Текст книги "Нарушитель правил (ЛП)"

Автор книги: Пайпер Рейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

Глава 18

Пенелопа

Мы с Хейзел как раз подъезжаем к обочине у Риверсайд-парка, когда телефон начинает вибрировать от входящего вызова.

Элиас. Тот самый приятель Лейтон, преуспевающий врач, который однажды отменил встречу. Завтра мы должны пересечься во время обеда, но интуиция подсказывает: свидание сорвется.

Расплатившись с водителем такси, я помогаю Хейзел выбраться из машины на тротуар. Перед тем как прослушать голосовое сообщение, оставляю водителю чаевые и ставлю оценку в приложении.

Взяв Хейзел за руку, я веду ее через посты охраны на территорию. Этот парк – потрясающая находка, и я не уверена, что когда-нибудь отыщу место лучше. Здесь достаточно уединенно, так что толпы случайных прохожих не грозят. Мероприятие устраивают исключительно для владельцев сезонных абонементов и их семей: прекрасная возможность пообщаться с командой, сплотить вне бейсбольного поля и поддержать местных продавцов уличной еды.

Я показываю пропуск охране, и мы проходим внутрь.

Поскольку заявились первыми, Хейзел сразу убегает к надувному батуту.

Что ж, пожалуй, стоит послушать, какую отговорку Элиас придумал на этот раз. Не сводя глаз с Хейзел, прыгающей за сетчатым окошком, я нажимаю кнопку воспроизведения.

Привет, Пенелопа! Мне ужасно неловко, но завтрашний ланч придется отменить. Председатель правления больницы внезапно решил устроить обход, а я только что об этом узнал. Клянусь, я вовсе не пытаюсь отвязаться, и очень надеюсь, что ты дашь мне хотя бы еще один шанс. Бог троицу любит, верно? Лейтон о тебе много хорошего рассказывала. Пожалуйста, набери, как освободишься. Надеюсь вскоре услышать твой голос.

Злиться на него толком не получается, но вот масштабы подкатившего облегчения откровенно пугают.

– Мамочка, смотри! – Хейзел взмывает вверх. – Смотри, как высоко я прыгаю!

– У тебя отлично получается, милая!

Можно, пожалуйста, вернуться в те беззаботные времена, когда все тревоги ограничивались конкурсом талантов с хулахупом? Мы до сих пор никак не отрепетируем номер. А задача не из легких, если ты даже не способна заставить обруч вращаться на собственной талии. И как подобная штуковина вообще может считаться детской игрушкой?

Элиас дает отбой уже во второй раз. В первый раз у него затянулась операция – тогда я отнеслась к ситуации с полным пониманием и честно об этом сказала. Вот только соглашаясь на предложение Лейтон устроить свидание вслепую, я совершенно не подумала, что согласовать встречу с акушером-гинекологом – задача куда более невыполнимая, чем записаться на стрижку к стилисту, чьи ролики только что взорвали соцсети.

Но главная беда в том, что я совсем не разочарована. Разумеется, нужно жить дальше. Я искренне этого хочу. Вот только делать шаги вперед казалось намного проще, пока меня с головой не затянуло в подготовку проекта «Дагаут Соушл Клаб» в компании Деккера.

Я только и делаю, что бесконечно прокручиваю в голове тот телефонный разговор. Его голос. Боже, как же я соскучилась по этому голосу. По тому, как он произнес «чемпионка» – будто и не бывало всех этих лет, будто шутка до сих пор нас связывает.

– Хейзел! – выкрикивает Монро еще от поста охраны и бежит к нам.

Я машу рукой Лейтон и Хейсу, без слов давая понять, что присмотрю за девочкой.

Лейк не выглядит восторженной, однако пришла с приятелем. Едва они переступают ворота, как Линкольн принимается перебрасываться мячом с Хейсом.

Затормозив возле надувного батута, Монро наклоняется, чтобы развязать шнурки.

