Текст книги "Жена с условиями, или Спасённое свадебное платье (СИ)"

Автор книги: Ольга Обская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц)

ГЛАВА 42. Долг сердца, или Цена свободы

Беседка на долю секунды застыла в напряжённой тишине, лишь где-то в листве прокаркал Морти, словно комментируя происходящее. А потом начался хаос.

Мадам Боше первой пришла в себя и взвизгнула так, что у бедного блондина-ловеласа чуть не выпали из рук его жалкие купюры.

– Уберите это! – презрительно скомандовала она. – Я понятия не имею, о чём речь! Это всё подстроено! Не имею больше ни малейшего желания участвовать в балагане!

Она развернулась и, громко стуча каблуками, устремилась к выходу из беседки. Проходя мимо Поля, Боше ядовито выдохнула так, чтобы слышно было только ему:

– Я уверена, рано или поздно правда о вашей… супружеской жизни выйдет наружу!

Сигизмунд, как ни странно, отчаяния не испытывал. Он восторженно произнёс себе под нос что-то в духе:

– Вот это страсть! Какой накал! Мы же за этим сюда и шли!

Однако ему ничего не оставалось, как проследовать за своей спутницей на выход. Но, проходя мимо Поля, и он не удержался, чтобы тихонько не крякнуть в его сторону:

– Ах, племянник! Как красиво переиграл! Браво! Ух, ван-эльстовская кровь!

Затвор фотоаппарата щёлкнул снова. И ещё раз. Бельфуа вряд ли догадался, что происходит, но профессионализм заставлял его продолжать работу.

– Достаточно, – процедила в его сторону мадам Боше, которая чуть не сбила бедолагу с ног, когда протискивалась мимо него наружу.

Белокурый “ухажёр” тоже решил срочно ретироваться. Он суетливо запихал купюры назад в карман и выскользнул из беседки.

– Куда же вы?! – воскликнула “дама в шляпке”. – Вот и верь после этого мужским обещаниям!

После этих слов “ухажёр” припустил ещё быстрее.

Поль больше не мог сдерживаться и от души расхохотался.

– Мадам, вы меня покорили, – обратился он к “даме”, которая всё ещё воинственно грозила вслед убегающему “ухажёру”. – Не будь я уже женат, обязательно сделал бы вам предложение.

“Дама” тоже рассмеялась. Мужским басом. Бельфуа чуть фотоаппарат не выронил от такой неожиданной метаморфозы. Последний кадр явно получится смазанным.

Смеялись и две юные любительницы авантюр, которые тайно наблюдали всю сцену, притаившись у окна беседки, а теперь вышли из укрытия.

Полю подумалось, что это приключение он точно запомнит на всю жизнь. Но всё же как хорошо, что самые яркие моменты ещё и удалось запечатлеть на фотографиях. Он обязательно должен выкупить их. Они станут одними из первых экспонатов в фотолетописи Вальмонта.

– Сколько Боше пообещала вам за снимки? – спросил он у Эмиля. – Плачу вдвое больше.

Тёплый бриз приносил с моря солоноватый аромат и едва заметный привкус жасмина, цветущего у перил террасы. Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая воду в нежно-золотой, а небо – в персиковый оттенок. Внизу, у самого берега, лениво плескались волны, и иногда в их шелест вплетался далекий смех рыбаков, возвращавшихся с уловом домой.

Жозефина сидела за столиком из выбеленного солнцем дерева, держа в руках тонкую фарфоровую чашку. Чай здесь, в Эль-Хассе, был ароматный, пряный, будто вобрал в себя тепло южных земель. Напротив – господин Марсель Дерон, глава издательского дома, высокий мужчина с серебристыми висками и мягким взглядом человека, привыкшего слушать больше, чем говорить. Сегодня его глаза светились неподдельным восторгом.

– Мадам Жозефина, – начал он, отставляя чашку и наклоняясь чуть вперёд, – вы знаете, что ваш последний сборник “Ветер с берега памяти” стал нашим абсолютным рекордсменом? Первый тираж разошёлся… – он поднял палец, словно произносил волшебное слово, – всего за шесть дней. Сейчас типография работает днём и ночью, чтобы допечатать книги. Я всегда верил, что ваши стихи тронут сердца, но такого успеха… даже я не ожидал.

