Текст книги "Ловушка под водой"

Автор книги: Нил Свайди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 25 страниц)

12. «За что, Боже?»

«Потенциально смертельный исход на Дир-Айленде».

Мэри Макколи положила трубку241241 (Глава 12, примечание 1)
  Мэри Макколи положила трубку: Офицер Мэри Макколи, «Sudden Death/Deer Island, Winthrop/07/21/99», Детективное подразделение полиции штата Массачусетс по округу Саффолк, 14 января 2000 г., 4; Макколи, интервью с автором.


[Закрыть] телефона и посмотрела на часы. Было три двадцать. Макколи была сотрудницей полиции штата Массачусетс, прикомандированной к прокуратуре округа Саффолк и специализировавшейся на расследовании смертей. Эта женщина-детектив в штатском совсем не вписывалась в типичный образ сотрудника дорожной полиции. Спортивная тридцатичетырехлетняя женщина с русыми волосами до плеч, Макколи окончила юридический факультет и несколько лет проработала помощником окружного прокурора, прежде чем поступить в полицейскую академию. Главной причиной смены карьеры было то, что в бытность прокурором она часто испытывала разочарование, пытаясь разобраться в деле просто по полицейскому отчету и фотографиям. Такой подход никогда не устраивал ее перфекционистский склад ума. Она регулярно тратила уйму времени на повторный допрос свидетелей и осмотр мест преступления, чтобы быть более убедительной перед присяжными. Отработав так три года – по шестьдесят часов в неделю в качестве прокурора за столь скромную плату, что ей приходилось подрабатывать официанткой, – Макколи решила, что, если она станет копом, всё может стать проще для всех участников.

Дневной звонок об инциденте на Дир-Айленде, перенаправленный из другого офиса полиции штата, содержал минимум подробностей. Скорее всего, она не стала бы расследовать это дело, если бы никто не погиб на самом деле, но даже в этом случае ее участие не было гарантировано. Массачусетс был настолько провинциальным штатом, что границы юрисдикции там были размытыми, а между различными правоохранительными органами то и дело вспыхивали территориальные войны. Не в одном деле о самоубийствах на мостах Макколи удавалось взять инициативу в свои руки только после того, как она доказывала, что жертва суицида прыгнула с моста, принадлежащего штату, и упала в полосу воды, которая находится под юрисдикцией штата. В 15:53 ее начальник дал ей разрешение выехать на место происшествия.

Макколи родилась и выросла в Бостоне, о чем свидетельствовали ее крутой нрав и акцент, из-за которого слово arson (поджог) звучало как AH-сун. И тем не менее районы к северу от города оставались для нее в какой-то степени чужой землей. Происходя из сплоченной ирландской семьи, она выросла в Маттапане – суровом районе на южной окраине города. Хотя она вышла замуж за парня с Норт-Шор и теперь растила там с ним детей, Макколи все еще привыкала к этому поясу северных пригородов, окружающих аэропорт Логан. Единственное, что она знала о Дир-Айленде, – это то, что там находится какая-то очистная станция, и однажды она бегала трусцой по прибрежной дороге, ведущей туда.

Когда она и ее напарник Джон О'Лири прибыли на место в четверть пятого, они обнаружили там страшную суматоху242242 (Глава 12, примечание 2)
  они обнаружили немалое волнение: Там же.


[Закрыть]. Она увидела пожарные машины, автолестницы и машины скорой помощи из разных ведомств, спасательные суда и мобильные командные пункты. Крошечный Дир-Айленд был забит таким количеством машин экстренных служб, что ей пришлось припарковать свой ничем не примечательный служебный автомобиль у входа и топать пешком до места столпотворения у входа в шахту. По мере ее приближения отъезжала последняя машина скорой помощи. Она разыскала заместителя начальника пожарной охраны, который, казалось, контролировал царивший хаос, и тот быстро ввел ее в курс дела. Он указал на океан и рассказал, что три водолаза работали в рамках «сухого проникновения» в конце девятисполовиной мильного пустого канализационного тоннеля. Около 13:45, когда водолазы вернулись к своим «Хаммерам», они обнаружили двух других членов своей команды лежащими без сознания. Около четырех часов дня потерявших сознание водолазов эвакуировали на вертолете: одного – в Бостонский медицинский центр, другого – в Массачусетскую больницу общего профиля, куда на машине скорой помощи только что отвезли трех выживших водолазов.