– Привет, Пенелопа! Сегодня будет здорово! Подержишь, пожалуйста?

– Ну вы прямо близнецы, – замечаю я, приподнимая переданного плюшевого толсторога. – Хейс и мой папа явно отоваривались в одной сувенирной лавке.

– Вот именно! А Хейзел своего взяла? – выпаливает она и, не дожидаясь ответа, уносится внутрь батута.

Коллекция мягких игрушек Хейзел уже разрастается до неприличных размеров, но всякий раз, когда папа привозит одну-две новые – смотря как долго длилась поездка, – лицо дочки прямо-таки светится от счастья.

– Привет! Здесь просто потрясающе, тебе определенно стоит заняться организацией праздников, – обнимает меня Лейтон и, выхватив из рук плюшевого толсторога, запихивает его в сумку. – Я ведь велела оставить игрушку дома. Потеряет – устроит дикую истерику, а когда они теперь снова выберутся в Колорадо, бог знает.

– Придется прыгать в первый же самолет до Колорадо, спасаясь от пытки.

Мы дружно смеемся.

– Я серьезно, Пенелопа, получилось великолепно, – отзывается она, оглядываясь по сторонам и подмечая каждую мелочь.

Всюду расставлены белые шатры со столами, где семьи могут преспокойно лакомиться угощениями из фудтраков. Куда ни глянь – кругом красно-сине-белый декор, и каждая деталь напоминает о «Кольтс».

– Не стану скрывать, бюджет выделили щедрый. Я его даже с трудом освоила. Но Шейн Уитакер спит и видит, чтобы клуб «жен-и-не-совсем-жен» имел оглушительный успех.

– Я правда могу помочь, ты же знаешь.

Лейтон предлагает помощь уже не в первый раз. Келли тоже, но меня гложет какое-то дурацкое чувство вины. Раз уж не хожу на работу, то кажется, будто я обязана тянуть все в одиночку. К тому же папа – менеджер команды, и жены у него нет. Наверное, логично, что эта роль досталась именно мне. Сколько раз за все эти годы приходилось сопровождать его на благотворительных вечерах и светских раутах?

– Еще чего, перестань. Ты воспитываешь троих детей и вкалываешь на полную ставку медсестрой. Я вообще не представляю, как все успеваешь при таком бешеном темпе.

Она отпивает из стаканчика кофе, за которым наверняка заскочила по дороге сюда.

– Мне не привыкать работать на износ, – Лейтон легонько толкает меня локтем в бок. – Ну что, завтра то самое грандиозное свидание? Элиас признался, куда тебя поведет?

– Никуда он меня не поведет. В отделение заваливается какой-то председатель правления с проверкой или чем-то вроде того.

Лейтон удивленно запрокидывает голову.

– Ой, я краем уха слышала об этом перед уходом, но так вымоталась, что даже в подробности вдаваться не стала. Впрочем, неудивительно, что именно Элиаса припрягли демонстрировать отделение: парень харизматичный, его все просто обожают.

– Не обо мне ли речь? – Хейс целует ее в щеку и, обняв за талию, притягивает к себе вплотную. – Приятно, что ты мной хвастаешься.

По спине колючим пауком пробегает ревность – стремительная и непрошеная. Не оттого, что мне нужен Хейс, вовсе нет. Просто безумно хочется, чтобы кто-то вот так же обнимал меня при всех, естественно и непринужденно. До боли хочется, чтобы подобное стало и моей нормой.

– Какая гадость. Можно к фудтракам? – морщится подошедшая Лейк.

– Привет, Лейк, – дружелюбно машу я рукой.

– Привет, Пенелопа, это моя подруга Ками, – поворачивается она к Лейтон. – Ну так можно?

– Ладно, только за пределы парка ни ногой. Ясно?

Лейк закатывает глаза и решительно шагает прочь, увлекая за собой подругу.

