Текст книги "Жена с условиями, или Спасённое свадебное платье (СИ)"

Автор книги: Ольга Обская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)

ГЛАВА 75. Сквозь маски и лепестки

Натали всё ещё не могла отвести взгляда от кавалера в чёрном. Он шёл прямо на неё, и в тот миг, когда оказался рядом, чуть склонился и тихо, почти интимно, прошептал:

– Первый танец – мой.

Она уловила в его дыхании терпкий аромат кофе – пряный, бодрящий, будто сам воздух напитался этим запахом. Сердце Натали опять предательски дрогнуло. Это ведь он? Она была почти уверена. Кому кроме Поля нужно снижать голос до еле уловимого шёпота? Он это специально, чтобы она не узнала его по тембру.

Держит интригу.

Он это умеет.

Постоянно так делает.

В этом его коварство – распалить её любопытство, поймать на жгучем желании разгадать тайну и бесцеремонно этим воспользоваться!

Что ж, вот и опять она попалась. Ей интересно, кто под этой блестящей кофейной маской. Настолько, что, разумеется, она не откажет. Её губы сами собой сложились в лёгкую улыбку. Едва заметным кивком она дала согласие, и её ответ будто повис в воздухе, как обещание.

Но тут же “цветок кофе” оказался окружён стайкой нарядных “роз” и “орхидей”. Они наперебой заговорили с ним, смеялись, тянули его к себе. Натали оттеснили, словно лёгкий листик в бурном потоке. Впрочем, она не сердилась – таков уж бал-маскарад: здесь каждая маска манила, а загадочность разжигала не только её любопытство. И всё же – он выбрал именно её для первого танца. Мысль эта будоражила куда сильнее, чем хотелось бы признаться даже самой себе.

Её размышления прервал новый гость. У входа в зал показался кавалер в костюме… баклажана. Она лукаво улыбнулась – вот он первый участник маскарада, о котором ей точно известно, кто он. Отец Изабель, милый добряк – месье Леопольд. Натали едва удержалась, чтобы не помахать ему рукой, чем тут же выдала бы себя.

– Добро пожаловать, дорогой месье “баклажан”, – торжественно возгласила мадам Монлюк, и её звонкий голос разнёсся по залу. – Цветущий, сочный, солидный! Ах, какое счастье для дам – рядом с вами всегда ощущение, что урожай удался!

Смех прокатился по рядам гостей, а Леопольд, нисколько не сконфуженный, слегка приподнял шляпу в приветствии и поспешил нырнуть в толпу.

Натали мысленно усмехнулась. Месье Леопольд, которому известно, в каких костюмах пришли на бал мужчины Вальмонта, сейчас направится их искать, чтобы присоединиться к их компании. Натали всего-то нужно проследить за ним, чтобы разгадать главную загадку маскарада.

Однако её хитрые планы потерпели неудачу. Едва он сделал несколько шагов, как дорогу ему перегородила грозная дама в ярком костюме мака. С каким-то неистовым жаром она подхватила бедного “баклажана” под руку, словно боялась, что он ускользнёт, и почти силой потащила к окну, что-то горячо шепча ему на ухо. Жаль, маска скрывала мимику месье Леопольда. Натали не знала, рад ли он такому внезапному интересу этой энергичной мадам или напротив слегка обескуражен. Весьма заинтригованная таким развитием событий Натали собиралась было подойти поближе, чтобы понять, чего от “баклажана” хочет “мак”, но тут её внимание переключилось на новую гостью.

Это была Виола. В своём костюме цветущей вишни она выглядела так, словно сама весна явилась в зал. Лёгкое розовое платье переливалось при каждом движении, юбка была украшена бело-розовыми лепестками, будто только что опавшими с ветвей. В волосах сиял венок из вишнёвых веточек с живыми цветами и бутафорскими вишенками, так похожими на настоящие, что казалось, стоит вдохнуть – и ощутишь тонкий вишнёвый аромат.

Мадам Монлюк именно это и сделала – втянула носом воздух и радостно воскликнула:

– Какое очарование ваш костюм, милая “цветущая вишня”! Добро пожаловать, на наш бал! Я уверена, весь зал уже ощущает этот чарующий запах вишнёвых пирогов, который преследует ваш образ. Ах, кто устоит перед вами?

