Текст книги "Изгнанная с позором (СИ)"

Автор книги: Нита Вольская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 29 страниц)

Глава 11. «Освежаем» память

Ирина

Проснулась от того, что скрипнула дверь. Вошла девушка в длинном невзрачном платье, переднике и чепце.

Поскольку в руках у неё было ведро и веник, поняла без слов, что подоспела уборка.

Девица старательно отводила от меня взгляд, и я снова прикрыла глаза. У меня тоже не было желания разговаривать. Тем более с той, которая меня явно за что-то осуждала.

Прослушала как она мела, скребла и мыла. И как только всё стихло, снова задремала. Врач сказал, что сон сейчас лучший лекарь, и я старательно лечилась.

Но долго мне поспать не дали – кто-то потряс за плечо.

– Госпожа, вам нужно поесть…

Открыла глаза. Надо мной склонилась совсем другая девушка. Рыженькая и конопатая. Прямо как я в прошлой жизни.

– Как тебя зовут, солнышко? – спросила невольно улыбаясь – рыжуля была такой юной и милой, что невозможно было на неё смотреть без улыбки: вздёрнутый носик, голубые глазищи на пол лица и наивный взгляд – такой же, как у её бывшей хозяйки. Сразу видно, что душа у человека чистая.

– Я Маруня, ваша личная служанка. – в глазах появилось сочувствие. – Его Светлость сказал, что вы потеряли память. Мне так жаль. На вас столько всего свалилось…

Это были не пустые слова – ей действительно было не всё равно, – я это видела.

– Меня к вам не пускали в первые сутки. – продолжала лепетать девушка, приподнимая меня и подкладывая под спину подушки. – Граф сам за вами присматривал, и ваша подруга тоже была подле вас… – Девушка недовольно поджала губы.

Угу, значит та писклявая – подруга Ирианы. Хороша подруженька, нечего сказать.

По виду рыженькой поняла, что она думает о выходке графа и его гостьи. Умирающая Ириана наверняка была без сознания, а значит эти двое фактически были наедине. И слуги не дураки – понимали, что это означает.

И я не дура. И на свою память не жалуюсь. Ещё помню беседу этих двоих, услышанную в первые минуты после попадания. Не стала бы лучшая подруга Ирианы называть её мужа "милый", если бы они не были любовниками.

– Я вся извелась, думая о том, как вы. – продолжала лепетать девушка. – Но спорить с хозяином не решилась. Он и так ходит темнее тучи, и на всех кричит после того, что случилось. Только я не верю в то, что вы могли так поступить. Это всё чьи-то козни. Хозяин обязательно во всём разберётся…

Мне не терпелось расспросить Маруню обо всём, что случилось, но я решила действовать осторожно, чтобы не спугнуть.

Поэтому просто высказала своё скептическое мнение:

– Это вряд ли. Ему это не нужно. Он уже нашёл замену своей законной супруге.

Девушка ахнула.

– Так вы всё знали про фиру де Манор?! Простите, что не рассказала вам раньше. Мне граф запретил. Сказал, что, если проболтаюсь, продаст меня морякам с галер. Он всем строго-настрого наказал молчать, что фира Люсина у него оставалась в ту ночь… Змея она подколодная, госпожа, а не подруга. Ой, простите… – рыжуля прикрыла рот ладошкой.

– Не пугайся. Она ещё и не такого эпитета заслуживает. Мара… можно я тебя так буду называть?..

– Конечно, госпожа, называйте как вам нравится. – девушка набрала в ложку супа и замерла в ожидании.

– Давай я сама. Мне уже лучше. А ты просто посиди рядом. Поговорим. Теперь ты не только моя служанка, но ещё и моя память. Я действительно ничего не помню из прошлой жизни. Вообще. Даже своего имени вспомнить не смогла.

Решила временно не признаваться в том, что я никакая не Ириана. Это ей Мара предана всей душой, а мне… Меня она не знает. И неизвестно как отреагирует. Поэтому для начала нужно подружиться, получше узнать друг друга.

Девушка смотрела с таким сочувствием, словно это она была виновата в том, что её хозяйка потеряла память.

