Текст книги "Жена с условиями, или Спасённое свадебное платье (СИ)"

Автор книги: Ольга Обская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц)

ГЛАВА 9. Веер, комбинезон и вишнёвый пирог

Натали никогда бы не подумала, что будет стоять перед зеркалом в охотничьем комбинезоне цвета болотной тины и думать, что выглядит не так уж и ужасно. Всё же годы, проведённые с Виолой в мансарде, когда им приходилось экономить буквально на всём, научили её ловко обращаться с ножницами, ниткой и иголкой. Бывало, из двух изношенных платьев она делала одно вполне пригодное и даже милое. После такого опыта подогнать охотничий комбинезон под себя – не такая уж и сложная задача. Во всяком случае, не сложнее, чем пошить наволочки из свадебного платья. И почему, кстати, у неё никак не дойдут до этого руки?

– Вот так, – сказала Виола, аккуратно подколов булавкой ткань у плеча. – Теперь сидит, как влитой.

Конечно же, тётушка не могла пропустить такой волнующий момент, как сборы племянницы на “ночную авантюру” и хотела всё проконтролировать лично.

– Ты всё-таки уверена, что не хочешь пойти с нами? – спросила Натали, повернувшись к ней. – Интуиция мне подсказывает, что затея может принести результат.

– О, идея действительно прекрасная, – Виола загадочно улыбнулась. – Просто... вы справитесь и вдвоём.

Она произнесла это так непринуждённо, что стало ясно: в этих словах прячется что-то вроде "не хочу вам мешать".

– Виола, дорогая, я вижу тебя насквозь, – мягко рассмеялась Натали.

Романтичная душа тётушки не оставляла мечтаний о превращении фиктивного брака в настоящий.

– У нас с Полем не вечернее свидание, а деловая авантюра. И нет ни единого повода стараться оставить нас наедине.

– А я и не стараюсь, – невозмутимо заявила она. – Я, может быть, и присоединилась бы к вам, но уже договорилась о вечернем чаепитии с месье Марлоу.

– Вот как? – заинтересовалась Натали.

– Понимаешь… оказывается, он очень любит творчество Овидия Ноктюрэ, – начала взволнованно объяснять Виола, – но ещё не со всеми его произведениями знаком. Вот и пригласил меня на чай, чтобы я познакомила его с творчеством Ноктюрэ поближе. Не могла же я отказать, когда речь о моём любимом поэте?

– Конечно же, не могла, если речь о любимом поэте, – с самым серьёзным выражением лица кивнула Натали. Но уже в следующую секунду её губы непроизвольно растянулись в улыбке: – А не по поводу ли этого поэтического чаепития из кухни так вкусно пахнет вишнёвым пирогом?

Виола слегка порозовела, будто её поймали на месте преступления.

– Эээээ… да, я поставила печься пирог. Но у меня не было выбора. Как можно изучать творчество Ноктюрэ без вишнёвого пирога, если он своё лучшее стихотворение посвятил цветущей вишне?

Натали снова с самым серьёзным видом согласилась, хотя, конечно, догадывалась, что причина чуть проще: просто Антуан любит пироги.

Когда Натали и Поль вышли из дома, в сад уже опустился вечер – мягкий, душистый, обволакивающий. Она бодро шагала в охотничьем комбинезоне, а Поль с улыбкой поглядывал на неё. Натали всё ждала, когда же он скажет что-нибудь насмешливое по поводу её внешнего вида, и он не обманул её ожиданий.

– Будь я дичью, был бы сражён наповал от одного взгляда на такую охотницу.

И почему даже его насмешки так похожи на комплименты?

Поиски Морти не заняли много времени. Он сидел на воротах. Невозмутимо и строго. Теперь он часто проводил там время, будто взял на себя роль охранника. Долго ли он будет так восседать, было непонятно, поэтому Натали и Поль решили устроиться на ближайшей скамье и наблюдать.

Время текло. Морти – ни с места. Вот уже на небо выкатилась сырная головка полной луны. Начали загораться первые звёзды.

– Похоже, он заснул, – предположила Натали, когда прошло уже две вечности и началась третья.

– Или предаётся философским размышлениям, – выдвинул свою версию Поль, – на тему бренности бытия.

Задумаешься тут на философские темы, когда абсолютно ничего не происходит.

Фонари пока были выключены, вечернего света хватало, чтобы видеть очертания деревьев и кустов. От нечего делать Натали время от времени подносила бинокль к глазам и рассматривала заросли. Тем же занимался и Поль.