В зале раздались весёлые возгласы, а Виола, нисколько не смутившись, слегка обмахнулась веером и сделала лёгкий реверанс.

– Но что может быть прекраснее, – продолжила мадам Монлюк, – чем чашечка чая с вишнёвыми пирогами? Кстати… помнится, среди гостей у нас уже есть чудесный “цветущий чайный куст”. Думаю, он мог бы составить идеальную пару “цветущей вишне”!

И тут же из толпы вышел кавалер в костюме, который поражал воображение. Основной цвет был благородным изумрудным, а жилетка чуть более светлая с вышитыми на ней мелкими золотистыми цветками чая. Маска – зелёная, с тонким золотым кантом, подчёркивала его элегантный вид.

Публика зааплодировала. И чтобы его голос было слышно в этом радостном шуме, “чайному кусту” пришлось говорить довольно громко.

– Будет ли так любезна “прекрасная вишня” подарить мне первый танец?

Натали радостно ахнула. Антуан себя выдал! Она узнала его по голосу. И Виола, видимо, тоже. Она не долго держала паузу. Смущённо обмахиваясь веером, произнесла короткое:

– С удовольствием!

Кажется, ей было безумно приятно, что Антуан узнал её с первого взгляда и сразу бросился пригласить на танец. А как же было её не узнать? Натали подозревала, что тётушка потому и выбрала вишнёвую тему, чтобы дать кое-кому небольшую подсказку. Ведь пироги с вишней – это то, что стало неизменной составляющей их первых встреч.

Увлечённые друг другом, они направились к столику с напитками, а у входа тем временем появилась новая гостья.

Натали от удивления шире раскрыла глаза. Зал мгновенно стих. На мадмуазель был самый удивительный костюм из тех, что Натали до сих пор видела. Она не знала, как назывался цветок, которому был посвящён наряд, но растение явно было экзотическим.

Облегающий корсет глубокого тёмно-зелёного цвета с чёрными полосами сочетался с асимметричной каскадной юбкой из слоёв полупрозрачной ткани разных оттенков – от зелёного до бордового. При каждом шаге они шевелились, будто и растение, которое имитировал костюм, тоже умело шевелиться. Но не это было самым удивительным и пугающим. Рукава платья были обшиты цветами, если конечно можно назвать цветами маленькие акульи пасти. Они были ярко-красные внутри, с белыми зубчатыми краями, и при каждом движении казалось, что они вот-вот сомкнутся.

В зале прокатился вздох. Кто-то зашептал: “Ужасно!”, кто-то – “Великолепно!”. Реакция была неоднозначной.

Мадам Монлюк на мгновение остолбенела. Её лорнет взметнулся к глазам. Она пристально изучила один из цветков на рукаве, а затем выразительно воскликнула.

– Не верю своим глазам! Не то ли это растение, которое одно из немногих числится хищным?! Я слышала, на родине эту лиану называют “акулья пасть”, – она сделала широкий театральный жест. – Какой дерзкий образ! Но ведь именно смелость украшает женщину. Скажу больше: только по-настоящему сильная и незаурядная дама могла позволить себе такой костюм. Кто знает, быть может, сама королева скрывается за этой маской?

Зал ахнул и зааплодировал, недавнее недовольство сменилось всеобщим восхищением.

И тут же следом появился ещё один гость. Мадам Монлюк всплеснула руками и, широко улыбнувшись, заявила:

– Готова поклясться, перед нами главный шутник королевства! Месье в костюме репейника!

Он вышел под свет люстр, и публика разразилась хохотом.

– Это будет мой фаворит, – безапелляционно заявила мадам Монлюк. – Больше всего ценю в мужчинах способность к самоиронии.

Первое, что бросилось Натали в глаза – даже не сам комичный костюм, а фотокамера в руках его обладателя. Неужели Эмиль Бельфуа?! Это так на него похоже. Хотите – печных дел мастера изобразит, хотите – репейник.

