Текст книги "Изгнанная с позором (СИ)"

Автор книги: Нита Вольская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 29 страниц)

Глава 23. Сытая и добрая

Рядом с дверью стоял незнакомый слуга. И, едва я оказалась в коридоре, перегородил мне дорогу своим телом. Не стала долго разглагольствовать, просто строго посмотрела и спросила:

– Плетей захотел? Так я сейчас быстро организую…

Не знаю, что именно сработало: мой суровый вид, угроза, или нестандартное поведение, но мужчина растерянно замер. А я обошла его по дуге, и пошла дальше по широкому, богато отделанному коридору. Спустилась на первый этаж по такой же шикарной лестнице.

Окинула взглядом просторный светлый холл, из которого вели несколько дверей.

Отметила, что граф вообще не бедствует.

Дверь справа отворилась, и в холл выскочила молоденькая девушка. Увидев меня замешкалась, потом поклонилась и замерла, не понимая, что делать дальше.

Воспользовалась случаем:

– Скажи мне, милая, где находится кухня.

– Кухня? – удивилась. – Может госпожа имела в виду столовую?

Прикинула в уме, что столовой здесь наверняка называют обеденный зал и уточнила:

– Нет. Госпожа имела в виду то, о чём спросила. Мне нужна кухня и повар.

Служанка растерянно указала на дверь, и замялась.

– Что?

– Там сейчас госпожа Калдина…

Порылась в памяти.

– Госпожа? Домоправительница, что ли?

Кивнула.

– И что?

– Она ээ… ругает повара.

– За что?

– Я не знаю, фира. – девушка потупилась. Поняла, что знает, но по какой-то причине не хочет говорить.

– Хорошо. Спасибо. Я разберусь.

Направилась к указанной двери, соображая, как домоправительница умудрилась стать госпожой? Тут так принято, или кто-то слишком много о себе возомнил?

Ввязываться в скандал и в процесс управления имением, в котором ни я, ни бывшая Ириана уже практически никто, не хотелось. И вообще, я туда шла не за этим. Поэтому решила не встревать. Постою в сторонке, послушаю.

В кухне стоял ор. Разорялась худощавая высокая дама, которую я видела только со спины.

Облегчённо выдохнула, когда поняла, что речь шла о пустяке. Недосоленный суп сейчас волновал меня меньше всего. Но вот её реакция на этот пустяк заставила задуматься.

Когда ругающаяся тётя поняла, что повар и его помощники уже её не слушают, ошарашенно смотря мимо, резко замолчала и медленно повернулась.

Ей было лет под пятьдесят. Ухоженная, и, кажется, не очень приятная дама. Черты лица тонкие, хищные.

Проследила, как расширились её маленькие глаза.

– Вы что здесь делаете? – спросила. У меня. Тем же тоном, не терпящем возражений.

– Стою. – ответила спокойно, пристально глядя ей в лицо, и всем видом показывая, что меня не пугает её грозный вид. – Вы закончили распекать подчинённых?

– Да… – спеси и гонора сильно поубавилось.

– Тогда позвольте я тоже поговорю с поваром.

– О чём? – удивилась.

– О деле. – отозвалась, и перевела взгляд на мужчину в теле. – Приготовьте, пожалуйста, мне на обед котлеты на пару с любым гарниром. И какой-нибудь морс. И ещё, можете на завтрак варить какую-нибудь другую кашу? Я не люблю овсянку.

Мужчина кивнул и улыбнулся. Чем разозлил домоправительницу.

– Здесь распоряжения отдаю я. – кажется она уже оправилась от первого шока, и начала качать права. – И вы всегда ели на завтрак овсянку.

– Значит, наелась. – сухо заметила, проигнорировав первую часть заявления. И снова посмотрела на повара. – Сможете?

– Конечно, госпожа. – с готовностью отозвался. – А салат не желаете?

Улыбнулась:

– Желаю. Со сметаной.

Здоровяк расплылся в широкой улыбке.

– И я бы сейчас что-нибудь съела. – увидела на столе стопку блинов.

Повар шикнул на помощника, и тот засуетился, собирая на поднос блины и джем.