– О, видите? – оживилась она, когда заметила хоть какое-то движение в дальних кустах. – Кажется, там кот.

– Это, наверное, тот самый, о котором говорил наш ветеринар, – Поль тоже его заметил. – Роскошный.

– Я пока так и не спросила Огюстена, его ли этот красавец, – вспомнила Натали.

Кот, не обращая на них внимания, неспешно шёл куда-то вдоль аллеи, как истинный аристократ: важная плавная походка, независимость в каждом движении.

– Напомнил мне другого кота, – сказал вдруг Поль, задумчиво, почти с нежностью. – Его звали Максимилиан. Он тоже был белоснежным. И именно благодаря ему я стал парфюмером.

Натали чуть не выронила бинокль от удивления.

– Коту вы обязаны своей карьерой?

– Неожиданно, да? – усмехнулся Поль.

– Ещё как. Расскажите! – попросила она.

Он сделал паузу, словно вспоминал. Натали догадалась, что это история из далёкого детства.

– Мечта стать парфюмером у меня была давно, – начал Поль. – Только шансов получить в управление фабрику, которой владел дед, было мало. Он собирался готовить себе в преемники одного из внуков – самого достойного. А их у него было, считая меня, одиннадцать. Одиннадцать! И я был самым… невпечатляющим. Или, по крайней мере, считал себя таким. Не то чтобы я был глуп – просто не блистал. Особенно на фоне одного кузена, который читал формулы с шести лет. И другого, который в семь уже собирал перегонный аппарат из подручных средств. А я…

Он пожал плечами.

Натали изумилась. Теперь, когда каждая новая коллекция парфюмов Поля вызывала страшный ажиотаж, а в газетных статьях его называли маэстро парфюмерии, в это сложно было поверить.

– Я просто любил наблюдать за ароматами, за их жизнью, за их рождением и развитием. Я запоминал, как пахнут цветы, кора деревьев, мыло, страницы книг, ночной ветер, чем отличается запах капель дождя в начале и в конце грозы… Но что толку в этом, если ты не умеешь ничего воссоздать?

– Но вы же умеете! – возразила Натали.

– Сейчас, да, – кивнул Поль. – А тогда… Мне попалась одна вещица. Случайно. На чердаке родительского дома. Я любил там копаться. Всякие сундуки, забытые коробки. Тогда я и нашёл старинный веер. Очень изящный, слоновая кость, резьба… никто толком не помнил, чьим он был. Может, прапрабабушкин.

– В нём было что-то особенное? – догадалась Натали.

– Было. Запах. Такой ускользающий, еле уловимый аромат… ни на что не похожий. Я не понимал, из каких компонентов он состоит. Так пахла та эпоха? Как аромат вообще мог сохраниться, если прошло столько лет? Он не давал мне покоя. Я решил, что попробую его повторить.

Поль покачал головой.

– Я потратил много времени, но так и не смог. Ничего даже близкого не вышло. Получалось что-то грубое, неправильное, слишком простое. Казалось, что ничто больше в мире не пахнет хотя бы приблизительно так, как старинный веер. Я сдался. Решил, что у меня нет таланта. И фабрику должен унаследовать кто-то другой. Кто умеет. Кто сможет.

Натали почувствовала, как защемило внутри. Хотелось обнять того мальчишку – растерянного, опустившего руки, решившего, что не достоин своей мечты…

Но ведь всё не так просто. Это не конец истории. Всё же из того растерянного мальчишки вырос этот уверенный в себе успешный мужчина.

– И что же кот? – спросила Натали. Она, конечно, помнила, с чего начался этот рассказ. – Белоснежный Максимилиан? Какую он сыграл роль?

В ней проснулся такой жгучий интерес, что она невольно затаила дыхание в ожидании продолжения истории.

ГЛАВА 10. Одиннадцать претендентов и один кот

Ночь вступила в свои права незаметно. Воздух стал гуще, в нём витала тёплая, чуть терпкая сладость сирени. На главной аллее зажглись фонари. Пока только четыре, но для Натали и это было удивительно. А всё благодаря Огюстену – под его руководством слуги починили автоматическую систему подачи светильного газа. И кто он после этого: дворецкий или волшебник?

Однако мысли Натали быстро перескочили с Огюстена на Поля. Она ждала продолжение его истории. К счастью, он не стал испытывать её терпение.