Пока Макколи пыталась переварить эту мешанину информации, замначальника указал на нескольких ключевых участников на месте происшествия – менеджеров различных организаций, задействованных в работе. Затем он добавил еще одну важнейшую деталь: в глубине этого бесконечного тоннеля не было ни света, ни сколько-нибудь пригодного кислорода.

Детектив почувствовала себя растерянной. Как следователь, она гордилась своей способностью сохранять хладнокровие независимо от того, что она обнаружила на месте преступления. В один из Дней благодарения она выехала на вызов в дом, где тело, судя по всему, пролежало в гниющем состоянии несколько недель. Вонь чувствовалась за квартал. Прибыв на место, она обнаружила кучу согнувшихся снаружи пожарных, большинство из которых тошнило, но сама она стояла прямо. Здесь же, на Дир-Айленде, подробности, которыми делился начальник пожарной охраны, не были жутко кровавыми. Но они были настолько запутанными, что у нее заболела голова. Водолазы едут в паре развернутых друг к другу «Хаммеров» по тоннелю, который тянется под океаном более чем на девять миль? По тоннелю, в котором нет ни воздуха, ни света? Он что, серьезно? Даже терминология – сухое проникновение – казалась иностранным языком. Макколи кивала, торопливо делая записи в своем белом блокноте для стенографии. Но все это казалось ей завязкой какого-то неудачного научно-фантастического романа.

По мере того как она общалась с другими людьми на месте происшествия, ее замешательство нарастало. Тоннель принадлежал Управлению водных ресурсов Массачусетса (MWRA), но его строительством занимался подрядчик, у которого также была отдельная компания – так называемый строительный менеджер, осуществлявший надзор за работами. Двое потерявших сознание водолазов работали на две разные водолазные компании: одна из Спокана, штат Вашингтон, другая из Портсмута, штат Нью-Гэмпшир. На месте присутствовали сотрудники Управления по охране труда (OSHA), и поскольку это федеральное ведомство часто расследовало несчастные случаи на производстве, возникло мнение, что именно они будут вести это расследование. Однако, несмотря на всю свою растерянность, Макколи знала: если ей суждено участвовать в этом деле, она хочет быть уверенной, что все будет сделано правильно. Так что она вовсе не собиралась позволить себя оттереть. Через пятнадцать минут после ее прибытия по крайней мере один аспект расследования прояснился. Из Массачусетской больницы общего профиля и Бостонского медицинского центра поступили вести243243 (Глава 12, примечание 3)
  Известия поступили как из Массачусетской общей больницы, так и из Бостонского медицинского центра: Там же, 5.


[Закрыть]: Билли Джуз и Тим Нордин были объявлены мертвыми. Теперь это были реальные жертвы, а не потенциальные. Макколи позвонила своему боссу, и он дал ей необходимое подтверждение. Теперь это официально расследование, возглавляемое полицией штата, и вести его будет она.

Она знала, что в эти критические первые часы должна сосредоточиться на том, что ей под силу контролировать. А это сводилось к сохранению всех улик и документированию всего, что они с напарником слышали и видели. По мере того как она это делала, в ее голове пульсировало все больше и больше вопросов. Первый был самым фундаментальным: как погибли эти двое мужчин? Была ли причиной случайная причуда судьбы? Могло ли это быть самоубийством? Халатностью? Убийством? Если это преступление, то кто несет ответственность?

Макколи расследовала достаточно ножевых ранений и убийств, чтобы понимать: чтобы найти ответы на масштабные и ошеломляющие вопросы, нужно не упускать из виду более мелкие, элементарные задачи – например, защиту места преступления от любого вмешательства. Но в данной ситуации даже этот базовый момент превратился в огромный и ошеломляющий вопрос: где, чёрт возьми, находилось место преступления? Она знала, что это не то место, где она стояла на Дир-Айленде, и даже не основание той шахты на глубине 420 футов под землей. Место преступления находилось там, где эти двое мужчин потеряли сознание и, предположительно, умерли, а это в девяти милях внутри неосвещенного, невентилируемого тоннеля. Это породило лишь новые вопросы: какие улики ей нужно собрать? Как она может их собрать? И как она обеспечит их надежное хранение, чтобы сохранить то, что полицейские называют «цепочкой сохранности вещественных доказательств»? Нельзя же просто закинуть пару «Хаммеров» в багажник своего патрульного автомобиля и отвезти их в камеру хранения вещественных доказательств в своем отделении.