– Расскажи мне, что случилось… Выражения можешь не выбирать. Чем подробнее я буду знать ситуацию, тем легче будет ориентироваться. И проще будет понять почему граф, супруг, то есть, хочет от … меня избавиться.

– А вы считаете, что он этого хочет?! – девушка испытала шок.

– А ты сама посуди: стал бы любящий муж тащить в комнату к умирающей жене любовницу? Даже если она якобы подруга. Ведь он лучше всех знает её истинное лицо.

– Вы правы, госпожа. И от этого на душе ещё больше тошно. Ведь это значит, что вас исключат из обоих родов. И сошлют на окраину империи. Или в дом утех отдадут. – девушка заломила руки и зашептала молитву.

Глаза округлились сами собой. Что таково могла сотворить кроткая Ириана?

Или её внешность обманчива?

– Расскажи всё по порядку. Мне трудно усваивать информацию не понимая ситуации.

– Да-да, госпожа, простите…

И Маруня рассказала. В красках. Добавляя собственные комментарии.

После её рассказа я имела довольно ясное представление о случившемся. Кроме одного.

– Как Ириана…, то есть, как я могла подпустить к себе того драгуна на балу у всех на виду? Ведь, если они, то есть, мы были любовниками, то логичнее было бы эти отношения скрывать.

– Говорят, что он сделал это намеренно. Граф считает, что драгуна могли подослать враги, чтобы опорочить его имя.

– Тогда при чём здесь вообще его жена?! – моему возмущению не было предела. – Она в этой ситуации просто жертва…

– Дело в том, что Люсина… ой, простите... баронесса де Манор рассказала графу, что якобы вы с тем мужчиной встречались ещё до бала. Она уверяет, что вы любовники, госпожа….

– Вот дрянь! – вырвалось непроизвольно.

– Вот и я говорю, что это неправда. Не могли вы себя так повести. Вы ведь воспитывались в такой строгости…

– А откуда тебе известные все эти подробности?

Девушка покраснела.

– Мара, я никогда никому об этом не расскажу.

– Я это знаю, госпожа. Но граф и так поймёт откуда вы всё узнали. И накажет.

Девушка сжалась, словно её уже разоблачили.

– Не накажет. Я всегда могу сказать, что что-то вспомнила, или слышала, когда лежала в бреду.

– Спасибо, госпожа, вы так добры. Об этом мне рассказал Левон, – слуга, что дежурил у двери. Он слышал их разговор. И он тоже возмущён. Из слуг мало кто в это верит. Все пять лет замужества вы были безупречной женой и хозяйкой. Вы никогда бы не пали так низко…

– Мда. Слуги не верят, а супруг поверил. Прямо образец преданности наш граф… Марунь, ты давно стала моей служанкой?

– Да, как подросла, так и стала… Уже почитай седьмой год пошёл.

– То есть ты приехала со мной из … имения моих родителей?

– Да, госпожа. Потому я знаю вас лучше всех. Моя мама вас вынянчила. Она тоже не верит во все эти слухи.

– А мои родители? Они верят?

Девушка потупилась.

– Они даже не приехали вас навестить, госпожа. Хотя я лично передавала через маму, что вы совсем плохи.

Ну что ж, мне это даже на руку. Значит не придётся общаться с роднёй. Уж они наверняка сразу поймут, что я никакая не Ириана… И муж поймёт. Поэтому с ним мне тоже желательно пересекаться как можно реже. И, наверное, даже хорошо, если меня куда-то там вышлют. Начну новую жизнь. Без предательницы подруги и изменника мужа.

Главное, чтобы не в бордель...

Глава 12. Всё пошло не по плану

Филипп

Тихо открыл дверь в комнату и застал милую картину: Ириана с улыбкой смотрела на свою преданную служанку.

Но зацепило меня ни это, а её взгляд. Он был иным, словно моя жена за эти сутки повзрослела лет на десять. От прежней наивности не осталось и следа. И даже в чертах лица что-то неуловимо изменилось – она перестала быть юной девочкой. Ей на смену пришла молодая красивая и уверенная в себе женщина. На такой бы и корона смотрелась уместно.

