Текст книги "Потопленная «Чайка»"

Автор книги: Ордэ Дгебуадзе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 27 страниц)

– Что удивительного! Охотник за горными баранами не боится вершин, а моряк – моря.

Но не только за лихость и мужество уважали экипаж «Чайки». Больше всего матросов привлекало то, что на шхуне все пользовались одинаковыми правами. И когда, на третий день после побега из Турции, «Чайка» пришла в Батумский порт, по просьбе Дата в ее паспорт хозяином был записан весь экипаж.

Глава седьмая
ЮНОША-КРАСАВЕЦ

Дата очнулся от воспоминаний, когда за брусом кормы на серебристую лунную дорожку рядом со шкиперовой легла еще одна тень. Шкипер поднял голову, – над ним стоял Антон, рулевой.

– Что-нибудь случилось?

– Накормить офицера? Жалко все-таки его, голодный.

– Жалеть его нечего, но накормить накорми, – Дата встал, потянулся, зевнул.

– Другим тоже надо бы поесть, – сказал Антон, отворачиваясь в сторону и хмуря брови.

– Пожалуйста, корми всех, кого набрали. Я ведь не запрещал? – Дата посмотрел на усеянный звездами небосклон.

– Ты не запрещал. Но сам-то я не могу этого сделать? Их накормишь, а что завтра сами есть будем?

– Корми всех! Мы ведь не в пустыне, чтоб бояться завтрашнего дня! – Дата вытащил из кармана бушлата кисет.

Антон нерешительно смотрел на Дата.

– Не слышал? Дай им поесть! – сказал сердито Дата. – А потом и с остальными нужно поговорить, поспрашивать, что за народ.

Антон сбежал в трюм. Дата разжег трубку и облокотился о борт кормы.

Пока Антон не сообщил, что все беженцы накормлены, Дата не уходил с кормы. Смотрел на море, окутанное бледными лучами луны, на потемневшие горы на востоке, за которыми была его родная деревня. Спеша к берегам Грузии, он мечтал: оставлю «Чайку» в Потийском порту, навещу мать, повидаюсь с родными, братьями и друзьями. Но, кажется, до этого еще далеко. С появлением «Тариэла» им овладели сомнения, ему не понравился вкрадчивый тон офицера, сообщившего, что в Сухуми большевики. Что-то было подозрительное в его поведении.

Может быть, лучше уходить? Но «Тариэл» и еще какой-то военный катер тщательно обшаривают подступы к городу. И как назло, море успокоилось, небо очистилось от туч. Была б непогода, Дата и ребята знали бы, как поступить.

Сейчас, в ясную ночь, ускользнуть невозможно.

А собственно зачем им бежать? Что они, преступники какие-то, что ли?

Дата оставил на палубе рулевого и пошел в каюту.

Связанный по рукам и ногам Тория сидел на табурете, прислонившись к стенке, и дремал. На шум шагов открыл глаза, но, увидев шкипера, отвернулся в сторону.

Дата усмехнулся. Расстегнув бушлат, сел на нары:

– Что, господин офицер, смотреть на меня неприятно?

Тория молчал, не шевелился.

– Говори только правду. Если бы я попал в твои лапы, ты б давно меня отправил на тот свет, Тория? Ну, что скажешь?

Офицер молчал. Шкипер подождал ответа. Потом встал и так бухнул кулаком по столу, что испуганный Тория выпрямился...

– Не слышишь, сукин сын! – Он сверкал глазами, как разъяренный бык.

– Не о чем мне с тобой говорить, – ответил Тория, глядя прямо в глаза Дата. – За что мучаешь? Если пули жалко, повесь камень на шею и брось в море.

Дата немного смутился, сжал кулак так, что хрустнули пальцы. Помолчали.

Дата подошел к иллюминатору и открыл раму. В каюту ворвался свежий морской ветер. Вдыхая его, он косо смотрел на Тория и раздумывал о чем-то.

– Антон, а, Антон! – позвал он рулевого.