– Однажды дед решил устроить состязание между нами, внуками, – Поль едва заметно усмехнулся, – чтобы окончательно решить, кого он будет готовить себе в преемники – обучит всем премудростям парфюмерного дела, а в будущем передаст управление фабрикой.

– Сколько вам тогда было лет? – стало интересно Натали.

– Тринадцать. Я понимал, что у меня немного шансов показать лучший результат среди одиннадцати претендентов, но всё же хотел побороться. За те годы, пока я пытался повторить запах таинственного веера, много чему научился. Я читал, всё, что попадалось под руку, об искусстве составлять ароматы. Соорудил свою первую лабораторию на чердаке родительского дома. Проводил там столько времени, что дед в шутку называл меня “мальчишка с чердака”.

Мальчишка с чердака? Воображение Натали почему-то легко справилось с тем, чтобы представить тринадцатилетнего Поля. Только как, интересно, тот вихрастый юноша с пыльного чердака превратился в этого франта, каким его знает столица?

– И вот, в один прекрасный день, – продолжил Поль, и тут же сделал ироничное примечание: – вернее, день был довольно серым и дождливым, все одиннадцать внуков собрались в доме деда, чтобы пройти испытания. Дед развёл нас по разным комнатам и каждому дал задание. Моё заключалось в том, чтобы определить, из каких ароматов сделан парфюм. Был эталонный флакон, и шесть эссенций. Я сразу догадался, в чём подвох. Две эссенции оказались лишними – ваниль и липа. Слишком мягкие, слишком сладкие. А эталонный парфюм был явно мужским.

Поль говорил с таким вниманием к деталям, что Натали почти ощущала ароматы, будто они витали в воздухе здесь и сейчас.

– Задача свелась к тому, чтобы определить в каких пропорциях следует смешивать оставшиеся четыре эссенции. Я увлёкся работой. И всё шло неплохо… до тех пор, пока в комнату не ворвался сильный резкий запах камфоры. Он моментально заполнил всё пространство, лишив возможности работать с тонкими ароматами. Я сначала даже не понял в чём дело. Оказалось, в комнату вошёл кот. Белоснежный Максимилиан. На лапе – компресс с камфорной мазью. Он был в солидном возрасте, старше меня, постоянно страдал от болей в суставах. Максимилиан что-то недовольно проворчал на своём кошачьем языке, наверное, жаловался на скверную погоду, затем устроился в кресле у камина и заснул.

– И вы не выгнали его? – удивилась Натали.

– Выгнать? – Поль покачал головой. – Это был Максимилиан. Я его любил. Его все любили. Он был частью семьи. Старый, больной, с ревматизмом, но гордый, как герцог. На его усатой морде было блаженное выражение, видимо, боль, наконец, отступила – я не мог его прогнать…

Удивительно! Не об этом ли циничном красавце ходят слухи, что он не способен на искренние чувства и уже разбил хладнокровно пару десятков женских сердец? Но, по крайней мере, в свои тринадцать он был очень чутким и умел любить искренне и бескорыстно.

– Вы смогли закончить задание?

– Я постарался, но понимал, что результат будет посредственный.

– И что же дед? – Натали не терпелось узнать конец истории.

– Позже он собрал нас всех. Сказал, что мы все справились. Что каждый из нас талантлив по-своему. И он это всегда знал. Но передать фабрику хочет не самому талантливому, а самому достойному. Тому, для кого в словосочетании "семейное дело", главным словом является "семейное", а уж потом "дело". А любовь к семье складывается из любви к членам семьи. “Наш старый Максимилиан не мог найти себе сегодня приюта ни в одной из комнат, – сказал дед, – отовсюду был безжалостно гоним, и только один из вас дал ему покой”.

– Вот так и был сделан выбор, – закончила Натали за Поля.

Она прониклась уважением к мудрому деду ван-Эльста. Скорее всего, он не планировал специально использовать кота для проверки внуков. Просто была непогода, и у Максимилиана разыгрался ревматизм. Он бродил по дому и места себе не находил. А дед подметил, как внуки к нему отнеслись, и сделал выводы.

– С того дня дед начал со мной заниматься, – продолжил Поль, – передавал опыт. Брал с собой на фабрику и в фабричную лабораторию. Многому научил – попытался сделать из меня настоящего парфюмера.

И похоже, у него получилось. Натали не сомневалась, что дед гордился своим внуком.

– А тот самый веер? – это был ещё один вопрос, который не давал ей покоя. – Удалось повторить его аромат?

Поль улыбнулся. Выплывшая из-за туч луна, будто специально, осветила его профиль.

