Текст книги "Жена с условиями, или Спасённое свадебное платье (СИ)"

Автор книги: Ольга Обская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 23 страниц)

ГЛАВА 50. Опасные растения и опасные разговоры

Натали не знала, сколько времени пробыла в этом сладком дурмане, ощущая только тепло его губ, тихий ветерок дыхания и странное, щемящее чувство, которое она не успевала осознать.

Минуты тянулись восхитительно долго, как и сам поцелуй, но в какой-то момент Поль всё же мягко отстранился. Очень неохотно, будто едва смог совладать с собой и заставить себя сделать то, что вынужден.

Некоторое время они просто стояли, пытаясь выровнять дыхание, и вместе с каждым новым вдохом к Натали постепенно возвращалась способность мыслить. Правда, мысли носились в голове, как испуганные птицы, и собрать их в стаю было невозможно.

Первым заговорил Поль:

– Я должен кое в чём признаться… Я тебе солгал, – огорошил он.

– Солгали? – растерянно переспросила Натали.

– Скорее, был не до конца честен, – уточнил он. – В тот момент, когда я сажал семена Тени-Сердца, я думал не только о поцелуях.

После этих слов Натали сразу же заподозрила неладное. Кажется, это оно и есть – то, о чём Поль хотел поговорить, прежде чем всё это началось. Он упоминал о “кое-каком предложении”. Похоже, сейчас это “кое-какое” собиралось прорваться наружу. Натали почувствовала тревогу и смятение – она была совершенно не готова говорить на эту тему.

– Не только о поцелуях? – переспросила она, не узнавая свой голос.

– Да. Я думал, не только о поцелуях, но и о тебе, о нас… – Поль чуть замялся, но заговорил снова – с оттенком самоиронии: – о том, что пишут в тех книгах, что читает Виола. О чувствах… и… и о том, что дальше…

И всё. Сердце Натали тут же бешено запрыгало. Он собрался сказать это – предложить оставить всё как есть, несмотря на соответствующий пункт договора. Продлить фиктивный брак… или того хуже – сделать его настоящим. Натали боялась услышать эти слова. Она не была уверена, что сможет сказать “нет”. А если скажет “да”… то что тогда?

В груди стало тесно. Паника подступала тихо, но верно. И Натали, трусливо отмахнувшись от всех опасных мыслей, нашла спасение в резкой смене темы:

– Знаете, – сказала она с той бодростью, что обычно предшествует откровенной глупости, – мы тут совсем забыли, зачем пришли.

Поль, кажется, чуточку опешил от того, как спешно она уводит разговор в сторону. Но Натали как раз это и было нужно.

– Мы же собирались уничтожить семена и ростки Тени-Сердца, – выпалила она. – Они могут быть опасными! Ядовитыми! Даже выделять пары…

Поль усмехнулся как-то по-особенному, будто раскусил её тактику. Зря Натали думала, что сбила его с толку. Он, похоже, прекрасно понимал, почему она так внезапно решила вспомнить о свойствах Тени-Сердца.

– Семена, может, и стоит уничтожить, – кивнул он. – Но я ни за что не соглашусь уничтожить ту Тень-Сердца, которую посадила ты.

– Почему?

– Потому что я никогда не поверю, что у тебя могли быть ядовитые мысли или чувства.

– Откуда вам знать?! – возмутилась Натали, радуясь, что нашлась тема, где можно выплеснуть эмоции. – Может, как раз и были!

– Знаю и всё! – Поль чуть склонил голову, глядя на Натали с упрямой уверенностью. – Да и вообще, это растение – само совершенство. Уничтожить такую красоту – преступление! А остальное, если хочешь, можем сжечь.

– Ну уж нет! – Натали почувствовала, как в ней поднимается азарт. – Ваше растение тоже нельзя уничтожать. Если и есть здесь совершенное, то именно оно! И оно тоже не может быть ядовитым.

– Почему же? – в его голосе проскользнула весёлая насмешка. – У меня вполне могут быть ядовитые мысли и чувства.

– Не верю! – отрезала Натали.

Она и не заметила, как их спор разгорелся. Голоса стали громкими, глаза блестели. Тем удивительнее было, что Поль снова снизил тон до почти бархатного шёпота.

– В одном ты права. В тот момент мои мысли и чувства действительно не могли быть ядовитыми, потому что я думал о тебе. А по отношению к тебе я чувствую совсем другое. Очень… очень особенное. Я не знал, что способен такое испытывать. Мой скептицизм и цинизм вообще не допускали существования ничего подобного.