Нахмурился. Как я мог пропустить момент взросления собственной супруги? Или это события последних суток так отразились на её внутреннем мире и внешнем виде?

Вот вроде бы без причёски, в одной сорочке, но прекрасна как богиня.

Ириана заметила меня, и улыбка мгновенно сошла с её лица. Взгляд стал холодным как лёд. И в нём промелькнуло …презрение?

Супруга моргнула, пряча эмоции, и вернула внимание служанке. Отдала ей пустую тарелку, тепло поблагодарила за еду, и та тут же засобиралась на выход.

Дождался, когда она уйдёт и лишь потом прошёл к освободившемуся стулу. Под колючим взглядом голубых глаз. Не понимая, как себя вести с этой новой Ирианой.

Сел и окинул её оценивающим взглядом. Задержался на торчащих сосках, просвечивающих сквозь тонкую ткань сорочки. Её грудь меня всегда приводила в восторг.

Прежняя Ири уже бы сгорала от стыда прикрываясь до самой шеи. А эта сидит с гордо поднятой головой и тоже меня рассматривает. Но не как мужа, а как врага.

Может я в самом деле не знаю свою жену, и теперь, когда все маски спали, вижу её настоящую? Тогда получается, что всё, что говорила Люсина, правда?

Внутри зашевелилось незнакомое чувство. С удивлением осознал, что ревную.

– Вы пришли меня рассматривать? Уже забыли, как выгляжу? Или сравниваете? – в голосе проскользнула ирония.

Брови невольно дёрнулись вверх. Ири и ирония вещи несовместимые.

А ещё покоробило, что она обращается ко мне как к чужому. Я понимаю, что она потеряла память, но, судя по её поведению, забыла не всё.

– И с кем я тебя должен сравнивать? – ответил ей в тон.

– А у вас что, много вариантов?

Успел заметить брезгливое выражение, тут же спрятанное за холодной улыбкой.

Что происходит? Служанка успела ей всё рассказать? Или память никуда не терялась? Но тогда всё равно непонятно такое отношение. Она всегда смотрела на меня глазами преданной собаки, ловила каждый взгляд и каждое слово. А для новой Ирианы я словно грязь под ногтями. Не могла она так сильно измениться за одни сутки. И прикидываться кроткой целых пять лет при наличии такого характера тоже не могла.

Пауза затягивалась и мне нужно было что-то говорить.

– Не стоит верить всему, что говорят слуги. Не помню, чтобы ты раньше любила сплетни.

Дёрнула одной бровью, и уголком губ.

– Сплетни? Слуги? Вы о чём, сударь? Эта милая девушка лишь проявила заботу, и покормила меня. Мы с нею не настолько знакомы, чтобы кого-то обсуждать. Тем более, учитывая тот факт, что я никого не помню.

– А мне кажется, что ты лукавишь, Ири. Ты знаешь больше, чем хочешь показать.

– Вы правы. Но то, что я знаю, незнакомым людям не расскажешь. Да и со слугами о таком не поговоришь. Я бы могла обсудить это с … кем-нибудь из местного сыска, например. Но, как понимаю, в этом нет смысла, так как мой супруг как раз им и заправляет.

Супруга тщательно подбирала слова, и изъяснялась довольно странно, но витиеватость её высказываний не помешала мне понять то, что она имела в виду.

Сощурился, всмотрелся в лицо. Она достойно выдержала взгляд. С видом ни в чём неповинного человека. Я знаю, чем отличается невиновный от виноватого. И она сейчас не играла.

– Возможно, ты что-то поняла неправильно. Я тебе не враг. И мы всё ещё женаты, ты помнишь об этом?

Усмехнулась.

– Ненадолго, так ведь? Каким будет ваш следующий шаг, достопочтенный граф? Сошлёте меня в Тмутаракань или отдадите на растерзание вам подобных?

Она словно в душу смотрела. Ещё это презрение во взгляде… Всё моё мнимое благородство, которое я планировал перед ней разыграть, улетучилось как эфир. Я почувствовал себя последней сволочью.