– Здесь я, – послышался голос со шхуны.

Когда Антон вошел, Дата задумчиво смотрел на Георгия.

– Антон! – сказал рулевому Дата. – Освободи от веревок этого дурака, опусти его в трюм, пусть хоть умоется, – смотреть страшно. Он деникинский офицер, много грешков за ним водится, но что ж делать, – и он сын Адама.

Антон молча подошел к Тория и принялся развязывать веревки.

Шкипер отвел от пленника глаза и спросил:

– Кто тебя за язык тянул... Разве обязательно было рассказывать мне все свои мерзости?!

Антон распутал руки и ноги Тория и посмотрел на Дата, прохаживавшегося по каюте.

– И еще... – продолжал Дата, – сними бриджи и свои изящные сапожки. Антон выбросит в море. Если тебя узнают, и нам солоно придется.

Тория, вздыхая, начал растирать ноги.

– Совершаю преступление, отпуская тебя. Но черт с тобой, живи, – один человек мира не переделает. Как ты думаешь, Антон? – спросил рулевого Дата.

– Пусть поменьше болтает, не то и его, и нас, – Антон провел рукой по шее.

Дата глянул на Тория, будто спрашивая его, понял ли он Антона.

– Человек этот позабыл, что такое совесть. – Он посмотрел на Антона, потом опять на белогвардейца, который стоял мрачный, с опущенной головой.

– А может, есть еще что-то человеческое в нем? – спросил он сам себя.

– Возьми брюки и ботинки Дианоза. Кажется, подойдут, – вздохнул Дата. – Предупреди ребят: если кто спросит об этом человеке, пусть ответят, что он Георгий... Георгий Бегашвили, рабочий-грузчик, привезли из Туапсе на родину. Понятно?

– Понятно.

– Что будем делать с остальными? – спросил рулевой у шкипера.

– Сперва посмотрим, что за народ. Позови кого-нибудь из них.

Через несколько минут вошел юноша, остановился посредине каюты и с любопытством огляделся, не испытывая ни страха, ни смущения. Потом взглянул на свои сапоги, натянул голенища, сбил с коричневых брюк пыль и грязь.

Дата с удовольствием разглядывал красавца парня. Потом подошел к столу, поднял фитиль висящего на стене фонаря. Колеблющийся огонек осветил лицо шкипера, рассматривавшего незнакомца.

– Ламп не держим, по старинке пользуемся фонарями, – улыбнулся Дата. – Кто ты такой?

Юноша молча смотрел на шкипера, потом усталое лицо его прояснилось. Он понял, что этот богатырь с простодушными глазами не желает ему зла, и ответил:

– Я просто обыкновенный парень.

Дата не сводил с юноши глаз. Ему нравились его юность и смелость. Он направился к койке, указывая пришельцу на табуретку.

Юноша сел, натянул серую низкую папаху, сдвинул ее набекрень, но вид у него был вовсе не залихватский, какой-то беззащитный. На Дата он смотрел с робкой надеждой.

– По правде говоря, я и не думал, что вы такой...

– Какой?

– Добрый. Уж очень вы вчера кричали, даже страшно было. А сейчас...

– Оказалось, что не такой уж и страшный, так, что ли? – Дата засмеялся, вытащил из кармана свою неизменную трубку и снова обратился к собеседнику:

– Как тебя зовут, мальчик?

– Сашкой, Александром! – как-то неуверенно отозвался юноша.

Дата с удивлением прислушивался к его голосу. Уж слишком был он нежный. В душу шкипера закралось сомнение.

«А что, если это – переодетая девчонка!» – промелькнуло у него в голове, – в своей жизни Дата не раз был свидетелем многих удивительных вещей.

«Определенно девчонка. Да какая хорошенькая! Вот история!»

– Не верите? Ну, вот крест, Сашкой зовут! – сказал парнишка как-то чересчур уж беззаботно.

– Саша? Ну, что же, хорошее имя. И девушки этим именем часто зовутся, – Дата хитро улыбнулся, пристально всматриваясь в собеседника.

