Текст книги "Косые тени далекой земли"

Автор книги: Осака Го

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 29 страниц)

Два часа спустя перед поселком Альгодонарес они съехали с шоссе на дорогу, ведущую в Ронду.

Они поднимались все выше над уровнем моря, и горный массив становился все ближе. К удивлению Рюмона, который почему-то ожидал, что горы окажутся унылым нагромождением буро-коричневых глыб, на склонах оказалось много зелени.

Он заметил, что машин на дороге стало намного меньше. Хотя был еще полдень, вокруг стало по-вечернему сумрачно. Казалось, сгущался туман.

Скалы, обступавшие дорогу, были местами изъедены дождевой водой, и из-под камня виднелась обнаженная бурая земля. На дороге все больше и больше стало попадаться комков земли, камней, отколовшихся от скал. Кое-где земля с песком обвалилась, загораживая почти полдороги.

Водитель нервно щелкнул языком. Наверное, забеспокоился, не завалена ли дорога где-нибудь впереди.

Чем ближе они подъезжали к Ронде, тем медленнее приходилось ехать. Чтобы объехать кучи земли и камни на дороге, водителю то и дело приходилось сбавлять скорость.

Когда они наконец прибыли в Ронду, было уже почти четыре.

Гостиница «Рейна Виктория», где они забронировали номера, находилась на улице Доктора Флеминга. Она была маленькая и уютная, с белыми стенами и зубчатой крышей и, как уверял Кадзама, единственная четырехзвездочная на всю Ронду.

Они зарегистрировались, и тучная консьержка вручила Кадзама записку.

Он прочитал ее и отдал Рюмону:

– От Ханагата.

Там было написано по-испански: «Прошу по приезде позвонить».

Стоявшая рядом Тикако наклонилась и заглянула в записку. Затем перевела взгляд на Рюмона и с беспокойством в голосе произнесла:

– Что-то случилось?

Кадзама поднял с пола сумку.

– Я попробую позвонить ей из номера. Зайдите ко мне попозже.

Их номера оказались расположены в ряд на втором этаже, номера Кадзама и Рюмона – по сторонам от номера Тикако.

У Рюмона был номер на двоих, похожий на вытянутый прямоугольник.

Из окна виднелась пальма, листья ее дрожали от ветра. Дождь, видимо, затих ненадолго, но ветер дул с прежней яростью.

Рюмон ополоснул лицо и руки. Переоделся в рубашку с длинными рукавами. Наверное, потому, что Ронда была выше над уровнем моря, температура здесь была ниже, чем в Мадриде.

Минут через пять он пошел навестить Кадзама. Между дверью и косяком была протянута цепь так, чтобы дверь не захлопнулась и ее можно было открыть снаружи.

Он тихо постучал и вошел в номер.

Кадзама сидел на кровати, закрыв лицо руками.

– Ты что, еще не позвонил, что ли? – окликнул он его.

Кадзама медленно опустил руки.

Увидев его лицо, Рюмон не мог поверить своим глазам. Кадзама плакал.

– Что с тобой? Что случилось? – растерявшись, спросил Рюмон и присел рядом на кровать.

Ему и в голову не могло прийти, что он когда-нибудь увидит Кадзама плачущим, и это зрелище поразило его до глубины души. Что же могло произойти?

Кадзама ладонью вытер лицо и тихо, глухим голосом проговорил:

– Хоакин умер.

Рюмон не поверил своим ушам.

– Умер? Да ты что? Он же только вчера был жив-здоров, правда, малость выпил лишнего. От кого ты узнал?

– От Ханагата-сэнсэй, по телефону. Ей сообщил тот следователь, Барбонтин. Видимо, у него был сердечный приступ.

– Сердечный приступ? – Рюмон, не зная, что сказать, глядел на Кадзама.

Его рука то и дело нервно сжимала ткань покрывала.

– Почему-то его повязка была содрана с глаза и проколота ножом. Может быть, Хоакину помог умереть убийца в черном плаще.

Риэ и Кадзама уже рассказывали о нем Рюмону, и в общих чертах он знал, о ком идет речь.

– Но с какой стати этому типу понадобился Хоакин? Судя по тому, что вы мне рассказали, ему нужны ты и Ханагата, разве нет?

Кадзама понурил голову:

– Я и сам толком не понимаю. Послушайте, Рюмон, сэнсэй с вами тоже хотела поговорить. Может, позвоните ей? Вот ее номер.