Еще со времен работы прокурором Макколи знала, что для правильного проведения расследования необходимо видеть место преступления и прикасаться к нему. Еще до того, как перед ней вырисовались общие контуры расследования, она решила, что должна это сделать. Она не любила высоту – ни подниматься на лифте небоскреба, ни спускаться по шахте длиной с небоскреб, – но чувствовала, что у нее нет выбора. Если место преступления находилось в девяти милях внутри тоннеля, прорытого под дном океана, ей придется найти способ туда добраться. Но будет ли это вообще возможно? Разрешат ли какому-то офицеру полиции штата, не имеющему опыта в инженерии или дайвинге, спускаться в этот тоннель? И уж если на то пошло, разрешат ли туда спускаться кому бы то ни было, учитывая то, что произошло? Что-то в тоннеле оставило двух мертвых мужчин и чуть не убило трех других. Неужели там, внизу, таился какой-то загадочный газ, жаждущий новых жертв?

После череды кратких допросов и сбора базовых улик Макколи поняла, что ей нужно добраться до людей, которые действительно знают, что произошло, а они сейчас находились на лечении в больнице. Хорошая полицейская работа требует беседы со свидетелями как можно скорее после инцидента, пока их воспоминания еще свевы, и до того, как другие силы смогут затуманить их головы или заставить замолчать. Она закрыла блокнот и направилась в Массачусетскую больницу общего профиля.

В пабе «Бедняки» наступил межобеденный промежуток позднего полудня, и обычно оживленное заведение в Нью-Гэмпшире пустовало, если не считать полдюжины завсегдатаев, сидевших у барной стойки и коротавших время за выпивкой в этот будний день. Управляющая Мишель воспользовалась затишьем и отправилась в подсобку, чтобы заняться пополнением запасов.

Прежде чем она успела хоть что-то сделать, ее нашла там одна из официанток. – Мишель, – сказала она, – тебе телефон.

Официантка знала, что всю неделю Мишель была как на иголках, озабоченная работой, которую Билли выполнял в Бостоне. Персонал паба любил Билли не меньше, чем Мишель, поэтому, заметив на лице начальницы тревожное выражение, официантка поспешила ее успокоить: – Это Тэп. Всё в порядке.

– Тэп? – опешив, переспросила Мишель.

– Да.

– Нет, – сказала Мишель, – ничего не в порядке.

– В смысле? – спросила официантка.

– Тэп не звонит мне на работу. Ничего не в порядке.

С узелком в желудке Мишель бросилась к телефону. Тэп сказал ей, что в тоннеле произошел несчастный случай и что в него попал Билли. Он подчеркнул, что они пока мало что знают. – Тебе нужно ехать в Массачусетскую больницу общего профиля.

Потрясенная, Мишель уже собиралась повесить трубку, но в последнюю секунду притянула ее обратно. – Тэп, – произнесла она. – Он в порядке?

Наступила пауза, после которой последовал ответ: – Нет.

Мишель знала, что должна срочно ехать в Бостон, но также понимала, что находится в абсолютно неспособном вести машину состоянии. Она окинула взглядом бар. Завсегдатаи, сжимавшие свои стаканы и не сдвинувшиеся с табуретов, сохранили достаточно сообразительности, чтобы понять: с женщиной, которая так на них смотрит, творится что-то неладное, – но все равно были не в том состоянии, чтобы отвезти ее куда нужно. Мишель позвонила владелице паба и оставила ей настолько спокойное сообщение, насколько смогла из себя выжать. – Билли попал в аварию. Не думаю, что все хорошо, – сказала она. – Наверное, я какое-то время не смогу работать.

Через несколько минут хозяйка перезвонила: – Я тебя отвезу.

Пока она ждала машину, Мишель решила, что ей необходимо сообщить эту новость родственникам Билли из Нью-Гэмпшира – Деб и Кену.

· · ·

Мать Ди Джея, Лоррейн, работала сиделкой на дому, составляя компанию пожилой даме в ее доме в Бруклайне – богатом пригороде на юго-западной границе Бостона. Большую часть второй половины дня они провели за просмотром бесконечных теленовостей о попытках обнаружить тело Джона Ф. Кеннеди-младшего. Остальная часть страны всегда считала, что Кеннеди не могут сделать ничего дурного в глазах каждого избирателя Массачусетса, но на самом деле существовала небольшая, но громкая часть местного населения, которая из-за того или иного проступка на дух не переносила ни одного члена этой политической королевской семьи. В эту подгруппу и входила пожилая дама из Бруклайна.