Жозефина улыбнулась, но улыбка вышла немного рассеянной. Слова издателя отозвались в душе, и вдруг волной накатили образы прошлого.

Она вспомнила себя – дрожащие пальцы, сжимавшие первую рукопись. Страх и сомнение: отнести ли её в издательство? Как тяжело было решиться: ведь стихи – это её тайный дневник, её раны и надежды, её самые сокровенные минуты счастья и разочарования. Кому нужны чужие терзания? – думала она тогда. Но деньги были нужны отчаянно, и Жозефина сделала шаг, который казался почти предательством самой себя – открыла душу чужому человеку.

Ей очень повезло. Этот чужой человек – первый человек, с которым она столкнулась в издательстве – оказался её земляком, несколькими годами ранее приехавшим в Эль-Хассу. И каково же было удивление Жозефины, когда Марсель не только прочитал, но и заинтересовался, заговорил с ней о её стихах так, будто они что-то значат… И по прошествии некоторого времени она получила первый гонорар – смешную сумму, но для неё в тот момент он казался чудом, доказательством, что слова из её строчек, рождённых бессонными ночами, не растворились в пустоте.

Прошли годы. Теперь она популярна. Теперь её книги стоят на полках влиятельных мира сего и простых смертных, а суммы гонораров – несравнимы с теми первыми медяками…

– Мадам, – мягко вывел её из раздумий голос Марселя, – если позволите… нужно подписать бумаги. – Он протянул папку с золотым тиснением. – Дополнительный тираж. И, разумеется, ваш гонорар… увеличен втрое. Вы заслужили это каждой строчкой.

Жозефина взяла перо, провела взглядом по тексту договора и аккуратно подписала. Внутри – ни торжества, ни гордости, только тихая благодарность и усталое умиротворение.

Она подумала о своих внучатых племянницах, о девочках, чьи судьбы ещё можно было спасти от чужой воли. Нескольким она уже отправила подарки – драгоценности и средства, которые позволят им выйти замуж по любви, а не по расчёту, чтобы ни одну из них не вынудили стоять перед жестоким выбором, который выпал самой Жозефине. Осталось двое. Теперь и они тоже получат свободу. И тогда, возможно, долг перед семьёй, который лежал на её сердце с того дня, когда она сбежала с любимым на край света, будет, наконец, искуплён.

Жозефина поставила подпись и подняла взгляд на Марселя.

– Спасибо, – произнесла она тихо, – за то, что поверили в меня тогда. И за то, что верите сейчас.

Марсель тепло улыбнулся, склонил голову и ответил:

– Нет, мадам. Спасибо вам – за то, что ваши стихи учат нас чувствовать.

Жозефина вновь улыбнулась, на этот раз по-настоящему. Ветер с моря подхватил прядь её волос и унес её мысли куда-то вдаль, туда, где море встречается с небом, а прошлое растворяется в солнечных лучах нового дня.

ГЛАВА 43. Семена, лунки и недосказанность

Натали и Поль направлялись в оранжерею быстрым шагом – день выдался столь насыщенным, что они едва не забыли о семенах Тени-Сердца, замоченных с утра в растворе соли.

Когда зашли внутрь, стали свидетелями любопытной картины. Возле куста с длинными шипами стояла Лизельда и ловко орудовала секатором, а рядом – Эмиль Бельфуа. Вид у него был такой, словно спасал растение от неминуемой трагедии.

Натали не очень удивилась тому, что садовница всё ещё за работой – старается успеть подготовить как можно больше растений к выставке, а вот что заставило фотографа задержаться так надолго, было не понятно. По его же словам, последние фотопластинки он израсходовал, когда делал фотопортрет Натали.

Однако его даже спрашивать не пришлось – он охотно рассказал всё сам.

