Текст книги "Жена с условиями, или Спасённое свадебное платье (СИ)"

Автор книги: Ольга Обская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 23 страниц)

ГЛАВА 72. Фиолетовый сюрприз

Сигизмунд сидел в экипаже напротив мадам Боше, откинувшись на мягкую спинку сиденья и довольно постукивая пальцами по трости. Настроение у него было превосходное: предстоял бал-маскарад, а значит, веселье, шум, музыка, маски – и, разумеется, интриги. А интриги он любил больше всего на свете, особенно когда они обещали щекотать нервы другим, а его самого развлекать.

– Вы уже слышали? – мадам Боше глянула на него, слегка прищурив глаза. – Сегодня на балу будут их величества. И это нам на руку.

Сигизмунд оживился, глаза его весело блеснули.

– Разумеется! – воскликнул он и, подаваясь вперёд, добавил с заговорщицким шёпотом: – Это придаст балу ещё большего накала. До самого конца никто не узнает, под какими масками скрываются король и королева. Представьте себе! Какой-нибудь кавалер приглашает на танец очередную “розу” и мучается вопросом: а не королева ли это? Или дама в объятиях “гладиолуса” вдруг думает: а не сам ли это король ведёт её в вальсе? Ах, какие волнующие игры воображения!

– Глупости, – резко обрезала Боше. – Главное совсем в другом. Если королевские особы будут свидетелями того скандала, который мы устроим вашему племяннику и его наивной супруге, – это будет скандал не местечкового масштаба, а королевского. Газеты будут смаковать подробности неделями.

Сигизмунд довольно хмыкнул, любуясь тем, как азарт вспыхнул в глазах его спутницы. Он обожал мадам Боше именно за это: за умение плести интриги на ходу и идти вперёд, несмотря на препятствия.

Экипаж плавно подкатывал к театру. Здание, залитое огнями, сияло свежими гирляндами и цветочными венками. У входа пока было не слишком людно – именно так и планировали мадам Боше и Сигизмунд. Ранний приезд позволял спокойно переодеться и быть во всеоружии, когда начнут появляться другие.

– Встретимся в танцевальном зале, – сказала мадам Боше, поправив перчатку.

– Разумеется, мадам, – галантно поклонился он, и они разошлись в разные стороны: она – в женские гримёрки, он – в мужские.

Сигизмунд вошёл в свободную гримёрку и, напевая себе под нос, начал облачаться в свой костюм баклажана. Камзол глубокого фиолетового цвета сидел на нём удивительно хорошо, штаны не стесняли движений, а главное – всё это выглядело достаточно экстравагантно, чтобы произвести впечатление. Но на этом его преображение не заканчивалось.

Он достал из внутреннего кармана маленькую баночку с гордой надписью: “ Грим маскарадный. Ароматизированный. Оттенок – баклажан с утончённым сиянием ”. Сигизмунд ухмыльнулся, вспомнив ловкого торговца, который порекомендовал ему эту диковинку, как необходимый последний штрих к костюму. Проныра расписывал средство с вдохновением и страстью:

– Месье, вы станете произведением искусства! Лицо сольётся с костюмом, и дамы будут обмирать от восхищения!

Звучало заманчиво, и Сигизмунд поддался на уговоры. Впрочем, ему будет достаточно вызвать восхищение только одной.

Он открыл баночку и тщательно нанёс грим на лицо и уши. Кожа приобрела ровный фиолетовый оттенок, слегка переливающийся при свете лампы.

Сигизмунд удовлетворённо крякнул. Мадам Боше посчитала его костюм слишком простым, но что она скажет теперь, когда увидит, в чём заключается основной нюанс образа. Придётся ей признать, что Сигизмунд совсем не так и прост.

Мадам Боше поправила алые лепестки своего роскошного костюма мака и с величественной грацией вошла в танцевальный зал. На входе её встретила мадам Элоиза де Монлюк – та самая, что уже целую вечность числится бессменной распорядительницей всех городских балов.

