Текст книги "Жена с условиями, или Спасённое свадебное платье (СИ)"

Автор книги: Ольга Обская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)

ГЛАВА 46. Папина дочка

Очередное утро в Вальмонте началось весело и вкусно – то есть завтраком. Говорили, кто о чём, и Натали даже не заметила, каким образом родилась идея навести порядок в музыкальной беседке, однако её подхватили все. В доме уже практически не осталось ни одного запущенного уголка, а вот за парк ещё толком и не брались. Решено было перенести в беседку музыкальный аппарат и тогда можно будет устраивать вечерние музыкальные чаепития, как в те времена, когда Вальмонт процветал.

Команда добровольцев, готовых заняться благоустройством, собралась моментально. Сама Натали, а также Изабель и Себастьян, у которых не было на утро никаких важных дел.

Вскоре они уже шагали по аллее, обсуждая, что будут делать в первую очередь, а что потом. Над головами кружил Морти. Сначала Натали показалось, что ему любопытно, чем это собралась заниматься хозяйка и гости, и он оценивает, стоит ли ему присоединиться к авантюре. Но слишком уж у него был важный и озабоченный вид. Он то опережал их, то возвращался назад, то повисал в воздухе, время от времени выразительно каркая – как будто пытался предупредить о надвигающемся событии.

– Что с ним? – заинтересовалась Изабель. – Он какой-то… многозначительный.

– Может, предсказывает дождь? – неуверенно предположил Себастьян, взирая на голубое небо без единого облачка.

– Или скандал, – усмехнулась Изабель.

И предсказание сбылось быстрее, чем кто-либо ожидал. Не успели они пройти и полпути, как от аллеи к ним почти бегом направился один из слуг:

– Мадемуазель Изабель! Ваш отец месье Леопольд ван-Эльст только что прибыл в Вальмонт!

Натали едва не оступилась. Отец Изабель? От которого та сбежала? Здесь?

Хотя стоило ли удивляться? Разве Натали не предполагала, что едва родители Изабель узнают, что дочь в Вальмонте, отправят кого-то за ней или приедут сами.

Ох, но теперь уж точно скандала не избежать. Натали представляла, как отец зол на дочь. За одно мгновение десятки тревожных сценариев пронеслись в голове. Как поступит месье Леопольд? Что предпримет Изабель? С её склонностью к неожиданным порывам, она может снова куда-нибудь сбежать.

И не успела Натали об этом подумать, как “торнадо с кудряшками” действительно рванулась с места.

– Изабель! – окликнула Натали, но та удирала не в кусты – наоборот, мчалась навстречу уже спешащему от ворот мужчине.

Даже издалека было ясно: это её отец. Невысокий, плотненький, с такими же, как у Изабель, светлыми кудрями, придающими лицу безнадёжно добродушное выражение. Натали растерянно подумала, что её воображение рисовало отца Изабель совершенно по-другому: высокий худощавый брюнет с хмурым взглядом из-под кустистых бровей.

– Папочка! – вдруг пронзительно и радостно крикнула Изабель и, не сбавляя хода, повисла у него на шее. – Я так соскучилась!

– Доченька! – отозвался месье Леопольд, сжимая её в нежных объятиях. – Какое счастье, что с тобой всё в порядке! С тобой ведь всё в порядке?

Он немного отстранил Изабель, внимательно изучая, действительно ли его дочь в целости и сохранности. И не найдя на её румяном счастливом лице признаков неблагополучия, снова ласково обнял.

Натали смотрела на них с изумлением. Она и подумать не могла, что встреча отца и дочери будет такой тёплой.

– Мы с мамой чуть не поседели, ты нас так напугала! – беззлобно отчитывал дочь месье Леопольд. – Как ты могла сбежать? Что мы должны были подумать?

– Но я же оставила записку, чтобы вы не волновались!

– Нас должно было успокоить, что ты отправилась в кругосветное путешествие?! – возмутился месте Леопольд.

Натали улыбнулась. Успокаивать родителей такой фразой могла додуматься только Изабель.

– Папочка, прости меня… Ты же знаешь, я тебя очень-очень люблю… – Изабель уткнулась кудрявой головой в отцовское плечо.

– Ну что ты, что ты, – месье Леопольд ласково погладил Изабель по кудрявой голове. – Я давно тебя простил, глупышка. Я никогда не умел долго сердиться на мою любимую дочку. Если бы я только знал, что месье Себастьян настолько тебе отвратителен, что ты предпочла сбежать… никогда бы не настаивал на браке! Почему ты мне не сказала, что он вызывает у тебя такие омерзительные чувства?