– Прямо светится от счастья, – иронизирую я.

– Ой, Пенелопа, то ли еще будет, – замечает Хейс, направляясь к надувному батуту. – Дети в этом возрасте – настоящая пороховая бочка: одно неверное движение, и пиши пропало, – заглянув в проем, он картинно растопыривает пальцы. – Я иду к вам! – выкрикивает он притаившейся внутри мелюзге, делая вид, будто собирается всех переловить.

Девчонки с визгом сбиваются в кучу в самом углу, пока Хейс умудряется протиснуться внутрь чуть ли не по пояс.

– Слабовато, – Истон скидывает туфли, помогая себе мыском, и ловко проскальзывает в лаз.

– Отлично, веселый дядя Истон прибыл, – выпрямляется Хейс и кивает кому-то у нас за спиной.

Оборачиваться я не стану – интуиция подсказывает, что имя пришедшего и без того прекрасно известно.

– Опаздываешь, – бросает Хейс.

– А ты сам-то первый раз в жизни явился пораньше.

Стоит раздаться низкому голосу Деккера, как по спине стремительной волной разбегаются мурашки.

– На меня Лейтон вдохновляюще действует. Но заметь: я сумел организовать и выставить за порог троих детей плюс еще одного в придачу, а ты свою одинокую холостяцкую задницу вовремя притащить не сподобился.

– Не забывай, на мне еще висит Истон, – низкий, рокочущий смешок Деккера заставляет невольно сжать бедра.

– Золотой, завязывай с подколками! – вопит Истон, в очередной раз доказывая, что держит ухо востро.

Все дружно хохочут, а великовозрастный ребенок уже вовсю режется с девчонками в «Марко Поло» внутри батута.

– Деккер! – звонко выкрикивает Линкольн и швыряет мяч, застав всех врасплох.

– Берегись, Пен! – резко командует Деккер.

Бросив взгляд направо, я замечаю летящий детский футбольный мяч. Собираюсь отступить на шаг назад, но врезаюсь спиной в чью-то крепкую грудь. Две руки смыкаются вокруг меня над самой головой, перехватывая мяч в считаных сантиметрах от носа.

– Поймал, – от тихого шепота Деккера над ухом по телу пробегает дрожь, которую я едва успеваю подавить.

– Линк, нужно же дождаться, пока человек приготовится! – Хейс отбегает в сторону, поднимая руки в ожидании паса от Деккера.

Деккер до сих пор не отступил ни на шаг, и я жадно впитываю тепло его тела, аромат. Он олицетворяет все то, чего так отчаянно хочется поздними ночами. Особенно когда в ход идет вибратор.

– Все в порядке? – тихо спрашивает он.

Я лишь безмолвно киваю, точно глупая девчонка-подросток, с которой в школьном коридоре вдруг поздоровался объект ее тайных вздохов.

Наконец он отступает и перебрасывает мяч Хейсу. Втроем они встают треугольником, увлеченно перебрасываясь пасами.

– Ого... Стоит ли вообще озвучивать, как чертовски горячо это выглядело? – Лейтон делает глоток и принимается обмахивать лицо свободной рукой.

– Не утруждайся. Я ощутила его каждой клеточкой тела.

– Охотно верю.

– И не думайте сплетничать без меня! – окликает Келли, неторопливо подходя со стаканчиком в руке.

– Рип! – громогласно выкрикивает Хейс, но Фостер тут же указывает на висящий на груди эргорюк и прижимает палец к губам.

К его груди притянута малышка Эллис, а через плечо перекинута объемистая сумка со всякими детскими принадлежностями.

– Подруга, ну ты его и вымуштровала, – тихонько усмехается Лейтон.

– Вовсе нет, я сама предлагала помощь, но в любой выходной он безраздельно принадлежит дочери. Мне вообще ничего делать не разрешает, – Келли отпивает из стаканчика. – Не подумайте, я не жалуюсь.

