Текст книги "Ловушка под водой"

Автор книги: Нил Свайди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 25 страниц)

Судья в галстуке-бабочке оглядел скамью адвокатов. «Мне нужен сантехник266266 (Глава 13, примечание 14)
  «Мне нужен сантехник»,:United States vs. Metropolitan District Commission et al, гражд. дело № 85-489-ADM, Окружной суд США, штат Массачусетс, слушания, 30 марта 2000 г.


[Закрыть], – пошутил он, – а не юрист». На самом деле Армандо Дэвид Маццоне за пятнадцать лет ведения дела об очистке Бостонской гавани сам не раз выступал в роли главного сантехника, а не просто судьи с дипломом. Всякий раз, когда отношения между различными ведомствами и участниками очистных работ безнадежно заходили в тунор, судья вмешивался лично. Искусно используя свои федеральные полномочия для мягкого давления и уговоров, он всегда находил способ пробить засор.

Поскольку проект тоннеля зашел в полный тупик, а общение между MWRA и Kiewit напоминало обиженную перепалку разводящихся супругов, Даг Макдональд добился того, чтобы обе стороны предстали перед судьей. За время своего пребывания в статусе ответчика в зале суда Маццоне Макдональд стал искренним поклонником этого умного, но скромного выходца из семьи итальянских иммигрантов, получившего образование в Гарварде. Долговязый парень по прозвищу Стерч (Stretch) в старшей школе был звездным принимающим в американском футболе, но его роль квотербека в деле об очистке гавани принесла ему новое прозвище: Судья по илу (

Sludge Judge

)267267 (Глава 13, примечание 15)
  «Сладж Джадж» (The Sludge Judge): Tom Long, “A. D. Mazzone, Judge Who Led Harbor Effort, Dies at Age 76,” Boston Globe, October 27, 2004.


[Закрыть]. Ко времени этого заседания в марте 2000 года Дэвиду Маццоне был семьдесят один год, и он отказывался уходить на пенсию, пока не закроет это дело.

Слушания начались с брифинга268268 (Глава 13, примечание 16)
  Слушания начались с брифинга:United States vs. Metropolitan District Commission et al, гражд. дело № 85-489-ADM, слушания, 30 марта 2000 г.


[Закрыть] команды MWRA, представившей два варианта вентиляции тоннеля: либо повторный монтаж гигантского вентиляционного рукава, либо вентиляция из открытого моря с самоподъемной баржи IB-909. Инженер MWRA269269 (Глава 13, примечание 17)
  Инженер из MWRA: Чарли Баттон, покинувший пост главного координатора строительных работ в MWRA ради работы в частной компании, к тому моменту вернулся в качестве консультанта, чтобы помочь ведомству найти выход из ситуации с застрявшей пробкой. Поднимаясь на трибуну для свидетелей, ничем не примечательный Баттон нервничал. Судья Маццоне ошеломил его вопросом: «Мне ведь не нужно приводить вас к присяге, мистер Баттон?», а затем добавил: «Вы учились в старшей школе Эверетта». Нервы Баттона были на пределе, пока он не увидел улыбку судьи. Тогда он вспомнил, что судья окончил ту же школу. Ответив на ухмылку судьи собственной улыбкой, Баттон сказал: «Да. Нас учили говорить правду».


[Закрыть] пояснил, что после аварии в тоннеле не было ни света, ни вентиляции, зато внутрь ежедневно просачивалось около четырех миллионов галлонов воды – именно это стало причиной претензий Kiewit к MWRA по поводу «слишком мокрой воды».

Когда эти предохранительные заглушки наконец удастся убрать и сотни миллионов галлонов очищенной сточной воды пойдут через тоннель ежедневно, гидравлика этого восточного потока сделает текущую протечку незначительной. Но до тех пор вся эта сочащаяся вода естественным образом продолжала течь на запад, обратно к шахте, откуда ее приходилось откачивать на Дир-Айленд и далее сбрасывать в море.

Установка нового рукава270270 (Глава 13, примечание 18)
  Установка новой линии по производству пакетов:United States vs. Metropolitan District Commission et al, гражданское дело № 85-489-ADM, 30 марта 2000 г., стенограмма, 17–18.