Его костюм зеленовато-пепельного цвета, немного более свободный, чем у остальных кавалеров, был довольно плотно утыкан настоящими репейными колючками. Контрастом выглядел элегантный галстук-бабочка ярко-фиолетового цвета – именно такого, какой имеют цветы репейника.

Дамы продолжали покатываться со смеху. А мадам Монлюк с нотками восхищения произнесла:

– Репейник! Самый навязчивый и самый обаятельный сорняк! Ах, месье, с вами придётся смириться: уж если прицепитесь, то до конца вечера!

Он подхватил руку мадам Монлюк и галантно поцеловал обтянутые кружевной перчаткой пальчики, а потом театрально раскланялся публике.

Зал продолжал веселиться, аплодисменты прокатились волной. И громче всех, казалось, хлопала “хищная лиана”. Именно её Эмиль взял под руку и повёл в глубь зала.

Натали озарила разгадка ещё одной загадки: “лиана” – это вовсе не королева, как предположила мадам Монлюк, а Лизельда. Кто ещё мог бы быть спутницей Эмиля? Можно было и раньше догадаться. Костюм такого экзотического растения могла выбрать только их экстравагантная садовница.

Натали улыбнулась. Не так и сложно оказалось узнать многих знакомых даже в самых необычных нарядах. Осталась только загадка “цветка кофе”.

Она оглядела зал. Маски искрились, кружева, шелка и бархат колыхались цветными волнами, лёгкая музыка наполнила пространство. Первый танец обещал быть интересным. И особенным. Осталось только его дождаться…

ГЛАВА 76. Бал начался!

Аристид Бужоне осторожно выглядывал из-за кулис, стараясь не высовывать нос дальше положенного. Служебный вход оказался настоящим спасением: только подумать, если бы ему пришлось пройти через парадный, он непременно попал бы в лапы мадам Монлюк. А от её остро отточенного языка живым ещё никто не уходил. Она уж точно не упустила бы случая съязвить по поводу его костюма.

Тем более, что костюм, сказать по правде, оригинальностью не отличился. Но разве было у Бужоне время заниматься нарядом, когда за последние недели и минуты свободной не нашлось! Организация фестиваля вымотала его до предела: инспекции, совещания, бесконечные визитёры с просьбами, жалобами, угрозами. В голове гудело как в пчелином улье. Да и нет у Бужоне такой буйной фантазии, как, например, вон у того месье в репьях.

Вот и пошёл он простым путём: заглянул в самую крупную лавку готового платья в Хельбруке, и там как раз нашёлся подходящий костюм – цветущего баклажана. И хоть Бужоне догадывался, что костюм залежался ещё с прошлогоднего фестиваля баклажанов, но продавец уверял, что сие творение – “новое слово в искусстве маскарада”. Прохвост! Надо бы заслать в его лавку какую-нибудь инспекцию. Бужоне насчитал тут, на балу, уже, кажется, трёх “баклажанов”.

Появись он четвёртым на глаза мадам Монлюк, она бы выдала что-нибудь вроде “А вот и наш главный баклажан города!” И с её лёгкой руки это прозвище так и пристало бы к нему навсегда. Недаром её за глаза называют “мадам Каверза”. Для каждого она найдёт словцо.

И всё же он вынужден был признать, что её талант приносил немалую пользу. Умела она обернуть встречу гостей в представление, а уж как ловко читала людей! Сегодня она, по сути, раскрыла главную загадку вечера: намекнула, что под масками “цветка кофе” и “хищной лианы” скрываются их величества.

Сам Бужоне никогда бы до этого не додумался. Он скорее принял бы за королеву даму в розовых лепестках, а за короля месье в пёстрых красках гладиолуса.

Вообще, прибытие на праздник их величеств было, конечно, немыслимой честью – но и страшной головной болью Бужоне. Всё, что угодно, могло омрачить их пребывание. Малейшая неувязка – и Хельбрук на веки вечные запишут в дикое захолустье, а сам Бужоне окажется в карикатурах в завтрашних газетах.