Саша будто не заметил улыбки и многозначительного взгляда Дата. Спокойно смотрел на плоскую тарелку компаса, висевшего на стене. Потом взглянул на Дата и сказал:

– А нас часто принимают за девушек, не вы первый, – меня и братьев. Трое нас было. О тех двух ничего не знаю. Может, их и в живых-то уже нет!

«Вот выдумывает! Девчонка, голову дам наотрез, девчонка! Видно, скрывается от кого-то, раз переоделась.

Сказать, что догадался? Нет, пока лучше смолчать, ей будет так спокойней».

Шкипер улыбнулся.

– Русский?

– Украинец.

– Как фамилия?

– Тарасенко.

– Почему ничего не знаешь о братьях?

– В армию их призвали. С германского фронта не вернулись. Пропали без вести.

– Родные где?

– Мать умерла давно, когда мне было десять лет. В прошлом году повесили отца... – Он нахмурился, сплетая и расплетая пальцы рук.

– Повесили?! – повторил Дата, привставая. – Кто? Почему?

– Белые повесили. А почему, об этом ничего не могу сказать. Не знаю... – Он отвернулся, чтобы не выдать слез.

Шкипер медленно встал, прошелся. Сочувственно положил на плечи Саше мозолистую руку. Почувствовал, как дрогнули под его рукой плечи. Уверенность укрепилась. «Я не ошибся, девушка, ей-богу, девушка».

– Не бойся меня, – проговорил Дата и, немного помолчав, спросил: – А как ты попал в Туапсе? Почему оказался на «Чайке»?

– В город вступили белые. Говорили, что они расстреливают без разбора.

– А красные разве не расстреливают?

– Расстреливают, но шпионов, предателей, а простые люди от них не страдают... Вот мы и решили бежать.

– Кто – мы? Ты же сказал, что у тебя из близких никого не осталось! – Шкипер накинул бушлат на плечи и сел.

– Я о родных говорил, о братьях. А это мои друзья, вы же видели их на шхуне.

Дата усмехнулся.

– Ты же слышал, как я сказал ребятам: так был пьян, что ничего не помню.

Саша смущенно улыбнулся и бросил на шкипера почтительный взгляд.

– Пошутили, наверное. Разве вы не помните, как привели нас сюда?

– Ну, ладно, не имеет значения, кто привел. Лучше скажи, кто они такие, твои друзья.

– Один мой двоюродный брат, а другой по дороге к нам прибился. – Саша замолчал, не зная, рассказывать дальше или нет. Потом, видя, как доброжелательно слушает его Дата, продолжил:

– Я из своей деревни бежал к дяде. А эти сволочи и их пожгли. За селом мы с братом двоюродным встретились и ушли вместе.

– Кто тогда стоял в деревне?

Саша вдруг подумал, что он ведь не знает даже, к кому попал, и замолчал в нерешительности. Дата засмеялся:

– Думаешь, наверное, сам-то он за кого – за красных или за белых? Не бойся, я не красный и не белый. Я моряк, господ не люблю, но кто там будет наверху, мне, в общем, все равно.

– Не любишь господ – значит за красных, – рассмеялся парень, показывая белые, как жемчуг, зубы.

Дата пошарил в карманах, вытащил кисет.

– Не куришь?

– В детстве как-то затянулся раз. Так голова закружилась, так худо было весь день, что с тех пор даже глядеть на табак тошно.

Саша подошел к бочонку и, взяв кружку, обернулся к Дата:

– Можно?

– Пей! – ответил, улыбнувшись, Дата.

Когда Саша напился, Дата спросил:

– Ну, а что же было после того, как ты встретил брата?

– А после мы уехали с Кубани. И где только не перебывали! Работали за хлеб, за харчи, за ночлег. Месяц назад пришли в Туапсе. Устроились разнорабочими на складе в порту. Тогда стало немного полегче, даже одежку какую-то купили. Приютила нас одна добрая старушка. У нее в это время жил ее внук, Вася Щепков. Мы подружились. В этом году он должен был кончить гимназию. После экзаменов собирался в Баку к родным.