[Закрыть], как рассказал судье инженер MWRA, потребовала бы применения чего-то вроде «ножничного подъемника» – грузовика с платформой, которую можно было поднять достаточно высоко, чтобы рабочие могли подвесить рукав к потолку тоннеля диаметром двадцать четыре фута. Как и при монтаже первого рукава, бригады должны были вентилировать тоннель секциями, продвигаясь на восток вместе с подачей воздуха. Для этого также потребовалась бы новая линия электропередач с трансформаторами или мощными генераторами. По их оценкам, небольшим бригадам потребовалось бы пять-шесть месяцев на установку этих коммуникаций и обеспечение доступа свежего воздуха. После этого рабочие смогли бы выдернуть оставшиеся пятьдесят две заглушки, потратив еще несколько месяцев на окончательный демонтаж всех вспомогательных систем.

Морской вариант предполагал изготовление огромной стальной «соломинки», которую опустили бы в море для герметичного вертикального соединения с диффузорной головкой № 3 на морском дне. После стыковки бригады использовали бы гигантские вентиляторы на самоподъемной барже, чтобы либо нагнетать чистый воздух в тоннель, либо вытягивать плохой воздух, затягивая свежий со стороны шахты Дир-Айленд.

«Как можно вытянуть воздух на девять миль271271 (Глава 13, примечание 19)
  «Как на девяти милях добыть воздух?»: Там же, 29.


[Закрыть]?» – поинтересовался судья. – «Существует ли насос, достаточно мощный, чтобы засосать воздух из шахты тоннеля?»

Инженер пояснил, что теоретически ответ положителен, но им еще предстоит выполнить большой объем расчетов.

Что касается сроков реализации морского варианта, то в MWRA оценивали их примерно в три месяца на мобилизацию и организацию вентиляции тоннеля, плюс еще три недели на извлечение пятидесяти двух заглушек. Главная разница заключалась в том, что после удаления заглушек морской вариант практически не требовал последующей уборки. Им нужно было лишь поднять гигантскую стальную «соломинку» и уйти.

Адвокат MWRA заявил, что жесткие временные рамки диктуют необходимость остановиться на одном из вариантов, и ведомство выбирает морской план. Он сообщил судье, что MWRA видит в нем достаточный потенциал, поэтому агентство уже выписало чек на три четверти миллиона долларов для бронирования судна IB-909272272 (Глава 13, примечание 20)
  три четверти миллиона долларов за бронь IB-909: Там же, 36.


[Закрыть]. Несмотря на уверенность в этом пути, MWRA обратилась за вмешательством судьи, поскольку отношения с Kiewit находились в плачевном состоянии. «Над нами довлеют эти крупные контрактные вопросы, – сказал адвокат судье, – и в особенности вопрос о том, кто будет владеть работой и кто будет за нее отвечать». После этого Боб Попео, влиятельный адвокат Kiewit, поднялся, чтобы обратиться к суду. Попео был партнером юридической фирмы Mintz Levin, а его коллегой являлся тот самый юрист-лоббист, который много лет назад подготовил разрушительную, но в итоге положенную на полку презентацию PowerPoint о заглушках тоннеля.

Однако судья перешел к действиям еще до того, как Попео успел начать. Наблюдая с галерки, Макдональд с восторгом видел, как выдающийся федеральный судья принял облик простого провинциального арбитра. «Я не совсем уверен, чего ожидать от мистера Попео, – начал судья, – разве что всегда рад его видеть». Судья отметил, что с годами «чем меньше у меня дел с этим проектом, тем лучше он работает». Как бы подчеркивая очевидное, он напомнил, что работа вообще-то уже должна быть закончена. «Мы давно должны были повернуть ключ в этом проекте, и вы бы больше меня не увидели, и я даже передать не могу, как ждал этого дня». Затем он закрепил мысль: «Мистер Попео, мне действительно очень нужна ваша помощь. Я прошу о ней».

Этот подход был в классическом стиле Маццоне: скорее просительный, чем отчитывающий. Разве мог кто-то отказать в столь разумной просьбе о помощи? «Вы ее получите, Ваша честь», – ответил Попео.

И все же Попео добился своего положения вовсе не тем, что позволял переиграть себя в зале суда. Хотя заседание было организовано Макдональдом, Попео собирался использовать его, чтобы официально зафиксировать все промахи MWRA и ее консультантов, которые, по мнению Kiewit, привели к роковому водолазному плану и погрузили проект в кризис. «Это был не их выбор», – заявил Попео. Тем не менее, неохотно согласившись на последовательность извлечения заглушек, на которой настаивала MWRA, компания Kiewit, по словам адвоката, оказалась крайней.