Слово “омерзительные” было произнесено настолько выразительно, что Изабель притихла, не зная, что ответить.

– Я… эээ… как-то… – замялась она.

– Ничего! – решительно прервал её отец. – Мне уже сказали, что Себастьян здесь. Тем лучше! Не беспокойся: он больше не доставит тебе ни малейшего неудобства! Я сейчас же встречусь с ним и заявлю, что помолвка расторгнута! – заявил он решительно. – И запрещу ему на пушечный выстрел приближаться к тебе!

Натали краем глаза посмотрела на Себастьяна, который, как и она наблюдал сцену издали. Он стоял, как мраморная статуя, и только по изменившемуся лицу можно было понять, как обескуражили его последние слова месье Леопольда.

– Папа… – вдруг подала голос Изабель, – но может, не стоит так уж спешить?

– Нет! Я этого так не оставлю! – воинственно пообещал месье Леопольд.

– Но ведь это же не совсем… эээ… вежливо – вот так, сходу, запрещать кому-то подходить ко мне. Это… как-то чересчур.

– Чересчур? – переспросил он, явно сбитый с толку.

– Нельзя же так сразу рубить с плеча, – продолжила Изабель. – Нам с месье Себастьяном ещё… беседку облагораживать, – невинным голосом поделилась Изабель планами.

– Беседку? – месье Леопольд с недоумением почесал затылок.

Натали снова улыбнулась. На этот раз ещё шире. Себастьян из каменной статуи снова превратился в живого человека с весёлыми глазами.

– И, кстати, папочка, если ты решишь остаться погостить у Поля, то тебе нужно срочно озаботиться карнавальным костюмом, – ещё больше огорошила отца Изабель. – Через два дня у нас бал-маскарад!

ГЛАВА 47. Ключ к семенам и маскарадные аферы

Лизельда сидела за маленьким столиком в приватном зале “Последней Ложки”, где как обычно пахло пережаренным луком и чем-то ещё, о чём лучше не задумываться. Сестрица появилась в дверях с чашкой чая в руках. Она прекрасно знала, что чай – это единственное блюдо в меню, к которому Лизельда в состоянии притронуться.

– Всё готово, – Гризельда села напротив, – мой человек, как и обещал, сделал отмычку. Какую ты просила.

Она бросила на стол маленький блестящий металлический предмет, который так заманчиво сверкнул в свете лампы, будто был не куском металла сомнительного происхождения, а изысканным ювелирным изделием.

Лизельда, разумеется, не стала разглядывать добычу прямо здесь. Быстро, ловко, почти рефлекторно – хоп! – и отмычка уже исчезла в недрах её сумочки. Вот он, ключ к семенам Тени-Сердца. Главная причина, по которой она оказалась в этом прелестном захолустье.

Она представила, как в полутьме оранжереи открывает ту самую дверь подсобки, за которой хозяева прячут сосуд с семенами. Как только вожделенные зёрнышки окажутся у неё в руках – всё. Цель достигнута, можно ставить жирную точку.

– Что, – протянула Гризельда, прищурившись, – ещё чуть-чуть, и получишь всё, что хотела? Можно будет красиво распрощаться с Вальмонтом и вернуться к своей прежней нормальной жизни. Или какой ты там её называла… насыщенной?

Лизельда взглянула на сестру и неожиданно поймала себя на странной мысли: перспектива “распрощаться” почему-то не радует.

Вальмонт… Как же к нему легко привыкаешь. Особенно к оранжерее. Этот запах влажной земли, шелест листьев, утренний пар на стекле… Иногда Лизельда ловила себя на том, что чувствует за него почти… гордость. Но гордиться можно только чем-то своим. Там, среди грядок, она особенно остро ощущала, что это её место, что у неё с ван-Эльстами кровная связь. Вальмонт будто потихоньку втягивал её в свои “корни”.

– Пока останусь, – произнесла Лизельда вслух, на всякий случай добавив лёгкой небрежности в голос. – Скоро выставка цветов. Прекрасный повод продемонстрировать свои таланты, искупаться в лучах славы и утопить всех в зависти.

Она почти не покривила душой. Ей действительно хотелось, чтобы все только и говорили о Вальмонте. Пусть держат рты открытыми от удивления. Ван-Эльсты заткнут за пояс остальных с их скучными розариями.