Мир будто на секунду замер. Его слова звучали почти как признание. И это пугало. Пугало ещё больше, чем возможность услышать предложение, которого Натали боялась… Всё ещё хуже, чем могло бы быть – она тоже испытывает по отношению к нему что-то особенное. Не “кажется”, не ”возможно” – она точно знала это. Знала по этой странной смеси радости и тревоги, которая накатывала, стоило им оказаться рядом. Знала по тому, какая тоска сковывала сердце каждый раз, когда приходилось расставаться, хотя их разлуки длились самое большое несколько часов.

И, что хуже всего, Натали подозревала: чем дольше она будет отрицать свои чувства, тем сильнее эти чувства пустят корни.

И от этой догадки ей стало ещё страшнее.

Она глубоко вдохнула и снова нырнула в безопасную гавань смены темы:

– Хорошо, – сказала она. – Значит, мы не уничтожаем ни моё, ни ваше растение. Пусть себе растут. А уничтожим только семена.

– Согласен, – кивнул Поль, довольный, что основную с его точки зрения ценность он отстоял.

И тут случилось то, чего Натали точно не ожидала.

– Нет! Не уничтожайте их! – раздался резкий отчаянный женский голос.

Фраза, как нож, разрезала воздух и всё то хрупкое напряжённое пространство, что вибрировало между Натали и Полем. Она вздрогнула так, что едва не уронила фонарь со стола.

Они оба одновременно обернулись к двери. Та была чуть приоткрыта. Никто из них, оказывается, не потрудился её запереть или хотя бы плотно прикрыть.

Натали ещё не видела, кто там, за полуоткрытой дверью, но испытывала странную благодарность к нарушительнице спокойствия. Ведь неизвестно, чем бы закончилась эта ночь с этими опасными разговорами, если бы они и дальше оставались с Полем наедине.

ГЛАВА 51. Разбитые планы и новые надежды

В оранжерее стояла та самая тишина, которую Лизельда любила. Не просто ночная – глухая, вязкая, обволакивающая. Та, в которой любой шорох слышится как выстрел.

Она задержалась здесь специально, выждала, пока все добропорядочные обитатели Вальмонта разойдутся по своим покоям, и только после этого достала отмычку. Холодный металл приятно лёг в пальцы – маленький, но многообещающий ключ к её планам.

Всего несколько секунд – и дверь подсобки откроется. Лизельда возьмёт пару семян Тени-Сердца и тихонечко выйдет. Остальное пусть себе лежит. Она не хотела, чтобы кто-то заметил исчезновение, и не хотела даже в собственных глазах выглядеть воровкой. А два маленьких семени – это ведь почти и не воровство.

Но тут вдруг – шаги.

Проклятие!

В одно движение Лизельда потушила фонарь и юркнула за куст с такой густой листвой, что там можно было спрятать и её репутацию, и половину тайн Вальмонта.

Едва она успела замереть, как в малый павильон вошли… ван-Эльсты: Поль и Натали.

Прекрасно. Именно те двое, которых она меньше всего ожидала увидеть в полночь в оранжерее. Что, любовный ужин среди кактусов? Почему им по ночам не спится?

Они направились прямо к подсобке. Лизельда затаилась, как удав перед броском, и услышала, как скрипнул замок. Дверь осталась чуть приоткрытой.

Разумеется, она попыталась прислушаться. Безуспешно: слова тонули в шёпоте и приглушённом смехе. Любопытство победило осторожность – Лизельда подобралась ближе, рискуя хрустнуть веткой или зацепить горшок и привлечь к себе внимание. Когда заглянула в щель, всё стало ясно. Зря боялась произвести шум. Они бы не заметили. Им было не до того – они целовались.

Опять.

Лизельда закатила глаза так, что чуть не увидела затылок. И Боше с Сигизмундом ещё сомневаются, что брак настоящий? Да эти двое, кажется, уверены, что весь мир существует только ради того, чтобы им было, где целоваться.

Неожиданно Лизельде стало не по себе. Она ощутила острый укол зависти, который невозможно перепутать ни с чем другим. Она ведь тоже когда-то мечтала о таком. О сильных чувствах, о страсти. О мужчине, который смог бы посвятить себя своей женщине так, как это делает ван-Эльст. Да, Лизельда цинична, умеет держать лицо и выбирать слова, но это не значит, что она не хочет, чтобы кто-то смотрел на неё так же, как он смотрит сейчас на свою супругу. Чтобы руки сами тянулись коснуться, даже если место и время для этого – откровенно безумные.