Он поднялся и, тяжело ступая, направился в ванную.

Рюмон некоторое время прислушивался. Судя по звукам, Кадзама умывался.

Рюмон никак не мог поверить в то, что Кадзама действительно плакал. Только теперь он понял, сколь много значил для Кадзама Хоакин эль Оро.

В подавленном настроении Рюмон поднял трубку и набрал номер.

Риэ сразу подошла к телефону.

– Я только что узнал от Кадзама про Хоакина. Его эта новость сильно потрясла. Даже не знаю, как его успокоить.

– Выходит, Хоакин был ему очень дорог.

– Может, предложить ему вернуться? Он ведь наверняка захочет пойти на похороны.

– Мне сказали, что похороны назначены на послезавтра. Передайте ему, чтобы он вернулся к тому времени.

– Передам. Что-нибудь еще?

Риэ мгновение молчала.

– Честно говоря, я хотела бы вам кое-что рассказать. Что, возможно, окажется полезным в ваших розысках того добровольца, Гильермо.

– Слушаю вас внимательно.

– Вчера, когда вы были в доме Хоакина, он упоминал в разговоре золотые слитки Орлова, не так ли? Так мне Симпэй говорил.

– Совершенно верно, упоминал. Вам приходилось когда-нибудь слышать об этой истории?

– Приходилось. Если откровенно, я знаю гораздо больше: что во время перевозки часть золота была похищена и где-то спрятана. Я полагаю, вы об этом ничего не слышали.

Пальцы Рюмона крепко сжали трубку.

– Вы правы, это я слышу впервые.

– Исходя из фактов, которые мне удалось собрать, история с золотом действительно имела место. И почти нет сомнений в том, что Хоакин вместе с Гильермо участвовали в его похищении.

– У вас есть какие-нибудь доказательства?

– Во-первых – текст того солеа, во-вторых – реакция Хоакина на вас. Я бы сказала, все указывает на то, что искать надо в этом направлении.

Рюмон почесал затылок:

– Честно говоря, мне и самому пришла в голову та же мысль вчера, когда я разговаривал с Хоакином.

– Есть еще одно соображение. Следователь Барбонтин сказал мне, что вчера, незадолго до смерти Хоакина, был зарезан некий Жаботин, офицер КГБ, работающий в Испании, причем убит человеком, по описанию совпадающим с убийцей из ГАЛ. На месте преступления нашли мемуары отца Жаботина, в которых, по словам Барбонтина, содержится подробное описание орловской операции по перевозке золотых слитков. И, главное, в мемуарах ему встретились имена Хоакина и Гильермо. Вряд ли это случайное совпадение.

Рюмон был озадачен: как сложить из этих обрывков единую картину?

Немного подумав, он ответил:

– Может быть, вы и правы. Я сожалею о смерти Хоакина, но если мне удастся разыскать Хасинто Бенавидеса, я расспрошу его и о золоте.

Почувствовав, что кто-то вошел в комнату, Рюмон обернулся. На пороге стояла Тикако, глядя на него с напряженным выражением лица.

30

Перекусив в гостинице, они вышли на улицу.

Дождь прекратился, но свинцового цвета облака все еще висели над головой плотным слоем, готовые в любую минуту пролиться ливнем.

Кадзама Симпэй долго не мог оправиться от шока после известия о смерти Хоакина, лишь к концу обеда он несколько успокоился.

Рюмон Дзиро предложил Кадзама вернуться в Мадрид, но тот наотрез отказался. Если бы он и вернулся – Хоакина это все равно не оживит, заявил он.

Тикако, не зная, чем помочь Кадзама в его горе, хранила молчание.

С трудом удерживаясь на ногах из-за неистово бушевавшего ветра, все трое двинулись на юг по улице Доктора Флеминга.

Вскоре она уперлась в другую, названную в честь Райнера Марии Рильке. Рильке лет восемьдесят назад прожил в этом городе несколько месяцев, по этому поводу в гостинице «Рейна Виктория» стояла бронзовая статуя Рильке, а в комнате, где он когда-то жил, был устроен музей в его память.

Вскоре справа показалась арена для боя быков.

– Это самая древняя в Испании арена, – объявил Кадзама голосом экскурсовода. – Она была построена, насколько я помню, в восемнадцатом веке, и считается, что именно здесь родился современный бой быков.