– Меня тошнит от Кеннеди, – сказала женщина Лоррейн ближе к вечеру, прежде чем выключить телевизор.

Лоррейн, женщина сама по себе с твердыми убеждениями, тепло относилась к мужчине, которого она называла «молодым Джоном Кеннеди». Хотя она и не была ирландкой, как его семья, она была католичкой из рабочего класса и чувствовала, что Кеннеди заботились о таких людях, как она. У нее даже был такой диалект и светлая кожа, из-за чего ее часто принимали за уроженку Изумрудного Острова. И все же Лоррейн была достаточно мудра, чтобы не спорить о политике с хозяйкой дома. Поэтому она взяла доверху набитую бельем корзину и отнесла ее наверх. Обогнув верх лестницы, она натолкнулась на небольшой телевизор, который как раз был включен на канале, тоже освещавшем историю с гибелью Джона Кеннеди – младшего. Она опустила корзину с бельем и прислушалась к ведущему.

ее взгляд зацепился за новостную строку, бежавшую в нижней части экрана: авария на проекте Дир-Айленд, два водолаза доставлены вертолетом в больницу. Лоррейн вдруг почувствовала слабость. О боже мой, – подумала она, – там же работает Ди Джей!

Она бросилась вниз по лестнице на кухню и объявила: – Мой сын работал на объекте в Бостоне, и мне нужно туда! Он попал в аварию. Я не знаю, замешан ли он, но я знаю, что он на этом проекте. Она вылетела за дверь и села в машину. Она перевела рычаг КПП в положение «драйв», но тут же резко вернула его на парковку. Куда я, к черту, еду? Она не была уверена, как добраться до Дир-Айленда, да и вообще предполагала, что к этому моменту всех водолазов уже увезли в больницу. Выяснить, в какую именно, было непростой задачей. Обладая медицинской репутацией, привлекающей пациентов со всего мира, Бостон кишел больницами. В отчаянном стремлении хоть куда-нибудь поехать она помчалась домой в Уолтем. Вставляя ключ во входную дверь своей квартиры, она услышала звонок телефона.

– Это мать Дональда Гиллиса? – спросил голос в трубке.

– Да, – ответила Лоррейн.

Мужчина представился, сказав, что звонит из профсоюза.

– Ничего мне не говорите о Ди Джее! – закричала Лоррейн. – Я знаю, что случилось. Я не хочу знать, жив ли он. Просто скажите, где он. Она знала, что сломалась бы прямо здесь и сейчас, если бы он сказал ей, что ее сын ушел из жизни.

– Массачусетская больница общего профиля, – ответил мужчина.

Лоррейн позвонила подруге, которая поспешила забрать ее. Всю дорогу по Массачусетской платній автомагистрали до больницы она только и молилась о том, чтобы Ди Джей каким-то чудом спасся.

Джуди Милнер только что закончила сеанс с пациентом в своей детской психиатрической практике недалеко от Сиэтла. Несмотря на то, что ее дни были наполнены тяжелыми заботами, она использовала свое эксцентричное чувство юмора и неотразимый смех, чтобы поддерживать в офисе легкую атмосферу. Выходя из кабинета, миниатюрная врач-психиатр обнаружила свою секретаршу Дженис плачущей вместе с другой помощницей. Джуди заметила, что одна из ее давних подруг, Робин, работавшая социальным работником в соседнем кабинете, была явно потрясена. – Что с вами всеми? – спросила Джуди. – Что случилось?

Мгновенно ей показалось, что она знает ответ. У Дженис дома жила больная такса, и муж секретарши уже некоторое время говорил, что собаку нужно усыпить. Дженис упорно отказывалась, и эта ее позиция нашла полную поддержку Джуди. – Давайте спасем собаку, – не раз говорила Джуди Дженис, предлагая свою помощь. Теперь Джуди повернулась к секретарше и нежно спросила: – Твоя собака умерла?

– Мы можем поговорить? – спросила Дженис, вытирая слезы. Вместе с Робин они завели Джуди в ее кабинет и закрыли дверь.

Джуди повернулась к Робин. Они вместе лечили пациента с хроническими суицидальными наклонностями, и теперь Джуди спросила, довел ли пациент дело до конца.

