Текст книги "Ловушка под водой"

Автор книги: Нил Свайди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 25 страниц)

Описав этот сценарий, инструктор полностью завладел вниманием Ди Джея. И Ди Джею не потребовалось много времени, чтобы принять решение. Конечно, я возьму пацана. У него вся жизнь впереди.

Инструктор подчеркнул, что действовать нужно руководствуясь логикой, а не эмоциями. Учитывая, как долго бушует пожар, велика вероятность, что мальчик уже мертв. Ваш напарник тем временем потерял сознание всего минуту или две назад. У него еще есть шанс.

Ладно, – подумал Ди Джей, – пожалуй, мне стоит получше послушать этого парня.

Представитель Central Mine Rescue Company из Айдахо провел для водолазов второй и третий дни обучения после вчерашнего вводного инструктажа от сотрудника Drager. Если занятие Drager показало водолазам, какое новое оборудование им предстоит использовать в миссии, то этот блок по спасательным работам в шахтах продемонстрировал, что они окажутся в совершенно ином мире.

На самом деле, хотя тот сценарий с пожарным и привлек всеобщее внимание, Ди Джею и другим водолазам предстояло столкнуться с куда более коварной и непредсказуемой средой, чем та, с которой имеют дело пожарные или даже шахтеры-угольщики. В конце концов, большинство зданий и шахт имеют как минимум два входа, а часто и гораздо больше. Когда шахтеры оказываются в ловушке, первая цель спасателей – организовать перевалочную базу «чистого воздуха» как можно ближе к ним. Но если бы катастрофа произошла на отметке в девять с половиной миль внутри туннеля Дир-Айленд с его единственным входом, спасательную операцию ждали бы ошеломляющие трудности.

Целью обучения спасателей было дать водолазам понимание общих сил, с которыми им придется столкнуться, вооружив их четкими, основанными на фактах знаниями, которые они могли бы использовать в кризисной ситуации, чтобы заглушить захлестывающие их эмоции. Инструктор объяснил, как при столкновении с экстремальной опасностью и стрессом у человека срабатывает реакция «бей или беги», вызывая мощный выброс стрессовых гормонов, в первую очередь кортизола и адреналина. Это дает кратковременный эффект, направляя больше кислорода к мозгу для борьбы с угрозой. Но платой за такую реакцию становится колоссальный скачок потребления кислорода. Во время тренинга Drager водолазов учили пользоваться резервными источниками воздуха. Помимо ребризеров, существовали самоспасатели под названием Ocenco, рассчитанные на подачу воздуха до шестидесяти минут, а также аварийный баллон Drager, который водолазы крепили на бедре и который обеспечивал до десяти минут экстренного дыхания. Однако инструктор пояснил, что в критической ситуации, когда реакция «бей или беги» сжигает весь этот дополнительный кислород, запасы аварийных систем иссякнут примерно в два раза быстрее обычного. Таким образом, на аппарат, обещающий шестьдесят минут воздуха, можно рассчитывать лишь в течение тридцати.

Весь этот адреналин мог придать водолазам сил для совершения поступков, которые они считали невозможными. Однако инструктор предупредил, что водолазы должны знать свои пределы. «Не пытайтесь блефовать, – предупреждало учебное пособие.116116 (Глава 5, примечание 16)
  «Не пытайтесь делать вид, будто всё знаете и справитесь»: U.S. Department of Labor, Mine Safety and Health Administration (MSHA), “Mine Rescue Training Module,” West Virginia University Mine Extension Service, 18. Экземпляр, которым Ди Джей пользовался во время обучения в Нью-Гэмпшире, достался мне от него.


[Закрыть] – Испытывать тошноту в аппарате просто небезопасно. Если вы находитесь в непригодной для дыхания атмосфере и вас вырвет в маску, вы не сможете ее снять... Если вы потеряете сознание или упадете, вы станете угрозой для своей команды».