– Когда прикажете отнести в комнату? – уточнил мужчина.

– Не надо в комнату. Я уже там насиделась. Можно я тут поем? – Указала на стол глазами.

Длинная шокировано молчала. А я уже мысленно макала блины в сливки. И до полного счастья мне не хватало одного – чтобы эта постная физиономия перестала маячить перед глазами.

– У вас диета. – снова ожила женщина.

– Спасибо за заботу, мне уже лучше.

– И вам нельзя выходить за пределы комнаты. – судя по тону, самообладание к ней полностью вернулось. А вместе с ним и неимоверное самомнение.

– Я сама решу откуда мне можно выходить, а откуда нет. Договорились? – вид румяных блинов сделал меня добрее, и я не хотела ссориться. Даже с ней. Хотя она явно позволяла себе лишнего: смотрела на меня свысока, и всем видом показывала, что делает мне одолжение, снизойдя до общения.

– Это распоряжение графа. – женщина задрала острый нос ещё выше.

– С графом я как-нибудь договорюсь. А вы свободны. – красноречиво показала ей глазами на дверь.

Вылетела как фурия. Уверена, что побежала жаловаться.

– А можно мне сливок к блинам? – попросила, усаживаясь за стол.

После ухода Калдины, атмосфера в помещении стала веселее. Мне принесли заказанное, налили чая с молоком. И всё это с улыбкой. Поняла, что тут мне рады, и предложила всем составить мне компанию.

После минутного шока, и повторного приглашения, в кухне стало ещё светлее от улыбок…

За трапезой я обсудила с Тимом (поваром) стоимость и качество продуктов. А после Лихда – жена Левона – убрала со стола посуду. То и дело с интересом посматривая в мою сторону.

Она оказалась молчаливой, но толковой работницей. Тим при мне несколько раз её похвалил, и я поняла, что на новом месте мы с голоду не умрём.

Один из помощников оказался парнем с юмором, и мы смеялись над его очередной шуткой, когда в кухню вошёл граф.

– Что здесь происходит? – строго спросил с порога.

В помещении сразу повисла мёртвая тишина. В следующее мгновение все повскакивали, поклонились хозяину и занялись делами.

Посмотрела на него с укором. Я только расслабилась и почувствовала себя комфортно, а тут он. Но даже его вторжение не смогло мне испортить настроение. Когда я сытая, всегда добрая. А сегодня особенно, – наевшись до сыта после длительной голодовки.

– Блины будешь? – огорошила вопросом. Меня так разморило в этой дружеской атмосфере, что я не заметила, что снова ему «тыкаю».

Впрочем, после того, что он устроил ночью, церемонии были уже излишними.

– Блины? – удивился. – Это еда простолюдинов.

– Ну и зря. – отозвалась беспечно. – Ты многое теряешь. Это очень вкусно. Может попробуешь?

Взяла один блин, свернула, подхватила тарелку со сливками, и быстро пересекла комнату. Макнула блин и поднесла к его губам.

– Попробуй. Уверена, тебе понравится.

В кухне воцарилась тишина.

Граф онемел. Посмотрел на блин, – тот был слишком близко и благоухал аппетитными ароматами. Потом – на меня.

– Ну же. Не лишай себя такого лакомства.

Откусил, глядя мне в глаза. Все замерли в ожидании. Включая меня.

– Ну как?

Вместо ответа Филипп показал взглядом, чтобы я обмакнула оставшуюся часть блина в сливки. Сделала. И отправила ему в рот.

– Нравится?

– Угу. – выдал граф, дожёвывая. И глядя на меня так, что я поняла: больше блина ему понравился процесс.

Отступила. Прочистила горло, в котором вдруг запершило от неловкости. Отдала тарелку со сливками подоспевшему помощнику-юмористу. И потупилась.

– Поговорим. – голос графа тоже стал ниже.

Кивнула. И мысленно отругала себя за такую оплошность. Расслабилась, дурочка.

Подставил локоть, приглашая с ним пройти.

Понимая, что на нас сейчас смотрят все присутствующие в комнате, воспользовалась предложенной рукой.