– О, кто к нам пожаловал —алый “мак”! – всплеснула она руками. – Рады приветствовать на нашем балу! Какое благоразумие выбрать яркий цвет! Кто обратит внимание на отсутствие манер и дурной вкус, когда на даме столь пламенное платье.

Боше презрительно фыркнула, чуть вскинув подбородок, и прошла мимо. Старая карга. Ей уже наверное лет триста, а всё ещё носит розовые ленты в волосах и румянец на щеках, как у дебютантки. За язык без костей её бы давно пора было выгнать. Но как же! Она тут, видите ли, местная легенда.

Боше взяла с подноса бокал и, покачивая им в руке, окинула зал оценивающим взглядом. Сигизмунда ещё не было. Это даже неприлично! Она переоделась быстрее, чем он. А ведь его костюм до смешного прост: камзол, брюки да шляпа. Чего там возиться?

Тем временем мадам Монлюк, словно птица-насмешница, продолжала встречать гостей.

– О, кто к нам прибыл! Чудесный “гладиолус” – генерал цветочных грядок. Рады приветствовать на нашем балу! Уверена, ни одна ромашка не откажет такому пёстрому кавалеру, собравшему в своём наряде всю гамму красок петушиного хвоста.

Гости захихикали, а сам “гладиолус” поклонился с таким видом, будто комплимент мадам Монлюк вполне пришёлся ему по душе.

– А это кто? – Монлюк кинулась с приветствием к новой гостье в невыносимо блестящем ярко-жёлтом платье с огромным жёлтым кругом-венчиком на голове, – О, я поняла – “подсолнух”. Сколько света! Бьюсь об заклад, солнце позавидовало бы вашему сиянию. Желаю хорошо повеселиться на нашем балу! Только, умоляю, не поворачивайтесь к публике спиной – боюсь, вас примут за ещё одну люстру.

Зал снова захохотал.

Гости всё прибывали и прибывали. Боше с хищным интересом рассматривала каждого, стараясь угадать, кто из них может оказаться обитателем Вальмонта. Маски делали задачу почти невозможной. Слишком много перьев, лепестков, кружев – и слишком мало лиц. Она была готова признать, что при всём своём опыте и самоуверенности вычислить кого-то сразу невозможно.

Она уже сосредоточенно прищурилась на очередную “орхидею”, когда вдруг кто-то легонько хлопнул её по плечу.

Боше обернулась – и едва не выронила бокал. Перед ней стояло существо, настолько страшное, будто сбежавшее из ада. Лицо – тёмное, почти чёрное, с фиолетовым отливом, блестело в свете люстр, словно отполированный баклажан. Из-за этого жуткого оттенка глаза казались белыми щёлками, а широкая ухмылка – сатанинской.

Боше вцепилась в бокал, чтобы не разлить вино, и чуть не поперхнулась воздухом.

– С-сигизмунд???!!!

Непонятно, как он проскочил мимо мадам Монлюк, но теперь-то она его заметила.

– Мадам, месье, только взгляните, какой уважаемый гость почтил нас своим присутствием – король “баклажан”! О, как это очаровательно! Признаюсь, вы – первый овощ, удостоенный чести быть цветком. Уверена, месье, у вас не будет отбоя от поклонниц. И пусть ваши фиолетовые щеки соперничают с пурпуром театральных портьер!

Зал разразился дружным смехом. А мадам Боше едва не захлебнулась от негодования. Мало того, что она всё же, оказывается, пролила напиток на своё алое платье и теперь на юбке красовалось мокрое пятно. Но это ещё полбеды – высохнет. Гораздо важнее другое. Боше хотела, чтобы их костюмы были ровно настолько яркими и пёстрыми, как и у всех остальных. Чтобы не выделяться. Но это фиолетово-баклажанное лицо не заметить не возможно.

– Немедленно ступайте, смойте грим и наденьте маску! – прошипела Боше.

ГЛАВА 73. Терпкий аромат загадки

Экипаж, мягко покачиваясь, направлялся к театру. Внутри было тихо. Натали и Поль молчали, но не потому, что им нечего сказать, а потому, что каждый по-своему ещё жил прошедшим днём. Натали, глядя в окно на огни вечернего Хельбрука, улыбалась, полная счастливых воспоминаний.