Если бы тот человек, кому Лизельда однажды отдала сердце, не отверг её, она бы тоже могла вот так – при любой возможности, в самых неподходящих местах и часах – отдаваться этой сладкой глупости.

Лизельда тихо втянула воздух, чтобы успокоиться. Ещё не всё потеряно. Когда она покажет профессору Ильсану семена Тени-Сердца, он посмотрит на неё иначе. И придёт день, когда он сам будет искать встречи, сам будет тянуться к её губам. И да, это будет в самых подходящих и самых неподходящих ситуациях – вот также, где-нибудь в оранжерее или лаборатории.

Она вернулась в своё укрытие, решив дождаться, пока голубки насытятся романтикой и уберутся. Но время шло, и ничего не менялось.

И вдруг… они снова заговорили. На этот раз их голоса звучали всё громче и отчётливее. Когда Лизельда поняла, о чём речь, дрожь пошла по телу. Они собирались уничтожить семена. И саженцы.

Нет. Нет, нет, нет! Как она могла так тянуть? Почему не “позаимствовала” семена раньше? А теперь эти два ботаника-самоучки, не понимающие, какими сокровищами обладают, всё погубят.

Спор становился всё горячее. Наконец, Лизельда услышала, что они решили оставить два саженца, но уничтожить все оставшиеся семена.

Это было выше её сил.

Она понимала, что её появление вызовет массу вопросов, но остаться в тени уже не могла. Выпрямилась, расправила плечи, глубоко вдохнула, и, выйдя из-за кустов, устремилась прямо в подсобку:

– Нет! Не уничтожайте их!

Поль и Натали замерли, повернувшись к ней с одинаково удивлёнными лицами.

Лизельда быстро взяла себя в руки, и с самым спокойным видом, на какой была способна, произнесла:

– Простите, что потревожила. Я… невольно услышала ваш разговор. – она изобразила лёгкую неловкость. – Не хотела подслушивать, но… вы говорили довольно громко.

Натали явно смутилась, а Поль прищурился:

– Что вы здесь делаете в такой час?

Лизельда уже знала, что скажет. Лгать она умела красиво.

– Пришла опрыскать одну орхидею. Очень редкий сорт. Она должна стать жемчужиной нашей экспозиции на выставке цветов. Растение невероятно капризное. Сегодня вечером я забыла его опрыскать и уже ушла к себе, но потом вспомнила. Пришлось вернуться. Если бы я не сделала этого, до утра оно могло бы засохнуть.

Натали кивнула, и в её взгляде мелькнуло что-то вроде одобрения:

– Это похвально.

– Да, – подхватила Лизельда. – Я предана растениям. Именно поэтому для меня было ужасно услышать, что вы собираетесь уничтожить семена Тени-Сердца. Это уникальный цветок. Потеря для ботаники будет огромной. Если не хотите их хранить, прошу, отдайте мне. Пусть не все, но хотя бы пару зерён.

Поль хмуро спросил:

– Вы знаете, насколько это растение опасно?

– Конечно, – ответила Лизельда, даже не моргнув. – Но у меня огромный опыт работы с ядовитыми видами. Я выращивала такие, которые убивают одним ароматом, и прекрасно знаю, как содержать их в закрытых контейнерах.

– Но зачем вам такие растения?

– Понимаете…

Как объяснить? Даже если бы Лизельда не ставила цель показать этому заносчивому Ильсану, что она чего-то стоит, для неё всё равно каждое семя было бы дороже слитка золота.

– …поработать с таким редчайшим видом – заветная мечта и цель жизни любого ботаника. От простого выпускника академии до именитого профессора.

Ван-Эльсты переглянулись.

– Хорошо, – сказал Поль. – Мы пока не будем уничтожать семена. Но ответственность за то, чтобы они никому не навредили, на нас с Натали. И прежде чем доверить их кому-то, нам нужно подумать. К тому же, у вас сейчас мало свободного времени, чтобы заниматься таким опасным растением – нужно готовиться к выставке.

Лизельда поняла: перепрячут. Но главное – не уничтожат.

– После выставки посмотрим, – добавил он.