Для Ди Джея самым отрезвляющим уроком в рамках курса шахтных спасателей стал тот, что был посвящен правилам обращения с пострадавшим товарищем. Несмотря на дилемму о выборе между напарником и шестилетним мальчиком, жуткий вывод инструктора сводился к тому, что в таком замкнутом пространстве, как шахта или бесконечный пустой канализационный туннель, у водолазов, скорее всего, не будет никакого выбора вообще. Если случится катастрофа и кто-то из членов команды упадет, главной задачей остальных водолазов должен стать собственный безопасный выход, а вовсе не риск стать еще одной жертвой в попытке реанимировать коллегу или вытащить его тело. В одной из памяток это формулировалось так: «Если пострадавший потерял сознание в результате атмосферы с дефицитом кислорода и пробыл там какое-то время, весьма вероятно, что он мертв, и жизнь спасателя подвергнется риску напрасно».

Ди Джею казалось, что это противоречит всему, чему его учили как водолаза, где нормой считалось делать все от тебя зависящее, чтобы спасти напарника. И это определенно противоречило посылу о долге и чести в стиле фильма «Спасти рядового Райана», который он почерпнул из просмотров бесчисленных фильмов и документалок о Второй мировой войне.

Но инструктор подчеркивал, что непригодный для дыхания воздух туннеля делает его опаснее поля боя. В среде, где всего один или два вдоха могут стать смертельными, главным заветом в чрезвычайной ситуации должно быть правило: «Не навреди больше». Ассоциация спасателей шахт117117 (Глава 5, примечание 17)
  Горноспасательная ассоциация: Rob McGee, “Miners Killed During Recovery Operations,” U.S. Mine Rescue Association, Uniontown, Pennsylvania, www.usmra.com/rescuer_deaths.htm.


[Закрыть] собрала статистику по авариям на шахтах за последние полвека и выяснила, что, несмотря на самые благие намерения, люди, пытавшиеся спасти шахтеров, сами гибли так часто, что общее число жертв возрастало примерно на 50 процентов. Сигнал для водолазов был предельно ясен. Вы не должны увеличивать число трупов.

При авариях на шахтах специальная поисково-спасательная группа обычно занимается извлечением тел после того, как безопасный проход будет расчищен. Ди Джей поморщился от наглядных описаний в учебном пособии118118 (Глава 5, примечание 18)
  наглядные описания в учебном пособии: MSHA, «Mine Rescue Training Module», 15.


[Закрыть] – например, предупреждающих членов поисковых групп о том, насколько осторожно нужно обращаться с телами, подвергшимися разложению: «В некоторых случаях кожа буквально сдирается с руки и напоминает перчатку, в комплекте с ногтями и складками на костяшках пальцев».

Хотя работа в туннеле отличалась от операций в шахтах, число нанятых и обученных водолазов Norwesco и Черного Пса позволяло сформировать отдельную резервную команду. Эти водолазы должны были находиться в режиме ожидания каждый раз, когда основная группа работала в туннеле. Но то, как именно и при каких обстоятельствах будет задействован этот резерв, оставалось неясным.

Все сводится к кислороду. От него зависит человеческая жизнь. И тем не менее кислород составляет всего 21 процент воздуха, которым люди обычно дышат. Самым крупным компонентом – 78 процентами – является азот (а оставшийся 1 процент приходится на другие газы). Но эта огромная доля азота инертна, то есть просто присутствует фоном. Он никак не поддерживает дыхание человека119119 (Глава 5, примечание 19)
  Никак не способствует человеческому дыханию: Там же, 28.


[Закрыть] и начинает играть роль лишь со знаком минус, если каким-то образом действует как асфиксиант, вытесняя доступный кислород. Хотя кислород составляет лишь пятую часть нашего воздуха для дыхания, когда его привычная концентрация падает даже незначительно, начинают происходить неприятные вещи.

Инструктор по спасательным работам в шахтах попросил водолазов открыть печатную таблицу в руководстве, где были расписаны зловещие последствия падения концентрации кислорода120120 (Глава 5, примечание 20)
  последствия падения концентрации кислорода: Там же, 27.


[Закрыть].

17 процентов: учащенное дыхание, снижение способности выполнять задачи

15 процентов: ощущение стянутости в лобной части, головные боли, головокружение, ухудшение способности принимать решения

9 процентов: потеря сознания

6 процентов: смерть

Инструктор пояснил, что самое коварное в дефиците кислорода заключается в том, что пострадавший обычно не осознает происходящего, пока не становится слишком поздно.