«Я могу вас заверить, Ваша честь, – произнес Попео, – что мы не позволим повторить это снова. План будет безопасным. Мы должны быть уверены, что он безопасен. Все подпишутся под ним, либо мы за это не беремся».

Подчеркивая, что морской вариант никогда ранее не применялся на практике, Попео сослался на множество неизвестных факторов273273 (Глава 13, примечание 21)
  Попео приводит множество неизвестных: Ibid., 42–44.


[Закрыть]. Опустив стальную «соломинку» на морское дно, задался он вопросом, «выдержит ли это тоннель?» Возродив спорный вопрос, лежавший в основе «войны меморандумов», он спросил: «Кто несет риски, если при опускании трубы тоннелю будет нанесен ущерб? Кто несет риски, если это не сработает?»

Несмотря на всю критику, которую Попео обрушил на MWRA, для Макдональда главным итогом стало заявление адвоката о том, что «подрядчик намерен выполнить работу». Этот посыл кардинально отличался от того, что ведомство слышало из Омахи накануне слушаний.

И тем не менее вопрос о рисках повис в воздухе. Ведь именно искаженное понимание рисков во многом заложило фундамент для катастрофы с водолазной миссией. Желание всех участников проекта застраховать себя от ответственности и переложить риски на чужие плечи сделало их отношения глубоко дисфункциональными. Сами того не ведая, они многократно повысили риск неблагоприятного исхода для всех вовлеченных лиц.

Направляясь навстречу восходящему солнцу, белый вертолет скользил по небу, оставляя позади Дир-Айленд с его массивными яйцеобразными метантенками. Вертолет пролетел над тучами чаек, круживших над необычно большим скоплением парусников и яхт, заполонивших гавань. В пятнадцати милях к востоку от бостонского побережья и почти в десяти милях к востоку от Дир-Айленда вертолет приземлился в знакомом месте – на вертолетной площадке судна IB-909. Зелено-белая баржа размером с торговый центр, поднятая над атлантическими водами Массачусетского залива, вернулась туда же, где стояла восемь лет назад. Глубоко под платформой, примерно под стофутовой толщей воды на самом дне океана, покоилась куполообразная грибовидная диффузорная головка стояка № 3.

Из вертолета вышел Рон Козловски, старый приятель Ди Джея. Низкорослый ветеран-водолаз с хвостом и бывший «морской котик» вернулся, чтобы помочь закончить дело, начатое почти десять лет назад. Как и менеджер проекта Дэйв Бек, Козловски участвовал в операции по установке стояков в 1991 и 1992 годах. Эта поездка фактически стала для него третьей командировкой на проект. Самоуверенный водолаз был благодарен за то, что доверился своей интуиции и ушел из водолазной команды Тапа всего за несколько недель до начала операции по извлечению заглушек летом 1999 года. И хотя тогда его главным поводом для недовольства было отсутствие доплаты за работу под избыточным давлением, Козловски также достаточно сильно сомневался в надежности плана, чтобы оставить Ди Джею свое незабываемое предупреждение о «буги-борде и .45-м калибре». Впрочем, глядя на обломки той роковой миссии, Козловски не испытывал никакой радости от того, что его интуиция оказалась верной.

После взлета вертолета Козловски задержался на вертолетной площадке, чтобы насладиться пейзажем. Затем он достал из рюкзака видеокамеру274274 (Глава 13, примечание 22)
  он забрал свою видеокамеру: Видеозапись Рона Козловски.


[Закрыть] и нажал кнопку записи, чтобы запечатлеть момент. «Смотрю, как заходят Парусники столетия (

Tall Ships

), – произнес он, начиная репортаж. – Потрясающе!» Эта флотилия величественных кораблей из портов по всему миру не заходила в Бостон с тех пор, как Козловски в последний раз стоял на палубе IB-909. «Вон российское судно, – сказал он, наводя объектив на корабль с иллюминаторами, окрашенными под пушечные порты. – Большинству людей приходится платить, чтобы увидеть такое».

На палубе транспортной баржи, стоявшей рядом с IB-909, лежала огромная зеленая труба диаметром семь футов и длиной около ста футов. К нижней части зеленой трубы крепился семнадцатифутовый белый конус, расширявшийся до чуть более чем шестнадцати футов в самом низу. Даже если эта конструкция должна была работать как стальная соломинка, внешне все это сооружение напоминало гигантский вантуз.