Но я не имею права проиграть эту игру, какое бы чувство вины ни испытывал. На кону стоит не только мой статус в обществе, но и моя жизнь, и возможно, жизнь самого короля. Ириану уже не вернуть в высшее общество, какой бы невиновной она ни была, а мне нужно делать свою работу. И я её сделаю, чего бы мне это ни стоило.

– Как раз это я и пришёл обсудить.

Ири откинулась на подушку и скрестила руки на груди.

– Странно, что вы что-то решили обсудить со мной, а не со своей любовницей... Но я вас слушаю.

Моя выдержка дала трещину. И даже не потому, что Ири узнала о моей связи с Люсиной, а потому, что она на это реагировала так, словно ей было наплевать.

Схватил её за предплечье. Сжал. Сильнее, чем планировал. Хотел, чтобы она посмотрела на меня как прежде. И подумал, что, возможно, страх мне вернёт прежнюю жену. Но в ответ получил снова не то, что ожидал.

Ни визга, ни слёз не последовало. Она посмотрела на место захвата, потом резко наклонилась и практически в лицо прошипела:

– Руку убрал…

И я убрал. От неожиданности.

Ириана потёрла то место, которое я только что сжимал, чуть поморщившись. Судя по красным пятнам синяк будет знатный.

Мысленно чертыхнулся. Что со мной происходит? Почему я веду себя с нею как идиот?

– Извини, я не хотел…

Её красивая бровь поползла вверх. Замолчал. Она права: глупое оправдание.

– Вы что-то хотели сказать. Говорите. И уходите.

– Я хотел обсудить отступные.

Она явно не поняла о чём речь. Но растерянность быстро спряталась за маской равнодушия.

– Твои родственники от тебя отказались. И после развода тебе некуда будет идти… – говорил, и сам себя ненавидел. А она сидела с каменным лицом.

– Я выделю тебе своё дальнее имение и буду высылать 100 лиронов в месяц в качестве содержания.

Не знаю почему, но я в одно мгновение решил удвоить сумму. Вдруг понял, что тех пятидесяти, запланированных изначально, ей не хватит даже на еду. А ей ведь ещё нужно будет чем-то отапливать дом в холодный период.

Разрабатывая свой гениальный план, я забыл о главном: что Ири ни в чём не виновата. Что она лишь жертва политических игр. Почему-то поверил в бредни Люсины, и возненавидел собственную жену. Прав был король: та, кто имеет доступ к телу, имеет власть и над разумом.

Посмотрел на Ири: смотрит словно сквозь меня.

Она права. Я действительно поступаю с нею как последняя сволочь. Но я всё исправлю. Вот только разберусь с врагами, и исправлю.

Глава 13. С паршивой овцы хоть шерсти клок

Ирина

К столь быстрому его возвращению я оказалась не готова. И потому не смогла сдержать своих истинных чувств (всегда была плохой актрисой, и с попаданием ничего не изменилось). А потом решила, что это даже к лучшему: чем меньше я с ним буду церемониться, тем реже он будет приходить. Единственное, нужно как-то так вырулить, чтобы он меня выслал на какую-нибудь окраину, а не отдал в проститутки.

Этот кобелина муж смотрел на меня как кот на сметану. Время от времени удивлялся, выглядел задумчивым, но в основном пялился как на любимое лакомство. И это немного сбивало с толку. Если его всё ещё привлекает Ириана, за каким чёртом он полез на эту писклявую?

Когда он в наглую уставился на грудь, прикрываться не стала. Во-первых, поздно, он и так уже увидел всё, что хотел. Во-вторых, они женаты пять лет, а значит Ири уже должна была к нему привыкнуть, и прятаться глупо. И вообще, пусть полюбуется и поймёт, что потерял.

Не знаю, что из себя представляет его любовница, но почему-то уверена, что такой шикарной груди у неё нет. Потому на мою и пялится.

Принялась так же нахально рассматривать его.

Если откинуть всё, что я о нём знаю, и оценить беспристрастно, то граф был довольно красивым мужчиной. Высоким, хорошо сложенным, с приятными чертами лица. Не удивительно, что местные охотницы за чужими мужьями на него вешаются. И наверняка Люська не единственная его подстилка. Но внутренняя гнильца перечёркивает все его достоинства.