Для Ди Джея и других водолазов насыщенные цифрами таблицы не были в новинку. Одним из их ранних уроков в водолазной школе было обучение чтению таблиц из «Руководства по подводному плаванию ВМС США». В них указывалось необходимое количество остановок для декомпрессии, которые им следовало делать при погружении в зависимости от глубины, а также общее время, которое им нужно было провести, дыша кислородом в барокамере для декомпрессии. Глубоководные водолазы должны были понимать эти цифры и уважать их, чтобы избежать осложнений или даже смерти. Двумя главными опасностями были121121 (Глава 5, примечание 21)
  Два главных опасения: интервью автора с доктором Мари Э. Кнафельц (Dr. Marie E. Knafelc); Christopher Swan, The History of Oilfield Diving: An Industrial Adventure (Santa Barbara, Calif.: Oceanaut Press, 2007); NAUI Worldwide, «Dive Tables», www.scubadiverinfo.com/images/Dive_tables_NAUI.jpg; а также Divers Emergency Service UK, «Types of Decompression Illness», www.londonhyperbaric.com/decompression-illness/types-of-decompression-illness.


[Закрыть] декомпрессионная болезнь, или «кессонка», способная вызвать паралич при слишком быстром подъеме, а также азотный наркоз, который вызывает чувство опьянения и замедляет работу мозга. Водолазы часто называют эффекты наркоза «законом мартини», согласно которому на каждые пятьдесят футов глубины дайвер получает дозу анестезии, эквивалентную выпивке одного мартини. Впрочем, обе эти опасности были связаны с азотом. Как ни странно, когда речь заходила о кислороде, коммерческим водолазам при глубоководных погружениях обычно приходилось больше беспокоиться о переизбытке кислорода, а не о его нехватке. Астронавты без проблем дышат чистым кислородом до и во время выходов в открытый космос, поскольку это помогает снизить уровень азота в их тканях. Но для водолазов, работающих под водой, кислород – не обязательно друг. Дело в том, что чем глубже погружаются водолазы, тем сильнее они ощущают возрастающее давление сверху. На каждые тридцать три фута погружения в соленой воде водолазы испытывают давление еще одной «атмосферы» – то есть общего веса всего воздуха над землей. Глубоководные дайверы знают, что они должны дышать более концентрированным кислородом, чтобы противостоять этому возрастающему парциальному давлению. Но повышенный уровень кислорода может быстро стать токсичным, потенциально приводя к судорогам или припадкам.

На этой работе, хотя водолазам предстояло трудиться на сотни футов ниже уровня моря, стены туннеля защищали их от давления. Так что им не нужно было беспокоиться о переизбытке кислорода – только о его нехватке.

Задача заключалась в том, чтобы получить ровно нужное количество. Те глэм-рокеры из 1970-х были правы со своим хитом «Любовь подобна кислороду».

 
Чуть перебор – и ты на взлете,
Не хватит капли – и помрете.
 

Если первое впечатление Ди Джея от воссоединения с вермонтской водолазной командой было чистой радостью, то старые трения между Тэпом и Козловским всплыли на поверхность довольно быстро. Перед ним были два человека, которых он уважал и любил, но что-то в их характерах наотрез отказывалось стыковаться. Отчасти дело было в проблеме восприятия. Когда они работали вместе в последний раз, Тэп был неопытным новичком, а Козловский – закаленным профи. Козловский упрекал Тэпа в том, что тот недостаточно почтитителен к ветеранам-водолазам и при этом слишком трепещет перед начальством из Kiewit. Тэп же находил Козловского излишне хвастливым и нацеленным на то, чтобы выбить из руководства любую возможную поблажку. Теперь, пять лет спустя, Козловский работал на Тэпа, который, в свою очередь, снова работал на Kiewit. Когда Ди Джей спросил, зачем Тэп нанял Козловского, учитывая их прошлые шпильки, Тэп объяснил, что его порекомендовали в профсоюзе. Поскольку Тэп ничего не смыслил в тех смешанных газовых системах, что лежали в основе плана Харальда, он хотел убедиться, что интересы Черного Пса представляют опытные парни, которые в этом разбираются.