Водя видеокамерой, Козловски медленно снял стальную трубу и конус. «Вот ради чего мы сегодня здесь, – продолжал он закадровый комментарий. – Установить стотонную вентиляционную трубу, которая опустится под воду на диффузорную головку для вентиляции тоннеля». Инженеры выбрали вариант откачки плохого воздуха, а не нагнетания хорошего.

Несмотря на то, что зеленая труба занимала всю палубу баржи, она была лишь частью 172-футовой вентиляционной колонны, которую предстояло поднять вертикально, прямой, как секвойя, а затем опустить через 120-футовую толщу океана так, чтобы она точно наделась на диффузорную головку, венчавшую стояк № 3. Задача по подготовке и спуску этой трубы в основном ложилась на крановщиков и такелажников. У водолазов были свои трудности.

Вскоре Козловски сидел на судне поменьше, перед пультом мониторов и управления на водолазной станции, прямо рядом с белым декомпрессионным аппаратом. Будучи руководителем водолазных работ на этом объекте, Козловски большую часть времени проводил за пультом в гарнитуре связи, поддерживая контакт с тем рабочим, который находился под водой.

Прежде чем гигантская стальная соломинка была установлена на место, водолазы выполнили несколько сложных задач. Спустившись на океанское дно, они сначала очистили зону вокруг куполообразной диффузорной головки. С помощью подводного пылесоса, называемого эрлифтом, они убрали всю гравийную засыпку и мусор вокруг головки, чтобы белый конус трубы плотно на нее сел. Затем им предстояло снять защитный купол диффузора. Тяжелая акриловая крышка не была рассчитана на демонтаж, поэтому водолазам пришлось срезать ее с максимально возможной точностью с помощью подводной цепной пилы. Последним рубежом между океаном и тоннелем была крышка люка внутри диффузорной головки. Они подготовили ее к демонтажу, ослабив болты и закрепив на ней стальное кольцо.

Затем монтажники опустили на место 172-футовый «вантуз» – зеленую стальную соломинку, накачав две резиновые камеры внутри жесткого белого конуса у основания конструкции. Это обеспечило водонепроницаемое соединение с диффузорной головкой. Всю воду внутри семифутовой трубы и раструба, тянувшихся от морского дна до самой поверхности океана, откачали. После этого была подготовлена вторая труба – белая, диаметром всего четыре фута, – которую опустили в центр более широкой зеленой трубы. Эта меньшая белая труба должна была стать непосредственным каналом для вентиляции тоннеля.

Когда все было готово, крановщик опустил трос с крюком на конце, похожий на длинную рыболовную леску, чтобы зацепить стальное кольцо, установленное водолазами на крышке люка. Годом ранее Риггс снял предохранительную заглушку изнутри колена стояка № 3. Так что эта крышка люка, располагавшаяся прямо над выпускными соплами диффузорной головки, действительно была последним барьером между тоннелем и Массачусетским заливом. Поскольку вся вода из вентиляционной трубы была откачана, крышку люка теперь можно было без проблем убрать.

Как только она была удалена, рабочие на барже IB-909 закрепили мощный авиационный реактивный вентилятор на Т-образном отводе в верхней части белой вентиляционной трубы. Они щелкнули тумблером, и началась игра в ожидание. Первые показатели приборов у основания вентиляционной трубы продемонстрировали, насколько безнадежно истощен был кислород в конце тоннеля и на стояках. Теперь рабочие следили за датчиками, ожидая роста уровня кислорода.

Вентилятор на барже запустили 14 июля. Первый выброс воздуха из гигантской соломинки имел отвратительный ржавый цвет – это выходил весь скопившийся в конце тоннеля оксид железа. Подобно дымовой трубе на каком-нибудь отсталом заводе третьего мира, ржавое облако шло и шло больше суток. Однако к 17 июля приборы показали невероятную картину. Всего через три дня после запуска реактивного вентилятора тоннель полностью обновился. Мощная турбина сумела удалить весь плохой воздух, затянув свежий сверху на Дир-Айленд – прогнав его вниз по 420-футовой шахте, вдоль девяти с половиной миль тоннеля, наверх через стояк № 3 и наружу, через вентиляционную трубу на борту баржи. Теперь воздух в тоннеле был насыщен кислородом, что позволяло рабочим передвигаться по всей его длине без каких-либо дыхательных аппаратов.

Бригада проходчиков275275 (Глава 13, примечание 23)
  Бригада проходчиков: «Removing Safety Caps—Inside the Tunnel and Under the Sea», Under Construction: Building the Boston Harbor Project 1992-2001 (Boston: MWRA, 2001), 166.