Вот взять моего Ваську, например. Внешне совершенно непримечательный, но я его полюбила за то, что он был настоящим мужиком. В моём понимании. Несмотря на запрет родителей, женился на мне. Когда свекровь меня не приняла, занял мою сторону. Да и в целом мы жили с ним неплохо: по дому помогал, с ужином встречал, если я задерживалась с работы. Заботился обо мне всеми доступными способами.

Только вот потом что-то между нами произошло. Я даже не могу сказать, когда и из-за чего это случилось. Может он в самом деле так сильно хотел детей, а может мать его всё-таки догрызла своими упреками и подозрениями в мою сторону. Ведь вода камень точит. Вот мой Васька и сломался. Запил. А водка ещё никого не сделала лучше. И покатился мой муж по наклонной: упреки, скандалы, а потом и рукоприкладство. В такие минуты я видела в нём свекровь: та же ненависть ко мне, те же слова… Уверена, что и холодильник он начал делить с её подачи.

Сейчас, глядя на графа, и думая о том, через что пришлось пройти Ириане, собственные проблемы мне показались такой мелочью. Подумаешь, свекровь не приняла. Не я первая, не я последняя. Да и моя доля вины в этом тоже есть. Могла ведь поискать к ней подход, хотя бы ради спокойствия мужа. Но не стала. Не смогла переступить через обиду. Хотя мама меня с детства учила, что обида – это грех. А психологи вообще утверждают, что она может стать причиной тяжёлой болезни. В общем, ничего я не сделала, чтобы отвоевать своё счастье.

И второй раз такую ошибку не совершу. Но возвращать себе это графское мурло точно не стану. Пусть это счастье хлебает баронесса Люська. Она именно такого и заслужила.

А вот наказать эту парочку очень хотелось. Было ощущение словно они мне лично нанесли все эти обиды. У меня даже кулаки зачесались, и сковородка вспомнилась. Вот бы дать ею по холёной морде…

Но сковородки нет. И боюсь, даже если раздобуду, огреть его мне никто не позволит – за каждой дверью слуга-шпион притаился. А что ещё я могу? Даже обвинения против них выдвинуть не получится. Потому что для всех я потеряла память, и значит, практически невменяемая.

Осознав собственное бессилие, ещё больше разозлилась. Что он там сказал? Что-то обсудить пришёл? Странно, что со мной, а не с любовницей.

Ох, ты ж. Похоже я это сказала вслух. Граф-то озверел. А вот в руку вцепился зря. Вспомнила свой первый замах сковородой. И то, какой смелой и решительной я тогда была.

Наклонилась и тихо, но зло предупредила:

– Руку убрал!

В его глазах на мгновение отразилась растерянность. И в следующий момент захват ослаб, а потом и совсем исчез.

И дальше наше общение проходило в более деловом ключе.

Признаться немного удивилась, когда он предложил мне не только дальнее имение, но и какое-то содержание. Даже немного засомневалась в своих прежних выводах. Может он не такое уж и г…о?

Оценить всю широту его жеста я была неспособна, так как понятия не имела на что хватит выделенных лиронов. Но от осознания того, что у меня будет своё имение, да к которому не прилагается муж, на душе посветлело.

Уже размечталась, как разверну там бурную деятельность. Буду выращивать какие-нибудь культуры. Заведу скот. Как заживу… А эти пусть тут друг другу рога наставляют, подлые подставы устраивают, соревнуются, кто кого обведёт вокруг пальца.

Кстати, об этом.

– Я надеюсь, вы имение на меня перепишите? А то как-то не хочется снова оказаться жертвой ваших интриг и второй раз оказаться на улице.

Тёмные глаза смотрели на меня с упрёком.

Я перед ним ни в чем не была виновата, а на правду не обижаются, поэтому на его взгляд никак не отреагировала. Подняла брови, напоминая, что всё ещё жду ответа.

– Вам недостаточно моего слова? – упорно обижался граф.