– Месье, мадам, – заговорил Эмиль, едва заметил появление хозяев. – Не удивляйтесь моему присутствию! Я всего лишь зашёл с одним сугубо творческим вопросом к мадемуазель Лизельде. Хотел узнать, есть ли у неё уже партнёр для предстоящего фестиваля цветов. Если нет – позволю себе скромно предложить свою кандидатуру. Ведь две творческие души, – он положил руку на сердце, – обречены понимать друг друга с полуслова.

Лизельда приподняла бровь, но не ответила, продолжая резать ветки, а Эмиль, воодушевившись, пустился в философские рассуждения:

– Искусство фотографии и искусство садоводства – близнецы, разлучённые судьбой! Подумайте сами, – обратился он к Лизельде, – и фотограф, и садовник работают со светом. Вы – чтобы пробудить жизнь, я – чтобы её поймать и запечатлеть.

Он сделал выразительный жест рукой, как будто только что поймал солнечный луч.

Натали улыбнулась, стараясь не рассмеяться. Почему-то её не сильно удивило, что Бельфуа решил поухаживать за Лизельдой – она очень привлекательная. Но умиляло, как затейливо он это делает.

– Ваши цветы цветут всего несколько дней, – продолжал Эмиль с вдохновением, – а мои фотографии – вечны… И всё же и в ваших бутонах, и в моих кадрах главное – поймать мгновение. Разве это не родство душ?

На этой фразе уже и Поль начал усмехаться, но Лизельда по-прежнему сохраняла сугубо деловой вид. Это совершенно не остановило Эмиля. Он склонился к цветущему кусту и заговорщицки добавил:

– Клянусь, растения любят позировать. Вот взгляните на этот бутон – он игриво приоткрылся, будто просит быть запечатлённым. Но дирижёр здесь вы. Вашими руками создана эта красота, а моими она может быть увековечена. И этот простой цветок доказывает, как необходимы друг другу фотограф и садовница… – вдохновенно закончил Эмиль, но всё же добавил: – в философском понимании этого вопроса.

– Великолепная философия, месье Бельфуа, – усмехнулся Поль. – Уверен, мадемуазель Лизельда оценит.

Натали улыбнулась и добавила:

– А мы пока не будем мешать вашему… творческому союзу.

Они направились в малый павильон, оставив Эмиля и Лизельду вдвоём. Натали не сомневалась, что у садовницы уже готов положительный ответ на его приглашение.

Уже через несколько минут Натали и Поль и думать забыли про философский экспромт месье Бельфуа и ту, на кого экспромт был направлен. Они закрылись в подсобном помещении, которое Поль решил именовать филиалом своей лаборатории, и занялись семенами Тени-Сердца. Так как к посадке было готово ровно два, то они решили, что каждый высадит одно семечко и у каждого вскорости появится своя Тень-Сердца.

Натали выбрала небольшой керамический горшок, коих тут было достаточно. Ей приглянулся коричневый с синим ободком. Поль взял почти такой же, но без ободка.

Они всё делали синхронно. Надели перчатки, насыпали в горшки земли. Настроение было замечательным.

– Мне кажется, результат может оказаться неожиданным, – Натали сделала аккуратную лунку, ровно посередине горшка. – Что если растения окажутся не такими, как описал Августин?

– Я готов к сюрпризам, – оптимистично заявил Поль, делая ровно такую же лунку, как и у Натали. – После сегодняшней сцены в беседке, меня уже ничем не удивишь.

В памяти Натали тоже постоянно всплывали моменты вечернего приключения.

– Видели бы вы, какие приступы смеха душили Изабель, когда она наблюдала за игрой Себастьяна, – Натали насыпала в лунку немного “земли Эль-Хассы”, которую им прислали вместе с семенами. – Ваша кузина поклялась, что ещё ни разу в жизни ей не было так весело.

Теперь дело дошло до семян. Сначала Натали, потом Поль поместили с помощью пинцета по зёрнышку каждый в свою лунку и присыпали землёй.

– Я и не подозревал, что у Себастьяна такой талант, – усмехнулся Поль. – Теперь “дама” в его исполнении будет являться в страшных снах ко всей троице. Надеюсь, после сегодняшнего представления у них отпала охота плести новые интриги.