[Закрыть] погрузилась в пару тех самых «Хамви», которыми пользовались Ди Джей и другие водолазы, и двинулась на восток, вглубь тоннеля. Реактивный вентилятор на барже276276 (Глава 13, примечание 24)
  Вентилятор реактивного двигателя на барже: интервью автора с Дэйвом Коркумом, март 2013 г.


[Закрыть] продолжал работать, обеспечивая стабильный приток свежего воздуха с Дир-Айленда по всей длине тоннеля. Первой задачей проходчиков 18 июля стало восстановление линии шахтной связи. Второй задачей на следующий день было вывезти белый «Хамви», который Ди Джей, Риггс и Хосс бросили более чем в девяти милях от входа, когда начали свою гонку за выживание. Затем, наконец, возобновились работы по удалению заглушек. К счастью для проходчиков, Риггс и Билли уже проделали самую тяжелую работу, проползнув по соединительным трубам и сняв заглушки со стояков 1, 2 и 3 – тех, что находились дальше всего от шахты, в самых отдаленных и тесных участках тоннеля.

Когда все заглушки были удалены, MWRA приступила к неспешному процессу затопления тоннеля. Рабочие использовали для этого очищенную сточную воду277277 (Глава 13, примечание 25)
  Рабочие использовали очищенную сточную воду: Там же.


[Закрыть], открыв затворы огромных хлораторных бассейнов, построенных возле шахты. Когда тоннель заполнился на 90 процентов, на стояк № 3 вернули крышку люка, демонтировали стальную соломинку и вентиляционные трубы, а на вершину диффузорной головки водрузили купол. После полного заполнения тоннеля Козловски со своей командой совершил серию погружений, чтобы сбить прочные нейлоновые колпачки со спринклерных насадок на диффузорных головках. Водолазы справились с этой задачей при помощи обычных кувалд.

6 сентября 2000 года Даг Макдональд наконец дождался церемонии открытия тоннеля, стоя бок о бок с судьей Маццоне и другими официальными лицами. Незадолго до полудня очищенная сточная вода была официально перенаправлена из Бостонской гавани в свое 9,5-мильное путешествие в глубины океана. После этого мутные воды гавани начали светлеть.

Инновационная операция с «безумной идеей» вентиляции прошла успешнее, чем кто-либо мог предполагать. Инженеры MWRA рассчитывали, что после восстановления доступа воздуха проходчикам потребуется три недели на удаление оставшихся пятидесяти двух заглушек – оценку, которую адвокат Kiewit назвал чрезмерно оптимистичной. В итоге на это ушло всего около трех дней278278 (Глава 13, примечание 26)
  заняло всего около трех дней: «Removing Safety Caps», Under Construction.


[Закрыть]. Тем не менее операция обошлась недешево. Если первоначальная ставка Norwesco на привлечение водолазов составляла менее 600 тысяч долларов, то стоимость этого вентиляционного решения превысила ее в двадцать пять раз, составив 15 миллионов долларов279279 (Глава 13, примечание 27)
  обошедшийся в 15 миллионов долларов: интервью Уолтера Армстронга и Ральфа Уоллеса с автором, 2010 г. См. также выпуск журнала Engineering News-Record от 21 июля 2000 г.


[Закрыть].

Прежде чем Макдональд и другие почетные гости отпраздновали открытие, они почтили минутой молчания память Билли и Тима, а также трех рабочих, погибших ранее за десятилетнюю историю проекта очистки гавани.

В минуты глубоких раздумий Макдональд ловил себя на мысли: что было бы, если бы тоннель унес жизни Ди Джея, Риггса и Хосса в дополнение к Билли и Тиму? Если бы в тот ужасный день никто из водолазов не поднялся на поверхность, он знал: существовала вероятность, что в тоннель больше вообще никого бы не пустили, и тайна произошедшего так и осталась бы нераскрытой. Он представлял себе вопросы, которые задавали бы люди: обвалился ли тоннель? утонули ли водолазы? был ли пожар? завелось ли какое-то морское чудовище? «В конце концов, – говорил он, – как бы вы вообще узнали?»

Макдональд чувствовал облегчение от того, что мучительные вопросы остались позади. Это инженерное чудо инженерной мысли было наконец завершено, а одна из самых амбициозных программ экологической очистки в истории страны пересекла финишную прямую.

