Текст книги "Жена с условиями, или Спасённое свадебное платье (СИ)"

Автор книги: Ольга Обская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 23 страниц)

ГЛАВА 54. Витрина забытых грёз

За большим столом в обеденном зале сегодня царила непривычная тишина. Завтрак всегда был самым многолюдным событием в жизни Вальмонта, но не в этот раз. Натали косилась на пустые стулья и задавалась вопросом, почему обстоятельства складываются так, что они с Полем всё время остаются наедине. Вот и этим утром: только он, она и кофе с круассанами.

Почему отсутствовали Изабель и её отец, Натали знала. Они отправились в Хельбрук за карнавальным костюмом для месье Леопольда. Было совершенно очевидно, что за оставшиеся неполные два дня невозможно успеть пошить что-то стоящее, поэтому решено было довольствоваться готовым нарядом.

Себастьян поехал с ними. Почему-то оба: и Изабель, и её отец, решили, что отчаянно нуждаются в его помощи в таком непростом деле. И он, разумеется, с радостью согласился.

Однако Натали точно знала, что ни Виола, ни Антуан в Хельбрук не собирались. Так где же они?

Не успела она об этом подумать, как дверь отворилась, и в зал вошёл Антуан. Непривычно было видеть всегда спокойного и невозмутимого юриста слегка взволнованным.

– Приятного аппетита! – провозгласил он и тут же добавил. – У меня новость, которая, поверьте, заставит вас отложить завтрак.

Поль вожделенно посмотрел на круассан, к которому ещё даже не успел притронуться, и хмыкнул с лёгкой долей сомнения, как бы намекая, что не существует такой новости, которая заставила бы его отложить завтрак.

А вот Натали, напротив, сразу же прониклась интересом к словам Антуана. И даже догадалась, о чём может идти речь:

– Неужели снова таинственные тени? Вы с Виолой опять их видели?

Антуан хитро прищурился:

– На сей раз всё куда интереснее. Виола обнаружила потайную дверь, спрятанную за гобеленом.

– Потайную дверь? – голос Натали звучал восторженно и удивлённо.

Виола просто рождена, чтобы быть в гуще таинственных событий.

– Да. На втором этаже в западном крыле. Полагаю, за дверью – комната, в которой, судя по запаху кофе, кто-то обитает. Тайком.

Поль, успевший откусить круассан, чуть не поперхнулся.

– Кто-то тайком живёт тут, в этом доме, у нас под боком? И мы его не замечаем?

Антуан, довольный произведённым эффектом, добавил:

– И Огюстен, между прочим, уверяет, что ключа от этой двери у него нет. А значит, единственный способ проникнуть в тайную комнату, это “напроситься” к неведомому жильцу в гости. И кому, как не хозяевам Вальмонта, это было бы юридически кстати?

– Хм, если дело требует смелости и напора, – подхватил Поль, вставая из-за стола, – мы с Натали именно те люди, которые нужны. И готовы ради благородной цели – удовлетворения любопытства, даже отложить завтрак.

Он всё же ещё раз с удовольствием откусил кусок круассана, что подсказывало: к словам Антуана он относится с некоторой долей иронии.

Натали же практически приняла всё за чистую монету. Она поднялась вслед за Полем. Сердце у неё слегка колотилось от волнения, предвкушая загадочное приключение.

Антуан быстро провёл их коридорами к цели. И через пару минут они остановились возле большого гобелена. Там их уже ждала Виола. Стоило Натали взглянуть на то, как горят её глаза и пылают щёки, сомнений не осталось – она действительно нашла что-то особенное.

– Вот, смотрите, – торжественно произнесла Виола и ловко, как фокусник, собравшийся показать коронный номер, отогнула тяжёлую ткань. За ней обнаружилась узкая неприметная дверь.

Натали ахнула, хоть и знала заранее, чего ждать.

– Я сразу поняла, что здесь что-то не так, – зашептала Виола. – Сначала был запах. По утрам – прямо отчётливо! Я решила, что следует поискать внимательнее… и вот.

Натали послушно наклонилась и втянула носом воздух.

– Действительно кофе! Причём свежезаваренный…

Поль последовал её примеру:

– …и ещё запах выпечки. Круассаны.

– Да он гурман, – заметил с ухмылкой Антуан.

Все тихо рассмеялись, но напряжение в воздухе не рассеялось.

Поль постучал.

Раз.

Два.

Три.

Тишина. Ни звука.

– Странно, – пробормотал он. – Запах есть, жильца нет.