Так и покинули кухню. Чинно. Как настоящая семейная пара.

Глава 24. Последняя попытка достучаться

Когда вышли, попыталась руку убрать. Не дал, накрыв сверху своей. Так и довёл до кабинета. Перед которым стояла Калдина. Явно в ожидании. И явно – не того, что увидела.

– Вы всё ещё здесь? – строго спросил граф. – Вам заняться нечем?

«Жердь» потупилась, что-то промямлила, и поспешно удалилась. А Филипп открыл передо мной добротную дверь кабинета. И перехватил за талию.

Сделал вид, что не заметила его более интимного прикосновения. Пусть пока попользуется моей покладистостью. Может посговорчивей станет. А то у меня к нему уже накопилось столько просьб и предложений, что без хорошего настроения он их просто не переживёт.

Проводил до кресла. Но не дал сесть. Повернул к себе лицом, заключил в кольцо рук.

Подняла одну бровь, показывая, что думаю по этому поводу. В его взгляде появилась вина. Значит, знает кошка, чьё мясо съела.

Испытала удовлетворение: пока всё работало в мою пользу.

Перешла к делу:

– Раз уж я здесь, воспользуюсь случаем и спрошу. Я могу забрать все свои вещи? Или их тоже за мной будет донашивать баронесса?

Задумчиво нахмурился. Наверное, соображал: почему «тоже». Ну думай, думай. Я не спешу.

Додумался, ещё больше помрачнел.

– Ири…

– Да я без претензий. Это был просто вопрос. А то новая хозяйка уже запустила свои загребущие ла… руки в мой гардероб, и милостиво выделила мне только домашние платья… Да ты и сам, наверное, об этом знаешь…

Не знал. Сначала оторопел, а потом начал звереть.

А вот этого мне точно не надо.

– Тсс. – успокоила, как ребёнка, который приготовился истерить, приложив пальчик к губам. – То, что ты думаешь по этому поводу, расскажешь своей любовнице. Хорошо? А мне нужен только ответ: да или нет.

Я говорила спокойно, и даже ласково. И смотрела так сочувственно. Он, конечно, тот ещё козлина, но Люська его сильно переплюнула, и проест ему ещё не одну плешь… А я ж не зверь какой, мне мужчинку жалко. Совсем чуть-чуть. Ровно настолько, чтобы выбраться из этого гадюшника с максимальной выгодой. Мне ведь предстоит жить в неизвестном мире, и значит готовиться к переезду нужно основательно.

Граф перехватил мою руку. Прижался губами. И посмотрел так… похотливо.

Кажется, пора заканчивать спектакль. А то меня перед отъездом не только материальными благами осчастливят.

– Так да или нет? Ответь. И ты ещё что-то со мной хотел обсудить. – напомнила, мягко забирая руку и отступая.

Как только тесный контакт был разорван, супруг попытался меня вернуть на место: обхватил за талию, притянул.

Воспротивилась.

– Филипп, не нужно, не усложняй. Мне и так сейчас непросто. Прояви милосердие, пожалуйста…

Всё, чувство вины разбужено, можно выпрашивать всё, что хотела.

– Меня охватывает ужас только от одной мысли, что я останусь одна, в неизвестном месте, и практически без средств к существованию. Имение наверняка потребует вложений, а у меня за душой ни гроша. И меня очень выручили бы мои драгоценности. Если ты их, конечно, позволишь забрать. А ещё мне будут нужны работники. Их тоже не наймёшь без денег…

Отступила ещё на шаг, села в кресло. Устало закрыла лицо руками. Прошептала:

– Мне так страшно… – убрала ладони, посмотрела на него с надеждой. Играть не приходилось. Всё это я испытывала на самом деле. – От меня почти все отвернулись, навешали страшных ярлыков. Даже моя семья не хочет видеть. За что мне всё это?

Он не выдержал взгляда, отвёл глаза. И это в очередной раз доказывало, что он знает, что Ири ни в чём не виновата. Но напомнить было нелишним.

– Я бы поняла и покорно приняла свою участь, если бы совершила то, в чём меня обвинили. Но я этого не делала. И ты это знаешь не хуже меня…

– Ты вспомнила? – встрепенулся граф.