Новое трение между Козловским и Тэпом началось из-за денег. Водолазам обычно выплачивали специальную надбавку за так называемую работу в стесненных условиях (проходку). Эта доплата включалась, если им приходилось проникать в такие пространства, как трубы или туннели, где сверху было препятствие, мешающее свободному всплытию на поверхность воды. На таких объектах им обычно доплачивали по нескольку долларов сверх обычной ставки за каждый фут проникновения. Поскольку этих водолазов просили зайти в подводный туннель, Козловский закономерно полагал, что они получат надбавку за проходку.

Но во время этого тренинга Тэп сообщил ему, что полная оплата проходки невозможна. В конце концов, длина туннеля составляла почти пятьдесят тысяч футов. Неужели Козловский всерьез думал, что каждому водолазу заплатят бонус в 50 000 долларов и более? Тэп подчеркнул, что Черный Пес на этом проекте выступает всего лишь субподрядчиком Norwesco, так что его влияние ограничено. И все же, по его словам, он вел переговоры с владельцем Norwesco Рожером Руло, выкладываясь по полной. Он чувствовал, что добился для водолазов хорошей сделки с минимальной дневной ставкой в 742 доллара122122 (Глава 5, примечание 22)
  минимальная дневная ставка в 742 доллара: субподрядный договор между Black Dog Divers и Norwesco от 23 июня 1999 года, Приложение А.


[Закрыть] и еще несколькими сотнями сверху в те дни, когда они действительно работали в туннеле. Им полагалась полуторная оплата после восьми часов, двойная – после двенадцати, и даже небольшая разновидность надбавки за проходку. Когда водолаз добирался до точки, где ему приходилось втискиваться в одну из тридцатидюймовых «отводных» соединительных труб для извлечения предохранительной заглушки, его ставка возрастала в зависимости от длины этой трубы.

Козловский возразил, что так называемая надбавка за проходку, которую выбил Тэп, – это сущие гроши, поскольку эти отводные трубы в среднем имели длину всего двадцать футов, и в них одновременно забирался только один водолаз. И при этом все водолазы шли на колоссальный риск, отправляясь в этот девяти с половиной мильный, невентилируемый, неосвещенный туннель. Мокрый он или сухой – это было само по себе определение проходки, и платить им должны соответственно. Козловский хотел убедиться, что Тэп, оказавшись в руководстве, не забыл про таких парней, как он и Ди Джей, которым предстояло быть на передовой.

Безуспешно пытаясь осадить Козловского, Тэп мысленно вернулся к тому заказу в Вермонте, только теперь он сам оказался тем работодателем, которого Козловский был полон решимости пилить. Тэп сказал ему, что сделал для водолазов все, что мог. Если у Козловского есть еще претензии к работе, бросил он, «идите разбираться в профком».

Ди Джей снова почувствовал себя зажатым посредине. Он был согласен с Козловским в том, что за эту беспрецедентную задачу водолазам должны платить больше. Но он также достаточно хорошо знал Тэпа, чтобы верить: тот сделал все возможное, чтобы отстоять интересы своих парней, и давить на него толку не будет. Ди Джей испытал облегчение, когда Козловский вроде бы оставил эту тему.

На протяжении всех тренингов Козловский то и дело добивался подробностей о миссии. Для него это было просто разумным способом подготовки к работе и минимизации рисков. Но Тэп усматривал в этом иные мотивы. Учитывая их совместное прошлое, он невольно задавался вопросом: не пытается ли Козловский в первую очередь продемонстрировать всем свою сообразительность и опыт? Когда Тэп сорвался, он отвел Козловского в сторону. «Какого черта ты задаешь все эти вопросы? – прикрикнул Тэп. – Создается впечатление, будто мы понятия не имеем, что делаем».

Козловский парировал, что проработал водолазом уже тридцать лет на объектах по всему миру, и ему еще ни разу не приходилось посещать курсы спасателей в шахтах. «Тэп, этого никто и никогда раньше не делал, – сказал он. – Мы понятия не имеем, что делаем».