– Понятно, – хмыкнула Гризельда. Так хмыкают, когда понимают больше, чем им сказано. – А потом?

– Посмотрим.

Лизельда отвернулась к окну, чтобы скрыть ухмылку. Убраться из Вальмонта после выставки? Оставить оранжерею? Ну уж нет! Сначала Лизельда превратит её во что-то по-настоящему уникальное, какой она была когда-то.

Гризельда ещё не успела поддеть сестру очередным вопросом, когда дверь приватного зала распахнулась. На пороге – мадам Боше, как всегда, надменная, в безупречно выглаженном дорожном костюме, и Сигизмунд, ухмыляющийся, как кот, только что получивший целую миску сливок.

– А вот и наши дорогие столичные гости, – протянула Гризельда с издёвкой, наклонившись к сестре. – Давно собирались с тобой поговорить. Что ж, схожу за ещё двумя чашками.

Она поднялась, ловко обогнула Сигизмунда, словно боялась подхватить от него столичные манеры, и удалилась в сторону кухни.

Мадам Боше опустилась на стул с видом, будто садится на трон, и сразу же начала наступление:

– Итак, мадмуазель Лизельда, – голос её был холоден и тверд, – будьте добры, поведайте нам, как продвигается то дело, ради которого вас наняли.

О, конечно. Ни "здравствуйте", ни "как поживаете". Сразу к делу. Вежливость, в представлении Боше – удел слабых.

Лизельда прекрасно понимала, какой “правильный” ответ от неё ждут – пачку веских доказательств фиктивности брака Поля и Натали. Она была слишком занята оранжереей, чтобы устроить за ними настоящую слежку, но и без этого ей было совершенно очевидно, что брак настоящий. Она не помнила, когда последний раз видела хозяев по отдельности. Они точно приклеены друг к другу. Придётся разочаровать парочку охотников за наследством.

– Я внимательно наблюдаю за хозяевами Вальмонта, – слегка приукрасила свои старания Лизельда, придавая голосу деловитость. – И… не нахожу свидетельств притворства. Они почти всё время проводят вместе, ведут себя так, как и должны вести себя молодожёны в медовый месяц.

– Ах, конечно, – язвительно перебила мадам Боше, качнув головой так, что шляпка едва не слетела на пол. – Видимо, у вас нет опыта в подобных делах. Очевидно, что они притворяются!

Лизельда сделала вид, что пропустила это мимо ушей.

– Скажите, милочка, собираетесь ли вы на бал-маскарад? – мадам Боше вдруг изменила тему, как это умеют только настоящие интриганки.

Вопрос застал Лизельду врасплох. С чего такой интерес? Какое-то время назад она была совершенно равнодушна к этому событию, но неожиданно для себя самой приняла приглашение Эмиля Бельфуа.

– Собираюсь.

– Прекрасно, – крякнул Сигизмунд. В его голосе было то самое довольное предвкушение, которое никогда не сулит ничего хорошего. – Мы с мадам тоже будем.

– Неожиданно, – Лизельда позволила себе лёгкую усмешку. – Уже и костюмы готовы?

– Почти, – ответила Боше, скользнув взглядом в сторону спутника.

– И какие же? – поинтересовалась Лизельда, вполне искренне желая услышать что-то язвительное в ответ.

– Не ваше дело, – холодно обрезала Боше. – Но тема – цветочная.

– Не хотим быть оригинальными, – многозначительно хмыкнул Сигизмунд. – Наша задача – слиться с толпой.

Прекрасно. Когда мужчины улыбаются так, как он сейчас, обычно это заканчивается либо пожаром, либо скандалом, либо обеими радостями сразу.

– Мы учли кое-какие прошлые ошибки… и собираемся их исправить, – поджав губы, процедила Боше. – Костюмы изменят нас так, что нас никто не узнает.

Сигизмунд при этом довольно осклабился, словно предвкушая какую-то особенно пикантную шалость.

– На балу кое-что произойдёт, – продолжила мадам Боше, – нам понадобится ваша помощь. Постарайтесь, наконец, оправдать доверие, которое вам оказано.

– И что именно я должна буду делать? – спросила Лизельда, слегка опершись локтем о стол.

– Об этом – позже, – отрезала Боше. – Пока ваша задача подготовить подходящий костюм. Такой, чтобы вас в нём невозможно было узнать.

Она сказала это так, будто костюм – это не элемент веселья, а орудие преступления. И, зная мадам Боше, Лизельда не была уверена, что сильно ошибается.