Парнишка прикрыл рот ладонью и зевнул.

– Что же он-то сбежал из дому?

– Тоже от белых ушел. Как стали они к городу подходить, Вася и бежал. Потому что в Туапсе они уже стояли, и он на их зверства насмотрелся. Вот мы и решили все вместе идти на юг, в Баку.

– На юг! Он-то к своим родным, а вы куда?

– Мы. А что мы?! Или здесь, на юге, не люди? Родных у нас как там нет, так и здесь не будет. Дома о́тчего и там нет, и здесь... А Вася сказал, что тут спокойнее.

Дата даже удивился, что его так обрадовало это решение остаться в его родных местах.

– Вася был прав, тут спокойнее. И ты прав, здесь такие же люди, как везде. Не бойся, народ у нас отзывчивый, мягкий и ласковый, как здешняя природа. – Он подошел к Саше. – Будешь здесь жить, дорогой, и дом у тебя появится, и всякое добро, а я... – «А я все для тебя сделаю», – чуть не сорвалось с языка Дата, но он вовремя спохватился. Пригладил волосы и сказал:

– Под койкой мой чемодан, в нем белье. Скинь мокрую одежду. Пока будет сохнуть, оденься в мою. Великовата будет, да ничего. Хочешь, постели себе на койке, – Дата улыбнулся. – Устал, небось, а?

Саша кивнул головой и пошел к койке.

– Я уже два дня и две ночи глаз не смыкал, прямо с ног валюсь.

Саша ловко – мужчина никогда так не сможет – постлал постель. Потом нагнулся и вытащил из-под койки чемодан. Поставив его на стол, смущенно посмотрел на Дата. Тот молча направился к выходу. Девчонка, негодница! Да еще какая красивая! Неужто судьба послала?

Когда Дата вернулся в каюту, Саша уже лежал.

На узком подоконнике раскрытого иллюминатора была сложена Сашина одежда. Дата сел на табуретку.

– Полный порядок. Так, говоришь, я твой спаситель? – спросил он, смеясь.

– Да, так мне кажется.

– От чего же тебя нужно было спасать? Или наши ребята плохо с тобой обращались?

– Ребята ничего... Очень хорошо даже, но я Георгия Васильевича боялся. Он офицер разведывательной службы белых. Даже на «Чайку» за нами увязался, проклятый.

Дата нахмурился:

– Что нужно от тебя этому беляку? За что он тебя преследует?

– Откуда я знаю... Уж, видно, добра для меня не хочет... – Голос Саши замирал, чувствовалось, что сон одолевает его. Через минуту он спал.

Некоторое время Дата стоял задумавшись. Потом посмотрел на спящего и лукаво улыбнулся. Серая папаха натянута по самые уши. Он тихонько подошел, осторожно приподнял папаху. Свернутые жгутами волосы были заколоты на темени. Девушка даже не шевельнулась, так крепок был ее сон.

Неловким движением Дата разбудил девушку, и та испуганно вскочила, инстинктивно схватившись за шапку и растерянно глядя на шкипера. Дата ласково дотронулся до ее руки:

– Не бойся меня.

И тут внезапная догадка ошеломила его:

– Погоди, да ведь ты никак Мария?

– Да, Мария. А как вы догадались? – удивленная девушка во все глаза смотрела на Дата.

– Я знаю твою историю. Этот офицер мне все доложил. Мерзавец! Ну, больше ничего плохого он тебе не сделает, можешь быть спокойна. А теперь спи и ничего не бойся! В обиду тебя не дам.

И Дата вышел из каюты. А Мария, взволнованная и обрадованная, долго еще лежала с открытыми глазами – куда и сон пропал!

Глава восьмая
ВЕРОЛОМНО СЕРДЦЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ

Дата вышел из каюты и поспешил на корму.