Каким же насыщенным и сказочным был этот день! Сначала выставка цветов – павильоны, залитые светом, и такое буйство красок, что глаза разбегались. Орхидейная экспозиция из королевского ботанического сада поразила её особенно: изящные цветы, будто парящие бабочки, в изумрудной зелени. Но всё равно сердце Натали тянулось к павильону Вальмонта. Там толпилась публика, обсуждения не смолкали ни на секунду. Кто-то восторгался, кто-то возмущался, но равнодушных не было. И Натали думала: значит, Лизельде удалось. Значит, её смелая идея сработала. Но вот каков будет вердикт жюри? Его глава, профессор Ильсан, воспринял экспозицию крайне скептически, хотя появление королевы, кажется, заставило его сменить гнев на милость. Впрочем, ждать результатов осталось недолго. В конце бала месье Бужоне объявят победителя.

После выставки Натали и Поль отправились на набережную, где для гостей фестиваля было подготовлено цирковое представление. Прямо на воде! По реке медленно плыли лодки, утопающие в гирляндах из живых цветов. Циркачи в них вытворяли такое, что дух захватывало: один стоял на пирамиде из блестящих раскачивающихся цилиндров, другой ловко жонглировал пылающими булавами, третий вертел на талии, шее, руках и ногах цветные обручи. Казалось, будто сама река превратилась в театральную сцену.

А потом была прогулка в парке – с музыкой, детским смехом, каруселями и аттракционами, от которых Натали чувствовала себя снова девчонкой. И только с наступлением сумерек они с Полем велели кучеру направить лошадей к театру.

Экипаж замедлил ход, и Натали увидела в окно ярко освещённую театральную площадь. На ней толпились десятки экипажей. Площадь гудела, как улей.

– Мы, наверное, самые последние, – поделилась она своими опасениями с Полем, и сердце её заколотилось от волнения.

– До начала бала ещё более получаса, – успокоил он её, ловко выпрыгивая из экипажа и протягивая руку.

Внутри театра сутолока и шум могли бы посоперничать с тем, что творилось снаружи. Поль проводил Натали до гримёрки, которая была отведена специально для обитательниц Вальмонта, и удалился в противоположное крыло. В гримёрке уже были Виола и Изабель, которые прибыли всего на несколько минут раньше. Атмосфера там царила весёлая, почти заговорщическая: все помогали друг другу с нарядами и смеялись над собственным отражением в зеркалах.

Натали, затягивая ленты на своём костюме, расспросила подруг, удалось ли им выведать тайну мужских костюмов. Виола только развела руками:

– Разве можно что-то вытянуть из человека, если он юрист?

Зато Изабель всех заинтриговала.

– А мне удалось кое-что выведать у Себастьяна, – похвасталась она.

– Что? – хором спросили Натали и Виола.

– И сам Себастьян, и Поль с Антуаном будут в костюмах неких цветов.

– Цветов, – разочарованно вздохнула Виола. – Слабая подсказка. На балу все будут в костюмах цветов.

– Не совсем все, – возразила Изабель. – Мой папочка, например, будет баклажаном. Цветущим, правда, но всё же баклажаном.

Все трое так заразительно рассмеялись, что слёзы навернулись на глаза.

Потом разговор перешёл к распорядительнице бала – мадам Монлюк. Изабель откуда-то знала о ней всё и рассказывала с воодушевлением, а Натали с Виолой слушали, раскрыв рты. Легендарная дама с безупречной памятью и умением держать на себе внимание, которой уже семь десятков лет. Любой бал в Хельбруке не мыслим без её участия и руководства. Но лучше не попадаться на её острый язычок.

Наконец, костюмы были надеты.

– Будем выходить по очереди, – предложила Виола, приоткрыв дверь и высунув в проём голову.

– Почему? – поинтересовалась Натали.

– Если мы явимся в танцевальный зал втроём, наши спутники сразу догадаются, что это мы.