– Вашего слова? Я, конечно, не помню дословно что вы обещали, когда на мне женились, но уверена, что там наверняка было что-то о том, что вы меня будете оберегать и любить до самой смерти…

По лицу графа пробежала едва заметная судорога, и взгляд сместился с моего лица на ковёр.

– Да и в верности тоже, наверное, клялись. – продолжила давить. – А вместо этого притащили любовницу к моей постели… Надеялись, что я умру? Ну извините, что не оправдала ваших надежд…

Я очень сильно рисковала. Одно неосторожное слово могло закончиться для меня новой, более удачной попыткой отравления. Но, как говорится: ты либо пан, либо пропал.

И я продолжала:

– Да, Ваша Светлость, моё тело было парализовано. Но не слух…

– Ири, всё было не так…

– Не нужно оправдываться. Всё случилось так, как случилось… Но вы можете не переживать, в отличие от вас я вам вреда не причиню. И мне наплевать на все ваши игры. Просто отпустите меня туда, где меня никто не знает. И дайте возможность спокойно жить.

Граф сидел темнее тучи. И молчал.

Ну нет, дружок, ни черта у тебя на этот раз не выйдет. И отмолчаться не получится.

– Ну так как? Вы перепишите имение на меня, или все эти громкие слова о чести и совести – тоже лишь фарс?

Мужчина резко встал, и молча ушёл.

А я осталась гадать: он пошёл разрабатывать новый план по моему уничтожению, или всё-таки у него ещё не вся совесть умерла…

Глава 14. Не стоит полагаться на мнение толпы

Филипп

Мне казалось, что я был готов ко всему. Но, как оказалось, к новой Ири невозможно быть готовым. Моя жена была моей только внешне. Хотя и это спорно: иной взгляд и мимика делали её совершенно другим человеком.

Но больше смущало ни это. А то, что творилось в её голове. Оно не поддавалось никакому объяснению. Это точно была не Ириана. По крайней мере не та, которую я знал все годы нашего общения. Не могут женщины высшего общества быть такими ироничными, дерзкими, хваткими. Они ведь не мужчины. Их интересы сводятся к нарядам, сплетням и к соперничеству: у кого лучше.

Приказал подготовить коляску и пока ждал, метался по саду. Пытался понять, что происходит. Не только с ней, но и со мной.

А со мной тоже творилось что-то неладное.

Это какое-то проклятье? Почему именно сейчас, когда я должен от неё избавиться, меня вдруг стало так к ней тянуть. Да что там тянуть? Я хотел её больше, чем когда-либо хотел кого-то из женщин. Эта её отчуждённость и непокорность возбуждали до чёрных точек в глазах. Я почти всю нашу беседу просидел с железным стояком. И с усилием себя сдерживал, чтобы не взять её прямо там – в постели, на которой она умерла и вновь воскресла.

Коляска подъехала, и я вскочил на подножку. Но, прежде чем сесть, посмотрел на окно её комнаты. Показалось, что шторка шевельнулась. Но Ири ещё лежачая. Схожу с ума?

***

Слуга проводил меня до кабинета. Вошёл без стука.

– Добрый вечер, Густав.

Старик сидел за письменным столом и что-то читал. Удивился. Засуетился, привстал.

Жестом его осадил.

– Что-то случилось, Ваша Светлость?

– Случилось. Моя жена ведёт себя как-то странно.

– В её состоянии это нормально, она ведь потеряла память.

– Мне кажется, дело не в этом. Она стала совершенно другим человеком. Взгляды, жесты, мимика – всё другое.

– Понимаете, Филипп, всё зависит от того, какие части мозга пострадали…

– Густав, я вообще не уверен, что её мозг как-то пострадал. Наоборот. Она потребовала, чтобы я переписал на неё имение, в которое я её хочу отправить.

– О-о. – только и смог выдать лекарь.

– Вот и у меня была похожая реакция. Я не знал, что ей на это ответить.

– Вообще, я тоже заметил кое-какие странности, когда её опрашивал. Поэтому, собственно, и полез в древние писания. – продемонстрировал книгу, которую читал.

– Нашлось что-нибудь интересное?

