.

– Остается только надеяться, что роды не начнутся в самый разгар плей-офф, – замечает Деккер.

Келли с Фостером обмениваются выразительными взглядами и улыбаются.

– Вообще-то никто не утверждал, что она беременна, – ворчит Хейс.

– Ладно, – Келли поднимает две стопки, одну с водой, другую с алкоголем. – Выбирай.

Лейтон выжидающе смотрит на Хейса, но тот неопределенно пожимает плечами. Мысленно отчеканив «эники-беники», она берет стопку с водой и махом осушает.

Вокруг поднимается радостный гвалт: все вскакивают с мест, спеша их поздравить.

– Судя по всему, придется заполнить жильцами каждую спальню в доме, – смеется Хейс, целуя Лейтон в висок.

Мы вовсю обнимаемся, осыпаем их поздравлениями и дружно опрокидываем по стопке в честь такого события.

Под конец вечера мы с Деккером поднимаемся к нему в квартиру, и пройти дальше прихожей не удается: он мгновенно овладевает мной, а я во весь голос выкрикиваю его имя. Лучшая ночь в жизни.