– Я бы тоже не стала. Хейс поступает точь-в-точь так же.

Подруги обмениваются красноречивыми взглядами, в которых так и читается: «Какая же мы все-таки редкостная пара везучих женщин, раз отхватили таких роскошных мужчин, готовых пылинки сдувать с нас и наших детей, и теперь вовсю наслаждаемся своим "долго и счастливо"».

– Интересно, каково вообще просыпаться по утрам, зная, что тебе не придется в одиночку собирать ребенка в школу? – фраза срывается с языка прежде, чем я успеваю вовремя спохватиться.

На лицах подруг синхронно проступает та самая пресловутая жалость. Именно из-за подобных взглядов я обычно и помалкиваю о том, как тяжело порой дается участь матери-одиночки.

– А давайте-ка лучше вернемся к эффектному приему Деккера, – заговорщически ухмыляется Лейтон.

– Деккер пришел! – доносится из надувного батута голос Монро, обращающейся к Хейзел. – Быстрее, побежали отсюда!

Малышки пулей выскакивают наружу, а из лаза испуганно высовывается голова Истона.

– Как, вы бросаете самого веселого дядю? – он картинно понуривает голову. – Впрочем, ладно, мне не помешает сделать передышку.

Он выбирается наружу, обувается и кричит Линкольну, чтобы тот пасовал. И Линкольн, разумеется, тут же бросает мяч: Истона он просто обожает.

– Этот парень как заведенный, честное слово, – замечает Келли.

– Чистая правда, – кивает Лейтон.

Наблюдая за тем, как обычная перепасовка превращается в азартную игру на удержание, где две команды вовсю пытаются отобрать друг у друга мяч, Фостер выдерживает от силы минут пятнадцать.

Келли, по-видимому, замечает выражение лица Фостера, потому что тянется к эргорюку и забирает Эллис.

– Иди поиграй с ребятами.

Он расплывается в улыбке и целует Эллис в щеку.

– Вовсе не значит, что папочка не любит тебя сильнее всех на свете, – воркует он, обращаясь к дочурке. – Спасибо, мамочка, – он целует Келли, задерживаясь чуть дольше, чем, пожалуй, прилично на публике.

– «Мамочка»? У вас тут что, какие-то ролевые игры? – хмыкаю я.

– Нет, – с самым невозмутимым видом отзывается Келли и протягивает Эллис, однако Лейтон тут же забирает малышку.

– Приму смену, – заявляет Лейтон и удаляется, плавно покачивая малышку на руках.

Мы с Келли переглядываемся и улыбаемся друг другу.

Хейзел и Монро виснут на Деккере, усердно растягивая его за руки в разные стороны.

– Кажется, зрелище тебе по душе, – негромко произносит Келли.

Я отрицательно качаю головой.

– Надеюсь, когда-нибудь ты расскажешь, что связывало вас с Деккером в прошлом.

Я поворачиваюсь к ней.

– Казалось, ты знаешь... Я имею в виду...

Она берет меня под руку.

– Фостер изложил собственную версию. Все нормально, я абсолютно спокойно отношусь к делам минувших дней, до Фостера у меня ведь тоже их хватало. Однако у любой истории всегда есть и вторая сторона монеты. И судя по тем крохам, какими он поделился, а также по отчетливому напряжению, которое буквально прошибает воздух, стоит вам с Деккером оказаться в одном помещении, я бы сказала, что в книге точка еще не поставлена.

Я качаю головой.

– Между нами все кончено давным-давно. Просто нелегко снова оказываться рядом.

– Особенно когда родная дочь души в нем не чает.

Проблема серьезная, но я храню молчание. Лишь киваю, соглашаясь с очевидным.

– Она еще хуже Хейзел! – пронзительно визжит Монро.

Деккер поднимает глаза и находит меня взглядом, пока Монро жарко отстаивает свою правоту – в чем бы та ни заключалась, – а стоящая рядышком Хейзел виновато покусывает губу.