– Это если они уже там, – хмыкнула Изабель. – Может быть, мы переоделись раньше них.

Аргумент был весомым, но всё же решено было не рисковать и заходить в зал поодиночке.

Натали, сердце которой билось всё быстрее, шагнула первой.

И вот – зал.

Сотни огней отражались в зеркалах, играли в блестящих масках и кружевах. Музыка, смех, разноцветное море гостей в самых невероятных костюмах. Натали сделала шаг вперёд – и её взгляд тут же встретился с взглядом невысокой мадам с припудренным лицом и мушкой на левой щеке. В руке она держала изящный лорнет. Натали догадалась, что это и есть мадам Монлюк.

– Не могу поверить, – произнесла она громко, прикладывая лорнет к глазам, – если мне не изменяет зрение, к нам на бал пожаловал “одуванчик”. Редчайший цветок, – охнула она, – я не про лужайку – там как раз их много. Я про этот зал. Сегодня мы уже встречали двадцать семь роз, двенадцать орхидей и семь лилий, но одуванчика ещё ни одного! Что ж, милая, чудесный выбор!

Потом, прищурившись, добавила с лёгкой улыбкой:

– Только попрошу, господа, не открывайте окон, а то, того и гляди, “одуванчик” сдует сквозняком и мы лишимся одной из гостий.

В зале раздался дружный смех. Натали, нисколько не задетая лёгким подтруниванием мадам Монлюк, сделала изящный реверанс и закружилась, приподняв пышные юбки. Юбки разметали пришитые к ним лоскутки кружев, имитирующие пух одуванчика, и гости зааплодировали.

Она отошла чуть в сторону, чтобы подождать Виолу и Изабель, и оглядела зал. Узнать кого-то в маске оказалось почти невозможно. Каждый костюм был произведением искусства, но надёжно скрывал своего автора. Где же Поль? Где Антуан? Где Себастьян? Интересно, они уже в зале?

Натали уже почти смирилась с тем, что в этом пёстром, переливающемся масками и костюмами море она не найдёт знакомых – пусть сами её ищут, как вдруг двери вновь распахнулись. И зал будто на мгновение стих.

На пороге появился высокий гость. Его фигура сразу выделялась среди прочих – прямая осанка, уверенная походка, лёгкое движение плеч. Он был облачён в строгий чёрный камзол и такие же брюки – ни кружева, ни пёстрых лент, только идеальная линия покроя, подчёркивающая его стройность и мужественную ширину плеч. На фоне роскошных карнавальных одеяний его наряд выглядел почти скромно, но именно эта сдержанность и придавала ему силу.

И лишь один яркий штрих разрезал эту чёрную палитру – на лацкане сиял белоснежный цветок. Он казался живым, будто только что сорванным. Маска же была особенной: тёмная, но оклеенная кофейными зёрнами, которые поблёскивали серебристым налётом при свете сотен огней.

Натали почувствовала, как сердце предательски подпрыгнуло и заколотилось быстрее. В этом образе было что-то чарующее: строгость и утончённость, простота и загадка. Она не могла отвести глаз. Неужели Поль?

– Ах! – раздался голос мадам Монлюк. – А я уж думала, ни один кавалер не сможет меня удивить сегодня, но вот он – редкий и дивный гость, цветок чёрного кофе!

Она сделала эффектную паузу, обвела зал взглядом и продолжила:

– Природа умеет шутить: напиток, что мы пьём по утрам, чёрный и терпкий, но цветок, дарящий этот плод, белоснежен и чист. Мужчина в чёрном с белым цветком – что может быть прекраснее? – она приподняла бровь и добавила с особым нажимом: – Я всё пыталась угадать, в каком же костюме прибудет на бал его величество. Так может, это он и есть?

В зале раздался взволнованный ропот. Несколько дам ахнули, другие принялись неистово обмахиваться веерами.

Натали замерла. Это действительно король? Или… Её взгляд снова встретился с маской, украшенной кофейными зёрнами, и она ощутила, что дыхание стало неровным. Казалось, он смотрит прямо на неё – и зал вокруг исчезает.