Водолазы почерпнули кое-какие знания во время учебы, состоявшей всего из трех дней аудиторных занятий, за которыми в какой-то момент должна была последовать неделя тестирования оборудования на заднем дворе Тэпа. Но это было совсем не похоже на ту суровую подготовку в стиле НАСА, которую можно было бы ожидать для столь рискованной миссии не имеющей аналогов. После занятий по оборудованию Drager и спасательным работам специалист по безопасности Kiewit провел для водолазов короткую презентацию, сообщив больше деталей о туннеле. Офицер пояснил, как туннель сужается по мере продвижения на восток и как на своей последней миле он соединяется с пятьюдесятью пятью вертикальными стояками. Хотя для Ди Джея и остальных парней в комнате большая часть этого была новой информацией, Козловскому рассказывать об устройстве системы было не нужно. В начале 1990-х, еще до того как он встретил Ди Джея и Тэпа, Козловский помогал устанавливать те самые трубы-стояки и грибовидные диффузоры, покоящиеся на дне океана. Работая с самоподъемной баржи в девяти милях от Массачусетского залива, он видел множество крупных судов и танкеров, проходивших по судовому ходу прямо над туннелем. Теперь он озвучил тот самый кошмарный сценарий, на который ссылались проектировщик туннеля и менеджер по строительству, когда настаивали на том, чтобы Kiewit оставляла предохранительные заглушки на месте до тех пор, пока проходчики находились внизу.

С сославшись на закон Мерфи, Козловский спросил специалиста по безопасности: «Что будет, если какой-нибудь капитан Неправильный Путь залетит в гавань, дернет не тот рычаг, опустит якорь, и тот врежется в одну из этих диффузорных насадок?»

«Ну, – ответил офицер по безопасности, – по этому туннелю пойдет приливная волна».

Это замечание вызвало нервный смех в комнате, но Козловский не смеялся.

В конце последнего дня обучения он отвел Ди Джея в сторону. С абсолютной серьезностью в голубых глазах Козловский сообщил Ди Джею, что после долгих раздумий решил отказаться от этой работы. И посоветовал Ди Джею поступить так же. Несмотря на все опасения, которые озвучивал Козловский, Ди Джей был ошеломлен. Он знал, что его друг – такой профессионал, который никогда не бросит объект без чертовски веской причины. В конце концов, этот парень был бывшим «морским котиком», пережившим перестрелки во Вьетнаме. Боевой опыт также дал ему четкое понимание того, как человеческая природа берет верх в ситуациях между жизнью и смертью. Он сказал Ди Джею, что вся эта операция кажется ему неправильной. По его мнению, от водолазов требовалось убрать защитные заглушки, которые защищали проходчиков от проносящейся по туннелю приливной волны. И что тогда защитит самих водолазов?

«Единственный способ, которым я туда пойду, – это с буги-бордом и сорок пятым калибром», – заявил Козловский.

Ди Джей озадаченно посмотрел на него.

Козловский пояснил: «Буги-борд – чтобы выкатиться на волне».

«А сорок пятый зачем?» – спросил Ди Джей.

«Чтобы вы ко мне на доску не лезли».

6. Мобилизация

Ди Джей подъехал к дому Тэпа в Гринленде и направил свой пикап по длинной подъездной дорожке к мастерской «Черный пес». Он только что вернулся с бурных выходных в честь Четвертого июля, которые провел с Даной в загородном доме друга на озере в Нью-Гэмпшире. Теперь, при трезвом утреннем свете, он чувствовал себя немного разбитым. Но его утешало, что долгожданная тоннельная работа, которая вновь задержалась после тренировок по спасению в шахтах, наконец-то должна была начаться. Сначала, впрочем, предстояла неделя подготовки оборудования и пробных прогонов во дворе Тэпа, прежде чем бригады мобилизуют «Хамви», прицепы и дыхательное аппаратурное оснащение и колонной отправятся из южного Нью-Гэмпшира на Дир-Айленд.

Поскольку водолазы «Черного пса» и Norwesco проходили тренировки по спасению в шахтах раздельно, этот период подготовки давал Ди Джею первую возможность познакомиться с западноевропейскими водолазами, с которыми ему предстояло работать бок о бок в тоннеле. Учитывая кочевой характер коммерческого дайвинга, работе на собственной территории всегда сопутствовало определенное чувство гордости. Ди Джей горел желанием взять инициативу в свои руки и пользоваться всеми местными привилегиями. Он знал, что команда Norwesco, вероятно, остановится в каком-нибудьширрр... паршивом мотеле и будет стараться не заблудиться, разъезжая по незнакомым дорогам на арендованных машинах. Тем временем Ди Джей жил всего в часе езды, катил к месту работ на своем безупречном «Додж Рам» 1996 года с хромированными дисками и тонированными стеклами и знал лучшие бары по всему побережью.