Они вышли на площадь Эспанья. За ней виднелся большой каменный мост.

– А вот это – Пуэнте Нуэво.[Новый мост – примечание автора] Хоть его и называют

«новым», ему уже лет двести с лишним.

Прямо перед мостом был бар под вывеской «Ла Олива». Кадзама попросил их немного подождать и один зашел внутрь.

Рюмон и Тикако пошли к мосту.

Мост был перекинут между двумя отвесными скалами, снизу дул сильный ветер.

Держась за разъеденные от ветров и дождей поручни, они взглянули вниз. Там бушевал мутный поток. Высота была поистине головокружительная. Вода, пройдя сквозь арки, сделанные в опоре моста, под ураганным ветром взвивалась вверх, образуя что-то вроде туманной дымки.

– Ну и ну! Я видела это место на фотографиях, но даже не думала, что здесь такая высота! – прокричала Тикако.

Рюмон приставил руку к глазам, рассматривая огромные скалы вдалеке, на которых расположился ряд будто игрушечных домиков с белыми стенами.

Они вдвоем стояли некоторое время словно завороженные, наслаждаясь этим видом.

Забыв обо всем, они не заметили прихода Кадзама, который, присоединившись к ним, тоже стал разглядывать скалистый обрыв.

– Никогда не видел потока такой силы. Знаете, обычно Гуадалевин – чуть больше мирного ручейка.

– Ты закончил уже свои дела?

– Да. Трактирщик – мой старый приятель, он и Хоакина знал. Я зашел сказать ему о несчастье.

– Ты бы не торопился, поговорил с ним спокойно. Адрес Бенавидеса я уже знаю, поэтому смогу и сам его найти.

– Ничего, я к нему еще зайду. Сегодня мы решили собрать старых приятелей, поминки устроить, – проговорил Кадзама и двинулся вперед.

Они вошли в старый город и, едва успели пройти несколько сотен метров, как Кадзама остановил какой-то мужчина с маленькими усиками, стоявший перед магазином сувениров. Эти двое, очевидно, были знакомы и, пожав руки, мужчины разговорились.

На прилавке были расставлены седла, медные инструменты, литые колокольчики, пестрые одеяла и тому подобные предметы. В магазинчике торговали вовсе не сувенирами, а конной упряжью.

Рюмона заинтересовал подвешенный к потолку кнут, похожий по форме на трость. Его рукоятка была туго обтянута кожаным шнуром. Сам кнут был чрезвычайно крепким, вроде пенькового каната, который для прочности пропитали воском. Рюмон для пробы взмахнул им и с удивлением обнаружил, что кнут довольно увесист, как будто внутри него находился железный прут.

Продавец сказал:

– Это кнут для погонщиков ослов, сеньор. Купите в подарок сеньорите, вместе с колокольчиком. Я вам скидку сделаю.

Рюмон купил кнут и колокольчик на шнурке и подарил их Тикако.

– Спасибо. Останется на память.

Тикако спрятала колокольчик в сумку, а кнут взяла в руки и стала помахивать им на ходу.

На лице Кадзама заиграла улыбка.

Тикако остановилась и уставилась на него:

– Что, интересно, тут смешного?

– Если бы вы знали, из чего сделан этот кнут, – проговорил Кадзама, довольный собой, – вы бы ни за что не стали им так задорно махать.

Тикако удивилась:

– Из чего же он, по-твоему, сделан?

– Из бычьего пениса. Чтобы изготовить такой кнут, берут несколько пенисов, сушат их, а затем вытягивают и свивают вместе.

– Да ты что? – ошарашенно проговорила Тикако, глядя на кнут.

– Я слышал, что любой, даже самый упрямый осел бежит как ошпаренный, стоит его хлестнуть такой штукой. Можете попробовать хоть на Рюмоне.

Тикако покраснела и бросила в него кнут.

И тогда Кадзама рассмеялся, показывая свой серебряный зуб. Так он не смеялся уже давно.

Рюмон тоже засмеялся с чувством некоторого облегчения. Ему было тяжело смотреть на горевавшего Кадзама.

Улица Эспириту Санто, значившаяся в записке Торреса, находилась на краю старого города.

Они нашли дом, на стене которого стоял номер один, но на двери висела табличка:

«Манюэль Чавес». На всякий случай они проверили два соседних дома, но ни на одном из них имени Бенавидеса не оказалось.