Натали даже тихонько усмехнулась про себя: кажется, она не из тех впечатлительных мадемуазель, которые падают в обморок при виде эффектного кавалера. Но стоило ей снова взглянуть на белый цветок на чёрном камзоле, как волну самоиронии сменила дрожь ожидания. Всё же король? Или… он? Да что за глупости?! Кто угодно! Маскарад для того и существует, чтобы каждый казался кем-то другим. И всё же…

– Ах, милые дамы, – мадам Монлюк всё ещё не отпускала гостя, – помните: кофе – напиток восхитительный, терпкий, но опасный. Им легко увлечься слишком сильно…

Натали сделала вид, что поправляет складку на юбке, только бы скрыть своё волнение. Да только не помогло. Цветок чёрного кофе смотрел прямо на неё…

ГЛАВА 74. Пятна, планы и погоня

Сигизмунд с шумом захлопнул за собой дверь театральной уборной и встал перед зеркалом. Оттуда на него смотрел… почти идеальный баклажан. И всё же, протянув руку к кувшину с водой, он с некоторой неохотой вынужден был признать, что мадам Боше права – несколько чересчур. Увидев его, и сам дьявол бы остолбенел.

Сигизмунд зачерпнул ладонью холодной воды, плеснул себе в лицо и принялся яростно тереть щеки. Результат оказался удручающим: фиолетовый цвет не только не исчез, он расплылся жуткими пятнами. Левая щека стала буро-коричневой, правая приобрела ядовито бордовый оттенок, нос сиял подозрительно синевой, а подбородок отдавал грязно-чёрным. Превосходно. Теперь Сигизмунд уже был похож не на баклажан, а на карту политического устройства неизвестного материка.

Он пустил в ход мыло. Однако грим не смывался – он будто пропитался под кожу. Пятна только расплылись шире. Схватив полотенце, Сигизмунд потер лицо – цвет лица в лучшую сторону не изменился, зато полотенце стало похожим на тряпку для чистки сапог.

Сигизмунд, уставившись на своё отражение, тихо хмыкнул. Почему-то особенно выделялись уши. Они будто бы даже немного увеличились в размере, оттопырились и светились потусторонним лиловым. В таком виде он уж точно показаться на глаза мадам Боше не мог. Даже если он наденет полумаску, та его не спасёт – нижняя часть лица, шея и уши останутся открытыми.

Предприняв ещё несколько безрезультатных попыток оттереть грим, Сигизмунд наконец сдался.

Но вот за что он себя любил – так это за то, что никогда не поддавался унынию. Вместе с проклятиями в адрес прохвоста торговца, по чьей вине Сигизмунд попал в затруднительное положение, в голову пришла идея. Нужно срочно к нему наведаться. Если у него продаётся грим, то должно быть и средство для смывания грима. Сигизмунд поедет в лавку и вытрясет из негодяя и возврат денег за негодный товар, и средство избавления от пагубных последствий его применения. Только Сигизмунду нужно поторопиться, потому что лавка скоро закрывается.

Он вышел из уборной и поспешил в гримёрку. Проходя по коридору, Сигизмунд заметил направлявшегося к гостям официанта с подносом, полным бокалов с напитками. Это было как нельзя кстати – можно поручить ему передать сообщение для мадам Боше.

Бедняга шёл чинно, пока не столкнулся нос к носу с Сигизмундом. Моментально изменившись в лице, он чуть не упустил поднос. Нервно потоптавшись на месте, официант попытался бочком на полусогнутых ногах обогнуть Сигизмунда. Но не тут то было!

– Юноша! – окликнул его Сигизмунд, решительно перегородив дорогу. – Будьте так любезны, одолжите мне свои уши.

Официант нервно сглотнул и безмолвно вытаращил глаза. Сигизмунду оставалось пожалеть, что мадам Боше не слышала его меткую шутку.