– В любом случае у них на интриги осталось совсем мало времени, – улыбнулась Натали. Срок, когда можно обжаловать завещание, с каждым днём неумолимо сокращался. – Ещё месяц – и всё это позади.

Она произнесла последние слова с лёгкой радостью… но какое-то смутное чувство не давало радоваться по-настоящему.

– Хорошо ведь будет, – продолжила она, разглаживая землю, – стать наконец свободными. Не придётся больше изображать нежности, проводить всё время рядом, придумывать спектакли ради публики… Вернём себе привычную жизнь. Это ли не прекрасно?! Согласны?

Поль замер на секунду, будто выбирая слова, и ответил бодро:

– Разумеется, прекрасно. Свобода – лучшее, что может быть.

Но радость в его голосе была не совсем убедительной, словно нота, сыгранная на расстроенном пианино. Натали подняла взгляд, и в его глазах мелькнула какая-то тень.

– Хотя… – добавил он вдруг, поливая посаженное семя, – если подумать, последние дни были не такими уж плохими. Даже наоборот – местами удивительно занимательными.

– Это вы про то, как мы обнаружили лабораторию Августина? – догадалась Натали.

– И про это тоже, – кивнул он. – И про наши игры в лото, и про подарок, который ты подготовила в сговоре с “печных дел мастером”, и про наше ночное дежурство, и про сегодняшнюю сцену в беседке… Если всё это закончится, чего-то будет не хватать. Я бы не отказался всё это продлить.

Натали немного растерялась. Продлить… “всё это”. Это что? Если бы не улыбка на лице Поля, можно было бы подумать бог знает что. Можно было бы подумать, что он предлагает продлить… их контракт? их фиктивный брак? Натали обуяли такие странные противоречивые чувства, что она решила свести всё к шутке. Если Поль улыбается, она-то почему должна думать какие-то серьёзные думы?

– Вот уж нет, – ответила Натали, стараясь звучать легко. – Некоторые из наших приключений лучше не повторять. Если всё это "продлить", как вы предлагаете, то закончится катастрофой.

Поль покосился на неё и усмехнулся:

– Какая катастрофа? Я бы сказал, гарантированное веселье.

– Нет, катастрофа, – упрямо повторила она, чувствуя, как волнение подкатывает к горлу. – Причём такого масштаба, что вы себе и представить не можете.

Они смотрели друг на друга и оба улыбались. Натали ощутила, как под ложечкой защекотало. Они оба знали, что в их шутливой пикировке есть нешуточный смысл. В чём он хочет её убедить? Во что она отказывается верить?

Тишина продлилась лишь несколько мгновений. Раздался резкий стук в дверь, взволнованный и настойчивый.

– Простите, что тревожу! – голос Лизельды звучал напряжённо, почти отчаянно. – Вы должны это увидеть… Прошу, скорее!

ГЛАВА 44. Шорохи, тени и третья встреча с неизвестным

Натали не представляла, что могло случиться. Она бросила на Поля вопросительный взгляд. Он отряхнул перчатки от земли, снял их и подошёл к двери.

– Мадемуазель Лизельда? – произнёс, распахивая створку. – Что случилось?

Лизельда стояла на пороге бледная и взволнованная, сжимая в руках секатор, будто оружие.

– Простите… – начала она, переводя дыхание, – но… в главном павильоне… происходит нечто странное. Я заметила там какое-то… существо.

– Существо? – с удивлением переспросил Поль. – Вы хотите сказать, кота? Или это вы про ворона?

– Гораздо крупнее, – Лизельда оглянулась через плечо, словно боялась, что это “что-то” последовало за ней. – Почти с человеческий рост. И… и как будто похоже на человека, но… – она покачала головой, – я не уверена. Лучше вам самим посмотреть.

Натали почувствовала, как у неё по спине пробежал холодок. Лизельда всегда казалась ей хладнокровной. Она не из тех, кто будет бить тревогу по пустякам. Поль, напротив, отнёсся к словам садовницы с иронией, но всё равно, не споря, пошёл за ней. Натали быстро сняла перчатки и тоже последовала за ними, ощущая лёгкую тревогу с примесью любопытства. Её воображение уже рисовало описанное Лизельдой “существо” – чем-то похожее на человека, но всё же не совсем человека.