– Ты Вася Щепков? – спросил он среднего роста, коренастого, светловолосого парня с карими глазами.

– Да, я! – вскочил парень с места.

Шкипер оглядел его. На Васе были серые суконные брюки и черные ботинки с задранными носами. Из-под голубого плаща виднелся серый китель. Его узкое лицо было бледно от холода. Одежда промокла. Он стоял нахохлившись, с непокрытой головой.

– Куда шапку дел?

– Ветром вчера сорвало.

– А это кто? – Шкипер посмотрел на высокого и худого юнца.

– Это мой товарищ, Сашин двоюродный брат, – почтительно ответил Вася и отодвинулся назад, пропуская его вперед: теперь сам говори, дескать, твой черед.

– Как зовут... – Дата умолк, услышав шум шагов, и оглянулся. К нему приближался Антон. Шкипер ничего не сказал рулевому и снова обернулся к родственнику Саши.

– Меня? – робко переспросил тот.

– Тебя, конечно, меня-то вот уже тридцать лет зовут Дата. – Он оглянулся на рулевого, стоящего за его спиной, и расхохотался своей шутке. Антон тоже засмеялся.

– Я... меня зовут Дмитрий, Митя, фамилия – Сабура... от белых сбежал, – он оглянулся на Васю, – и вот теперь в Баку, со своим другом... Клянусь богом, господин шкипер, я никому не сделал зла. Я хочу жить для себя, спокойно и честно.

– Хорошо, если тебе дадут жить для себя, спокойно и честно, – улыбнулся Антон. Он смотрел на парня с сожалением, будто говоря: такой большой, а глупый.

Тощий парень вздрогнул:

– Почему мне не дадут жить? – и посмотрел на Васю, как бы ища поддержки.

– Дадут, дадут, успокойся.

Дата оглянулся на Антона.

– А где Тория?

– В трюме.

– Этих, – он указал на Васю и Дмитрия, – проводи в каюту. Постели на полу, пусть выспятся. Да одежду выдай, там есть сухая. – Шкипер пошел на корму и остановился у осветительной рубки. – На моих нарах спит Саша, не будите его, жалко парня! – крикнул он вдогонку Антону.

Дата вернулся на корму. Сел на якорную цепь и закурил трубку. Со стороны речки Беслетки ветерок доносил приглушенный крик петухов и лай собак. Дата обвел взглядом затуманенные холмы и остановил его на маяке. Яркий и зоркий глаз его светлел, как и сонное, убаюканное море.

Рассветало...

– Антон! – крикнул Дата.

Из нижней каюты показалась голова Антона.

– Знаешь, что я тебе, брат, скажу? – тихо заговорил шкипер, не глядя на рулевого. Антон тоже не смотрел на него, вглядываясь в город и холмы за ним. Редкие желтоватые лучи электрических лампочек таяли в утреннем свете. – Что-то неспокойно на душе.

Послышался шум мотора, издалека показался силуэт катера. Это был ночной знакомец «Тариэл», который давеча указывал, где «Чайке» бросить якорь. Дата проводил «Тариэла» взглядом, полным подозрения.

– Не нравится мне этот «Тариэл», Антон, и вообще все. Возвращался на родину, радовался, а теперь сердце чует недоброе. Нехорошее ждет нас, Антон. Этот «Тариэл»!...

– Тьфу ты, господи! Черт бы его побрал! – Антон зло сплюнул за борт. – Знаешь, какие у меня бывают предчувствия? И ничего – живу.

Они помолчали.

Где-то прогудел заводской гудок.

Подул морской бриз, очистил город от утреннего тумана, и нарядный, зеленый Сухуми показался во всей своей красе.

У пристани, около высокого двухмачтового судна стояли в ряд, качаясь на легких волнах, парусные лодки.

Подошло еще одно судно. Стало недалеко от «Чайки», сложило паруса, как сокол, опустившийся на ветку дерева, крылья.

На набережной показались люди.

Курился дымок очага, доносился аромат хаши.