Решив, что, пожалуй, бедному юноше впечатлений достаточно, он приветливо ему улыбнулся, отчего тот ещё больше побледнел, и распорядился:

– Отыщите в танцевальном зале “мак” и передайте, что “баклажан” слегка задержится.

– Х-хорошо, – официант закивал с такой скоростью, словно пытался головой отмахнуться от роя пчёл, и почти бегом рванул прочь.

Сигизмунд нырнул в гримёрку и молниеносно переоделся. Поглубже натянул шляпу и повыше завязал шейный платок – пусть думают, что он простужен. И, не теряя времени, выскочил из театра.

Экипаж подкатил к ярко освещённому фасаду театра. Там, за окнами уже кипела жизнь. Слышался смех, звон голосов и музыка. Лизельда сидела рядом с Эмилем, погружённая в свои мысли, и никак не могла унять дрожь в руках. Сегодняшний день был похож на калейдоскоп – от отчаяния до триумфа, от унижения до восхищения. Но главное сейчас было в другом. Этот чудесный день может стать худшим в её жизни, если она не успеет предотвратить аферу, которую затеяли Боше и Сигизмунд.

Лизельда не знала, какие именно интриги плетут эти два паука, но ей смертельно не хотелось, чтобы у них получилось. Она поклялась себе, что не даст в обиду Натали и Поля, как они не дали в обиду её. Она почти видела их лица перед собой: добрые и улыбающиеся. Они ни о чём не подозревают. Она так и не успела предупредить их.

Лизельда с досадой прокручивала в голове события дня. Был момент на выставке, когда можно было всё рассказать. Но именно тогда её перехватила королева Мелисандра. Королева захотела с ней побеседовать, сказала, что очарована её талантом, и даже сделала предложение – работать в королевском саду. Когда-то это было бы пределом её мечтаний. Но теперь? Теперь Лизельда видела себя только в Вальмонте, где обрела почти семью. Ей пришлось вежливо отказаться, и королева оценила её преданность делу и людям, которым она себя посвятила. Но пока длилась эта почётная неожиданная беседа, ван-Эльсты успели уйти.

Дальше началась настоящая погоня, которую Лизельде помог организовать Эмиль. Она объяснила ему, как важно для неё успеть до начала бала поговорить с Натали и Полем. Они разъезжали по всему городу, надеясь наткнуться на ван-Эльстов: сперва поехали на набережную – там шумел водный цирк, потом в парк, где работали аттракционы, потом на ярмарку. Но всюду они появлялись уже слишком поздно.

Осталась единственная возможность – предупредить ван-Эльстов прямо на балу. Но узнает ли Лизельда Поля и Натали в карнавальных костюмах?

Кучер остановил лошадей. Эмиль галантно подал ей руку, но Лизельда почти не заметила его жеста – ноги сами понесли её вперёд, в спешке, с чувством, что время тает.

У самого входа они чуть не столкнулись с фигурой, появившейся из тени. Человек кутался в шейный платок. Шляпа была надвинута почти до носа. Но что у него с ушами? Они были неестественно оттопырены и имели странный ядовитый оттенок лилового. Что интересно, и те части лица, которые не прикрывал платок, тоже горели весьма экзотическими красками.

Фигура метнула на них быстрый взгляд, буркнула что-то невнятное, и поспешила убраться, но прежде чем она юркнула прочь в сторону экипажей, раздался щелчок затвора фотоаппарата.

– Я не мог это упустить, – сказал Бельфуа с довольным видом. – Некоторые маскарадные костюмы заслуживают аплодисментов, а некоторые – срочного документирования. Газеты жаждут сенсаций. И кто знает, вдруг именно этот редкий экземпляр войдёт в историю фестиваля?

Лизельда невольно улыбнулась. Ей нравился Эмиль, его хватка, его преданность профессии, его неиссякаемая ирония. Впрочем, она быстро снова стала серьёзной – сейчас не до фото-курьёзов. Они вместе вошли в ярко освещённый вестибюль театра. Где-то там, в море огней и блеска, веселятся ничего не подозревающие ван-Эльсты. Она должна успеть их предупредить!