ГЛАВА 48. Ночь, фонарь и ядовитая правда

Вечер тянулся томно и уютно, как шерстяной плед, в который так и хочется завернуться. Натали уже почти добралась до финала: книжка отложена, волосы распущены – полная готовность нырнуть в постель.

День выдался насыщенный, но, без сомнения, главным событием стало появление в Вальмонте Леопольда ван-Эльста – отца Изабель. Ох, он оказался таким же, как и дочь – ярким, шумным, весёлым и добрым. С удивительной способностью располагать к себе и проникаться расположением к другим.

Разумеется, его первым порывом было увезти дочь домой, но разве это посильная задача, когда впереди долгожданный фестиваль? Изабель при поддержке Натали и других обитателей Вальмонта смогла убедить отца, что он просто обязан оставить дочь повеселиться на празднике, а ещё лучше составить ей компанию. В итоге было решено, что месье Леопольд останется на три дня, а там уже вместе с Изабель вернётся в столицу.

Себастьян, узнав об этом, моментально “вспомнил”, что он, как глава попечительского совета столичной школы, просто обязан присутствовать на концерте к окончанию учебного года. И как раз – какая прелесть – сможет поехать вместе с Изабель и её отцом.

Натали, конечно, будет грустить, когда они уедут… но до этого ещё далеко. Впереди два дня весёлой суеты и сам бал-маскарад. Интуиция шептала, что это будет особенный праздник. Должно случиться что-то неимоверное.

С этими приятными мыслями Натали уже принялась раздеваться, когда в дверь постучали.

Стучали решительно, так, будто за дверью стоял кто-то, кому абсолютно всё равно, что на часах – за полночь.

Первым порывом было сделать вид, что она не слышит. Но стук становился лишь настойчивее, поэтому пришлось наспех натянуть почти снятое платье и подойти к двери. Сомневалась ли Натали хоть чуть-чуть, что на пороге окажется Поль? Нисколько.

И точно – именно его и принесло в её комнату глухой ночью. Волосы взъерошены, лицо напряжённое, взгляд острый, движения быстрые.

– Нам срочно нужно в оранжерею, – выпалил он.

– В оранжерею? – переспросила Натали с изумлением. – Сейчас? Но зачем?

– По дороге всё расскажу.

Если бы она досконально не знала этого искусного интригана с его страстью к авантюрам, то решила бы, что самое меньшее – случился пожар. Однако Поль есть Поль. Его таинственность и спешка – не что иное, как способ вызвать её жгучий интерес и заставить помучатся, теряясь в догадках.

Натали прихватила накидку, так как ночь была тёмной и прохладной, и вышла вслед за Полем из дома.

Они шагали по аллеям, ветер шевелил кроны так, что тени на дорожках казались живыми. Фонарь в руках Поля выхватывал из темноты клумбы и кусты, а он тем временем рассказывал.

Оказалось, что вечером Поль как обычно штудировал записи Августина. Это снова были подробные отчёты о бесконечных экспериментах с Тенью-Сердца. Семена вымачивались во всевозможных жидкостях: отвары, масла, настойки, растворы. Августин пытался найти закономерность. Однако чем больше накапливал опыта, тем менее объяснимыми становились результаты. Например, семена, вымоченные в растворе соли, могли дать как маленькие неказистые растения, так и крупных красавцев.

– Странно, – не уставала удивляться Натали. – Но, в конце концов, Августин понял, в чём дело?

– Понял! – подтвердил Поль. – Однажды его осенила догадка, что дело вообще не в жидкостях. Не имеет никакого значения, в чём вымачивать семена.

– А что же тогда имеет значение? – Натали так увлеклась, что едва успела увернуться от низкой ветки.

– Каким вырастет растение, зависит только от того, в каком настроении и с какими мыслями ты его сажаешь.

Натали остановилась, удивлённо глядя на Поля. То, что он сказал, звучало совершенно невероятно. Она прекрасно знала, что животные умеют чувствовать настроение хозяина, но никогда не думала, что на такое способны растения. Выходит, по крайней мере, одному это под силу.

– Получается, если ты был зол и раздражён, вырастет что-то некрасивое или ядовитое, а если в прекрасном настроении, то что-то прекрасное?

– Именно. Одна скверная мысль в момент посадки – и получаешь крайне опасное растение. Некоторые экземпляры у Августина выходили не просто ядовитыми – они источали ядовитые пары. Он чуть не погиб!