– Нет, – виновато ответила Робин. Прислонившись спиной к закрытой двери, она сказала Джуди: – Это Тим.

Джуди мгновенно напряглась и резко ответила: – С Тимом все в порядке. А теперь вон из моего кабинета. Когда они отказались сдвинуться с места, Джуди сама толкнула дверь и попыталась их выгнать. – Просто убирайтесь! – повторила она. Будучи психиатром, она бы диагностировала свою реакцию как хрестоматийный случай отрицания, но сейчас ее совершенно не интересовали диагнозы. Она просто хотела стереть предыдущую, самую сокрушительную минуту своей жизни.

Дженис шагнула вперед, чтобы закрыть дверь, и заслонила собой выход. Тут Джуди зарыдала. – О, я же просила его не соваться в этот тоннель, если он думал, что это небезопасно! Подруги бросились ее обнимать, но отрицание в душе Джуди еще не отступило до конца. – Вы все должны уйти, – сказала она им. – У меня сейчас пациенты.

– Я отменила всех твоих пациентов, – ответила Дженис. Она объяснила, что сделала это сразу после того, как Роджер позвонил и сообщил разрушительную новость – звонок раздался как раз в тот момент, когда Джуди была на сеансе.

– Ты не можешь так поступать. Они меня ждут, – запротестовала Джуди, прежде чем окончательно сорваться.

Когда к ней начала возвращаться способность соображать, она поняла, что должна позвонить родителям Тима. Ей казалось, что боль уже не может быть острее, но необходимость позвонить Ширли и Бобу Нординам, паре, которую она обожала, и сообщить им, что их первенец мертв, повергла ее в новый приступ горя.

Войдя в отделение скорой помощи, Лоррейн заметила скопление мужчин, некоторые из которых плакали. Она никого из них не знала, но узнала их выражение лиц. – Вы водолазы? – спросила она.

Те ответили, что да.

Она представилась матерью Ди Джея. Услышав ее, к ней подошел полицейский штата. – Не переживайте, – сказал он Лоррейн. – Ваш сын жив. Но он добавил, что увидеть Ди Джея она сможет еще нескоро, потому что его осматривают, а затем его будет допрашивать другой офицер. Лоррейн не имела ничего против. Она благодарила Бога за то, что слова, услышать которые она боялась больше всего на свете, не сорвались с губ полицейского. Она почувствовала, как весь сдерживаемый страх внезапно выплеснулся наружу.

Полицейский сказал ей, что позже ночью Ди Джея отвезут домой, так что Лоррейн решила, что нет смысла бесцельно околачиваться здесь. Уходя, чувствуя облегчение и в то же время некоторую оглушенность, она увидела идущую ей навстречу молочную брюнетку с тем же паническим выражением лица, которое застыло на ее собственной маске с тех пор, как она увидела ту бегущую строку в телевизоре. Лоррейн представилась. Девушка ответила, что она Мишель, та самая Мишель Билли. Лоррейн попыталась ободряюще улыбнуться, молясь, чтобы и для нее здесь найдутся хорошие новости.

Ольга Джуз жила по строгому расписанию. Несколько раз в неделю после работы в юридической конторе она встречалась со своей подругой Сэнди в спортзале, и они вместе тренировались. После этого она ехала домой в свою квартиру и готовила себе ужин. Но эта среда выдалась невыносимо жаркой даже по меркам южной Флориды, поэтому после тренировки она пригласила подругу искупаться в бассейн при их жилом комплексе. Ольга переоделась первой и направилась к воде. Когда через несколько минут Сэнди появилась в купальнике, она сказала Ольге, что в ее квартире звонил телефон. Ольга ответила, что прослушает сообщение после купания.

Как оказалось, звонила Мишель. – Произошла авария, – взволнованно произнесла Мишель. – Тебе нужно позвонить домой Кену и Деб. Ольга так нервничала, что переслушала сообщение три раза, но так и не смогла разобрать все цифры номера, который оставила на автоответчике Мишель.

После всех лет, что Билли мотался по свету, Ольга была счастлива, что он нашел родственную душу в лице Мишель. И ее утешало то, что он обрел дружную приемную семью в Нью-Гэмпшире. Другие матери, возможно, обиделись бы, услышав, как их сын называет другую женщину «мамой», но Ольгу это нисколько не задело, а с Кеном и Деб она отлично поладила во время визита в Уоллборо двумя годами ранее. Поскольку она жила слишком далеко, чтобы присматривать за сыном, она испытывала облегчение от того, что рядом есть другие хорошие люди, которые могут это сделать.