– Нет. Но я твёрдо уверена в том, что не совершала этих страшных поступков. Потому что я просто не смогла бы так поступить. И не только из моральных соображений. Сам посуди: зачем мне это было делать? Я была замужем за молодым, красивым и статусным мужчиной, которого любила, имела всё, что хотела…

– Любила? – зацепился за слово граф, глядя на меня не веря. – Ты хочешь сказать, что больше меня не любишь?

Мда, расслабилась, называется, излила душу. Нельзя терять бдительность Ирина! Нельзя! И речь нужно тщательнее фильтровать! Теперь вот выкручиваться придётся.

– А почему тебя это так удивляет? – посмотрела на него зло. Напомнила: – Ты меня предал вместе со всеми. Позволил окунуть в грязь. Не встал на защиту. Разве так должен поступать любящий муж? М?

Граф устало прикрыл глаза.

– Я ведь уже говорил тебе, Ири. Так надо. Этого требуют обстоятельства…

– То есть ты принёс меня в жертву обстоятельствам, и после это ещё смеешь упрекать в том, что разлюбила? Ты сам-то меня хоть немного любил?!

От возмущения встала.

– Ты изменял мне с моей подругой! Спал с нею в нашем доме! Этого тоже требовали обстоятельства?! – в душе всколыхнулась такая смесь чувств, словно я в самом деле была Ирианой, и всё это пережила. У меня даже слёзы на глазах выступили. – Да как ты смеешь меня упрекать, после всего, что сделал?! Любая другая на моём месте тебя бы не просто разлюбила, а возненавидела! А я покорно приняла участь, которую ты мне уготовил на пару со своей любовницей, прикрываясь работой. И после этого ты ещё чего-то от меня требуешь?!

Граф наблюдал за мной удивлённо. И это меня немного остудило. Неужели Ириана была настолько покорной и безропотной, что он даже не сомневался в том, что она всё примет молча? Это как нужно было воспитывать девочку, чтобы из неё выросло такое безвольное существо? Или в этом мире женщина вообще не считают за людей?

– Ири, милая, я ведь обещал, что позже всё исправлю…

Кажется, мы уже который день ходим по кругу. Но делать нечего, напомню:

– Что ты исправишь? Снова возьмёшь меня в жёны? Или может заставишь мою семью принять меня в род? А может восстановишь моё доброе имя? – по виду поняла, что попала в точку. – Ничего ты не исправишь, Филипп. Прими уже тот факт, что ты сам всё порушил до основания, и ничего уже не изменить. И хотя бы достойно меня отпусти.

Он молчал.

Я тоже. Мне больше нечего было добавить. И он сейчас либо поведёт себя как нормальный мужик, либо так и останется козлом.

Глава 25. То ли помог, то ли нет

– Хорошо. Ты можешь забрать все свои вещи и драгоценности. И я дам тебе ещё пару слуг. Та семейная пара, которую ты меня когда-то уговорила взять на работу тебя устроит?

– Конечно! – обрадовалась. – Спасибо!

Не стала говорить, что в курсе их нежелания ему служить, и о моём с Ливоном уговоре. Пусть и дальше играет в мнимое благородство. В конце концов, какая разница хитрит он или нет, главное ведь, что я получу то, на что рассчитывала.

Но ему всё же удалось меня удивить:

– Кроме этого я тебе выделю на благоустройство усадьбы пятьсот лиронов…

Не поверила своим ушам. Захотелось его расцеловать.

Не успела. Он добавил:

– Вычту позже из твоего содержания.

Радость и чувство благодарности мгновенно улетучились. Ведь это означало, что я почти на полгода останусь без денег.

Но впадать в панику не мой стиль. Сначала нужно разобраться. И попытаться договориться.

– Каким образом ты будешь удерживать эту сумму?

– Я планировал это сделать частями в течение года. Чтобы ты не осталась совсем без денег. Ты ведь не думаешь, что я такая сволочь, что оставлю тебя без средств к существованию?