Однако перед тем, как приступить к знакомству, Тэп отвел Ди Джея в сторону. Все еще кипя от злости из-за того, что Козловски уволился пару недель назад, Тэп решил, что искать и обучать замену уже слишком поздно. Им просто придется обойтись на одного человека меньше. Контингент «Черного пса» будет состоять из Ди Джея, Билли, двух новичков, недавно пришедших в компанию, и самого Тэпа. Тэп не собирался спускаться в тоннель, а вместо этого становился постоянным членом резервной команды. Из всех этих парней из Новой Англии у Ди Джея были самые тесные отношения с офисом профсоюза Local 56 в Бостоне, поэтому его назначили цеховым стюардом, что означало, что он будет голосом профсоюза на рабочей площадке. Теперь, стоя во дворе, Тэп сказал Ди Джею, что от него требуется задать правильный тон, особенно в общении с инженером из Norwesco, который будет руководителем проекта. «Я знаю, этот парень Гаральд тебе не понравится, – сказал Тэп Ди Джею. – Но мне нужно, чтобы ты оказал мне услугу. Придержи свое мнение при себе. Не посылай его на хуй».

Ди Джей рассмеялся. Тэп знал его слишком хорошо. Но Ди Джей также видел, насколько серьезен Тэп. Вложив столько времени и сил в эту работу, Тэю пришлось смириться с тем, что он практически не контролирует ситуацию. Он лишь недавно подписал субподряд с Norwesco, и теперь им оставалось лишь продержаться несколько недель без каких-либо взрывоопасных инцидентов. «Это ради блага дела, – сказал Тэп, – ради нашего блага».

Ди Джей полностью доверял Тэпу и Билли. Но когда появились незнакомые водолазы из Norwesco, оба лагеря уставились друг на друга, как враждующие рэперы с противоположных побережий. Их первой задачей было разгрузить «Хамви» и все остальное оборудование, доставленное через всю страну на фурах. Баллоны с жидким кислородом и жидким азотом, а также резервный сжатый воздух высокого давления должны были вскоре доставить с предприятия в Нью-Гэмпшире, с которым договорился поставщик Гаральда в Спокане. Ди Джей решил, что утро требует подхода «все руки на палубу», и быстро принялся перетаскивать тяжелое снаряжение. После того как он с остальными разгрузил оборудование и начал переходить к этапу настройки, Гаральд – тот самый невысокий начальник, о котором предупреждал Тэп – зашагал по двору. Ди Джею не понравилось, как этот парень выпячивал грудь и выгибал руки, словно под каждой из них у него было по арбузу, и как будто красовался. И ему не нравилось, сколь щепетильным Гаральд становился в вопросах того, кто к чему прикасается. Ди Джей чувствовал, что Гаральд был не против заставить его попотеть на тяжелой работе, таская сотни фунтов снаряжения, но при этом явно не хотел подпускать к ментально сложной работе по правильной сборке оборудования никого, кроме своих парней из Norwesco. Ди Джей никому не был мальчиком на побегушках, и в нем закипало раздражение. Вспомнив, однако, о данном Тэпу обещании, он решил принять напускное равнодушие наемного работника, за которого его, судя по всему, принимал Гаральд. Если Тэп попросит его что-то сделать, Ди Джей тут же бросится выполнять. В остальном же он держался в стороне и наблюдал.

Его разочарование усилилось123123 (Глава 6, примечание 1)
  Его раздражение нарастало: Хотя Риггз утверждал, что обычно не помнит, чтобы его оскорбляла какая-то нецензурная брань, за исключением всяких там «проклятых», у Ди Джея и Хосса сохранились яркие воспоминания о том, как Риггз просил их умерить свой мат.


[Закрыть], когда водолаз Norwesco Дэйв Риггз попросил его воздержаться от сквернословия в его присутствии. Акцент Риггза и его медленный темп речи давали понять, что он вырос на Юге, и Ди Джею потребовалось совсем немного времени, чтобы прийти к выводу: перед ним типичный парень из Библейского пояса. И все же Ди Джей не мог смириться с мыслью, что водолаз может так переживать из-за какого-то мата. Хотя Риггз вырос в Техасе, теперь он жил с семьей в Неваде. У него была одна из тех фамилий, которые звучали как прозвище, поэтому все так его и звали.