– Либо он куда-то переехал, либо умер, – подавленно проговорил Рюмон.

Тикако достала карту города и развернула ее.

– Об этом можно узнать в мэрии.

Кадзама указал кнутом на бар неподалеку:

– Чем ходить в мэрию, проще спросить вой в том баре.

Хозяин бара «Караско» оказался невысоким мужчиной с выпученными глазами по имени Диего. На нем была розовая рубашка и зеленый свитер.

– Старик Хасинто? Да он уже давно отсюда съехал. Постойте-ка… ну да, с тех пор как умерла его жена, то есть уже два года назад!

– Так, значит, он еще жив? – с надеждой спросил Рюмон.

Диего пожал плечами:

– Ну, во всяком случае, я что-то не слыхал, чтобы он умер.

– Не скажешь ли, где он сейчас? Мне обязательно нужно кое-что у него узнать.

– Съезди в Пилетскую пещеру, там его и найдешь. Как у него жена умерла, старик Хасинто уехал туда. Он там работает управляющим. Злой такой стал, нелюдимый.

– Пилетская пещера? – Рюмон вопросительно посмотрел на Кадзама.

Тот отпил пива и кивнул:

– Пещера, знаете ли, ледникового периода. В начале века там на стенах рисунки пещерных людей нашли. Теперь эта пещера – ни много ни мало изюминка всех туристических программ по этим местам.

У Тикако возбужденно заблестели глаза.

– Ой, а я и не знала, что в Андалусии есть пещера вроде Альтамиры,[Пещера в Кантабрийских горах (север Испании) с наскальными изображениями животных времен палеолита.] – проговорила она.

– В Альтамиру уже давно закрыли доступ туристам, а в Пилетскую пещеру доступ свободный. Я тоже несколько лет назад был там разок.

– А где она, интересно, эта пещера находится? – спросил Рюмон.

Кадзама провел кнутом по полу:

– Километрах в двадцати к юго-западу от Ронды. Рюмон перевел взгляд на Диего:

– Как ты думаешь, мы его застанем, если выедем сейчас?

– Если он в пещере, придется ждать его снаружи. Спросите у Пакито, он вам скажет, где подождать.

– А кто такой Пакито?

– Он работает у старика помощником. Тощий такой, как ощипанная курица. Вы его сразу узнаете.

Рюмон попросил Диего вызвать такси.

Услышав, что место назначения – Пилетская пещера, водитель такси нажал на газ с нескрываемым удовольствием.

Выехав за пределы города, машина, будто сорвавшись с цепи, помчалась по лужам ведущей сквозь горное ущелье дороги. Кадзама объяснил, что эту дорогу построили несколько лет назад, чтобы облегчить путь в деревню Бенаохан. Пилетская пещера находилась недалеко от этой деревни.

Минут через двадцать Кадзама сделал водителю знак остановиться. Дорога здесь была узкая и шла вдоль обрыва.

Сидевший рядом с водителем Кадзама опустил стекло и показал пальцем на текущую внизу Гуадивалло и скалистый склон на противоположном берегу, за железнодорожными путями.

– Вон там – Куэва дель Гато.[Кошачья пещера – примечание автора]

У подножия скалы виднелось широкое отверстие. Из него с неистовой силой извергался мутный поток и вливался в Гуадивалло.

Рюмон тоже опустил стекло и залюбовался пещерой.

– И правда, похоже на кошку с раскрытой пастью.

– Интересно, откуда течет вода? – спросила Тикако.

– Говорят, вода течет под землей из одной запруды за горой, но удостовериться в этом еще никому не удавалось. Не помню, когда это было, но один раз ученый, исследователь пещер, нырнул туда с аквалангом, выбраться не смог и погиб.

Закончив объяснение, Кадзама сделал водителю знак трогаться.

Машина перевезла их через железнодорожные пути, недалеко от станции Бенаохан-Монтехаке, и еще минут двадцать они ехали по извилистой дороге между скалами.

Миновав деревню Бенаохан, машина начала взбираться вверх по крутому откосу.

Вскоре они поднялись на узкое, окруженное горами плато. Слева, несколько в стороне от дороги, виднелся дом с белыми стенами.

Таксист остановил машину.

– Вон там – дом управляющего Пилетской пещеры.

Получив от Рюмона деньги, таксист взглянул на него:

– Может, вас подождать?