Наконец Ольга догадалась заглянуть в записную книжку в поисках номера Кена и Деб. Предчувствуя неладное, но надеясь на лучшее, она набрала номер. Кен ответил.

– Я знаю, что произошел несчастный случай, – максимально спокойно произнесла Ольга. – Билли еще жив?

Кен заговорил медленно. – Боюсь, что нет.

Ольга закричала и выронила трубку.

Вскоре после этого у ее двери появился отец Билли, Билл. Они с Ольгой уже несколько лет жили раздельно, хотя продолжали жить в том же городке Бонита-Спрингс. Билл бросил грузоперевозки и открыл небольшую компанию по дистрибуции кофе и бутилированной воды. Ольга никогда еще не видела мужа таким опустошенным. Для него гром грянул во время звонка, который он принял, когда смотрел по телевизору репортаж о Кеннеди. – Мистер Джуз, – произнес голос на другом конце провода. – Меня зовут доктор Браун из Массачусетской больницы общего профиля. Боюсь, ваш сын попал в аварию. Как только он услышал эти слова, Билл полностью онемел. Позже он рассказал Ольге, что в тот день во второй половине дня произошло нечто странное. Он развозил заказы клиентам, когда в его грузовике неожиданно кончился бензин. За все годы работы дальнобойщиком с ним такого еще не случалось. Бензин кончился ровно в половине второго дня. Как оказалось, примерно в то же время в тоннеле примерно в полутора тысячах миль оттуда у его единственного сына кончился воздух.

Риггз стоял в смотровом кабинете в больничном халате в ожидании, пока ему вернут одежду. Там, в тоннеле, именно он напомнил Ди Джею и Хоссу о важности не позволять никому их разделять. Но, конечно же, в суматохе, встретившей их сразу по выходе на поверхность, его отделили от остальных. Теперь, после того как водолазы прошли первый круг обследований в больнице, им удалось воссоединиться. Риггз смотрел, как Ди Джей подошел к одной из медсестер и попросил дать ему таблетку, чтобы успокоиться. Когда она вернулась и предложила лекарство всем троиму, Риггз взял его. Но когда чуть позже к ним подошла психиатрическая медсестра с таблеткой, призванной снизить воздействие травмирующего события, Риггз отказался. Он беспокоился о том, что ждет всех троих выживших дальше, и хотел быть уверенным, что его рассудок не затуманен.

Риггз нашел телефон и позвонил жене. – Я хотел сообщить тебе, что со мной все в порядке, – поприветствовал он Карен.

Она была застигнута врасплох. – О чем ты говоришь?

– Ну, я хотел дать тебе знать, что я в порядке, на случай если ты услышала по Associated Press об этой аварии в Бостоне.

И действительно, агентство Associated Press передало по проводам новость об аварии244244 (Глава 12, примечание 4)
  «Ассошиэйтед Пресс» передало новость: «Двое рабочих, нанятых MWRA, погибли в канализационном тоннеле» («Associated Press», 21 июля 1999 г., 18:16). По моей просьбе глава бостонского бюро Билл Коул изучил архив экстренных сообщений AP и установил, что это была самая первая новость об аварии, переданная информагентством. Даже в газетах на следующий день освещение этого происшествия было крайне скудным. Я полагаю, на это есть две причины. Во-первых, внимание СМИ было приковано исключительно к Джону Кеннеди – младшему – теме, привлекавшей международное внимание. На первой полосе «Бостон глоуб» на следующий день красовалась огромная фотография на все шесть колонок: на ней был запечатлен патриарх семьи Тед Кеннеди с мрачным выражением лица, в то время как несколько его родственников несли гроб с остатками его племянника. Статья же о гибели водолазов в тоннеле тем временем была вынесена в раздел местных новостей. Во-вторых, тогдашний пресс-секретарь MWRA рассказал мне, что на тот момент даже сотрудники самого ведомства не были до конца уверены в том, что именно произошло. Те, кто знал больше всех – трое выживших водолазов, – не делали публичных заявлений об аварии вплоть до десятилетия спустя, когда они поделились своими историями со мной для «Глоуб мэгэзин». Причем даже они оставались в неведении относительно многих событий, предшествовавших катастрофе. Несмотря на эти ограничения, двум репортерам «Глоуб» удалось подготовить две содержательные статьи в дни, следовавшие за аварией: Джордана Харт, «Вопросы в связи с гибелью людей в тоннеле» («Boston Globe», 23 июля 1999 г.) и Джоанна Вайс, «Двое погибших на Дир-Айленде водолазов основательно готовились к опасной работе» («Boston Globe», 24 июля 1999 г.).