Сочетание Риггза и Гаральда заставило Ди Джея задуматься. По его мнению, его заставляли работать с парнем, который, казалось, ждал Второго пришествия, и одновременно с другим парнем, в котором ему виделся реинкарнировавший Наполеон. Ди Джея позвали в рискованное, первое в своем роде подземное путешествие, и это была его команда? Все, что он мог сделать, – это покачать головой и пробормотать: «Вы, ребята, кучка странных долбаных птиц».

Но для парня, который любил водить грузовики и рассматривать танки на канале History, устройство лагеря казалось завораживающим. Стоящие передом друг к другу «Хамви» марки Hummer были четырехдверными: один – универсал, другой – пикап. (Вторую идентичную пару «Хамвеев» для резервной команды отправили напрямую на Дир-Айленд.) Каждая машина потребовала серьезной сварки для переоборудования под тоннельные работы, включая превращение одного из задних окон в гнездо для подключения шлангов. На крышу пришлось закрепить надувную лодку Zodiac, а на заднюю часть «Хамвея» – подвесной лодочный мотор на случай затопления в тоннеле. Имелись шланговые пуповины, коллекторы, ребризеры и двухосный прицел... прицеп. Как только баллоны с жидким газом и воздухом под высоким давлением прибыли, их все нужно было подключить к дыхательной системе. Ди Джей никак не мог привыкнуть к тому, сколь много деталей было в этой колоссальной головоломке.

Пока на следующий день продолжалась установка оборудования, Ди Джей начал ценить то, что команда Norwesco не была безликой массой, а представляла собой группу ярких индивидуальностей. И он поймал себя на том, что ему приятно общество пары из них. Тэп и Билли уже расхваливали парня по прозвищу Хосс, который ездил с ними на разведывательную миссию. И теперь, поработав с этим высоким светловолосым парнем из Айдахо, жующим табак, Ди Джей понял, что они имели в виду. Ди Джей почувствовал с ним мгновенную связь, когда услышал, как Риггз обратился к Хоссу с такой же категоричной просьбой, с какой обращался к нему самому, – попросил не произносить имя Господа в суе. Ладно, – подумал Ди Джей, – по крайней мере, я здесь не одинок. У Ди Джея и Хосса даже было одно имя на двоих – Дональд, – хотя ни один из них им особо не пользовался.

Ди Джею также понравился близкий друг Хосса – добродушный парень ростом шесть футов и весом 220 фунтов по имени Тим Нордин. После работы они опрокидывали по пивку и травили байки. У Тима были густые брови, сходящиеся к носу, и широкая, искренняя улыбка. Хотя он жил в штате Вашингтон, родом он был из Техаса. Фанатичным христианином он, однако, не был и матерился почти так же много, как Ди Джей. Выяснилось, что они оба окончили одну и ту же водолазную школу в Хьюстоне, хотя Тим отучился там на целое десятилетие раньше. И Тим, и Хосс были коллекционерами оружия и уже планировали прикупить что-нибудь из стволов во время пребывания в Новой Англии. Для них ни одна водолазная работа не обходилась без возможности втиснуть покупку оружия в часы досуга. Жена Тима, Джуди Милнер, знала, что он любит оружие и что дома у него пара стволов припасена. Но, как с понимающей улыбкой объяснил Хосс, Джуди понятия не имела, насколько сильно Тим любит оружие. После очередного похода по магазинам Хосс спросил Тима:

– Сколько у тебя стволов?

– От пятидесяти до шестидесяти, – ответил Тим.

– А сколько, по мнению Джуди, у тебя есть?

– Наверно, штуки четыре или пять.

Тим был консервативным республиканцем и работягой-оружеофилом, в то время как Джуди была либеральным демократом, детским психиатром и сторонницей контроля над оружием. Так что он находил способы прятать свои стволы по разным углам дома, включая фальшивое пружинное основание кровати в гостевой комнате, – и все ради того, чтобы продолжать свое хобби и не расстраивать любимую женщину. Ди Джей подумал про себя: Вот с такими парнями я могу ладить.