Именно так я и думаю. Ведь медленно морить голодом ещё хуже, чем сразу убить. Но озвучивать свои мысли не стала. А вот договориться всё же попыталась:

– А ты можешь дать мне отсрочку?

– Что дать? – граф округлил глаза.

– Начать вычитать долг не сразу, а спустя время. Например, через полгода.

– Ири, я знаю, что такое отсрочка. Мне непонятно откуда о ней знаешь ты?

Опа. Опять попалась. Но сообразительность мой конёк. Она меня не раз в прошлой жизни выручала. И в этой уже успела пригодиться.

– Я слышала где-то. И запомнила.

Посмотрел недоверчиво.

– Ну так как? Могу я на неё рассчитывать?

Ещё какое-то время меня с интересом рассматривал. А потом кивнул, продолжая изучать.

– Хорошо. Я дам тебе отсрочку на полгода.

– Благодарю. – чуть присела. А то я что-то совсем расслабилась и забыла о манерах.

Хотя о манерах этого мира я практически ничего не знала, и могла только догадываться. И, к сожалению, Маруня в этом помочь не могла. Поэтому буду осторожно применять то, что знаю из исторических романов и фильмов. Без фанатизма. Чтобы снова не накосячить.

– Ты хотел со мной о чём-то поговорить. – напомнила.

Граф помрачнел.

– Король подписал моё прошение о разводе.

Промолчала, пялясь в пол. Да и что я могла сказать? Что рада тому, что теперь уберусь из этого дома? Вряд ли эта информация сейчас будет уместной. Да, и особой радости по этому поводу я не испытывала, потому что не знала, что ждёт меня впереди. Тут, конечно, гадюшник ещё тот, но неизвестность всё же пугает больше.

– Так ничего и не скажешь? – спросил с надеждой.

– Когда я должна отбыть? – поинтересовалась всё так же потупившись. Понимаю, что он не этого ждал, но сожалеть о браке, в котором я не состояла, у меня вряд ли получится. Поэтому лучше избегать разговоров на эту тему.

Робко подняла глаза. Он был расстроен.

Успокаивать тоже не стану. Сам виноват.

– Завтра. – наконец ответил. И с затаённой надеждой добавил: – Успеешь собраться? Если тебе нужно больше времени?

– Нет, нет, спасибо. Я успею. Служанка уже собрала мои вещи, те, что были в приданном. Думаю, что сбор оставшегося тоже много времени не займёт.

У графа едва заметно дёрнулась щека. Его так покоробило, что я стала собираться сама, не дожидаясь его приказа? Или здесь что-то другое?

– Я могу идти к себе. Устала. Хочется прилечь.

На самом деле энергии во мне было хоть отбавляй. Но я помнила, что пережила настоящая Ириана, и старательно отыгрывала роль больной.

– Да, конечно. Тебя проводить?

– Не нужно. Думаю, сама дорогу найду.

Лучше я поблуждаю, чем он за мной увяжется, и, чего доброго, начнёт приставать.

До комнаты дошла без приключений. По пути отдала распоряжение, чтобы ко мне отправили Маруню, и к тому моменту, как я вознамерилась лечь, девушка примчалась. Запыхавшаяся.

– Мара, мы завтра выезжаем. Скажи, чтобы твой парень и Ливон с Лихдой собирали вещи.

Девушка зарумянилась и потупилась.

– И ещё, пригласи ко мне Ми́рона. И скажи ему о нашем скором отъезде.

Рыжуля убежала, а я стала обдумывать завтрашний день, и мысленно составлять список того, что нужно успеть до отъезда.

Когда пришёл управляющий, я уже закончила делать заметки в памяти.

Мужчина учтиво поздоровался, и протянул лист.

– Если что-то непонятно, спрашивайте, фира Ириана.

Пробежала по листу глазами.

Что тут может быть непонятного? Продукты, цены, расчёт на день, неделю, месяц. Если жить не как господа, то сто лиронов вполне хватит на продукты для моей небольшой «семьи».

– «А если научиться торговаться, то можно ещё даже откладывать про запас». – добавила мысленно, и с благодарностью посмотрела на мужчину.