– А не потому ли растение и называется Тень-Сердца? – взволнованно выдохнула Натали. – Если Августин прав, то оно, по сути, и есть отражение твоих чувств, твоего сердца.

– Блестящая догадка, – поддержал Поль.

– Совершенно невероятное растение! – продолжала восхищаться Натали.

– И крайне коварное, – мрачновато добавил он. – Когда Августин понял его секрет, пришёл к выводу, что выращивать Тень-Сердца смертельно опасно. Только выросшая в дикой природе, в естественной среде, она сохраняет свои естественные нейтральные свойства и в целом безобидна. Но когда её сажают и выращивают люди – жди беды. Особенно, если семена попадут в руки недоброго человека с недобрыми мыслями. Но и хороший человек тоже ведь не всегда бывает в хорошем настроении. В общем, поразмыслив немного, Августин решил уничтожить все семена Тени-Сердца, которые у него были.

– Как жаль, – вздохнула Натали, хоть и понимала, что, наверное, Августин был прав. – Полагаешь, и нам нужно уничтожить семена? И даже саженцы?

– Так будет лучше, – кивнул Поль.

Так вот зачем они идут в оранжерею.

– Но мы ведь сажали в хорошем настроении, – возразила Натали.

– Я помню, – улыбнулся Поль. – Мы были под впечатлением, как ловко переиграли Боше и Сигизмунда. Но… мы не можем быть уверены, что ни одной дурной мысли не проскользнуло.

Натали тоже вспомнила тот момент. Они постоянно улыбались и смеялись, пока речь случайно не зашла о будущем. Поль сказал полушутя, что хотел бы “всё это” продлить. Натали испугалась, что речь об их “браке” и свела всё к шутке – сказала, что это будет катастрофа. И они поспорили. Спор был странным: и весёлым, и серьёзным – катастрофа, не катастрофа… Сердце Натали в тот момент взволнованно трепетало. Вот и вопрос: какой же может получиться его тень – Тень-Сердца?

Оранжерея вынырнула из темноты, как огромный стеклянный зверь, мерцающий в свете фонаря. Внутри было тихо, только редкие капли срывались со стеклянного свода вниз. Натали и Поль прошли в подсобное помещение.

Он поднял фонарь, и жёлтый свет лег на два горшка: один с синим ободком, другой – без ободка.

Натали подошла ближе, и сердце у неё пропустило удар.

– Ох… – вырвалось непроизвольно.

ГЛАВА 49. Ростки и искры

Натали не верила своим глазам. Несколько дней ростки выглядели так, будто вот-вот решат завянуть от скуки. Тоненькие стебельки, ни намёка на развитие… она уже подумывала дать им имена вроде “Травинка № 1” и “Травинка № 2”. Уже казалось, они никогда не вырастут и не поменяют форму.

Но теперь…

Всего за один день произошла удивительная метаморфоза. Особенно выделялся горшок без каёмочки – тот, куда семя Тени-Сердца посадил Поль. Стебель – прямой, крепкий, красивого изумрудного цвета. И, о чудо! На стебле появились листья-сердечки! Наконец-то! Теперь сомнений не осталось – это Тень-Сердца. Пока никакого бутона, но всё равно – цветок казался Натали совершенным. В нём было что-то властное и решительное. Что-то многообещающее.

Натали поймала себя на том, что затаила дыхание от восторга.

Поль поставил фонарь на стол и подошёл ближе.

– Не думал, что оно может быть настолько красивым, – сказал он, не скрывая восхищения.

Натали уже собиралась согласиться… и тут заметила, что он смотрит вовсе не на своё растение. Его взгляд был прикован ко второму горшку – с синей каёмочкой.

Натали не совсем разделяла восторг Поля. Её растение… скажем честно, выглядело не выразительно. Оно немного подросло и уже перестало быть просто травинкой. На тонком хрупком стебельке появились крошечные листочки – тоже в виде сердечек. Но всё же растение казалось… неуверенным и робким. Оно будто стеснялось само себя и мечтало спрятаться за соседний горшок. Возникало желание поставить его в самое укромное место и прикрыть ладонью от сквозняка.

– Почему они такие разные? – спросила Натали.

– Так, наверное, и должно быть, – ответил Поль.

Натали кивнула, и мысли уже побежали дальше. Если верить записям Августина, каждое из этих растений – это тень сердца того, кто его посадил. Зеркало, в котором отразились чувства в тот момент.

И если так…

Поль чувствовал что-то сильное, убедительное, красивое. А Натали?.. Её чувства были робкими, несмелыми, как этот тонкий стебелёк.