Они быстро прошли дорожкой через малый павильон и оказались в большом. Лизельда подвела их к одному из самых крупных и самых уродливых деревьев в центре помещения. Этого дерева ещё не касался секатор садовницы – оно сплошь было увито толстыми лианами с острыми шипами.

– Вот… там, – Лизельда показала на густую крону, её рука заметно дрожала.

Натали во все глаза смотрела в указанном направлении, но ничего кроме веток и листьев не видела. Света в оранжерею уже попадало немного – солнце почти скрылось за горизонтом, но всё же существо размером с человека не заметить было бы невозможно.

Поль долго щурился, но тоже ничего подозрительного не разглядел.

– Так где же оно? – спросил он с улыбкой. – Не вижу ничего, кроме… ботаники.

– Но оно тут было! – в голосе Лизельды слышалась растерянность. – Я точно видела!

Поль обошёл дерево по кругу, наклонился, даже слегка встряхнул ствол. В ответ на его действия с ветвей лениво слетели два сухих листа, один из которых упал ему прямо на волосы. Поль стряхнул его и жизнерадостно заявил:

– Чудовищ не обнаружено. Боюсь, мадмуазель Лизельда, вы стали жертвой разыгравшегося воображения. Вечер, полумрак, тени…

Она стояла, переминаясь с ноги на ногу. Наверное, чувствовала себя очень глупо.

– Простите… неловко вышло. До сих пор не могу поверить, что мне всё это лишь показалось.

Как ни странно, но Натали тоже была склонна думать, что дело возможно отнюдь не в разыгравшемся воображении Лизельды. Слишком много в последнее время похожих случаев. Сначала подозрительные шаги в лаборатории Августина, которые слышали Натали и Поль, потом какой-то силуэт, блуждающий ночью по поместью, который видели Виола и Антуан. И каждый раз возмутителя спокойствия найти не удаётся.

– Лизельда, не могли бы вы рассказать подробнее, как всё было, – попросила Натали.

Лизельда, ощутив, что хотя бы кто-то из присутствующих готов ей поверить, с готовностью начала:

– Когда месье Бельфуа ушёл, я решила заняться рассадой, – она кивнула на грядку поодаль. – В какой-то момент вдруг услышала, как распахнулось окно. Я подумала, что сквозняк. Подошла закрыть. А когда развернулась… – Лизельда поёжилась, – ощутила, что в павильоне я не одна…

Натали представила, как жутко, наверное, в этот момент стало садовнице.

– Я заметила возле грядок, где только что была сама, какой-то силуэт, – продолжила она. – Он склонился прямо над ростками. Я… я испугалась. Это было так неожиданно… Даже вскрикнула. А оно… этот силуэт… услышав крик, тенью скользнуло к дереву, вскарабкалось на самый верх и притаилось в кроне.

Лизельда обняла себя руками, будто пытаясь согреться.

– Оно двигалось настолько быстро и ловко… я засомневалась, что это человек. Но кто тогда? Не знала, что и думать. Поэтому кинулась к вам.

– Вы правильно поступили, что обратились за помощью, – мягко сказал Поль. – Но, как видите, причин для беспокойства нет. Полагаю, всему виной переутомление. День был бесконечный. Вы здесь с самого утра, а уже поздний вечер. В такой ситуации с любым из нас воображение могло бы сыграть злую шутку.

Лизельда согласно кивнула, но видно было, что Поль не до конца её убедил. У Натали тоже остались сомнения. Слишком много “просто показалось” случается в Вальмонте в последнее время. Если это всего лишь игра теней – почему в этой игре участвует уже пятый свидетель? Разница лишь в том, что силуэт, который видели Виола и Антуан, двигался медленно, как пожилой усталый человек. Они поначалу даже приняли его за Огюстена. Но сегодняшний силуэт, напротив, был очень бодр и ловок. Как-то странно…

Но самая главная загадка – куда они все деются? Может быть, удача в поисках ответа на этот вопрос улыбнётся Виоле и Антуану? Не зря же они решили запастись всем необходимым и устроить сегодняшней ночью настоящую охоту на тайны Вальмонта.