Но другие в Бостоне все еще искали ответы. Меньше чем через неделю после церемонии женщина, возглавлявшая расследование гибели водолазов, представила своему руководству семистраничный меморандум, напечатанный через один интервал. Хотя расследование было далеко от завершения, в нем подробно описывались потрясающие обвинения в служебной халатности и в ошибках – как грандиозно сложных, так и непростительно простых. Кто-то должен был понести ответственность.

14. Правосудие

Для Мэри Макколи самым запоминающимся интервью в ходе этого расследования стала беседа, состоявшаяся всего через два дня после гибели Билли и Тима. Именно тогда детектив из штатной полиции обнаружила себя в строительном вагончике на Дир-Айленде вместе с Харальдом Гробом. К тому моменту она уже наслушалась множества жалоб от водолазов на властного канадского инженера и руководителя проекта. Но теперь, сидя напротив него, она с удивлением обнаружила перед собой на редкость мягкого в общении человека.

Бок о бок с Макколи и ее напарником из штатной полиции расследование вели несколько инспекторов из OSHA. Этот союз в некотором роде напоминал брак по расчету, поскольку Макколи раньше никогда не встречалась с ведущим инспектором Эленой Финизио или ее коллегами из федерального ведомства по охране труда. Даже сама должность на визитке Финизио – «промышленный гигиенист» – звучала для Макколи странно, напоминая описание человека, который чистит гигантские зубы. Как бы то ни было, детектив испытывала огромное облегчение от того, что может обратиться к людям, которые разбираются в тоннелях гораздо лучше нее.

Учитывая собственные пробелы в технических знаниях, Макколи сочла за лучшее позволить представителю OSHA взять на себя инициативу в допросе Харальда, рядом с которым сидел его адвокат. Макколи в основном молчала, ведя подробные записи и следя за тем, чтобы кассетный магнитофон продолжал крутить пленку, дабы каждое слово Харальда было записано.

И всё же Макколи не удержалась от того, чтобы сделать о нем кое-какие выводы. Она почувствовала, что при всей своей сметливости Харальд далеко не так умен, как, судя по всему, о себе возомнил. Подсказки проявились уже в самом начале допроса. Зная, что в своем резюме и в беседах с официальными лицами проекта Харальд заявлял о предыдущем опыте работы с газовыми смесями, Финизио из OSHA попросила его уточнить детали280280 (Глава 14, примечание 1)
  Финицио из OSHA попросил его уточнить детали: Trooper Mary T. McCauley, “Interview of Harald Grob,” Massachusetts State Police Suffolk County Detective Unit, January 7, 2000. Помимо Финицио, в расследовании OSHA также принимала активное участие промышленный гигиенист Мария-Лиза Абундо.


[Закрыть].

В: Системы с какими газовыми смесями вы использовали?

О: Есть группа из нас, которая занималась дайвингом на смешанных газах – это гелий и кислород. И мы уже на протяжении пяти лет используем найтроксовую систему, представляющую собой смесь кислорода и азота.

Хотя Харальд преподнес этот опыт работы со смешанными газами, который, по-видимому, начался с какого-то учебного курса, как доказательство своего знакомства с системой, применявшейся им на Дир-Айленде, последующий вопрос инспектора OSHA показал, что она настроена скептически:

В: То есть он находится в газообразной форме, а не в жидкой?

О: Да.

В: Вы когда-нибудь пользовались системой подачи дыхательной смеси на основе жидких кислорода и азота?

О: Нет.

Макколи лишь недавно приступила к изучению этой сферы. Тем не менее она уже усвоила, что существует огромная разница между дыханием испарениями жидких газов, которые вы смешиваете сами в столь неблагоприятных условиях, какие только может вообразить человеческий разум, и дыханием газом, который был предварительно смешан и протестирован. Ей казалось, что если Харальд намекал на обратное, то это выглядело так, будто какой-то парень уверенно садится за руль школьного автобуса, полного детей, хотя никогда в жизни не водил ничего крупнее универсала.

Инспектор OSHA попросила Харальда объяснить процедуру использования портативных газоанализаторов для проверки кислорода в дыхательной смеси, настойчиво требуя разъяснить, каким образом эти замеры вообще могли быть точными. В конце концов, он велел водолазам держать анализатор перед открытым вентилем воздуха для дыхания, который не мог не смешиваться с окружающим воздухом. Макколи обратила внимание на то, как резко изменилась манера поведения Харальда, когда его подвергли сомнению. «Это безусловно точно281281 (Глава 14, примечание 2)
  «Онадействительноточна»: Там же, с. 5.