Вместе с напряжением росло и любопытство. И когда оно достаточно разрослось, Поль предложил более кардинальное решение:

– Пожалуй, придётся открыть силой.

– Я займусь, – вызвался Антуан. – По долгу службы мне не раз приходилось присутствовать при… скажем, принудительных открытиях. Ларцов, сундуков, дверей.

Он сходил за инструментами и, к общему удивлению, управился с замком гораздо быстрее, чем кто-либо ожидал.

– Готово.

Натали боялась представить, кого и что они увидят за дверью. И увы, какие бы картины ни рисовало её воображение, она и близко не угадала.

Антуан толкнул дверь и вошёл первым. Остальные за ним. Они все замерли в немом изумлении.

Небольшая комната встретила их запахом старого дерева и лёгким облачком пыли. Внутри – никого. Но вот что удивительно: повсюду – на стенах, в шкафах, на специальных подставках и в витринах – были расставлены, развешаны и бережно уложены десятки шляпок. Широкополые соломенные, бархатные с вуалями, треуголки в стиле амазонок, кружевные капоры, миниатюрные шляпки для вечерних визитов, украшенные перьями, искусственными цветами и даже крошечными птичками.

Повсюду висели большие и маленькие зеркала в резных рамах, и их отражения множили коллекцию, создавая иллюзию, будто оказался в бесконечной галерее шляпок.

Первой дар речи приобрела Виола. Она ахнула. Потом ещё и ещё.

– Вы только посмотрите! – воскликнула она, хотя все и так только то и делали, что смотрели.

Виола пошла вдоль стеллажей, рассматривая изящные головные уборы.

– Да это же храм… шляпок!

Поль покачал головой с лёгкой улыбкой:

– Догадывался, что у моей тётушки Валери шляпки были её маленькой слабостью, но не представлял, каких гигантских размеров достигла эта маленькая слабость.

– Почему же она держала такую красоту в тайной комнате? – удивилась Натали.

– Думаю, не хотела, чтобы её сочли слишком эксцентричной, – предположил Поль.

Его версия звучала вполне правдоподобно, и Натали, почувствовав своё любопытство удовлетворённым, присоединилась к Виоле. Они принялись вместе увлечённо рассматривать коллекцию.

– Натали, дорогая, ты удивишься, но мадам Тюрин из романа “Шляпка моей молодости” имела столь же пылкую страсть к шляпкам и даже придумала целую систему знаков для своего возлюбленного: появлялась в разных шляпках, чтобы тайком сообщать ему о встрече или настроении. Зелёная – “жду”, синяя – “слегка сердита, но подарок исправит дело”, красная – “лучше вообще не приближайся!”.

Натали рассмеялась. Они переходили от одного экземпляра к другому и так увлеклись, что забыли счёт времени. Прошло не меньше четверти часа, когда Виола вдруг спохватилась:

– Подождите, а как же запах кофе по утрам? Выходит ведь, что эта комната с коллекцией мадам Валери стоит запертая уже несколько лет и тут никто не живёт.

Она перевела взгляд на мужчин, которые давно потеряли интерес к шляпкам и что-то живо обсуждали, рассматривая какой-то решётчатый механизм в нише под потолком.

– Вот, – кивнул Антуан на нишу. – Разгадка здесь. Это вентиляция. Видите? Давно не чистили, и она вышла из строя. Кухня – под нами, на первом этаже. Запах должен был бы подниматься вверх, а он затягивается сюда.

Натали подошла ближе и убедилась: возле ниши аромат кофе был насыщеннее.

– Как всё просто… и как изящно! – оценила Виола. – Загадка тайной комнаты разгадана! Жаль только другая – с исчезающими и появляющимися силуэтами так и осталась в тумане.

– Ничего, разгадаем, – Антуан посмотрел на Виолу с лёгкой улыбкой. – Правда, придётся продолжить ночные патрулирования.

Натали, заметив, как просияла Виола, подумала: если бы тайн и загадочных силуэтов в Вальмонте не существовало, их следовало бы придумать…

ГЛАВА 55. История без финала

После шумного, весёлого завтрака – где все наперебой пересказывали открытия в “шляпной” комнате и курьёзы неисправной вентиляции – Натали ускользнула в библиотеку. Ей хотелось поскорее завершить начатое – довести хранилище книжной мудрости до совершенства. А совершенство было совсем близко. Теперь в библиотеке пахло не пылью, а деревом, свежестью и даже чуть-чуть ванилью. Запах ванили шёл от выстиранных в ароматном порошке штор. Но главное – книги были рассортированы по темам и каталог почти готов.