[Закрыть]. Но она появилась только в 18:16, после того как больницы подтвердили смерть двух водолазов. А поскольку освещение истории с Кеннеди доминировало в новостях в тот день, сюжет не произвел большого фурора даже в Бостоне. В Неваде, где находилась Карен Риггз, это событие не вызвало даже легкой ряби.

Риггз вовсе не стремился вываливать на жену кучу подробностей. Его единственной целью в этом звонке было успокоить ее, сказав, что он жив. Прежде чем он успел вдаться в подробности, в смотровую вошла группа врачей и медсестер. – Мне нужно идти, – поспешно бросил он Карен. – Мне нужно пройти обследование. Он повесил трубку.

В течение следующих пару часов Риггз чувствовал себя продуктом с супермаркетной полки в руках придирчивой пожилой покупательницы – его щупали, сжимали, исследовали и подносили к свету. Были анализы крови, тесты легких и тесты мозга. И бесконечный поток вопросов.

С самого момента возвращения к шахте отовсюду доносился один и тот же вопрос: Что случилось? Что случилось? Что случилось? Но к наступлению ночи в больнице этот вопрос стал еще более настойчивым. И теперь его задавали люди с жетонами.

Все началось с Ди Джея245245 (Глава 12, примечание 5)
  Они начали с Ди Джея: Интервью с Дональдом Дж. Гиллисом, проведенное констеблем Джоном О'Лири (полиция штата Массачусетс, детективное бюро округа Саффолк, 28 июля 1999 г.); интервью автора с Ди Джеем и Риггсом.


[Закрыть]. Без малого в семь часов двое детективов полиции штата в сопровождении профсоюзного Дна Куса и еще нескольких незнакомых Риггзу людей отвели Ди Джея в другую комнату для допроса, в то время как Риггз и Хосс продолжали обследоваться у врачей и медсестер. К девяти часам вечера, когда врачи, казалось, исключили любые признаки необратимых физических травм, Риггзу пришлось приготовиться ко второй волне дотошного внимания. Учитывая поздний час и тот факт, что медики еще не закончили обследование Риггза и Хосса, полиция штата согласилась допросить их вместе246246 (Глава 12, примечание 6)
  полиция штата согласилась допросить их вместе: McCauley, “Sudden Death/Deer Island,” 5-7.


[Закрыть].

Детективы – мужчина и женщина – представились, как и их начальник, сержант, который присоединился к ним в больнице и собирался присутствовать при беседе. Там также находился представитель OSHA и Кус из профсоюза. Риггзу потребовалось совсем немного времени, чтобы сделать вывод: допрос будет вести женщина-детектив по фамилии Макколи, говорившая с бостонским акцентом.

Риггз выложил детали, которые сильнее всего врезались ему в память: как Харальд отмел его предложение насчет внутрилинейного газоанализатора и как сразу после аварии он обнаружил баллон с жидким кислородом промерзшим до состояния ледяной скульптуры247247 (Глава 12, примечание 7)
  застыла, как ледяная скульптура: Там же, 6; Риггс, интервью с автором.


[Закрыть]. Хосс пересказал свое последнее общение с Тимом, когда тот звучал испуганно и дезориентированно и кричал, что процент кислорода упал до 8,9. Риггз знал, что им с Хоссом и Ди Джеем скрывать нечего. Им дали паршивую систему и проигнорировали их жалобы. Прямым следствием этого стала смерть двух парней и чуть не случившаяся гибель остальных. И все же, если все это было очевидно для трех выживших, несмотря на их разгромленное состояние, это почему-то не казалось столь очевидным этой женщине-детективу и другим следователям, смотревшим на них с другого конца комнаты. По мере того как допрос затягивался, меняя тон с дружеской беседы на допрос с пристрастием, Риггз начал чувствовать, что они с остальными водолазами оказываются в положении оправдывающихся. Дело было даже не в том, что с ними обращались как с враждебными свидетелями. Скорее в вопросах копов не было ни малейшего признака признания того ада, через который прошли трое выживших, никакого понимания того, что они – жертвы во всей этой истории. По мере того как детективы углублялись в расспросы, принуждая водолазов объяснять, почему те использовали систему дыхания, казавшуюся столь рискованной, Риггз поражался тому, что выживших по сути заставляли защищать именно ту систему, на которую они сами жаловались еще до аварии. Что тут, к черту, происходит?