Желание узнать, что именно сделало растение Поля таким впечатляющим, было почти непреодолимым.

– Что вы чувствовали, когда сажали семена? – вырвалось у Натали, неожиданно для неё самой. – О чём думали?

Поль обернулся к ней и усмехнулся – мягко, почти нежно:

– Мне и рассказывать ничего не нужно. Тень-Сердца уже всё сказала за меня.

– И всё же?

Непонятно, что заставило Натали настаивать, но она чувствовала, что зашла на зыбкую почву. Она уже готовилась пожалеть о своей настойчивости. И от этого сердце забилось быстрее.

Поль посмотрел на неё, и его взгляд стал… таким, от которого тепло растекается по спине.

– Я думал о том же, о чём думаю уже несколько дней подряд. И утром, и днём, и ночью. О чём думаю сейчас. О чём думаю с тех пор, как впервые поцеловал тебя, – о новых поцелуях.

Краска мгновенно прилила к щекам, и Натали мысленно поблагодарила полумрак за то, что он скрывает оттенки смущения.

В голове на секунду стало пусто – будто все мысли выпорхнули, как воробьи из-под крыши. Она вдруг остро ощутила, насколько близко они стоят. Его плечо почти касалось её плеча. Он развернулся к ней и ещё больше сократил расстояние. Его рука коснулась её щеки – такое ведь уже случалось, но всё равно у Натали сбилось дыхание.

– А ты? – спросил он тихо. – О чём думала, когда сажала?

– Уж точно не о поцелуях, – выпалила Натали слишком быстро.

Поль чуть приподнял бровь, глядя с вопросительной, ироничной улыбкой, будто видел её насквозь. Натали судорожно пыталась добавить что-то ещё:

– У меня хватает тем для размышлений… библиотека, фестиваль, выставка…

– Неужели никогда не вспоминаешь о наших поцелуях? – перебил он. – Никогда-никогда?

Его пальцы мягко скользнули по её щеке, опустились на шею. От этого простого жеста в груди стало так тесно, что казалось, Натали сейчас скажет правду. Но она выдавила:

– Никогда.

Конечно, Натали лгала. Она вспоминала. И не раз. Сначала она изо всех сил старалась забыть. Потом поняла, что всё равно не сможет. А раз всё равно не сможет, то зачем мучить себя? Зачем гнать эти наваждения-воспоминания? Она никогда не признается ему, она и себе-то едва нашла мужества признаться, но это были волнующие мгновения, счастливые и опасно восхитительные.

– Выходит, забыла, – протянул он с лёгкой иронией, в которой слышался прозрачный намёк. – Возможно, поэтому твоя Тень-Сердца такая застенчивая? Тогда нужно повторить.

Натали хотела выпалить: нет! Честно, хотела! Но Поль приложил палец к её губам.

– Сначала я должен кое-что тебе сказать, – произнёс он с улыбкой, но глаза стали серьёзными. – Хочу… эээ… кое-что тебе предложить…

– Что? – выдохнула Натали. Дрожь неожиданного волнения пробежала по позвоночнику.

– Хотя нет… – передумал Поль. – давай начнём всё же с другого…

И хоть она прекрасно поняла, что он имеет в виду под “другим”, это “другое” показалось ей менее опасным, чем “кое-какое предложение”.

Он наклонился – медленно, так, что Натали успела почувствовать, как от ожидания замирает всё внутри. От него пахло чем-то терпким настойчивым с нотками сладкого предвкушения – наверное, так будет пахнуть его Тень-Сердца, когда расцветёт. Её веки потяжелели, глаза закрылись, и она с ужасом подумала, что беззастенчиво желает этого поцелуя, этой мучительно приятной ласки. Никакого “нет” она не скажет. Не сможет.

Его губы коснулись её губ – мягко, почти невесомо. Но и этого прикосновения хватило, чтобы у неё закружилась голова. Она знала, что это только начало. Через несколько мгновений его ласки станут настойчивее и отчаяннее. Её руки обвили его шею – ей нужна была опора в этом радужном поплывшем куда-то мире…

Не стало ни ночи, ни оранжереи, ни стеклянных стен – только они, этот поцелуй и то самое чувство, которое хотелось удержать как можно дольше. В этот момент ни у одного из их, даже в самом дальнем уголке сознания, не мелькнула мысль, что вообще-то они пришли сюда не для того, чем с таким упоением занимаются, а уничтожить семена и ростки Тени-Сердца.