– Нашлось. Ересь о переселении душ. Но есть и кое-что более правдоподобное. Один ученый эскулап занимался изучением похожих ситуаций. Так вот он описал несколько случаев, когда после удара молнией и после кратковременной смерти у людей открывались новые способности, которые он назвал даром. Например, один мужчина, сквозь которого прошла стрела молнии, вдруг начал слагать стихи, при том, что не умел ни писать, ни читать. А девушка, вернувшаяся с того света, стала рисовать картины равноценные произведениям искусства. Хотя до этого никогда в руках не держала кисть.

– Хотите сказать, что моя жена приобрела похожий дар? Но разве может женщина мыслить как мужчина?

Лекарь замялся.

– Говорите, я уже ко всему готов.

– Понимаете, ваша Светлость, женский мозг в принципе мало чем отличается от мужского…

– Вы хотите сказать, что женщины от природы так же умны, как мы?

– Именно это я и хочу сказать. Всё дело в разнице воспитания и обучения. Мальчикам с детства преподают различные науки, и учат быть смелыми и решительными, а девочек обучают вести хозяйство и светскую беседу, и при этом быть кроткими…

Посмотрел на него с сомнением. Он всерьёз полагает что женщину можно обучить, например, праву, и сделать её судьёй? Или, что от неё будет толк в сыске? Из ума начал выживать по старости?

Кажется, он понял о чём я думаю. В глазах появилась обида и разочарование.

– Верить в это или нет – ваше право, фир Дебур. Но те таланты, которые описаны в этой книге, не возникли на пустом месте. Они были заложены в человеке изначально. Просто не развивались. И в момент, когда с организмом случилось нечто неестественное и шокирующее, эти способности стремительно достигли своего пика. А если говорить о вашей жене, то она не сделала ничего особо примечательного. Её поведение вообще можно списать на инстинкт – фира просто боится остаться на улице. Надеюсь, наличие инстинктов вы не отрицаете?

Устало вздохнул. Нужно срочно дать организму отдохнуть. А то я уже стал обижать дорогих мне людей.

– Извините, фир Лакор. Это всё усталость и нервы. Я, конечно же, не собираюсь подвергать сомнению выводы ученых мужей. Медицина не мой конёк. Поэтому оставлю эту стезю вам... У меня остался ещё один вопрос...

На время замолчал, тщательно подбирая слова. Не хочу, чтобы он догадался о моём истинном интересе.

– Моей супруге противопоказана любая активность?

– Не совсем понимаю про какую активность идёт речь. Она перенесла сердечный приступ. И я уверен, что яд повредил не только сердце фиры. Поэтому, боюсь, что ни на какие действия у неё просто не хватит сил. И если вы планируете её выслать в ближайшее время, то я бы вам посоветовал повременить. Дайте ей набраться сил перед дальней дорогой… И ещё, я бы посоветовал выполнить её просьбу – чтобы успокоить. Любые тревоги ей сейчас вредны…

Старик на мгновение замолчал, словно его осенила какая-то догадка.

– Или вы планируете в дальнейшем вернуть себе это имение?

– Нет, конечно. Оно останется за ней навсегда.

Старик улыбнулся.

– Тогда я вообще не вижу причин отказывать вашей супруге.

– Да проблема не в том, что я не хочу этого делать. Просто до меня этого никто не делал. Вы знаете хоть одну женщину землевладельца, не считая вдов? Вот и я не знаю…

Густав ещё шире улыбнулся. И успокоил:

– Всё когда-то случается впервые. Я уверен, что король вам не откажет.

Уже собирался уходить, но замер перед дверью. Повернулся.

– Фир Лакор, почему вы так печётесь о моей супруге? Ведь общество осуждает таких женщин, и никому нет дела до того, как сложится их дальнейшая судьба.

– Не обидитесь, если я скажу правду?

Старик смотрел на меня по-отечески тепло. Как на такого обидишься? Пусть говорит – всё прощу.

Качнул головой.

– Общество не всегда право в своих суждениях. Люди в большинстве своём видят только то, что хотят видеть. Поэтому не стоит всецело полагаться на мнение толпы… Я не верю, что ваша супруга могла такое сделать. Не такой она человек.