Оставалось только разобрать разрозненные рукописи, листки без обложек, обрывки чужих мыслей. Натали разложила на столе иглу с льняной нитью, тесёмки, чистые папки, тонкие полоски пергамента для ярлыков, и работа повела её за собой привычным, успокаивающим ритмом. Она сшила набор набросков о морозостойких сортах гвоздики, сложила заметки о прививках плодовых деревьев, улыбнулась, скользнув взглядом по пометке “полезные для кур травы”, перелистнула ещё одну стопку – и остановилась.

Эта рукопись выглядела иначе. Бумага чуть лучше, почерк – не торопливый садоводческий, а аккуратный, разборчивый. Фразы – длиннее, увереннее, будто автор привык излагать судьбы, а не рецепты удобрений. Пробежав первые строчки, Натали поняла, что рукопись выдержана в жанре “Жизнеописание”. Это чья-то художественно изложенная биография. Но чья?

Автор называл своего героя Августином. А что если это тот самый Августин – легендарный предок Поля?

Натали уселась удобнее на софу и стала читать. Первые страницы были посвящены юным годам героя: он рос любознательным и наблюдательным, много читал. Уже в шестнадцать поступил в столичный университет и очень преуспел. Был любимцем именитых профессоров. Специализировался на алхимии.

Алхимии?

С этого момента Натали перестала сомневаться, что читает биографию Августина ван-Эльста. У неё захватило дух. Она увлечённо глотала страницу за страницей. Ей бросилось в глаза, что автор рукописи несколько раз отмечал “страстный характер” своего героя. Эти слова даже были подчёркнуты тонкой линией.

Страстный. Он был так предан науке, что ещё до окончания университета превзошёл большинство наставников. Они пророчили ему выдающиеся успехи.

И напророчили. Едва он закончил учёбу, получил приглашение короля стать придворным алхимиком. Мог ли Августин мечтать о большем? В свои двадцать два – собственная лаборатория при дворце, королевское покровительство и финансирование.

Дальше текст становился ещё живее, как будто автор и сам вдруг увлёкся тем, что пишет. Впервые появляется она – юная дочь короля, восемнадцати лет – Беатрис. На счастье или на беду среди увлечений принцессы была алхимия. А значит, им с Августином суждено было встретиться.

Беатрис была описана так живо, что её образ вставал перед глазами. Натали словно видела эту юную красавицу: высокий лоб, волосы уложены просто – без тяжёлых причёсок, гладкая кожа с едва уловимым перламутром пудры, глаза – не сладко-голубые, как полагается в романах, а ясные серо-стальные, внимательные, которые охотнее задерживаются на лабораторных колбах, а не на лицах придворных. На скулах – лёгкая тень, когда она склоняется к пламени спиртовки; на губах – сдержанная улыбка человека, которому интереснее эксперименты, чем сплетни.

В тот день, когда она впервые появилась в лаборатории, на ней было красное платье, в цвет пламени. На неё падал свет от окна, стеклянные приборы отражали её профиль сотнями отсветов. Что чувствовал Августин, глядя на первую красавицу в королевстве?

Она появлялась в его владениях снова и снова. Беатрис приходила в лабораторию “наблюдать”. Натали понравилось это слово. Автор не приписывал юной принцессе томные вздохи; он писал, как она задаёт вопросы, не боясь показаться назойливой, как держит пинцет в уверенной руке, как придворные дамы отводят глаза – не от стыда, от непонимания. Зато Августин понимал и восторгался: “Её занимала не мистика, но устройство чудес”.

Он влюбился. Стремительно, страстно, без оглядки, как способны любить только люди с горячим сердцем. Ему казалось, что сама судьба подсказала ему этот выбор: в глазах Беатрис он видел отблеск того же огня, что горел в нём. Она слушала его с вниманием, иногда даже задерживала взгляд чуть дольше, чем было принято, – и этого хватало, чтобы Августин тешил себя надеждой. Он жил ожиданием встречи, терял покой, когда её не было рядом. Чем больше он позволял себе мечтать, тем сильнее туман иллюзий заслонял от него правду: быть может, её привлекал вовсе не он, а лишь алхимия и яркое зрелище опытов, возможность прослыть особенной и необычной. Но для Августина это уже не имело значения – его сердце принадлежало ей целиком.

Он решился на безумие. Пошёл к королю с признанием, на которое не имел права: “Я люблю вашу дочь”. Дальше Натали читала с нарастающим напряжением, хотя и догадывалась, чем закончится. Король пришёл в ярость. Род ван-Эльстов считался древним и уважаемым, но всё равно не ровня королевскому. Беатрис готовили в супруги принцу из соседнего королевства. Молодой алхимик с позором был выгнан из дворца.