– Почти. Мы с дедом старались. Пробовали. Получалось похоже. Иногда – практически неотличимо. Но... всё равно не то. Как будто всякий раз не хватало какого-то одного компонента…

Поль ещё не успел закончить фразу, как кое-что произошло. Сидевший совершенно неподвижно Морти вдруг встрепенулся, расправил крылья и взмыл в небо. Всё произошло так резко, что Натали чуть не выронила бинокль.

– Он полетел! – воскликнула она.

Поль тут же вскочил.

– За ним!

ГЛАВА 11. Комбинезон, ворон и немного гравитации

Поль не думал, что этот вечер получится именно таким. Вместо шпионских приключений тихая беседа в полумраке. Наверное, со стороны они с Натали смотрелись бы обычной супружеской парой, решившей скоротать часик перед сном в саду, если бы не их охотничьи одежды. Впрочем, если до этого момента Поль полагал, что брезентовый комбинезон любую женщину сделает похожей на лесоруба, то зря. Существовала, по крайней мере, одна мадмуазель, женская привлекательность которой нисколько не страдала, а даже в какой-то мере усиливалась охотничьей экипировкой.

Поль, разумеется, догадывался, что его очаровательная “супруга” поработала над комбинезоном ниткой и иголкой, и раз уж она так тщательно готовилась к их ночной авантюре, он просто был обязан сделать этот вечер нескучным. Во всяком случае, именно этим он объяснял свою неожиданную откровенность, с которой принялся рассказывать о детских и юношеских похождениях.

Он уже почти смирился с мыслью, что этим всё и закончится: тихой беседой под шелест листвы. Но стоило ему подумать о покое, как…

Лорд Мортимер встрепенулся, каркнул – и взмыл в воздух.

– За ним! – почти одновременно выкрикнули они с Натали.

Скамья вздрогнула, когда они вскочили. Поль рванул следом за вороном, который летел низко, будто нарочно выбирал самую неудобную траекторию. Аллея тут же закончилась, начинались кусты. Ветви били по плечам, трава шуршала под ногами.

Натали не отставала ни на шаг. Хотя Поль не мог не заметить, что с комбинезоном не совсем всё идеально. Его мастеровитая “супруга” отлично подогнала экипировку по фигуре в районе талии и бедёр, но, кажется, немного не рассчитала длину и ширину штанин. Её ноги путались в складках брезента.

Но кто будет обращать внимание на такие мелочи, когда обоих охватил охотничий азарт? Казалось, ворон действительно летит к тайнику, где спрятаны все тайны мира. Главное – не отставать.

Однако через несколько метров Поль всё же сбавил скорость. Он видел, что Натали даётся такой темп с трудом.

– Боюсь, ещё немного и вы рухните жертвой нашей авантюры, – улыбнулся он.

– Что?! – возмутилась она. – Сдаваться, когда цель совсем рядом?!

– Я уже и Морти потерял из вида, – попробовал Поль изменить тактику.

– Да вон же он… где-то там, – махнула Натали рукой. – Скорее же, месье осторожность! – скомандовала она с уничижительной улыбкой и помчалась что есть силы.

Поль усмехнулся и припустил за своей азартной “жёнушкой”.

Однако через несколько метров произошло то, что неминуемо должно было произойти. Натали споткнулась – точнее, почти споткнулась. Поль успел. Поймал её за руку, удержал. Почувствовал, как горячо и прочно её пальцы сжали его ладонь.

Он знал, что этот маленький казус не уменьшит решимость Натали догнать ворона, но, по крайней мере, теперь он собирался больше её руку не выпускать. Хоть какая-то страховка.

Погоня продолжилась. Но, увы, они не добежали до следующего поворота.

Шаг – корень – брезент – гравитация.

Поль успел только сообразить, что они падают. Сгруппировался, как мог, и принял на себя весь удар. Спасибо, что земля в саду была мягкой, а трава густой.

Следом на него свалилась Натали.

Тишина.

Но через мгновение, ещё не осознав до конца, что случилось, они вдруг начали тихо, почти беззвучно смеяться. Кто первый? Она, он, одновременно? Поль не знал, отчего стало так весело. От того, чем закончилась их безумная затея? От того, что она и сразу имела мало шансов на успех и не могла закончиться ничем другим? Они оба уже хохотали в голос, беспомощно извиваясь, как два дикобраза, застрявших в мешке с картошкой.

– Где ваша рука? – спросила Натали, пытаясь сесть, но только вжавшись в него сильнее.