«Тариэл» будто играл, резвился и никак не мог угомониться. Он промчался от маяка до Келасури и вновь взял курс к пристани.

Когда катер в который уже раз проносился мимо «Чайки», Дата крикнул застывшему, как манекен, на носу катера офицеру:

– Эй, до каких пор стоять нам здесь?

– Экипаж на палубу, приготовить документы! Мы сейчас вернемся, – донеслось с «Тариэла».

– Разбуди ребят, загляни в каюту, беженцев не забудь, – не выпуская из поля зрения «Тариэла», обратился шкипер к Антону. Военное судно стало у пристани.

«Почему все-таки так беспокойно на душе? Казалось бы, все так удачно сложилось, целыми и невредимыми вернулись на родину, радоваться бы и радоваться, а я жду чего-то недоброго. Что это со мной? – удивлялся Дата самому себе. – Сколько раз бывал на краю гибели и не терял головы даже в самые опасные минуты. А что же теперь стряслось? Видно, прав Антон. Мы привыкли к беспокойной жизни, и тишина нас пугает», – подумал Дата и крикнул Антону, направлявшемуся в каюту:

– Не забудь захватить паспорт шхуны!

Через несколько минут Антон вернулся.

– Вот паспорт, – рулевой протянул шкиперу толстую тетрадь, – а вот и народ.

Дата положил тетрадь за пазуху и повернулся к берегу. Молча сдвинув брови, смотрел на катер. Палуба «Тариэла» была полна людьми.

– Антон, дай-ка бинокль! – негромко попросил Дата.

Он долго смотрел в бинокль, потом обеспокоенно повернулся к матросам.

– Пантэ! Мотор готов? – спросил Дата, глядя в сторону пристани.

– Готов! Включать? – будто читая мысли хозяина, спросил моторист. Дата хотел было уже отдать приказ поднять якорь, но тут с юга показался еще один военный катер. Он плыл стремительно, как лебедь с поднятой грудью. Пенистые волны достигали якорного отверстия.

– Э, да тут и второй! Как мчится, проклятый! Не успели! – Шкипер злобно сплюнул в море.

Он хотел сказать еще что-то, но решил, видимо, не волновать людей. Антон не сводил глаз с «Тариэла», очевидно, его тоже что-то тревожило.

Дата оглядел матросов, повернулся к корме шхуны, где в одиночестве стоял Тория.

– Ну, что? Пришел в себя, Бегашвили?

Тория даже и не обернулся к Дата. Затаив дыхание напряженно вглядывался в «Тариэла», который отошел от берега и двинулся к «Чайке».

– Я тебе говорю, Бегашвили. Ты что – не слышишь?

– Какой он Бегашвили, шкипер?! Не Бегашвили, а Тория, – удивленно проговорил Митя. – Вы только поглядите на него, как вырядился, проклятый!

– Митя! – весело окликнул парня Дата. Видимо, взволнованная Митина речь рассмешила его. – Откуда ты знаешь, кто он такой?

– Кому же еще и знать, если не нам. Преследует нас с Сашей, вот уж три месяца покоя не дает. Если б вы не приютили нас на шхуне, не защитили, висели бы сейчас наши трупы на каком-нибудь дереве в Туапсе. – Он посмотрел на Сашу и спокойно продолжал: – Вы тогда спали, шкипер, не видели, как он гнал нас с судна, требовал, чтобы мы остались в Туапсе. Да, вы спали, были пьяны...

– Молчать, Сабура! – крикнул шкипер так, что моряки, вздрогнув, переглянулись. – Этот человек Бегашвили, и все! Его фамилия Бегашвили, понимаете вы это или нет? – во весь голос кричал Дата. – Он рабочий-грузчик, мы захватили его с собой, на родину из Туапсе! Понятно? – На палубе воцарилась могильная тишина. – Я не палач, – тихо добавил Дата, нахмурив брови, – чтобы везти из Туапсе сюда человека на бойню. Вам понятно?

– Понятно, – послышался негромкий голос Саши.