– Спасибо, Ми́рон, за такой понятный список. Вы меня очень выручили. Я учту все ваши рекомендации.

Управляющий улыбнулся.

– Если у вас нет ко мне вопросов, то я, с вашего позволения, пойду. Нужно ещё распорядиться, чтобы вам отгрузили необходимые в дороге и на первые дни на новом месте продукты.

– Граф разрешил? – удивилась, вспоминая свою «торговлю» с ним, и её «успех», вылившийся в долгосрочный долг.

– Я умею быть убедительным, госпожа. – улыбнулся.

– Еще раз большое вам спасибо, Мирон. Даже не представляю, что бы я без вас делала.

Уходя, остановился, что-то вспомнив.

– На оборотной стороне листа я написал имя моего знакомого. Он живёт в тех краях, куда вас отправляют. Вы без труда его найдёте – он держит большое хозяйство, и его продукция пользуется хорошим спросом. Если вдруг возникнут трудности, обратитесь к нему. Просто скажите, что знаете меня, и он вам обязательно поможет.

Не зная, как его отблагодарить, посмотрела благодарным влажным взглядом.

– Удачи вам на новом месте, госпожа. – пожелал, улыбнулся, и закрыл за собой дверь.

А я продолжила смотреть туда, где он только что стоял. Мысленно желая ему всех благ.

Глава 26. Удача отвернулась

Выезд назначила на раннее утро. В надежде избежать долгих прощаний. Спасибо я уже графу сказала, а лишний раз давать ему повод для поползновений не хотелось.

Проснулась перед рассветом. От раската грома. Настроение, которое я себе перед сном тщательно создавала, убеждая в том, что у меня всё получится, сразу улетучилось.

Ещё больше его испортила Маруня, когда принесла таз для умывания, и сообщила:

– Госпожа, граф спешно уехал, но велел его дождаться.

– Зачем не сказал?

– Сказал что-то про бумаги на имение.

Точно! Вот я ворона! Совсем про них забыла. Не хватало ещё остаться без крыши над головой. Как бы я потом доказывала свои права? Развод мне дал одно ценное знание: "без бумажки ты какашка". Вряд ли в этом мире по-другому.

Подумала, что стоило у Мирона взять ещё и другие уроки: о тонкостях оформления местных документов. Они мне наверняка пригодятся в дальнейшем. Если удастся реализовать все свои планы. Да и правильность переоформления имения не мешало бы проверить. Граф ещё тот жук. Не удивлюсь, если он оставит для себя какую-нибудь лазейку.

– Мирон у себя?

– Нет, госпожа, он отъехал с графом.

Нахмурилась.

Но немного поразмыслив пришла к выводу, что это даже к лучшему. Уж он-то не даст меня обмануть. И, как минимум, предупредит, если в бумагах будет какой-то подвох.

Чуть успокоилась. Ненадолго.

За окном всё больше разыгрывалась непогода. Не самый лучший попутчик в дальней дороге. Мысленно спросила у местного бога, которого нередко вспоминала Мара, что я ему сделала. Он, естественно, не ответил.

Графа уже не было больше часа.

В плаще и с капюшоном на голове нервно ходила по крыльцу перед задней дверью, поглядывая на повозку с провиантом и вещами слуг. Она была накрыта брезентом и сверху привалена сеном. Но никакого укрытия от дождя не имела. И как на такой поедут люди?

Вокруг телеги суетился уже основательно промокший Левон: проверял колёса. Беспокоилась, чтобы он не заболел, и на всякий случай прикидывала чем я смогу менее болезненно пожертвовать, чтобы его вылечить, если всё-таки сляжет.

Не заметила, как он приблизился.

– Извините, госпожа, что отвлекаю вас от мыслей, но вы так часто смотрите в мою сторону, что я посмел предположить, что беспокойство связано со мной. Если вы боитесь, что я вас обману или брошу посреди пути, то напрасно. Я умею быть благодарным. Если потребуется я готов отдать за вас даже свою жизнь.

Вытаращила глаза. Пробормотала:

– Надеюсь, этого не понадобится… Вы… – вовремя вспомнила, что слугам не выкают. Исправилась. – Ты всё неправильно понял, Левон. Я беспокоюсь, что ты можешь заболеть.