– Где-то между вашим коленом и веткой, которая, надеюсь, не распорола мою штанину, – пробормотал Поль, улыбаясь. – И, смею заметить, ваше второе колено, расположилось… кхм… несколько опасно.

– Ой! – вскрикнула она виновато и поменяла позу так резко, что потеряла равновесие.

Они снова смеялись и барахтались…

Долго, недолго?

И тут время будто остановилось.

Она была так близко. Неприлично близко. Он вдруг почувствовал не вес её тела, не смущение, а что-то другое – едва уловимое тепло, форму её талии, округлость бедра, нежное дыхание у своего лица. И даже сквозь брезентовую ткань он почувствовал… женственность. Удивительную, живую, упрямую и настоящую.

Она вдруг резко перестала смеяться. Смотрела на него. Глаза – широко распахнутые. Щёки – румяные. Губы – чуть приоткрытые. Как на той фотографии…

Мир исчез. Остались только они двое, сбитые с ног нелепой погоней за вороном, наедине с ночным садом, с внезапной тишиной и этим странным, почти магическим притяжением.

Поцелуй просился сам собой. Не требовал слов, поводов или оправданий. Был просто единственным логичным продолжением этой безумной ночи. Это был он – тот момент, который Поль так долго ждал, чтобы показать ей, что такое настоящий поцелуй.

– Я заплачу штраф… – прошептал он и потянулся к её губам. – Пять штрафов. Поскольку то, что сейчас произойдёт, заслуживает пяти…

Могли ли в тот момент он или она видеть, что творится вокруг? А между прочим, вокруг происходило нечто крайне интересное…

ГЛАВА 12. Сторож с крыльями и фуражка раздора

Ночное приключение, которое Сигизмунд ждал с предвкушением, должно было вот-вот начаться. До ворот Вальмонта оставалось несколько сот метров.

– Останови здесь, – скомандовала мадам Боше, постучав костяшками пальцев по крыше экипажа. – Дальше не едем.

Сигизмунд с видом заговорщика помог ей выбраться наружу. Она величественно ступила на землю, как императрица на ковер перед троном, и одарила кучера небрежным взглядом.

– Жди нас здесь, сколько потребуется.

Пыльная дорога к Вальмонту тянулась вперед, освещённая лишь бледным светом луны. Они собирались преодолеть оставшееся расстояние пешком, чтобы не привлекать внимание. Сигизмунд посмотрел на поместье – величественное, старинное, полное секретов, потом перевёл взгляд на мадам Боше.

– Ах, – вырвалось у него. – Какая ночь. Какое дело. Какая вы.

Настроение было прекрасным. Пусть биноклей им не удалось раздобыть, зато у них было кое-что получше – ключ от ворот Вальмонта. Его продала им Гризельда, когда узнала, что поездка в “Лавку Охотника” оказалась для её постояльцев не очень удачной.

Гризельда поведала целую историю, откуда у неё ключ. Его якобы случайно обронил Фабриций – сбежавший управляющий. Из-за пагубной привычки перебрать лишнего он постоянно терял ключи от поместья. Приходилось делать новые, пока он не придумал, вместо того, чтобы носить их с собой, вешать на сук дерева, растущего у ворот.

Сигизмунд допускал, что Гризельда могла не столько найти потерянные ключи, сколько стянуть их у подвыпившего Фабриция, но это не имело значения. Главное, что они с мадам Боше могут теперь беспрепятственно в любой момент проникнуть в поместье. Что они и собирались сделать. Найти какое-то укромное местечко в саду и понаблюдать, что происходит в поместье по вечерам.

Единственным препятствием для их авантюры мог стать только ночной сторож, который, по словам Гризельды, появился в Вальмонте. Как выяснилось, сторожем она назвала чёрного ворона, питомца Натали. Хозяйка таверны толком не объяснила, почему нужно опасаться какой-то птицы.

– Интересно, – кашлянул Сигизмунд, – Почему Гризельда такого высокого мнения о вороне?

– Потому что в такой глуши ворон – это уже интеллект, – процедила мадам Боше. – Иной раз – единственный.

Когда ворота оказались в пределах видимости, Сигизмунд прищурился.

– А вот и ворон, – указал он. – На воротах. Сидит. То ли спит, то ли думает.

– Возьмём паузу, – скомандовала мадам Боше. – Понаблюдаем.

Сигизмунд был не против. Он получал удовольствие от этого вечера, и чем дольше он продлится, тем лучше.