Мне даже знать не хочется, что эти двое успели затеять.

Глава 19

Деккер

Я заметил ее первым.

Так бывает всегда. На данном этапе я уже смирился с этим как с непреложным фактом жизни. Так же, как гроза всегда налетает ровно в тот момент, когда ты с трудом вырываешь преимущество в тяжелом матче. Если Пенелопа Рипли находится в одной комнате со мной, я найду ее взглядом прежде, чем увижу кого-либо еще. Раньше я думал, что смогу с этим бороться. Но больше не утруждаю себя ложью.

Мы с Линкольном неспешно перекидываемся мячом, но первые пять бросков я думаю только о запахе ее волос и о том, как ощущалось тело, прижатое к моему.

Я пытаюсь вернуть мысли в нужное русло. Сосредоточиться на том, как Фостер отрывается от Келли и трусцой бежит к нам. На Истоне, который выползает из надувного замка с таким красным лицом, будто он только что пробежал от первой базы до дома после короткого удара в правый филд. На силе броска Линкольна, которая, честно говоря, впечатляет для ребенка его возраста.

Я не думаю о том, каково было держать Пенелопу в своих объятиях.

Ладно, думаю после каждого броска, но, по крайней мере, достаточно держу себя в руках, чтобы не пялиться в ее сторону.

Хейзел и Монро вываливаются из надувного замка.

– Деккер! – кричит Монро.

Я ловлю мяч от Фостера, бросаю Истону и поворачиваюсь на голос. Монро и Хейзел бегут по траве. Монро несется на полной скорости, Хейзел – на полшага позади с выражением лица, которое я уже научился распознавать. Оно означает, что у Монро есть план, а Хейзел не до конца в нем уверена.

Я присаживаюсь на корточки, когда они подбегают. Монро бросается мне на шею, и я похлопываю ее по спине. Хейзел держится чуть поодаль, поэтому я протягиваю кулак, и она отбивает кулачок, отчего на лице появляется улыбка. Она стеснительная, и я чувствую в ней родственную душу, потому что тоже тихий и сдержанный парень.

– Ну что, какие проблемы вы устраиваете? – спрашиваю я.

Монро отстраняется.

– Проблемы? От нас никогда не бывает проблем.

Я приподнимаю брови, и она смеется. Монро определенно держит Лейтон и Хейса в тонусе, но сомневаюсь, что хотели бы, чтобы она была другой.

– Ну да, охотно верю.

Она оглядывается через плечо на Хейзел, которая едва заметно пожимает плечами, что, должно быть, что-то значит для Монро, потому что та снова поворачивается ко мне с таким видом, будто они собираются попросить о чем-то грандиозном.

– В общем, в школе намечается шоу талантов, – говорит Монро, заводя руку за спину, чтобы взять Хейзел за руку и подтянуть ко мне поближе.

Я сажусь на траву, и они следуют моему примеру.

– Да? Будете жонглировать?

– Жонглировать? – Монро смотрит на меня так, словно только что предположил, что ее талант – это спортивное ковыряние в носу. – Нет.

– Ладно, а что тогда? – я обращаю вопрос к Хейзел, но она опускает взгляд на ботинки.

Она так похожа на Пенелопу – всего на несколько лет младше, чем была ее мама, когда мы познакомились.

– Я буду танцевать, а Хейзел крутить... – Монро смотрит на подругу, которая срывает травинку и наматывает ее на палец.

– Хулахуп, – тихо произносит Хейзел. Ее взгляд на секунду встречается с моим, прежде чем травинка снова завладевает вниманием.

Я сохраняю нейтральное выражение лица. В день спорта она никак не могла с ним справиться, так что я удивлен, что Хейзел выбрала именно его, но она молодец, что хочет преодолеть то, что не получалось.

– Здорово. И когда оно?

– Ближе к концу учебного года, – отвечает Монро.