[Закрыть]», – с раздражением бросил он.

Отвечая на вопросы об очевидных недостатках системы, он несколько раз заявлял, что переданные им водолазам протоколы являются «общепринятой в отрасли практикой». Но после того как следователи копнули глубже, ему пришлось признать, что вся эта операция была слишком экспериментальной, чтобы здесь могла сыграть роль устоявшаяся производственная практика.

По крайней мере в одном отношении Харальд произвел на Макколи впечатление. Вместо того чтобы бежать от ответственности за разработку системы, он взял на себя вину за ее львиную долю. «Я был тем человеком, который написал схемы, требования к системе», – заявил он. Инспектор OSHA копнула немного глубже и спросила: «Кто отвечал за проектирование других аспектов – транспортных средств для выезда туда, связи, мониторинга?» Харальд не стал увиливать. «Я», – ответил он.

Он подчеркнул, что при покупке оборудования ему помогал его поставщик из Спокана – компания A-L Compressed Gases, и что он получал массу отзывов от других участников проекта. «Между MWRA, Kiewit, нами и нашими людьми, – сказал он, – мы всё прорабатывали, пересылали друг другу предложения и дорабатывали их». Но даже несмотря на то, что рядом сидел его адвокат, а через стол на него смотрели стальным взглядом полицейские, Харальд не пытался снять с себя ответственность за разработку системы.

И всё же Макколи не уловила в нем ни капли раскаяния. Вместо этого она почувствовала некое отчуждение, граничащее с высокомерием. Допрос длился почти четыре часа. Выходя из вагончика, она сказала себе: Мне обязательно нужно поговорить с этим парнем снова. Однако было так много других людей, с которыми, по ее мнению, следовало побеседовать в первую очередь. В последующие недели она начала планомерно продвигаться по своему списку.

Примерно в то же время, когда состоялся тот первый допрос Харальда, напарник Макколи позвонил ей из офиса судмедэксперта. Полные токсикологические отчеты должны были поступить лишь через несколько месяцев, но после проведения вскрытия тел Билли и Тима судмедэксперты уже могли назвать предварительную причину смерти: асфиксия вследствие вытеснения кислорода. При вскрытии в сосудах обоих головных мозге были обнаружены пузырьки газа282282 (Глава 14, примечание 3)
  В ходе вскрытия были обнаружены пузырьки газа: Содружество Массачусетс, офис главного судебно-медицинского эксперта, отчёт о вскрытии Тимоти Нордина, 22 июля 1999 г.


[Закрыть], что могло свидетельствовать об избыточном выделении азота из тканей в виде пузырьков. Напарник Макколи упомянул об одной странной находке. Судмедэксперт обнаружила то, что она назвала язвой на левой стопе Тима, – участок размером два с половиной дюйма в длину и полтора в ширину вокруг большого пальца, где кожа и значительная часть кости оказались стерты. «Что это вообще такое?» – спросила Макколи. Никто из выживших водолазов об этом не упоминал. Она внесла этот пункт в свой растущий список вопросов, требующих ответов.

В недели, последовавшие за трагедией, Макколи стала постоянной гостьей на Дир-Айленде, где она арендовала запирающийся гараж для хранения улик. Там она встретилась с человеком по имени Тим Ридинг, который был менеджером по технике безопасности в компании Airgas Northeast, поставившей баллоны со сжиженным газом и сжатым воздухом высокого давления. Осмотрев установку и «Хамви», Ридинг выпалил целый ряд примеров ее неудачной конструкторской разработки283283 (Глава 14, примечание 4)
  Ридинг выпалил целый ряд примеров его неудачной конструкции: Тимоти Ридинг (менеджер по безопасности и соблюдению норм компании Airgas Northeast) – Мэри Макколи, 30 июля 1999 г.


[Закрыть]. Вентили соприкасались друг с другом. Отключенные внутренние плафоны освещения в «Хамви», хотя и помогали экономить заряд батареи, значительно усложнили водолазам задачу по контролю работы смесителя и точному отслеживанию показателей. Процесс измерения содержания кислорода в дыхательной смеси был ненадежным, а доступ к резервным источникам воздуха – затрудненным.