Он вспоминал, как в последние часы прилагал титанические усилия, чтобы всё было под контролем. И пока что, надо признать, катастрофа не грянула. Публика довольна, улицы утопают в цветах, королевская чета улыбается. Значит, остался последний шаг: чтобы и бал-маскарад принёс их величествам удовольствие.

А для этого они, конечно же, не должны уйти с бала без подарков. Слава небесам, в этом году предусмотрено аж два приза. Один – традиционный подарок от мэрии за лучший костюм. Другой – новый, учреждённый мадам Боше, за лучший женский образ. В конце бала Бужоне лично будет вручать награды. Он уже всё распределил: первую, разумеется, королю, то есть “цветку кофе”, а вторую – королеве, то есть “хищной лиане”.

Бужоне сладко зажмурился от удовольствия при этой мысли. Король и королева будут довольны, публика – восхищена, газеты наперебой будут писать о том, как Хельбрук под мудрым и чутким руководством градоначальника провёл фестиваль, которому позавидует сама столица.

Однако эту приятную мысль он додумать не успел. Ему показалось, что одна из гостей бала – дама в костюме мака – подозрительно пристально смотрит в его сторону. Бужоне поправил баклажанную шляпу, опасно съехавшую ему на ухо, и быстренько нырнул назад за кулисы.

Музыка, до этого тихая и лёгкая, вдруг стала громче. Скрипки зазвучали торжественнее, духовые вступили с широкой, звенящей ноты, и весь зал ощутил перемену: бал начинается! Натали почувствовала, как сердце у неё предательски ударилось в грудь, словно хотело вырваться навстречу грядущему.

И в этот момент мадам Монлюк – величественная, как сама королева, ироничная, как летопись всех городских тайн, – подхватила юбки своего великолепного бордового платья и величаво двинулась через зал. Гости расступались перед ней, образуя живой коридор, и хлопали в ладоши с уважением и улыбками: кто-то – искренне, кто-то – с опаской, не желая попасть под её колкость.

Поднявшись на сцену, мадам Монлюк обвела зал взглядом, полным опыта семи десятков лет, и произнесла речь, полную философской глубины:

– Дорогие гости, жизнь течёт, поколения сменяют друг друга, листья на деревьях увядают, чтобы уступить место новым. Но одно остаётся неизменным: наш ежегодный весенний фестиваль цветов и – скромно скажу – его распорядительница.

Тут она сделала крошечный реверанс самой себе, и зал взорвался смехом и аплодисментами.

– Так не будем же нарушать традиции! Пусть снова будет бал, музыка, смех, веселье и, конечно, любовь. Без неё, уверяю вас, танцы теряют всякий смысл.

Она взмахнула рукой – и оркестр заиграл первую волшебную мелодию вальса.

Натали оглянулась – и увидела ЕГО.

Весь в чёрном, словно ночь, с единственным ярким акцентом – белым цветком на лацкане, он выделялся среди разноцветья бала, как редкий глубокий аккорд в пёстрой симфонии. Его фигура была стройной и сильной, движения уверенными, походка – размеренной и спокойной, но в каждом шаге читалось что-то завораживающее.

Он шёл прямо к ней.

Натали ощутила, как всё вокруг постепенно растворяется. Сотни гостей, яркие костюмы, свет люстр, даже величественный голос мадам Монлюк – всё исчезало, словно стало далёкой декорацией.

Был только он.

Это так странно. Это ведь не первый её бал. Но никогда ещё её не охватывало такое волнение, такое предвкушение, такое головокружение от одной мысли, что сейчас она будет танцевать с ним.

Когда он остановился за полшага от неё и слегка склонил голову, Натали почувствовала, что колени у неё едва не дрожат. Маска скрывала верхнюю часть его лица, но улыбка – та самая, знакомая до боли – тронула его губы, и сердце, её предатель, заколотилось ещё быстрее.

Он протянул руку.

Она вложила в неё свою ладонь – и её охватил трепет, пробежавший от кончиков пальцев до самой души. Секунды растянулись, как тончайшие нити, и под звуки вальса время словно остановилось.

Пары вокруг уже кружились, а они не шевелились, всё смотрели друг на друга, наслаждаясь этим бесконечно трепетным моментом.