Обычно она говорит за двоих. Интересно, какая Хейзел, когда остается наедине с Монро или только с Пенелопой. Мне бы хотелось узнать эту сторону Хейзел.

Глаза Монро расширяются так, что становится ясно: это еще не все.

– Но есть одна проблемка.

– О? – я прикидываюсь дурачком, не понимая, зачем они пришли.

– Монро, – бормочет Хейзел, нахмурившись.

– Ему нужно знать, – Монро пододвигается ближе к подруге так, что их колени соприкасаются, словно в знак солидарности. – У нее уже получается лучше, – говорит Монро тоном человека, который на самом деле так не считает.

– Нет, не лучше, – взгляд Хейзел встречается с моим и задерживается по меньшей мере секунды на две, что ощущается как маленькая победа.

– Ей просто нужна помощь того, кто знает, что делает, а мы видели тебя в день спорта, и ты был лучшим, так что поможешь, правда? – Монро выпаливает все на одном дыхании и смотрит на меня с таким видом, будто уже пообещала Хейзел, что я соглашусь.

Я не свожу глаз с Хейзел.

– А как же твоя мама?

– Она крутит еще хуже, чем Хейзел! – выкрикивает Монро.

Я ловлю взгляд Пенелопы, затем Хейзел вздыхает. Из-за плеча Хейзел я замечаю идущего к нам Линкольна, а заодно обращаю внимание, что товарищей по команде «мобилизовали» раздавать автографы и развлекать гостей.

Я к этому совершенно не рвусь.

– Пытаетесь уломать его помочь? – спрашивает Линкольн, подбрасывая футбольный мяч в воздух и ловя его.

– Ты тоже в доле? – я поднимаю руки, и он бросает мяч.

Странно, как легко дети чувствуют себя в моей компании. Я не рос в окружении маленьких детей, но находиться рядом с ними в большинстве случаев гораздо проще, чем со взрослыми. С ними все не так запутанно.

Когда двоюродная сестра Лейтон умерла, и та оформила опекунство, я помогал Хейсу за компанию – но теперь привязался, и кажется, что все они – мои племянники и племянницы. Хейзел – не так сильно, потому что я еще толком ее не узнал. И потому что она дочь Пенелопы, что... ну... дочь женщины, которую ты всегда любил, автоматически попадает в отдельную, особую категорию.

– Да не, – говорит Линкольн. Монро сверлит его взглядом, и тот пожимает плечами. – Мы разговаривали об этом на перемене, – он указывает на Хейзел и одними губами произносит: – Ты должен ей помочь.

Хейзел срывает еще одну травинку.

Я поднимаю взгляд и смотрю поверх поля. Пенелопа уже наблюдает за нами, и я не отвожу глаз, потому что нет ни капли самоконтроля, а еще потому, что скучал по ее взглядам гораздо сильнее, чем позволял себе признать.

Вопрос о том, буду ли я помогать, даже не стоит. Главный вопрос – позволит ли Пенелопа.

– Как это у тебя так здорово получается? – спрашивает Хейзел.

Тот факт, что об этом спрашивает именно она, заставляет то самое место в сердце открыться чуточку шире.

– Честно говоря, трудно объяснить. Помню, как крутил обруч в детстве, и, видимо, где-то по пути превратилось в мышечную память. Как катание на велосипеде.

– Я умею кататься на велосипеде, – с ноткой надежды в голосе произносит Хейзел.

– Тогда уверен, что сможешь освоить и хулахуп.

– Мама заставляла смотреть всякие видео, но я никак не могу заставить его нормально крутиться на талии. Ни о каких трюках и речи не идет.

Наверное, это плохой знак – то, насколько я счастлив, что Хейзел чувствует себя достаточно комфортно, чтобы так разговаривать.

Линкольн кивает с таким видом, будто считает, что случай безнадежен.

– Жаль, что его нет, – я поджимаю губы.