– Мадам, позвольте предложить вам стул, – учтиво наклонил он голову, заметив чуть в стороне от дороги – там, где росли деревья – пень.

Боше воспользовалась предложением и опустилась на пенёк с таким величием, будто это, и правда, изысканный резной стул из гарнитура последней коллекции “Deritour”.

Они принялись наблюдать за вороном, но тот продолжал сидеть неподвижно. Впрочем, Сигизмунда не так удивляла неподвижность птицы, как неподвижность мадам Боше. Дело в том, что как только они свернули с дороги, над ними начали кружиться стаи комаров, распевая свои противные писклявые арии прямо в уши. Он отчаянно шлёпал себя то по шее, то по руке, восхищаясь мадам Боше, которая ещё даже ни разу не моргнула. Хотя будь он комаром, не осмелился бы укусить такую женщину.

– Пора воспользоваться советом Гризельды, – скомандовала она холодно через некоторое время.

Совет ведьмы из “Последней Ложки” был весьма сомнительный. Она обмолвилась, что ворона можно отвлечь блестящей вещицей. Только он хитёр и не стронется с места, если вещь будет ничего не стоящей безделушкой. Его интересуют лишь драгоценные камни или благородный металл.

Сигизмунд уже даже привык, что каждый день приключений стоит ему перстня. Но в обмен на захватывающую ночную авантюру... пожалуй, жертва достойная.

Он подошёл поближе, убедился, что ворон смотрит в его сторону, замахнулся и метнул перстень, как можно дальше. Тот звякнул где-то в кустах. Ворон расправил крылья и сорвался с ворот.

– Работает, – с удовлетворением произнесла мадам Боше.

Они воспользовались ключом и прошмыгнули сквозь ворота, тихо как могли. Кусты, тень, луна и азарт ночного шпионажа – всё было, как надо. Почти.

Через несколько шагов Сигизмунд остановился, уставившись вперёд:

– Вы это видите?

Две фигуры промелькнули между деревьев. В брезентовых комбинезонах, похожих на те, что продавались в “Лавке Охотника”.

– Поль и его “супруга”! – ахнул он.

– Тише, – цыкнула на него мадам Боше. – За ними! Теперь мы, наконец, узнаем, зачем им охотничья экипировка.

И буквально через пару минут они узнали. Оказывается, экипировка была нужна, чтобы…

…Сигизмунд и мадам Боше, совершенно ошарашенные, наблюдали из-за кустов, как “охотники” упали в траву и, вдоволь насмеявшись, вдруг начали целоваться. С таким упоением, что Сигизмунд не выдержал и крякнул с гордостью:

– Ох, племянничек... ух, наша ван-Эльстовская горячая кровь!

– Тише! – снова шикнула мадам Боше и потянула его назад. – Нам здесь больше делать нечего.

Они вышли за ворота и быстро заперли их. Откуда-то снова налетели стаи комаров. Пришлось идти к экипажу быстрым шагом.

– А может, у Поля всё же не фиктивный, а настоящий брак? – осторожно выдвинул предположение Сигизмунд. – Доказательства, как говорится, на лицо.

– Как раз наоборот, – отрезала мадам Боше. – Настоящие супруги целуются в спальне, а не устраивают ночные забеги по саду в костюмах охотников.

– Но что это тогда было?

– Всё, как в дешёвом романчике, – фыркнула она. – "Жена по контракту завоёвывает сердце мужа". Натали оказалась хитрее, чем мы думали. Решила соблазнить своего фиктивного супруга. Не хочет выпускать такую выгодную партию из рук. Но я не собираюсь сдаваться. Мы ей помешаем.

– Как?

– Скандалы, ссоры, раздоры, склоки – моя сильная сторона, – зловредно усмехнулась мадам Боше. – Для начала пустим в ход фуражку с омолаживающим эффектом.

– Мы же купили её для вас, – напомнил Сигизмунд, сбитый с толку.

– Вы всерьёз поверили в это? – она усмехнулась. – Нет, эта фуражка сыграет роль фуражки раздора.

– Мадам... – только и смог вымолвить он, – вы бесподобны.

Сигизмунд пока не понимал, в чём будет заключаться интрига, но не сомневался, что это нечто волнующе хитроумное. А что ещё можно ожидать от такой роскошной женщины? Но, надо признать, и племянник сегодня впечатлил.

– Вот уж охотничек, – пробормотал с улыбкой Сигизмунд себе под нос. – Поймал добычу и… целует… Да ещё и в траве…