– Скоро мы не управимся. Лучше я вас по телефону вызову.

Таксист вручил Рюмону свою карточку и уехал. Стараясь не запачкать обувь, Тикако, Рюмон и Кадзама двинулись к дому.

На крыльцо вышел мужчина и остановился, разглядывая нежданных гостей. На нем была синяя куртка и альпинистская кепка, на ногах – заляпанные грязью резиновые сапоги.

Описание хозяина бара «Караско» соответствовало действительности: мужчина и впрямь напоминал ощипанную курицу.

– Ты, наверное, Пакито. Мне про тебя говорил Диего, из бара «Караско», – обратился к нему Рюмон, и мужчина кивнул.

– Он самый. А ты кто?

– Я – Рюмон. Журналист из Японии, собираю материал для репортажа. Мне бы встретиться с Хасинто Бенавидесом. Он здесь?

Пакито приподнял рукой кепку и покачал головой:

– Нет его. Он сейчас в пещере, перила чинить пошел. А что тебе от него надо-то?

– Да расспросить его кое о чем хочу. Можно, мы подождем его?

– Подождать-то можно, да только долго вам ждать придется. Завтра экскурсия приезжает из Англии, вот и надо все починить сегодня. Если хотите – отвезу вас в пещеру.

– Это было бы отлично.

– Ну тогда залезайте в мой фургон.

Две минуты спустя они ехали в направлении Пилетской пещеры.

После недолгого молчания Пакито сказал:

– Уж и не думал, что в такой денек еще кто-то приедет к Хасинто.

Рюмон вздрогнул и невольно посмотрел на него:

– А что, сегодня у вас уже были посетители?

– Ага, часов в двенадцать, наверное, приехал какой-то человек. Я его в пещеру отвел. Он говорил, мол, пришел передать Хасинто что-то от его друга. Худющий был такой, совсем как я.

Рюмон подался вперед:

– И где он сейчас? Еще в пещере?

Пакито покачал головой:

– Давно уже уехал. Не провел в пещере и тридцати минут.

– Ты не знаешь, о чем они с Хасинто говорили?

– Откуда мне знать. Я его отвез и сразу вернулся.

Сидевший рядом с Пакито Кадзама посмотрел на Рюмона:

– Неужели тот тип и здесь объявился?

Рюмон неопределенно кивнул:

– У меня возникла та же мысль. Хотя, с другой стороны, появляться здесь ему нет резона, да и о том, что мы поедем сюда, он не мог знать.

– А вдруг он следил за нами? – испуганно прошептала Тикако.

– Если бы он следил за нами, ему никак не удалось бы попасть сюда до обеда. Скорее всего, этот человек не имеет к нам никакого отношения, – успокоил ее Рюмон, сам не веря тому, что говорит.

– О чем это вы? – бросил Пакито через плечо. – Вы что, знаете человека, который приходил до вас?

– Да нет. Просто я ведь журналист и не люблю, когда меня кто-то опережает.

– Никогда не думал, что наш Хасинто – такая знаменитость, что к нему из самой Японии журналисты приезжают. А что вы спросить-то хотите?

– Мне говорили, что Хасинто во время гражданской войны вместе с одним японцем воевал. Он тебе про это ничего случаем не рассказывал?

Пакито пожал плечами:

– Про гражданскую войну он часто вспоминает, да только что он с японцем вместе воевал, нет, такого я ни разу не слышал.

Вскоре фургон уже стоял на выступе скалы, которым заканчивалась дорога.

Внизу вдалеке виднелся дом Хасинто, откуда они только что отъехали.

Вчетвером они вышли из машины и, обогнув щит с надписью «Пилетская пещера», стали взбираться по ступеням, высеченным в скале.

Минут через пять они оказались перед входом в пещеру.

Их одежду и волосы нещадно трепал сильный ветер, не давал покоя и вновь начавшийся дождь.

Наконец Пакито достал связку ключей и открыл решетку, а затем и железную дверь за ней.

Рюмон и его спутники прошли в пещеру вслед за Пакито, подгоняемые дождем.

Зал, в котором они оказались, представлял собой нечто вроде небольшого холла. Прямо перед ними стояла деревянная конторка. Пакито перегнулся через нее и засветил керосиновую лампу.

Вначале пламя было совсем маленьким, но Пакито усердно задвигал рычажком, и вскоре в зале стало светло.