– Мадмуазель Лизельда, позволите личный вопрос? – с улыбкой обратился Поль к садовнице.

Она всё ещё пребывала в растерянности. Но он будто знал, что её взбодрит и вернёт в реальность.

– Всё же что вы ответили месье Бельфуа? – поинтересовался он.

На её щёки вернулся румянец.

– Дала согласие. Мне нравятся люди, которые увлечены своим делом – с ними есть о чём поговорить.

ГЛАВА 45. Порядок в книгах и хаос в чувствах

Последние дни в Вальмонте напоминали калейдоскоп: яркий, непредсказуемый и, как ни странно, весьма радостный. Натали с удивлением ловила себя на мысли, что дом, который поначалу выглядел слишком большим, холодным и неухоженным, теперь стал уютным и, что самое странное – живым. Не в мистическом смысле, а в самом обычном: здесь всё бурлило, шуршало, звучало и смеялось. Жизнь кипела, била ключом – громко, шумно и очень искренне.

После того как интриганы потерпели полное фиаско, ни мадам Боше, ни Сигизмунд больше не появлялись в Вальмонте. Про них никто не говорил, о них ничего не было слышно. Эта парочка аферистов словно испарились. Зализывают раны или придумывают новый план? Сколько бы Натали ни прислушивалась к интуиции, та не подавала тревожных сигналов. Слугу Клода, который принимал участие в затее Боше и Сигизмунда, конечно же, уволили. И хотя он при увольнении старался выглядеть обиженным и таинственным, никто особенно не переживал. Возможно, кроме Лотты, которая, кажется, подозревала его во всём с первого дня. Она торжественно пронеслась за ним до самых ворот и выдала победный "ко-ко-ко", от которого Клод сбежал без оглядки.

И хоть козни теперь больше никто не строил, однако скучать в Вальмонте всё равно не приходилось. Утро начиналось с общего завтрака, где все обменивались новостями, планами и свежими сплетнями (в которых, к слову, Изабель преуспела больше всех), а вечера завершались музыкальными посиделками в гостиной. Центральной фигурой, конечно же, был Себастьян. Слухи о его музыкальном таланте и виртуозной игре на фортепиано оказались чистой правдой – и даже скромными. Хотя прежде чем божественные звуки раздались в зале, Себастьян провёл с инструментом не один час, приводя его в порядок: снял крышку, что-то подтягивал, что-то подстукивал, шептал фразы вроде:

– …ещё чуть-чуть, дружище, ты справишься…

И фортепиано действительно справилось.

После музыкальных посиделок начинались посиделки портняжные. Натали, Виола и Изабель устраивались в комнате Виолы, окружённые кружевами, атласом и коробками с лентами. Работали над костюмами для бала-маскарада, приуроченного к Фестивалю Цветов. Решено было отталкиваться от цветочной темы, и каждый наряд должен был быть посвящён какому-то растению. Идея, казалось бы, самая очевидная и предсказуемая, но это если не знать, что за растения были выбраны. Разумеется, заговорщицы держали это в строжайшей тайне. Как, впрочем, и мужчины. Они тоже в свои идеи не посвятили никого. На любые вопросы отвечали загадочными фразами и лишь подливали масла в огонь женского любопытства.

Полю же наконец привезли долгожданное оборудование для лаборатории. Он с деловым видом инспектировал ящики, разворачивал склянки и флаконы, а затем обустроил себе рабочее место в подсобном помещении оранжереи, и теперь оно оправдывало гордое имя филиала лаборатории. Там он вдохновенно работал над новой коллекцией парфюмов. Той самой, ароматы которой посвятил Натали, и так красочно их описал. Ох, как она сгорала от желания понаблюдать за процессом, увидеть промежуточный результат. Но Поль считал, что это испортит восприятие.

– Потерпи, – просил он её. – Я должен представить тебе своё творение только тогда, когда оно будет доведено до совершенства. Все пропорции должны быть идеально подобраны.