– Да, – растерянно кивнул головой Митя.

«Тариэл» приближался. На его палубе стояли молодые моряки в желтых бушлатах, с винтовками. «Тариэл» тихим ходом подошел к шхуне и выключил мотор. На палубу «Чайки» поднялся офицер в короткой кожаной куртке. Его сопровождали трое в военных бушлатах.

Неподалеку покачивался на воде второй сторожевик, он не бросал якоря. Видно, там интересовались, с какой целью подошел «Тариэл» с вооруженным отрядом к мирной грузовой шхуне.

Офицер в кожаной куртке холодно приветствовал экипаж «Чайки». Потребовал шкипера. Антон показал на Дата. Пришедший свысока оглядел молча стоявшего шкипера. Держался начальственно, поигрывал длинным хлыстом и покручивал усы.

– Это ты шкипер? – спросил он хриплым голосом и посмотрел на Дата уничтожающим взглядом.

Дата не ответил. Широко открытые глаза его потемнели. Ему теперь стало ясно, с кем он имеет дело.

«Белые! Конечно! Белогвардейцы».

– Молодой человек, со мной не говорят на ты! – Шкипер сомкнул кулаки, ноздри его раздулись, как у горячего скакуна.

– Кто не говорит с тобой на ты, ваше величество? – процедил офицер сквозь зубы и усмехнулся в усы.

Гиго сощурился, побледнел. Из трюма выглянул Пантэ.

– Тот, у кого бока не горят и язык не чешется, – спокойно ответил Дата и угрожающе ринулся вперед.

Антон мигом очутился рядом со шкипером, схватил его за бушлат.

– Ого, угрожаешь, анархист! – Офицер нервно хлестнул хлыстом по голенищу сапога.

– Ты думал, что встретишь в Абхазии подобных себе босяков? – хрипло продолжал офицер, приближаясь к разъяренному шкиперу и с высокомерной улыбкой глядя на него. – К большевикам спешил, не так ли? А теперь мне угрожаешь? Ах, ты... – Он не закончил фразу и хлестнул шкипера по лицу.

Все застыли. Дата развернулся и своим огромным кулаком двинул в лицо оскорбителя. Со сломанной челюстью тот перелетел через борт.

Все ахнули. А Саша даже подпрыгнул от восхищения.

Тория озирался, как лиса, попавшая в западню. Пришельцы вскинули винтовки. Один из них приказал матросам поднять руки. Антон крикнул: «Бей их», и на палубе все перемешалось.

Дата вырвал винтовку у одного из пришельцев и зычным голосом приказал остальным:

– Эй, вы, бросайте оружие!

Один поднял руки. Остальные, как испуганные лягушки, попрыгали за борт.

На «Тариэле» раздался сигнал тревоги. Несколько моряков прыгнули в воду на помощь своему командиру.

Пулемет угрожающе повернулся в сторону «Чайки».

Антон и Георгий подхватили брошенные винтовки.

– Дианоз, к рулю! Полный ход! – командовал Дата.

Офицера в кожаном бушлате втащили на палубу «Тариэла».

Антон стоял у рубки и целился в пулеметчика.

– Не смей стрелять, не то получишь пулю! – крикнул ему Дата, но вдруг в это время на «Чайке» раздался отчаянный женский крик и одновременно с ним – выстрел из винтовки.

Дата пошатнулся, винтовка выпала из его рук. Он попытался схватиться за левое плечо, но не смог дотянуться, громко застонал и, как глыба, сорвавшаяся со скалы, повалился в трюм.

– Что ты сделал, изувер? – в отчаянии заорал Антон, отбросив винтовку, и схватил за горло стоящего рядом Тория. Но тот изловчился, ударил Антона ногой в низ живота и ринулся на корму.

– Ни с места, не то всех перестреляю, – крикнул Тория и взял винтовку на изготовку.

Когда моряки пришли в себя, было уже поздно: руки у всех были завернуты за спину и туго стянуты веревками.