– Возле надувного замка есть парочка! – Монро вскакивает и убегает.

Линкольн замечает Лейк со сладким пирожным в руках и отправляется донимать ее, чтобы та поделилась, оставляя нас с Хейзел вдвоем.

Хейзел смотрит вслед убегающей Монро, затем внимание возвращается ко мне.

– Тебе не обязательно помогать. Они просто думают...

– Я хочу помочь, – перебиваю я и встаю. – Боишься выступать на сцене?

Хейзел обдумывает секунду, как, судя по всему, поступает всегда. Может, именно поэтому я чувствую в ней такую родственную душу.

– Немного. Больше всего я боюсь, что ничего не получится, и все будут смеяться.

– Да, – хочется обнять ее, потому что выглядит Хейзел расстроенной, но я знаю, что не имею на это права. – Понимаю.

И говорю это в том смысле, который не могу до конца объяснить семилетнему ребенку: страх облажаться на публике с возрастом никуда не исчезает. Просто стадион становится больше.

Она кажется удивленной, словно ожидала, что я скажу, что все обойдется, и ей не о чем волноваться. Совершенно ясно, что для нее это очень важно.

Пенелопа перехватывает Монро, и они недолго о чем-то говорят, прежде чем Монро бежит обратно с хулахупом в руках.

Я забираю хулахуп у Монро и протягиваю его Хейзел.

– Ладно, покажи, что ты умеешь.

Она забирается внутрь обруча, а я пытаюсь сосредоточиться на ней, а не на Пенелопе, которая, как я вижу боковым зрением, направляется навстречу. Хейзел пристраивает хулахуп на талии с сосредоточенным выражением лица ребенка, который уже давно и безуспешно бьется над задачей. Она делает замах, покачивает бедрами, обруч начинает шататься и падает к ногам.

Ее плечи поникают.

Монро поджимает губы и смотрит на меня с таким видом, который говорит: «Ты должен это исправить».

– Для начала неплохо, – я сажусь на корточки.

Пенелопа останавливается неподалеку, и у меня перехватывает дыхание от того, к чему не был готов: она стоит в стороне и не прерывает. Для нее это, может, ничего и не значит, но для меня – все.

Хейзел вздыхает и не тянется за лежащим на земле хулахупом.

– Я серьезно. Тайминг у тебя правильный. Просто нужно держать вес чуть дальше позади и двигаться бедрами, а не всем телом, – я беру обруч, и она из него выходит. – Смотри.

Я прокручиваю его медленно, утрируя движения, чтобы Хейзел могла увидеть механику. Затем кручу на нормальной скорости и поддерживаю ритм.

– Я же говорила, что он тот, кто нам нужен! – Монро подпрыгивает и хлопает в ладоши.

Я отдаю обруч обратно.

– Бедрами, – говорю я Хейзел. – Не талией. Начинай раскручивать со спины.

Она пробует еще раз. На этот раз хулахуп держится целых четыре секунды, прежде чем упасть. Хейзел поднимает глаза, встречаясь с моим взглядом, и выражение лица чуть ли не разрывает на части. Она начинает верить, что все может получиться.

– Лучше, – говорю я. – Намного лучше.

Пенелопа остается в нескольких шагах от нас, прикрывая рот пальцами, словно пытаясь скрыть, насколько сильно ей это было нужно.

– Продолжай тренироваться, и все получится, – я уже собираюсь уйти, не желая перегибать палку, но Монро преграждает путь.

– Подожди! Ей нужно поставить целую программу. Ты должен помочь.

Хейзел кивает, поднимая обруч с земли.

– Дай поговорить с твоей мамой, – говорю я Хейзел, потрепав Монро по макушке. – А вы идите повеселитесь. У нас еще будет время освоить хулахуп.

Хейзел опускает обруч, и, прежде чем убежать, останавливается перед Пенелопой.

– Ты видела?