Лизельда кивнула, скрывая облегчение. Внутри уже шевелился план: если экспозиция Вальмонта произведёт впечатление, ван-Эльсты поверят в её профессионализм. А значит, легче будет убедить их поделиться семенами с той, кто по-настоящему понимает их ценность.

Пора было уходить. Время и место явно не подходили для светских бесед. Лизельда пожелала доброй ночи. И вдруг с огромным удивлением заметила, что её голос прозвучал неожиданно тепло и с каким-то ироничным подтекстом. Да, она не сомневалась, что голубков ждёт приятная ночь. Уж ван-Эльст постарается. Следующая мысль удивила её ещё больше. Это было что-то похожее на семейную гордость: мы, ван-Эльсты, такие – всё, за что берёмся, делаем обстоятельно и с азартом.

ГЛАВА 52. Силуэт и признание

Какое всё же благотворное влияние оказало на Антуана регулярное патрулирование Вальмонта! И хоть они с Виолой пока так и не встретили больше никаких силуэтов, внезапно появляющихся и исчезающих в ночи, зато прогулки под звёздами и разговоры о загадочных явлениях способствовали творческому вдохновению.

За последние дни Антуан написал добрую треть своего детектива. А сегодняшнее утро, вообще, побило все рекорды. Он сидел за столом, уже не помня который час, и методично набрасывал главу за главой. Капли чернил блестели, как доказательства в суде, – чёрные, безжалостные. Новая интрига в романе развивалось стремительно, подозреваемых становилось всё больше, и его герой, молодой юрист и одновременно подающий надежды детектив Альбер Клеманс, находил всё новые и новые улики. Каким образом распутал бы он клубок загадочных событий, если бы не его помощница?

Она появилась на страницах романа внезапно, как появляются лучшие свидетельские показания: когда их меньше всего ждёшь. Помощница детектива. Женщина с острым умом, коварной логикой и… кулинарными талантами. Клеманс теперь решал самые сложные головоломки не в прокуренных конторах, а за чашкой чая с её пирогами. Что-то подсказывало Антуану, что именно на этой детали читатели и споткнутся: мол, зачем в суровом детективе – выпечка? Но он, честно говоря, не мог себе в этом отказать.

Антуан дал новой героине имя. Виола.

И пусть, если угодно, это всего лишь совпадение. Но женщина, которую рисовало его воображение, не могла носить никакого другого имени.

Гораздо более странным было другое. В детектив Антуана каким-то поразительным и непостижимым образом пробралась романтическая линия. Его герой был не на шутку увлечён своей помощницей. Они много времени проводили вместе, но тот никак не мог улучить подходящий момент, чтобы открыть ей свои чувства. Наконец, Клеманс решился. Но не на устное признание, а на письменное. Юрист до мозга костей считал, что так будет даже лучше.

Антуан начал набрасывать, какую записку должен написать его герой своей помощнице. Он тщательно подбирал слова из тех, которые слышал от Виолы, когда она цитировала ему прочитанные книги.

Дорогая Виола! Позвольте мне признаться: вы для меня как луч солнца в мрачный день. Я хотел бы быть вашим зонтом, чтобы всегда прикрывать от дождя и… случайных птиц.

Антуан перечитал и скривился. От птиц? Это что, писал романтик уровня курятника?

Лист был скомкан и полетел в корзину.

Следующий вариант получился ещё хуже:

Милая Виола! Когда вы приносите пироги, я чувствую, что мог бы расследовать хоть сотню убийств подряд. Будьте же милосердны: разрешите любить вас, как я люблю вашу выпечку!

Антуан выругался сквозь зубы. Это было уже не признание, а ходатайство в хлебопекарню.

Комок бумаги угодил к своему предшественнику.

Наконец, третий вариант:

Виола, дорогая, если я не скажу вам этого письменно, то, боюсь, никогда не осмелюсь сказать лично… Сами того не подозревая, вы стали источником моего вдохновения. Оказалось, циничное сердце тоже способно на чувства…

Антуан задержал взгляд на строчках. Хм… Это было… не так плохо. Даже почти трогательно. Антуан Марлоу, ушлый юрист, который всю жизнь насмехался над романтиками, вдруг превратился в одного из них, вернее, в автора романтических опусов.

Он как раз собирался решить, рвать ли лист или оставить, когда раздался стук в дверь.

– Да, войдите! – крикнул Антуан, в панике задвигая рукопись под стопку чистых бумаг.