По истечении примерно часового допроса сессия завершилась. Риггза и Хосса отвезли на машине в их мотель «Ховард Джонсон», а Ди Джея доставили домой в Уолтем. Вернувшись в мотель, Хосс позвонил другу и ветерану-водолазу, который служил для него наставником. Тот посоветовал ему записать все, что произошло за день, пока воспоминания еще свежи в памяти. Повесив трубку, Хосс предложил Риггзу сделать то же самое. Этот наставник пережил достаточно несчастных случаев, чтобы знать: иногда ответственные лица пытаются обвинить жертв, чтобы прикрыть собственную задницу. Теперь Хосс понимал, что лучший способ добиться правды – изложить ее на бумаге.

Было поздно, когда Лоррейн услышала, как открывается входная дверь. Она уже несколько часов просидела наверху в спальне, но знала, что у нее нет шансов уснуть, пока она не увидит, как Ди Джей переступает порог.

Он вошел в ее спальню и прислонился к стене. Было очевидно, что ему с трудом удается держаться в руках. Затем он просто сломался, позволив своему телу медленно сползти по стене на пол. Его ослабевшие ноги словно выражали боль его сердца. Он опустил голову и зарыдал. – Почему это произошло? – кричал он, ударяя кулаком об пол. – Почему эта ужасная вещь случилась, мам?

Лоррейн бросилась его утешать, уверять, что с ним все будет в порядке. Однако в душе она с трудом пыталась примириться с тем, как сын, бывший для нее таким источником силы все эти годы, вдруг мог казаться настолько надломленным.

Ди Джей взял себя в руки настолько, чтобы извиниться. – Можешь идти спать, – сказал он матери, – потому что я, кажется, не усну еще несколько дней.

Как только он закрыл дверь своей спальни в конце коридора, Лоррейн услышала, как он снова завыл. Его крики пронзили воздух, сокращая расстояние между ними, создавая ощущение, будто он все еще сидит скорчившись на полу у ее кровати. – Зачем, Боже, этому нужно было случиться? – слышала она его слова. – Зачем тебе понадобилось забирать этих парней?

Шагнув в похоронное бюро, Ди Джей почувствовал облегчение от того, что рядом была его девушка. Сочетание недосыпания и невыразимой скорби создавало ощущение, что он ходит во сне все четыре дня, прошедшие с момента аварии. Как ни пытались Дана и его мама утешить его, Ди Джея снедало чувство вины выжившего. Почему этот тоннель забрал жизни Билли и Тима, но пощадил его? Его преследовало воспоминание о том, как Билли просил его поменяться местами в самый последний момент.

Его мать, верная католичка, посетившая за свою жизнь немало панихид, вручила Ди Джею молитвослонок в подарок семье Билли. При всей близости Ди Джея с Билли, этот ужасный день стал для него первой встречей с родителями Билли – Ольгой и Биллом, и его младшей сестрой Джолин. Ди Джей сразу обратил внимание на уст Билла. Он был более заостренным и седым, чем у сына, но наверняка послужил прообразом для усов Билли. И в то же время Ди Джея поразило, насколько внешне Билли был похож на мать. Он не был таким высоким, как отец, и у него была темная кожа и овальное лицо матери. Удивительно, но у них даже было одинаковое необычное родимое пятно на карих глазах: у Билли оно располагалось рядом с зрачком левого глаза, являясь зеркальным отражением того, что было у Ольги на правом.

Окинув взглядом переполненную комнату, Ди Джей заметил необычное разделение. Родители и сестра Билли расположились с одной стороны, в то время как Мишель стояла с Кеном, Деб и Тэпом с другой. Преклонив колени перед открытым гробом, Ди Джей удивился, обнаружив на Билли хорошую рубашку и галстук в фиолетовых, желтых и лиловых тонах с принтом из анютиных глазок. Он привык видеть Билли только в спецовке. Подойдя выразить соболезнования Мишель, он долго подбирал слова. В итоге он попытался разрядить обстановку, сказав ей: – Тебе следовало похоронить его в его любимом комбинезоне Carhartt.