Наконец он привлёк её ближе. Его рука уверенно и нежно легла на её талию. Она почувствовала тепло его прикосновения, силу, и одновременно – мягкость. Музыка обволокла их, и они закружились.

Зал зашептался. Дамы стреляли взглядами, полными зависти. Каждая хотела бы оказаться на месте Натали. Каждая хотела бы танцевать с королём. Какие же они глупые. Король? Ха! Нет, это не король. Это – лучший мужчина на свете.

Она растворилась в танце, в его взгляде, в его улыбке, в музыке, которая несла их по залу, словно по волнам. Её юбка взлетала и кружилась, он вёл её так уверенно, будто они всегда танцевали вместе. И в этом головокружении, в этом дыхании одном на двоих, в этих руках, удерживающих её, Натали чувствовала то, чего не знала никогда прежде: счастье, лёгкое, живое, трепещущее, невыносимо настоящее, безграничное…

ГЛАВА 77. Надежда в такт музыке

Музыка оборвалась неожиданно, будто оборвали струну. Натали вздрогнула и, словно очнувшись, вернулась из того чарующего тумана, куда увёл её танец с “цветком кофе”. Ей показалось, что её партнёр чуть нахмурился – ему не понравилось, что танец закончился слишком быстро, и он, похоже, собирался пригласить её на следующий. Но тут его опередили.

Перед Натали вырос кавалер в костюме “цветущего баклажана”. С лёгким поклоном головы он протянул ей руку, приглашая к танцу.

Натали не смогла отказаться. Она знала: в этом костюме месье Леопольд. А она питала к нему самую искреннюю симпатию. И ей было его немного жаль – здесь на балу он без спутницы, ведь находится в вынужденной разлуке с супругой. Но кто-то же должен составить ему пару в танце. Натали вложила ладонь в его протянутую руку.

Сзади раздалось недовольное бурчание:

– Вот уж не думал, что “баклажаны” воруют партнёрш…

Натали украдкой взглянула на Поля. Уголки его губ были растянуты в возмущённую улыбку. Но “баклажан” лишь мягко заметил:

– Всего на один танец.

Голос его показался Натали каким-то незнакомым. Она моргнула, слегка растерявшись. Странно, но может, шум зала и музыка искажают звучание?

Боковым зрением Натали заметила, что Поль тоже без партнёрши не остался. Вокруг него мгновенно образовалась целая клумба – “розы”, “лилии”, “гвоздики”. Каждая кокетливо играла веером, каждая намекала, что не прочь выйти с ним в центр зала. Но особенно настойчивой оказалась “хищная лиана” – она ворвалась в цветочный круг так внезапно и решительно, что нежные цветочки слегка посторонились. Ещё бы. С подачи мадам Монлюк все здесь считали, что под маской “лианы” скрывается королева.

Натали не сомневалась, что Поль именно её и выберет. С Лизельдой ему хотя бы будет о чём поговорить – обсудят прошедшую выставку цветов. И Натали не ошиблась.

Музыканты принялись играть новую мелодию, и её мысли переключились на партнёра, который закружил её в вальсе, и всё вокруг завертелось, как калейдоскоп.

Не успели они сделать несколько первых танцевальных па, как Натали снова заметила нечто странное. “Баклажан” показался ей несколько выше и стройнее, чем месье Леопольд. Его движения были слишком уверенными, изящными. И вот, склонившись к её уху, он вдруг шепнул:

– Скажите, мадам, вы когда-нибудь слышали о Жозефине Дюваль?

Вопрос был настолько неожиданным, что Натали едва не сбилась с ритма. Ноги сами заплелись, и если бы не твёрдая рука партнёра, они наверняка с грохотом рухнули бы на пол.

– Разумеется, – выдохнула Натали, восстанавливая дыхание. – Но… кто вы?

Теперь она уже точно была уверена, что это не месье Леопольд. Просто костюм на нём точно такой же. Видимо, купил его в той же лавке.

– Я хотел бы пока сохранить инкогнито. Не ради себя – ради неё. Ради Жозефины. Она бы не одобрила мой разговор с вами.