Хосс приставил рабочий ботинок к раструбу трубы, лежавшей на траве во дворе Тэпа, а затем отступил на шаг, чтобы сделать снимок. Водолазы нередко делали то, что делал Хосс: фотографировали, чтобы заполнять альбомы снимками с каждого задания. Стеклопластиковая труба была около двадцати футов в длину и крепилась к девятиградусному бетонному колену, в котором находилась одна из тех самых многократно обсуждаемых предохранительных заглушек. Задумка привезти этот макет во дворец... во двор Тэпа заключалась в том, чтобы дать водолазам попрактиковаться в протискивании внутрь трубы, отсоединении заглушки специальным ключом, а затем протискивании обратно вместе с ней – и все это без ущерба для дыхательных шлангов. Парни слышали, что трубы, через которые им придется ползти, будут шириной всего тридцать дюймов. Но ничто так не наглядно демонстрировало узость их будущего прохода, как вид рабочего ботинка, частично перекрывающего отверстие трубы.

Хотя Хосс никогда не служил в армии, держался он как спецназовец: сильный и быстрый, самоуверенный и остроумный. Он предполагал, что товарищество, обретенное им с другими парнями в сугубо мужском мире дайвинга, было сродни тому, что солдат находит в окопе. В конце концов, водолаз, как и солдат, полагался на боевых товарищей, которые должны были сохранить ему жизнь. Он должен был быть уверен, что парень на другом конце его шланга знает, что делает. Если среди них заводился ленивый лажовщик, водолазы никогда не стеснялись приструнить его до того, как его некомпетентность стоила бы кому-то жизни. Точно так же, как солдаты, водолазы проводили вместе так много времени вдали от семей, что между ними неизбежно завязывались крепкие узы. Это сплочение обычно выражалось в маскулинном языке подколок – приятели Хосса дразнили его за то, что он, якобы крутой парень, с педантичной аккуратностью выглаживал каждую складку на своих рубашках, – но от этого оно не становилось менее близким.

Иногда Хосс удивлялся, как ему удавалось продолжать заниматься дайвингом, учитывая его ранний опыт. Когда ему было шестнадцать, и он рос в курортном городке Кер-д’Ален на берегу озера на севере Айдахо, он решил получить сертификат аквалангиста. Во время одного из первых уроков, когда он готовился взять регулятор у инструктора, он случайно выдохнул весь воздух, а затем глотнул воды. Охваченный паникой, он по глупости бросился к поверхности – будь он на большой глубине, это наверняка вызвало бы кессонную болезнь. Он вынырнул невредимым, но потрясенный осознанием того, как близко подошел к травме. После водолазной школы в Сиэтле он отправился в Мексиканский залив работать на шельфе. На второй день работы он увидел, как рабочий сорвался с буровой вышки на палубу – лететь было почти двести футов. Пока вертолет увозил бедолагу, Хосс спрашивал себя: Какого черта я вообще сюда ввязался?

Поскольку работа в Заливе шла вяло, он был в восторге, когда ему позвонил Роджер Руло и предложил позицию начинающего тендера в Norwesco. Офис этой водолазной компании в Спокане находился в часах езды от его дома за границей Айдахо, а значит, Хосс мог оставаться рядом со своей девушкой Хезер, парикмахером, с которой начал встречаться сразу после школы. В Norwesco старшие водолазы, казалось, уважали Хосса за то схватывал всё на лету и горел желанием учиться.

За пять лет работы в компании Роджера Хосс зарекомендовал себя как восходящая звезда. Двадцатичетырехлетний парень, недавно женившийся на Хезер, только что закончил работу на проекте в озере Мид. И хотя в целом это был положительный опыт, он видел, что произошло в тот единственный раз, когда он пожаловался супервайзеру Norwesco124124 (Глава 6, примечание 2)
  единственный раз, когда он пожаловался супервайзеру Norwesco: Хосс, интервью с автором, 2009 и 2010 гг.


[Закрыть] на проблему с безопасностью: его быстренько перевели на другой участок проекта. Хосс понимал, что самый быстрый способ поставить под угрозу статус восходящей звезды – это слишком много качать права.