Рюмон взглянул на ящик с открытками и буклетами, стоявший на конторке. За ним, в углублении в скале, были сложены баки с горючим, инструменты и различные материалы.

Тикако вдруг вскрикнула и посмотрела вверх, на потолок.

– Ой, я так испугалась. Вода на затылок капнула.

Керосиновая лампа уже отбрасывала достаточно света, и Пакито, оставив рычажок, приподнял ее за ручку.

– Ну пойдем, что ли?

Стараясь не отставать от него ни на шаг, Рюмон последовал за Пакито к проходу в глубине пещеры. За ними шла Тикако, а Кадзама замыкал процессию.

– Скажите, а как глубока эта пещера?

– Не знаю. Не было еще таких людей, чтобы до самого конца добрались. А если и были, обратно пока что не вернулись, – ответил Пакито, сопроводив свои слова зловещим смехом.

Грунтовая вода просачивалась из стен, капала с потолка, отчего пол в пещере был скользким. Стены оказались на удивление гладкими и вовсе не состояли из грубых каменных глыб, как можно было себе представить.

Проход время от времени сужался, но в целом был довольно широк, и идти было нетрудно. Лужи, наверное, объяснялись недавними дождями.

– Хорошо, что здесь только один путь. Не заблудишься, – проговорил Рюмон.

Пакито в ответ помахал керосиновой лампой.

– Расслабляться пока рано. Мы не прошли и ста метров, а уже миновали несколько ответвлений. Они все отходят по диагонали, вот ты и не заметил их. Но попробуй разберись на обратном пути. Если сразу сможешь найти правильную дорогу, даю слово: брошу свое ремесло гида и стану погонщиком ослов.

Вскоре на левой стене пещеры показалась первая фреска. Это был какой-то примитивный символ, нарисованный красной краской.

За фреской оказалось довольно просторное помещение.

– Это – главный зал, – произнес Пакито, высоко подняв лампу.

Где черная, где буроватая, грубая поверхность скалы была испещрена бесчисленными складками, составлявшими сложные и запутанные узоры. Некоторые складки, казалось, были когда-то костями динозавров. С потолка свисали сталактиты самых различных форм, на полу же, будто причудливые растения с закругленными верхушками, росли сталагмиты.

– Аж дух захватывает, – тихо проговорила Тикако, – но не могу сказать, что это приятное ощущение. Будто стоишь на съемочной площадке фильма «Пришельцы».

– Наоборот, это в том фильме пытались изобразить что-то похожее на эту пещеру.

Рюмон вытянул руку и щелкнул пальцем по складке, напоминавшей застывший занавес. Раздался холодный, металлический звук.

«Главный зал» заканчивался узкими каменными ступенями, ведущими вверх. По ним можно было подниматься только гуськом. Взяв Тикако за руку, Рюмон взобрался наверх, с трудом нащупывая ступени в полумраке.

Наверху оказался еще один зал.

Сразу справа было небольшое озеро, за ним – стена, в углублении которой виднелся еще один рисунок.

– Это место называется «Эль Сантуарио»,[Святилище – примечание автора] – объяснил Пакито.

Рисунок изображал лошадь с большим брюхом и корову, пронзенную копьем.

– Какие, однако, замечательные художники были в древние времена! – восхищенно воскликнула Тикако.

В этот момент откуда-то снизу послышался какой-то звук – то ли вой, то ли стон.

Тикако испуганно вцепилась в руку Рюмона:

– Что это было?

Пакито задвигал лампой вверх-вниз.

– Это ветер иногда приносит голоса людей, которые сошли с главной дороги и не могут выбраться.

Пальцы девушки впились в руку Рюмона. Слышно было, как Тикако судорожно дышит.

Пакито, рассмеявшись, добавил:

– Я не шучу. Они кричат: «Выпустите нас, выпустите!» Казалось бы, несколько шагов в верном направлении – и они спасены, но выхода им никогда не найти.

Рюмон сжал руку Тикако и сказал по-японски:

– Он просто подшучивает над нами. Это наверняка звук грунтовых вод или чего-то еще в этом роде.

Пакито перехватил керосиновую лампу другой рукой.

– Ну что, пошли дальше? Сейчас будет озеро. Там-то Хасинто и работает. Еще метров сто осталось. – Он снова зашагал вперед.