Натали вдруг представила момент изгнания: холодный коридор, двери, которые закрываются слишком плавно; за окном – марево города, куда он ещё вчера выходил победителем; на столе – неубранные приборы; мужчины в ливреях, прежде вежливые и подобострастные, а теперь настойчиво указывающие взглядом на выход. И где-то на лестнице – шелест платья, но нет, она не подойдёт попрощаться…

В отчаянии Августин уехал подальше от столицы – к деду в Вальмонт. А прекрасная Беатрис вышла замуж за прекрасного принца.

Разбитое сердце толкнуло Августина стать затворником. Он создал лабораторию. Но где? Автор пишет про “подземелье под оранжереей”, “своды, тянущиеся под садом”. От этих строк веяло сыростью и унынием. Августин не хотел никого видеть. Он не хотел даже, чтобы кто-то, кроме деда, знал, где он.

В нём жила надежда вылечить боль, уйдя с головой в исследования. Его эксперименты были отчаянными и крайне опасными. Однажды он чуть не погиб. Ходили слухи, что Августин поставил безумную цель: найти особую формулу – создать зелье, которое может изменить судьбу.

Что случилось дальше, автор рукописи не знал. Он лишь написал, что существует две прямо противоположные версии. По одной – у Августина ничего не вышло, и он прожил жизнь в бесконечных, прекрасных, но бесплодных попытках. По другой – ему всё же удалось создать то особое зелье. С помощью него он изменил свою судьбу и стал счастлив, прожив с любимой долгую и радостную жизнь. Автору хотелось бы, конечно, верить во вторую версию, но ведь Беатрис так и осталась женой принца, а в последствии стала королевой, так с кем же тогда был счастлив Августин?

Натали отложила листы. Она была под сильным впечатлением. Поль рассказывал, что Августин страдал от неразделённой любви, но она и подумать не могла, что его любовью была сама принцесса Беатрис, будущая королева. Августин, безусловно, вобрал в себя самые яркие черты ван-Эльстов: упрямый, страстный, увлечённый. Восхищало, насколько дерзкую и недостижимую цель он поставил: создать формулу, способную изменить судьбу. Так всё же создал или нет? Да и вообще возможно ли такое, чтобы зелье вершило доли? Как? В этой чудесной рукописи, которую Натали только что прочла, сильно не хватало финала.

Она поймала себя на желании бежать к Полю. Немедленно. Ей просто необходимо было его увидеть, поделиться прочитанным.

Она прижала листы к груди и уже почти сорвалась с места, когда дверь распахнулась. На пороге – Поль. Взъерошенный немного, будто не шёл, а быстро бежал, с какой-то слегка сумасшедшей улыбкой и… тоже с пачкой бумаг в руках.

ГЛАВА 56. Алхимия страстей

Натали сразу поняла, что Поль горит желанием что-то рассказать. Он сел рядом на софу и протянул ей свою стопку бумаг:

– Ты только посмотри, что я откопал в архиве Августина!

Примерно те же слова собиралась сказать ему Натали – выложить перед ним рукопись, от которой у неё всё ещё кружилась голова. Но любопытство – то самое вечное предательское чувство – удержало её. Она отложила свои бумаги и принялась разглядывать его находку.

Интерес вспыхнул мгновенно. На листах были удивительно точные и детальные рисунки растений. Каждая линия выглядела продуманной, каждая тень и штрих – словно результат долгого созерцания. Растения выглядели абсолютно по-разному, будто принадлежали разным семействам, но листья! – вот что их роднило. Эту сердцевидную форму не перепутать ни с чем.

– Это же… – начала Натали. – Это всё разные варианты Тени-Сердца?

Поль кивнул:

– Именно. Августин зарисовывал всходы, которые получал из семян. Я надеялся найти гербарий, но слишком уж Тень-Сердца коварна – и Августин, видимо, решил обойтись рисунками. Но и они – исключительно ценная находка. Тем более с тыльной стороны каждого рисунка есть краткое описание, в какой субстанции вымачивались семена. А когда Августин понял, что форма и свойства растения зависят от душевного состояния того, кто поместил семя в почву, добавил новые примечания – о том, что чувствовал и о чём думал в тот момент.

Натали начала рассматривать рисунки, подолгу задерживая на каждом взгляд. Искала сходства и различия. Первые несколько растений показались ей не особо выразительными, даже немного комичными – тоненькие стебелёчки, листья, в полном беспорядке торчащие в стороны поодиночке и пучками. Если растение является отражением чувств, то выходит чувства были смешанными и сумбурными.