Мужчина тихо рассмеялся. И посмотрел так по-доброму, что на душе стало светлее.

– Я вырос в бедной семье, фира. И с детства помогал отцу ловить рыбу. В любое время года. Вы напрасно беспокоитесь, я закалённый. Для меня этот дождь лишь незначительная помеха на пути. И единственное неудобство, которое он способен доставить, это размыть дороги. Но и это решаемо. Вдвоём с Олешкой мы сможем вытолкать и повозку с провиантом, и вашу коляску.

Выслушала и поняла, что до сих пор не знакома со вторым мужчиной из моей новой семьи. Поблагодарив Левона за поддержку, пошла исправлять оплошность.

Парень накрывал коня попоной.

Спустилась по ступеням. Сразу вытянулся, замер, склонил голову.

На вид лет 18-19. Высокий, крепкий, довольно симпатичный. У моей Маруни отличный вкус. Надеюсь, что он ещё и человек хороший. Потому что свою рыжуню я никому в обиду не дам.

– Здравствуй. – поздоровалась первой.

– Здравствуйте, госпожа. – наши взгляды встретились. В его тёмных глазах читался интерес и немного тревоги.

– Спасибо. – неожиданно выдал. И вновь потупился.

– За что?

– За то, что позволили мне ехать с вами.

– А ты знаешь куда мы едем? И что нам всем там придётся непросто?

– Меня этим не напугать, хозяйка. Я к трудностям с мальства привык. Я у мамки один был. В раннего детства был за мужчину в доме, единственный кормилец.

– А на кого же ты свою маму сейчас оставляешь?

В голове снова активировался калькулятор, высчитывая сколько потребуется средств на содержание ещё одной женщины.

– Умерла она прошлой зимой. – голова склонилась ещё ниже. – Не уберёг. От лихорадки сгорела.

В его голосе было столько боли, что моя рука невольно потянулась к светлым кудрям. Едва коснулась. Парень вздрогнул, поднял лицо. Посмотрел удивлённо.

Стало неловко за свой порыв. Убрала руку за спину.

– Прости… Я не знала… Или забыла.

– Всё хорошо, госпожа. Я свыкся уже почти.

– Если есть какие-то нужды, не стесняйся, говори. Мы теперь вроде как одна семья, и значит во всём должны помогать друг другу.

Ещё больше удивился. Поспешила убраться.

Входя в дом, обернулась. Парень задумчиво смотрел вслед.

Мысленно себя отругала. Не ведут себя так графини. Не ведут. Даже потерявшие память. Не стоит забывать о субординации. Иначе подумает ещё, что я на него глаз положила. Не надо мне такого. Я – хозяйка, он – слуга. И никак иначе.

Решила дожидаться графа в комнате для гостей.

Дождалась домашнего лекаря.

Мужчина поприветствовал меня со всем уважением и спросил про самочувствие. Услышав, что я себя чувствую хорошо, удивился.

– Для такой болезни вы слишком быстро оправились, фира. Это нетипичное течение восстановительного периода, но я всё-таки рад. Теперь буду спать чуть спокойнее. – старик улыбнулся.

Улыбнулась ему в ответ.

– Я не уверен, что на новом месте вам сразу удастся найти лекаря, или хотя бы знахарку. Поэтому взял на себя смелость и собрал некоторые настойки, которые вам могут пригодиться. – открыл саквояж и стал выставлять на журнальный столик пузырьки. – Я всё подписал: что от чего и как принимать.

Посмотрела на него с благодарностью.

– Вы очень ко мне добры, фир Густав. Не знаю, что бы я без вас делала. Сейчас мне нечем вас отблагодарить, но я никогда не забуду вашу доброту. И, возможно, когда-нибудь смогу отплатить тем же. Но вы всегда будете желанным гостем в моём доме, если вдруг окажетесь в наших краях.

– Благодарю, графиня. Я знаю. Вы и так всегда были ко мне добры. И не только ко мне. И считаю за честь помочь вам хоть чем-то.