Озеро, о котором говорил Пакито, в диаметре было метров пятьдесят. На мутной поверхности воды время от времени появлялась зыбь – быть может, из-под земли бил ключ. У Рюмона на душе стало как-то тревожно.

Проход вдруг резко сузился.

Пакито опустил лампу ниже и стал осторожно продвигаться вперед, освещая пол под ногами. Рюмон с Тикако наклонились и последовали за ним по проходу, идя по которому им приходилось то резко подниматься вверх, то спускаться вниз.

Через некоторое время они оказались в небольшой пещере. Пол здесь был неровный, и вдоль прохода шел поручень.

Осторожно ступая, они направились еще дальше.

Вдруг Тикако дернула Рюмона за руку:

– Постой. Кадзама пропал.

Рюмон обернулся. Действительно, Кадзама нигде не было видно.

– Постой! – позвал Рюмон Пакито. – Наш приятель отстал.

Тикако позвала Кадзама, потом еще раз. И еще, и еще.

Эхо ее голоса вскоре стихло, будто поглощенное стенами пещеры. Ответа не было.

– Ничего, скоро придет. Тут дорога одна, не заблудишься, – отрезал Пакито и быстро пошел вперед.

Свет лампы удалялся все дальше и дальше. Рюмон и Тикако, опомнившись, поспешили за Пакито. Оставаться здесь было бы настоящим безумием.

За перилами, как гигантский рот, зияла черная дыра.

И снова из недр земли донесся тот же странный вой.

Тикако сжала руку Рюмона:

– Там кто-то есть.

Пакито обернулся к ним:

– Слышали, да? На дне этой дыры – Хасинто и Пакито. Я их туда сбросил. Получается, что они все еще живы.

Рюмон замер на месте. Он почувствовал холодок, бегущий по спине.

– Что ты сейчас сказал? Ты, значит…

Керосиновая лампа снизу осветила лицо мужчины. На нем заиграла довольная улыбка.

– Кто я, по-твоему, такой? Ты что, забыл меня? Ты меня задел рукой в дверях «Лос Гатос», помнишь?

31

Рюмон ошеломленно смотрел на мужчину.

Пальцы Тикако крепко впились в его руку. Доносившийся откуда-то из-под земли вой скоро затих.

Два дня назад в дверях мадридского кабачка «Лос Гатос» Рюмон задел рукой мужчину, одетого в пуховик.

Насколько он помнил, мужчина был в охотничьей кепке и в очках, но уверенности в этом сейчас у него не было.

Что же могло значить его появление здесь?

Рюмон наконец сумел выдавить из себя несколько слов:

– Но если ты не Пакито, то кто же?

Тот пристально взглянул Рюмону в глаза поверх керосиновой лампы.

– Меня зовут Маталон. Честно говоря, никому из тех, кто его узнал, долголетие уже не грозило.

Маталон. Высокий и худой мужчина. Рюмон переступил с ноги на ногу.

Разрозненные события, накопившиеся в памяти, постепенно начали складываться в связную картину.

Мужчина небрежно сунул руку в карман, будто за пачкой сигарет, и достал оттуда пистолет.

– Быстро зови сюда Кадзама.

Руки Рюмона сжались в кулаки.

Этот человек знал Кадзама по имени. Вывод мог быть лишь один.

– Если я не ошибаюсь, ты обычно используешь не пистолет, а нож, разве нет?

Человек, назвавшийся Маталоном, слегка усмехнулся:

– Зависит от времени и обстоятельств.

Рюмон глубоко вздохнул.

У него уже не было сомнений, что перед ним был тот самый убийца из ГАЛ, о котором ему рассказывала Ханагата Риэ. Не понимал он только, зачем этому убийце понадобилось опережать их и выдавать себя за Пакито.

– Ну, как вам понравилось описание пещеры? – спросил Маталон, двигая пистолетом вверх-вниз. – Я рассказывал, как запомнил со слов Пакито.

Рюмон оставил его вопрос без ответа.

В чем бы ни состояли намерения этого человека, главное – не допустить, чтобы что-то случилось с Тикако. Только бы удалось каким-то образом передать ее под опеку оставшемуся позади Кадзама. Сам он как-нибудь справится.

Но куда же этот Кадзама запропастился?

Рюмон как ни в чем ни бывало по-японски проговорил:

– Выбери момент и беги. Кадзама должен быть где-то поблизости.

– А ну прекратить! – гаркнул Маталон. – Чтоб впредь говорили только по-испански. Никаких языков, которых я не понимаю, ясно?