Но тут Натали попался рисунок, который заставил её поморщиться. На нём было что-то, едва ли напоминающее нормальное растение. Кривой, уродливый ствол, покрытый мелкими, будто слизистыми чешуйками. Сверху торчал один-единственный лист на длинном, почти болезненно вытянутом черешке. Лист был дряблым, сморщенным, словно высохший, хотя краски рисунка подсказывали: Августин изображал его живым.

– Какое понурое растение, – невольно пробормотала Натали. – Видимо, Августин был в ужасно мрачном настроении, когда сажал это семя. Наверняка растение получилось опасным.

– Не опасным, – возразил Поль. – Всего лишь слабым, чахлым. Августин писал, что в тот момент ощущал тоску и отчаяние. Это отражение пустоты, но не злобы.

Натали без сожаления оторвала взгляд от чахлого ростка, но следующий рисунок заставил её ужаснуться ещё сильнее. На нём было растение, напротив, крепкое, мощное, даже почти красивое, но красота была зловещей и угрожающей. Толстый короткий ствол, почти чёрный, с глянцевым, как будто маслянистым отливом. Листья – широкие, кожистые, той же тёмной окраски. К основанию черенков крепились длинные наросты, раздваивающиеся на конце, как языки змеи. На рисунке они конечно были неподвижны, но Натали подумала, что живое растение умело ими управлять. И стоило поднести руку, языки тянулись к ней в алчной попытке ужалить.

– Это растение чуть не убило Августина, – рассказал Поль. – Оно развивалось очень быстро, и он упустил момент, когда испарения от листьев и наростов стали ядовитыми. Августин пишет, что несколько дней он балансировал на грани жизни и смерти.

Натали с трудом оторвала от рисунка взгляд. Пугающая красота этого ядовитого вида Тени-Сердца сковывала.

– Но почему оно стало таким? Что написано в примечании?

Поль мрачно усмехнулся.

– В примечании Августин был к себе безжалостен. Написал, что сажал растение с ужасными мыслями. Насколько они ужасны, он понял позже, а в тот момент не осознавал. Им двигала ревность. Он думал о женщине, которую любил, но с которой не мог быть вместе…

– О Беатрис? – догадалась Натали.

– Не знаю. Он не называет имени. Никаких подробностей. А кто такая Беатрис?

Натали поняла, что пришла её очередь удивлять. Она протянула Полю рукопись и, захлёбываясь от нетерпения, рассказала всё, что успела прочитать: о принцессе Беатрис, юной красавице, которая зажгла сердце молодого алхимика Августина, об их разлуке и о его бегстве в Вальмонт – подальше от сплетен и светского презрения.

Поль слушал, затаив дыхание. Его обычно ироничный взгляд стал сосредоточенным и почти трепетным.

– Как мне повезло, что моя очаровательная супруга, ко всем её добродетелям, ещё и библиотечная фея, – не скрывая тихого восторга, сказал он, когда Натали закончила рассказ. – Как мне повезло… с тобой. Я и не подозревал, что здесь, в библиотеке, хранится настолько подробное жизнеописание Августина. Это настоящее сокровище. Если бы не ты, оно бы затерялось в бедламе, который здесь творился.

Натали покраснела, чувствуя, как приятно согревают её его слова. Он бережно перелистывал страницы рукописи, пробегая глазами некоторые строчки. Она знала, что позже он внимательно и с упоением прочитает историю от первой страницы до последней.

– Теперь всё становится яснее, – Поль отложил рукопись и снова взглянул на рисунок. – В тот день он думал о Беатрис. Представлял свою принцессу в объятиях другого. Сжигал себя ревностью. Он мечтал, чтобы её брак распался. Ему хотелось этого настолько сильно, что он вообразил, будто между соседними королевствами начинается война, и тогда Беатрис больше не может оставаться супругой того, кто воюет с её родными королевством. Он жаждал получить ещё один шанс. Позже Августин устыдился этих мыслей. Но семена уже пропитались ядом его отравленных желаний…

Натали сделалось грустно. Выходит, любовь Августина была настолько же страстной… насколько и ядовитой. Но ей всё равно было его жаль. Он сидел здесь, в Вальмонте, под землёй, с разбитым сердцем и травил сам себя невесёлыми мыслями.

Поль будто понял, о чём она думает.

– Не спеши делать выводы. Взгляни на следующий лист.

Натали отложила в сторону рисунок ядовитой Тени-Сердца и взглянула на последний лист, оставшийся у неё в руках.

От увиденного перехватило дыхание.