Выводы Ридинга встревожили Макколи, хотя она напомнила себе, что он представляет компанию, которая выступала поставщиком и, следовательно, несет определенную долю потенциальной ответственности. Макколи поняла, что ей нужен эксперт по дайвингу, являющийся абсолютно нейтральной стороной. Они с коллегами из OSHA нашли того, кого искали, на военно-морском флоте США. Доктор Мари Кнафелк была ведущим авторитетом в области дайвинга и старшим медицинским сотрудником экспериментального подразделения водолазов ВМС, базирующегося в Панама-Сити, штат Флорида. Вскоре флотский врач, чью словенскую фамилию было трудно произнести (Ка-НЕЙ-фолс), появилась на Дир-Айленде. Хотя Хосс уже вернулся домой в Айдахо, а Риггс – в Неваду, Макколи была признательна за то, что Ди Джей все еще находился поблизости. Он согласился вернуться, чтобы помочь Кнафелк разобраться в первоначальной организации работ.

Макколи была впечатлена тем, что при всех своих регалиях флотский врач держалась просто и прямолинейно, как и она сама. Когда Кнафелк осмотрела сложную систему впрыска кислорода, которой был оснащен каждый «Хамви», а затем сравнила ее с импровизированной дыхательной системой на смешанном газе, выданной водолазам, она не смогла скрыть своего отвращения. «О боже мой, – произнесла она в какой-то момент. – О том "Хамви" они заботились больше, чем о водолазах». Она сказала Макколи, что воздержится от окончательного вердикта до возвращения во Флориду, где изучит свои записи и напишет полный отчет. Но у Макколи почти не было сомнений в том, каким будет этот вердикт.

Опираясь на свои растущие знания о событиях, предшествовавших инциденту, детектив понимала, что ей необходимо повторно допросить Харальда. Он явно был тем человеком, который дергал за ниточки. И в то же время она всё больше убеждалась, что конечная ответственность не ограничивается им одним.

· · ·

Макколи чувствовала себя так, будто ей нанесли удар исподтишка.

В 9:20 утра в середине августа 1999 года, после почти месяца работы над расследованием, она оказалась в конференц-зале регионального управления OSHA. Там же присутствовал ее напарник по штатной полиции и женщина, которая стала ее еще одной соратницей в рамках расследования тоннеля, – Элена Финизио из OSHA. В то время как штатная полиция вела уголовное расследование, федеральное ведомство по охране труда проводило собственное расследование главным образом с целью оценки ответственности работодателя за гибель людей. Поскольку свидетели были одними и теми же, а у OSHA имелся опыт, которого не было у штатных копов, Макколи тесно сотрудничала с Финизио, и их рабочие стили, казалось, прекрасно сочетались.

Они находились в конференц-зале, чтобы допросить ключевых руководителей подрядчика Kiewit, управляющей строительством компании Kaiser и проектировщика проекта PB. Если кому-то вроде Макколи, которая никогда не училась в инженерном вузе и даже не занималась подводным плаванием, бросалось в глаза, что план Харальда для Norwesco должен был с треском провалить проверку на здравый смысл, то как это могло быть не очевидно для людей с огромным опытом работы в отрасли? Поэтому она спросила менеджеров, как они могли согласиться с планом Харальда, который полагался на использование водолазами переносного «подаваемого воздуха», в то время как правила OSHA недвусмысленно гласили, что система «механической вентиляции» вроде рукавной линии обязательна всегда, когда в тоннеле находятся рабочие.

«Вы же знаете, – ответил один из менеджеров, – что с OSHA консультировались задолго до того, как водолазы спустились вниз, не так ли?» Он пояснил, что должностные лица из Kiewit и Norwesco встречались с несколькими представителями OSHA284284 (Глава 14, примечание 5)
  «Киуит» и «Норвеско» провели встречи с несколькими должностными лицами OSHA: Бренда Гордон (региональный директор OSHA) – Мэри Макколи, 15 сентября 1999 г.


[Закрыть] в этом же самом конференц-зале ведомства еще в июле 1998 года – ровно за год до того, как водолазы завели «Хамви» в тоннель. Во время той встречи они передали руководству OSHA копии плана Харальда. Хотя в плане сжиженный газ перечислялся лишь как один из нескольких источников дыхательного воздуха, было предельно ясно, что для выполнения своей задачи водолазы будут полагаться исключительно на подаваемый воздух, а не на механическую вентиляцию.

Макколи подумала: Это же шутка, верно? Она повернулась к Финизио и спросила: «Это правда?»

Финизио замялась, но все же признала, что сотрудники OSHA были задействованы в том или ином качестве, хотя она и не была осведомлена в деталях.