Пенелопа с широкой улыбкой проводит рукой по волосам Хейзел.

– Видела. Отличная работа, милая.

Обе девочки радостно пищат и убегают.

Я сую руки в карманы и преодолеваю разделяющее нас с Пенелопой небольшое расстояние.

– Я перепробовала все, – ее голос звучит тихо. – Видео, тренировки. Купила второй обруч в надежде, что если она увидит, как я мучаюсь, станет легче от собственных неудач, – наши взгляды на мгновение скрещиваются. – Это просто сводит с ума. Она выйдет на сцену перед всей школой, а я ничем не могу помочь.

За всю свою жизнь я знал множество версий этой женщины. Двенадцатилетнюю девочку, ловящую мячи и советующую ставить ноги шире. Девушку, которая всегда замечала, когда я слишком уходил в себя – будь то из-за бейсбола, семьи или учебы.

Но эту версию еще не доводилось знать – Пенелопу в роли мамы, с тем же напряженным, нервным выражением лица, с каким смотрела на меня, когда выходил отбивать на глазах у университетских скаутов на трибунах.

– Ты позволишь попробовать помочь ей?

То, о чем я прошу, значит очень много. Мало того, что мы уже вынуждены работать вместе над «Дагаут Соушл Клаб», так еще и помощь Хейзел неизбежно будет означать время наедине не только с Хейзел, но и с Пенелопой.

– Деккер, у тебя и так полно дел. Незачем переживать из-за детского шоу талантов.

Она скрещивает руки на груди, и я ненавижу себя за тот быстрый взгляд, который бросаю на ее грудь. На Пен шорты и футболка «Кольтс» с V-образным вырезом, на спине которой, как бы хотелось верить, написаны мое имя и номер.

– Я хочу помочь.

Она со свистом втягивает воздух и резко выдыхает.

– Почему?

Я пожимаю плечами.

– Потому что она немного напоминает меня в этом возрасте. Потому что она твоя. Потому что хочу видеть вас счастливыми.

– Деккер, – она произносит мое имя так, будто слова причиняют боль, и я внутренне готовлюсь к тому, что Пен ответит отказом. У нее такое выражение лица, словно взвешивает, чего это будет стоить, в сравнении с тем, что нужно Хейзел. – Хорошо. Ладно.

– Правда? – я не могу скрыть удивления.

– Да. Спасибо, что делаешь это ради нее. Но я не могу позволить тебе сделать это без какой-либо отдачи – я буду готовить.

– Я и сам могу готовить.

– Или предпочтешь, чтобы дала тебе пару советов по игре в защите?

И ведь она может. Будучи дочерью менеджера, Пен, вероятно, разбирается в бейсболе лучше некоторых людей в лиге.

– Судя по тому, как идут дела в последнее время, я бы скорее согласился на советы, чем на готовку.

Она отмахивается от моего комментария.

– Это просто небольшая черная полоса в карьере. Ты справишься.

Я запускаю руку в волосы.

– Не уверен, но приятно, что ты в меня веришь.

– Я всегда верила.

Я киваю; эмоции подступают к горлу. Когда снова обретаю дар речи, то говорю:

– Завтра у нас дневная игра. Не против, если я заскочу?

– Оу, так скоро...

– Я не обязан...

– Нет. Чем раньше, тем лучше. У Хейзел только что стало получаться, и я не хочу, чтобы она теряла запал. Приходи после игры. Я скину адрес.

– Идеально.

Подбегает Линкольн и говорит, что мы нужны в фотозоне. Мы одновременно делаем шаг и идем бок о бок. Пальцы задевают ее руку. Касание едва ощутимо, но я чувствую его от кончиков пальцев до самого солнечного сплетения. Каждое правило, которое когда-либо для себя устанавливал, кричит: «Не делай этого». Но я нарушаю его с одиннадцати лет, и так ни разу и не удалось заставить себя его соблюдать.