– Почему? – удивлённо выдохнула Натали, всматриваясь в полумаску.

– Ещё в молодости Жозефине пришлось порвать все связи с семьёй, – тихо ответил он. – Она не хочет ворошить прошлое. И я никогда бы не сделал ничего вопреки её желаниям. Но… – он сделал паузу и чуть крепче сжал ладонь Натали, – иногда мне кажется, что некоторые свои желания, она не до конца осознаёт сама. Я ощущаю, что она тоскует по родине и родным…

– Где она?! – взволнованно перебила Натали. Глаза защищало от непрошенных слёз. – Вы знаете, где она? Я ищу её. Всюду ищу! Я никогда её не видела, но я люблю её всей душой. Я мечтаю встретиться с ней!

Он резко снизил скорость танца. Его движения стали плавными.

– Ваши слова глубоко тронули меня. Я не был уверен, что кто-то ещё помнит о ней, кто-то ждёт. Это многое меняет. Если Жозефина узнает, что есть родная душа, которая так хочет её увидеть… может быть, она решится побывать здесь, встретиться с родными.

– Я сегодня же напишу ей! – горячо воскликнула Натали. – Приглашу в Вальмонт. Попытаюсь найти слова… самые тёплые, самые искренние, чтобы дать знать, как её здесь ждут.

Натали ощутила, что в душе расцветает надежда. Неужели это возможно? Хотя бы просто отправить Жозефине весточку.

– Вы ведь сможете передать ей письмо? – она взглянула на своего партнёра. – Прошу, пообещайте! Вы… вы ведь, наверное, доктор Анри Лавуазье?

Он вскинул голову, поражённый.

– Вы знаете моё имя?..

– Я искала её следы. И они вывели меня к вашим следам, – мягко улыбнулась Натали.

– Тогда думаю, не имеет смысла сохранять инкогнито. Да, я Анри. Её муж.

Сердце прыгнуло в груди от радости. Она мечтала это услышать. До сих пор Натали только надеялась, что у Жозефины всё удачно сложилось с её любимым. А теперь – вот он перед ней. Живое доказательство.

– О, как я счастлива! – прошептала она. – Я не смела и мечтать когда-нибудь встретиться с вами! Мне так много нужно у вас узнать. Позвольте пригласить вас в Вальмонт. Приезжайте прямо завтра! Прошу! Мой супруг Поль будет вам рад. У нас весело, чаепития в беседке, музыкальные вечера…

Анри кивнул.

– …как когда-то много лет назад. Тогда тоже ни дня не проходило без музыки и смеха… В Вальмонте мы с Жозефиной пережили самые волнительных моменты, – он немного помолчал, застигнутый воспоминаниями. – А знаете, милая Натали, – Анри задержал на ней долгий взгляд. – Вы удивительно похожи на Жозефину в молодости.

У Натали снова навернулись на глаза слёзы.

– Мне об этом говорили…

Музыка стихла, и Натали, сияющая и растроганная, всё ещё держала ладонь Анри, словно боясь, что он растворится в пёстром маскараде, как сон. Но в этот момент в поле зрения попала яркая вспышка алого – дама в костюме мака.

Она буквально прорезала толпу гостей, расправив пышные юбки, как грозовое облако, и ринулась к Анри.

– Ах, так вот вы где! – воскликнула она таким громким голосом, что ближайшие гости дружно обернулись.

И прежде чем “баклажан” успел хоть слово вставить, алый “мак” налетела на него всем своим цветочным великолепием, словно порыв ветра на хрупкий куст. Она схватила его под руку с непоколебимой решимостью, на что “баклажан” лишь успел недоумённо улыбнуться.

– Мадам, я рад буду следующий танец посвятить вам, но, признаюсь, так меня на танец ещё не приглашали.

“Мак” и слушать не пожелала – её красное облако юбок уже тащило его прочь к окну.

Натали ошеломлённо смотрела им вслед. Со смесью иронии и недоумения она отметила, что наблюдает подобную сцену охоты “мака” на “баклажан” уже второй раз за вечер. Она терялась в догадках: почему милый фиолетовый овощ вызывает такую бурю эмоций у алого цветка.