В комнату ворвалась Виола.

Она выглядела так, словно только что прочла финальную главу самого захватывающего романа. Щёки пылали, глаза сияли. Антуан машинально подумал, что такой блеск у неё появляется, когда она начинает пересказывать любовные сцены из своих книг. Но цель визита явно была другой.

– Простите, что так рано, – выдохнула она, едва переводя дыхание. – Но у меня… НОВОСТЬ!

– В Вальмонт прибыл очередной ван-Эльст? – предположил Антуан.

В последнее время, что ни день, то новый гость.

– Хуже! То есть… лучше! Я знаю, где прячется силуэт! Я его нашла!

– Силуэт? – переспросил Антуан, не уверенный, что правильно понял.

– Да! Тот самый! Который мы ищем уже которую ночь.

Антуан застыл. За последние дни он уже почти убедил себя, что тогда им просто показалось. Пресловутый силуэт мог быть просто кустом, качающимся на ветру во мраке ночи. Правда, была ещё Лизельда, которая тоже видела нечто странное. Но и она могла стать жертвой разыгравшегося воображения. Однако уверенность Виолы была такой искренней, что Антуан почувствовал, как его охватывает возбуждение и азарт.

– Это невероятно… – прошептал он, поднимаясь из-за стола, и из всего множества вопросов, родившихся в голове, задал только два: – Где? Как?

– О, вы будете очень удивлены! – возбуждённо пообещала Виола. – Это так неожиданно. Ничего подобного не встречалось мне ни в одной из книг.

Звучало интригующе. До сих пор у Виолы всегда находилось по нескольку цитат на любой случай жизни.

– Но не будем терять время, – она решительно схватила Антуана за руку. – Идёмте!

Он позволил ей увлечь себя к двери, лишь мельком бросив взгляд на письменный стол. Рукопись осталась лежать в сторонке, прерванная на середине главы. Но Антуану сейчас было не до неё. Если Виола и вправду что-то нашла, это обещало захватывающее приключение.

Они выскочили из комнаты.

– Идти нам недалеко, – Виола быстро зашагала по коридору. Антуан за ней.

ГЛАВА 53. Гобелен, кофе и тайна западного крыла

Антуан шагал за Виолой, как за генералом, ведущим войско в наступление, хотя войско состояло всего из одного юриста с плохо приглаженной прядью и плохо скрываемым любопытством. Они спустились на второй этаж, и Виола уверенно направилась в западное крыло. Антуан бывал здесь нечасто, кажется, всего раз.

Коридор встретил их искусными гобеленами, которые казались не просто украшениями, а хранителями древних тайн, подчёркивая, что у прежних хозяев Вальмонта был вкус и много свободного времени, чтобы заботиться об уюте даже отдалённых уголков.

Виола резко остановились у одного из гобеленов – огромного полотна, на котором был изображён пруд в лучах заката.

– Здесь, – таинственно прошептала она, кивнув на гобелен, и тут же приложила палец к губам, показывая, что нужно сохранять тишину.

Тусклый свет лампы, зажжённой в конце коридора, ложился на полотно неровными пятнами, будто подчёркивая замерший в ткани сюжет.

Антуан окинул взглядом гобелен, который тянулся почти от пола до потолка. Изящная работа, достойная коллекции: зеркальная поверхность пруда, резной мостик, тонкие очертания деревьев, утиное семейство, неспешно уплывающее куда-то в закат. Однако – никаких силуэтов, никаких загадочных теней.

– Простите, но… где? – осторожно спросил Антуан.

Вместо ответа Виола склонилась вперёд и с явной торжественностью отогнула край ткани.

– Вот!

Антуан замер. За гобеленом скрывалась дверь. Узкая, ничем не примечательная, если не считать того, что она находилась там, где ей вовсе не полагалось быть. В нём сразу заговорили и юрист, и автор детективных романов. И тот, и другой были уверены, что это начало чего-то крайне загадочного и интересного: или нового дела, или нового сюжета.

Антуан пригляделся. Дерево было старым, но крепким, ручка отсутствовала – только небольшое отверстие замочной скважины тёмным пятнышком намекало, что в дверь врезан замок.

– Что бы это значило? – задумчиво произнёс Антуан.

– Я думаю, – прошептала Виола, глаза её сверкали, – тот, кого видели мы и кого видела Лизельда, на самом деле не тень, не силуэт и не призрак, а вполне себе обычный человек, который скрывается за этой дверью.