Натали оставалось только тихо возмущаться и терпеливо ждать.

Зато каждый день они вместе проверяли, что там с саженцами Тени-Сердца. Появление первых ростков стало событием. Они смотрели, как из земли показываются хрупкие, тонкие зелёные ниточки, и обменивались восторженными взглядами. Увы, радость быстро уступила лёгкому разочарованию – ростки не спешили ни расти, ни менять форму. Они оставались всё теми же травинками. Ни тебе сердцевидных листиков, ни фиолетовых цветков, ни загадочного сияния, ни древнего величия. Просто зелёные тонюсенькие побеги. Поль, правда, не унывал и по ночам корпел над записями Августина, уверяя, что где-то среди строчек скрыта подсказка, как ухаживать за Тенью-Сердца, чтобы быстрее росла. Но основной целью изучения записей Августина конечно был поиск его легендарной формулы. Пока, к сожалению, ни в одном, ни в другом вопросе Поль не продвинулся, каждый раз надеясь:

– Уж этой-то ночью мне точно попадётся нечто интересное.

Ночи в Вальмонте вообще были чем-то невероятным. Особенно для Виолы и Антуана, которые, упорно продолжали охотиться на таинственные тени. Хотя эти тени и перестали появляться. Ни загадочных шагов, ни силуэтов в тумане – ничего. Но Виолу и Антуана это не смущало. Они всё равно патрулировали дом, обшаривали закоулки и каждое утро переглядывались как заговорщики. Натали догадывалась, что неспроста Виола проводит так много времени с Антуаном, и пыталась выведать причину. Но на все расспросы, любимая тётушка отвечала с загадочным прищуром:

– У нас с месье Марлоу общее… эээ… занятие. Не спрашивай какое. Это пока эксперимент. Не знаю, что из этого выйдет.

Натали сгорала от любопытства. Но никаких подробностей вытянуть из Виолы не получалось.

Однако и у неё самой нашлось дело. Очень хотелось внести свой вклад в возвращение Вальмонту былой славы. Скоро ей отсюда уезжать, а что оставит она в память о себе? Выбор был прост. Натали занялась тем, в чём разбиралась лучше всего – библиотекой.

Вальмонтовская библиотека её покорила. Конечно, она была куда меньше, чем столичная, где Натали работала последний год. Но всё же невероятно огромная для провинциального поместья. Просторный, светлый зал с высоким потолком, большими окнами и чудесными стеллажами, которые тянулись до самого свода. К сожалению, всё было в пыли, в беспорядке, без намёка на систему. Но всё поправимо!

Натали засучила рукава и начала. Ей помогала Колетт – усердная, ловкая, чрезвычайно ответственная. За несколько дней они отмыли полки, перебрали тома, и Натали взялась за самую ответственную часть работы – составление картотеки. Она с восторгом открывала одно книжное сокровище за другим: тут были и редкие атласы, и старинные гербарии, и труды по ботанике (о, сколько их было!), и исторические хроники, и даже поэтические сборники, переплетённые вручную. Она находила подшивки журналов и газет, даже черновики статей с пометками на полях. А сколько романов известных и неизвестных авторов – рай для Виолы. Эти сокровища годами пылились, забытые всеми, но скоро всё будет систематизировано и упорядочено так, что любой обитатель или гость Вальмонта легко сможет найти себе книгу по душе. Работы осталось на пару дней.

Теперь, сидя на высокой стремянке с карандашом за ухом и перечнем на коленях, Натали чувствовала себя почти счастливой. Вальмонт и вправду стал для неё чем-то бо́льшим, чем просто местом временного пребывания. А возможно, она просто устала отрицать, что привязалась – к дому, к людям, к музыкальным вечерам, к запаху экзотических растений в оранжерее… и к Полю. Ей уже не хотелось гнать от себя эту мысль.

Она знала, что её хрупкое счастье скоро закончится. Но об этом думать было рано.

Ещё не составлен последний раздел картотеки. Ещё не раскрыла свою форму Тень-Сердца. Ещё не настал бал-маскарад.

И всё самое важное, казалось, ещё впереди…