Похоже, моя предшественница действительно была очень хорошим человеком, если столько людей протягивают мне руку помощи. Всё-таки этот мир не так уж и плох, если в нём живут не только Люсины и Филиппы.

Распрощалась с доктором тепло. Проводила его до выхода и встретила там управляющего. Мирон с поклоном протянул конверт.

– Его Сиятельство задерживаются и просили передать вам это.

Открыла послание. В нём было несколько официальных бумаг и записка. Записку проигнорировала, а вот бумаги тщательно изучила: дарственная на имение, документ, подтверждающий, что я уже не жена графа, и ещё один – о том, что за мной сохраняется титул без права наследования и закреплено ежемесячное содержание в размере оговорённых ранее ста лиронов. Самих лиронов не было. Обещанных на восстановление имения денег – тоже.

С надеждой посмотрела на управляющего.

– Больше граф ничего не передавал?

– Нет, госпожа.

– И не давал никаких распоряжений насчёт денег?

– Нет, госпожа.

Вот г… граф. Решил меня таким способом удержать? Зачем? А может правда замотался и забыл?

Достала записку. Может в ней что-то упоминается.

Пробежала взглядом по диагонали. Одни розовые сопли, намёки, и надежды на будущее. Почувствовала накатывающую тошноту.

Управляющий учтиво покашлял.

– Ми́рон, а вы понимаете в официальных бумагах?

– В каких именно, фира?

– В этих. – достала и протянула ему дарственную. – Можете сказать всё ли здесь в порядке? Не будет ли в будущем каких-то сюрпризов?

Мужчина бегло изучил документ и протянул мне с виноватой улыбкой.

– Я не особо силён в поверенных делах, госпожа. Я торгаш, не нотариус. Могу сказать только то, что бумага заверена официально, а значит имеет законную силу.

– И на этом спасибо, Мирон. – расстроилась, но постаралась вида не подать. Зачем ставить в неловкое положение хорошего человека? – Вы и так мне очень помогли. И я никогда этого не забуду. Но вынуждена вновь вас просить об услуге.

– Исполню всё, что в моих силах.

– Мне необходимо продать одно из своих колье. Вы поможете?

– Конечно, госпожа. Я знаю неподалёку скупку, и помогу вам выторговать хорошую цену. Когда прикажете вас туда сопроводить?

– Сейчас, если можно. Я и так уже много времени потеряла…

Мы ехали по серым унылым улицам. Дождь продолжал противно моросить. Прохожих почти не было, а вот колясок напротив было столько, что не всегда удавалось разъехаться.

Я нервничала: время неумолимо утекало, а мы ещё даже не выдвинулись в сторону моей ссылки. И это означало, что расходов прибавиться – на дополнительную ночёвку на постоялом дворе.

Скупка оказалась вполне респектабельной. Но вот скупщик явно был жлобом. Едва увидел кто перед ним, решил навариться. Это поняла даже я. Но сначала «облапил» меня сальным взглядом. Попыталась его заморозить выражением своего лица.

Пыл чуть поубавился, но в ответ подросло желание обсчитать меня по полной.

Мирон с упорством носорога пытался защитить мои интересы, взывал к совести, пугал конкуренцией, но жадный гад упорно стоял на своём:

– Триста. И ни грином больше.

Я уже поняла, что грины это местные мелкие деньги. А также то, что этот жид скорее удавиться, чем упустит возможность поживиться за мой счёт. Поэтому, чтобы хоть как-то подпортить его хорошее настроение, забрав выторгованные триста золотых, прокомментировала:

– Ну что же, вы сами виноваты. Я планировала продать вам все свои драгоценности, но теперь, пожалуй, сделаю это в другом месте.

Пронаблюдав как довольная морда скисла, покинула помещение.

Мирон прятал улыбку. Дав ему время переварить произошедшее, поблагодарила за помощь.

Мужчина тут же виновато отозвался:

– Не очень-то я вам и помог.

– Ну, не скажите. Боюсь, что без вас он бы мне и этих трёх сотен не дал. – взвесила на руке увесистый мешочек. И осмотрела свой наряд – нужно было куда-то спрятать это богатство.