– Вы… полагаете, там живёт человек? – Антуан был несколько удивлён таким предположением.

Зато Виола не сомневалась:

– Именно.

– Но почему вы так думаете? Вы заглядывали внутрь?

– Ах, если бы, – с лёгкой досадой ответила Виола. – Дверь заперта. Когда я её обнаружила, первой мыслью было обратиться к Огюстену. У него ключи от всех комнат в доме. Я была уверена, что и от этой найдётся.

– И?.. – Антуан не сводил глаз с замочной скважины, словно оттуда вот-вот должно было что-то появиться.

– У него действительно есть ключи от всех комнат. От всех, кроме этой.

– Но он знал о её существовании?

– Он знал о существовании этой двери, но никогда не спрашивал у хозяев Вальмонта, что находится за ней. Огюстен сказал, что хороший дворецкий не должен интересоваться тем, что хозяева скрыли от посторонних глаз и хотят оставить в секрете.

Антуан невольно усмехнулся. Фраза была достойна трактата о добродетелях благородных дворецких. Но внутри него всё сильнее зрела мысль: если даже Огюстен, человек педантичный и преданный, обходил эту дверь стороной, то что же она скрывает?

– И всё же почему вы решили, что там кто-то есть? – спросил Антуан осторожно. Пока он не слышал ни единого звука, который подтверждал бы эту версию.

Виола улыбнулась и чуть склонила голову:

– А вы не чувствуете? Аромат!

Антуан наклонился ближе и втянул воздух. В нос ударил запах, настолько явственный, что сомнений не оставалось: кофе. Настоящий, свежий, насыщенный.

– Невероятно… – прошептал Антуан.

– Вот именно, – горячо продолжила Виола. – Каждый раз, когда я утром проходила мимо, я чувствовала запах кофе. А проходила я тут каждый день, потому что из коридора есть выход на уютный балкон, где я люблю читать. Сначала думала – воображение. Но запах кофе… он повторялся, снова и снова. И вот сегодня я решила проверить – и нашла дверь. Не представляете, как я обомлела от удивления. Это как в романе “Пикантная тайна графской усадьбы”…

– Подождите, – улыбнулся Антуан, – вы же говорили, ни о чём подобном ни в одной книге не читали.

– Это было не совсем так, как в книге. Я нашла тайную комнату по запаху кофе, а в романе про графскую усадьбу на тайную комнату указала старая карта. И там комнату облюбовало симпатичное привидение, влюблённое в графиню, но в нашем случае речь явно не о привидении, потому что привидения не пьют кофе. Я сложила вместе все таинственные явления, которые происходят в Вальмонте, и пришла к выводу, что некто, не желающий никому показываться на глаза, живёт здесь. Выходит из своего укрытия только по ночам. Вот его-то мы и видели.

Антуан был сражён безупречной логикой Виолы. Одно было непонятно:

– Но как он добывает кофе? Крадёт на кухне? Но кухня на первом этаже, а комната под гобеленом на втором. Его заметили бы, если бы он каждое утро сновал по дому.

– Я тоже об этом подумала, но пока не нашла объяснения, – развела Виола руками.

Хотелось бы Антуану знать, кто же всё-таки скрывается за дверью и какие у него цели. Чем он здесь занимается, кроме распития утреннего кофе?

– Что будем делать? – спросил он, выпрямляясь.

– Что если просто постучать? – с лёгкой улыбкой произнесла Виола. – Возможно, нам и откроют. Или можно устроить дежурство и дождаться, пока наш таинственный герой сам выйдет отсюда.

Антуан подумал, что постучать – неплохая идея, а если никто не откроет, то не зазорно даже и взломать дверь. Однако юрист в нём убеждал, что к таким радикальным действиям лучше всё же прибегнуть в присутствии хозяина поместья.

– Думаю, стоит позвать Поля. Ему, пожалуй, тоже интересно будет взглянуть, какие тайны он получил в наследство.

– Прекрасно, – согласилась Виола. – А пока вы его ищете, я здесь подежурю.

Её лицо светилось азартом, глаза блестели.

Антуан задержался на мгновение. Казалось, сама атмосфера коридора изменилась: невидимая дверь, запах кофе, Виола – вся в ожидании. Как будто он оказался в середине главы неведомого романа.

И с этой мыслью Антуан отправился искать Поля.