– Ясно, – ответил Рюмон, покорно кивнув. – Скажи, зачем ты столкнул Хасинто в яму?

Маталон поставил лампу на пол и сделал шаг назад.

– Да потому, что он отказался рассказать мне о золотых слитках Орлова, вот почему. Сам – боевой друг Гильермо, а говорит, мол, ничего не знает! Ну и упрямый старикан, чтоб его черти взяли!

Рюмон удивился. Орлов? Гильермо?

Откуда он знает все это?

Маталон между тем с самодовольством в голосе продолжал:

– Я вот этими самыми ушами слышал вчера, о чем вы с Кадзама говорили у Хоакина, с начала и до конца. Ты ведь ищешь этого японца, Гильермо, чтобы прибрать к рукам орловское золото, верно? И не думай отнекиваться.

Услышав имя Хоакина, Рюмон насторожился:

– Ты что, тоже был у Хоакина?

– Был, а то как же. И после вашего ухода решил разговорить старика, да только он мне толком ничего и сказать не успел…

Рюмон стиснул зубы.

Предположение, которое Кадзама высказал в гостинице, оказалось верным: этот человек действительно присутствовал при смерти Хоакина. Он, и никто другой, был виновен в его смерти.

– Как же ты посмел поднять руку на беспомощного старика? – бросил Маталону в лицо Рюмон.

Маталон сунул левую руку в карман:

– Погляди-ка, что старикан прятал в глазнице за повязкой. Ну, гляди, я же знаю, что тебе это интересно.

Маталон вытянул левую руку вперед, так что она оказалась прямо над лампой. Рюмон увидел листок бумаги и какой-то блестящий предмет.

Он замер, затаив дыхание. Невольно приложил руку к груди.

Этот блестящий предмет был как две капли воды похож на его собственный кулон.

– Ты хочешь сказать, что нашел кулон у Хоакина?

– Именно. Такая же штуковина должна висеть и у тебя на шее. Давай-ка рассказывай, в чем тут дело, да подробно. На этом листке – простенькая карта какого-то места, скорее всего места, где спрятано золото. Может, карта этой самой пещеры. Вот тебе мое предложение: давай вместе рассмотрим карту и не спеша все обсудим.

Рюмон облизнул пересохшие губы.

Теперь стало ясно, что цель Маталона – поиски золотых слитков Орлова.

Он проговорил, обняв Тикако за плечи:

– Я согласен, но только после того, как ты отпустишь ее.

Маталон усмехнулся:

– В твоем положении условия не ставят. Ну-ка, давай, зови сюда Кадзама. Он должно быть спрятался где-то поблизости. Скажи, чтобы выходил.

Рюмон на мгновение заколебался, но, взглянув Маталону в глаза, понял, что о компромиссе и речи быть не может. Он обернулся и позвал Кадзама.

Сколько он ни кричал, ответа не было.

Рюмон повернулся к Маталону:

– Он не отзывается. Наверное, пошел за помощью.

Маталон покачал головой:

– Без лампы ему по этому лабиринту не пройти. Он должен быть где-то рядом. Сходи приведи его. А девку оставишь здесь. С такой дорогой пленницей я расставаться не стану.

В ту же секунду Рюмон заметил какое-то движение за спиной Маталона. В полной тишине на скале всколыхнулась огромная тень.

Рюмон содрогнулся. Из горла Тикако донесся сдавленный крик.

Почувствовав движение у себя за спиной, Маталон резко обернулся.

И в тот же миг со всей силой Кадзама опустил кнут на правую руку Маталона. Маталон вскрикнул и упал на колени. Пистолет вылетел из его кисти и, перелетев через поручень, затерялся между валунами.

Возвышаясь над Маталоном, Кадзама снова поднял кнут.

– Вот тебе за Хоакина, – проговорил он и без всякой жалости ударил его несколько раз по плечам и спине.

Маталон согнулся и, не в силах сдержаться, застонал от боли.

Рюмон перебрался через поручень и шагнул в расщелину. Он начал на ощупь искать упавший туда пистолет. Наконец нащупал его и поднял.

Вернулся на огороженную перилами тропинку.

Кадзама стоял, тяжело дыша, глядя на простертого на полу противника. Маталон стонал от боли. Похоже, сделанный из бычьих пенисов хлыст сработал на славу.