Текст книги "Ловушка под водой"

Автор книги: Нил Свайди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 25 страниц)

Их худшая ссора произошла незадолго334334 (Глава 15, примечание 6)
  Их худшая ссора произошла: Дэйв Риггс и Карен Риггс, (детальные) интервью с автором, июль 2010 г.


[Закрыть] до его последней поездки в Бостон на процедуру медиации по гражданскому иску. Однажды утром, взбешенный тем, что Карен пилит его без видимых причин, он подошел к ней вплотную и заорал: «Чего ты пытаешься меня довести, б…ть?!» Он был настолько разъярен и подошел так близко, что козырек его бейсболки задел ее лицо. С ее точки зрения, это была не случайность – это было нападение. И она никогда бы не могла представить себе ничего подобного до катастрофы в туннеле, когда муж казался ей добрым человеком и любящим отцом. Позже в тот же день она сказала ему, что он должен уйти из дома, пока не вмешалась полиция. Он решил отправиться в Бостон раньше запланированного срока, несколько недель пожил у Ди Джея и Лоррейн, а затем улетел домой, восстановив хрупкое перемирие.

Поняв, что в дайвинг он уже не вернется, Риггз решил отучиться на сертифицированного инспектора по сварке. У него хорошо получалось проверять мосты и другие металлоконструкции – эта работа держала его близко к воде, но не требовала в нее лезть. Однако до получения сертификата он сидел без работы так долго, что начал бояться за свой дом: семья могла его лишиться. Он был благодарен за деньги по мировому соглашению, потому что они избавили его от позора конфискации за долги. Но во всем остальном Риггз жалел, что согласился на это. Как и Хосс, он хотел, чтобы виновные признали свою вину. Однако соглашение выглядело как обычная коммерческая сделка. А показания, которые ему, Хоссу и Ди Джею пришлось давать ради этой медиации, лишь содрали корочки с их душевных ран. Он старался не поддаваться давлению того процесса. Когда один адвокат защиты спросил его, чем он лечит жуткие головные боли, мучающие его после аварии, Риггз ответил: «Пью ибупрофен и пару пива335335 (Глава 15, примечание 7)
  «Выпей ибупрофена и пару баночек пива»: Дейв Риггс, показания под присягой, 101.


[Закрыть]». Когда адвокат поинтересовался, помогает ли это, Риггз бросил: «Если нет, выпиваю еще пару». Однако по ходу допроса он уже не мог скрывать свое отвращение к прилично одетым адвокатам, засыпавшим его обвинительными вопросами. Если их целью было вывести его из себя, то это им удалось. Гнева у Риггза после той аварии было хоть отбавляй.

Чем больше он узнавал о современных дыхательных аппаратах, тем яснее понимал, насколько безнадежно и непростительно несовершенной была система Харальда. Один знакомый водолаз-насыщенник отметил, что установка Харальда грубо нарушала главное правило: группа выхода дышала из той же системы, что и экипаж «Хамви». Риггз горел яростью на Харальда за то, что тот их подвел, и на Роджера – за то, что тот не контролировал Харальда.

И все же в самые минуты самоанализа он был гораздо строже к себе, и это чувство было куда хуже. Он знал, что некоторые могут обвинять водолазов в том, что они не бросили работу при виде всех тревожных знаков. Но, как и в армии, если ты не можешь доверять тем, на кого работаешь, ты, скорее всего, станешь трупом еще до начала боя. Он брал на себя вину за то, что спустился в этот туннель, но его грызла совесть за то, что он сделал уже внутри него – за то, что, по его мнению, могло способствовать гибели других парней из его окопа. В какой-то момент допроса, когда адвокат защиты засыпал его вопросами, намекавшими на ошибки самих водолазов, Риггз ждал, что тот затронет этот момент. К его удивлению, ни тот адвокат, ни кто-либо другой об этом так и не вспомнили. Но это не значит, что на душе у Риггза стало легче.

Когда они с Ди Джеем выбивали пробки в самом конце туннеля, они чувствовали необходимость работать как можно быстрее, чтобы компенсировать сорванные выходы двух предыдущих дней. И все же они знали, что смогут серьезно наверстать упущенное, как только преодолеют последний пятифутовый участок туннеля – сразу после пробки номер 3. Как только они смогут встать в полный рост, дело пойдет намного быстрее. А когда они доберутся до пробки номер 12, где были припаркованы «Хамви», они смогут двигаться совсем резво. Нужно было лишь преодолеть этот последний адский рубеж. И они с Ди Джеем работали изо всех сил, действительно изо всех сил: таскали заглушки, носили мешки с песком и передвигались гусиным шагом так быстро, как только могли, – все ради этой цели. Они были так чертовски близки. Риггз не мог отделаться от мысли, что своей тяжелой работой они с Ди Джеем перегрузили систему смешанного газа до такой степени, что превысили норму дыхания, из-за чего она и отказала. Иными словами, Риггз не мог не задаваться вопросом: а не привели ли его собственные действия, какими бы благими намерениями они ни подкреплялись, к гибели Билли и Тима?

Риггз обсуждал свою вину всего с двумя людьми – Ди Джеем и Хоссом, и оба заверяли его, что он не виноват. Система с самого начала была дерьмом, говорили они, и ее вообще никогда не должны были утверждать. На уровне логики Риггз это понимал. Но на эмоциональном уровне он никак не мог отделаться от чувства собственной ответственности. Если бы только кто-нибудь догадался поделиться с ним отчетами ВМС об аварии, он, возможно, лучше бы понял, что у водолазов изначально не было ни единого шанса.

Надеясь, что смена обстановки поможет ему сдвинуться с мертвой точки, Риггз с семьей перевезли семью из пустыни Невады в зеленые горы округа Плумас в Калифорнии. Работы там для него не было, поэтому всю неделю он пропадал на объектах в районе залива Сан-Франциско. Каждые выходные он совершал девятичасовую поездку туда и обратно на машине, чтобы побыть с сыном, дочерью и женой, хотя пропасть между ними продолжала расти.

Было около часа дня, когда Ди Джей сбросил простыни с плотностью 500 нитей на дюйм и вылез из постели. В ванной он плеснул на лицо воды и вытерся полотенцем из египетского чесаного хлопка от Ralph Lauren. Прошел в разбавленных тапочках по своей арендованной квартире в элитном комплексе Уолтема – мимо детской с приставкой PlayStation, которую он купил для приезжавших погостить сыновей, мимо хрустальных бокалов в столовой, мимо огромного телевизора в гостиной. Он раздвинул жалюзи, чтобы полюбоваться видом. На парковке Ди Джей заметил две свои самые новые и дорогие сердцу вещи. Серебристый пикап Ford F-350 2001 года с турбодизельным двигателем Power Stroke, который он заказал со всеми возможными опциями аж за 43 000 долларов. А на прицепе, прицепленном к пикапу, стоял его черный кастомный мотоцикл Bourget Low Blow за 36 000 долларов, который неизменно привлекал всеобщее внимание на шоссе, стоило ему только открутить ручку газа.

День выдался прекрасным, и впервые в жизни Ди Джея окружали красивые вещи – те самые маркеры материального статуса, о которых он мечтал, когда приехал из Оклахомы в Массачусетс простым школьником-переростком, стеснявшимся своей бедности. Однако, глядя на свои приобретения сейчас, Ди Джей не чувствовал никакой радости. Вместо этого его накрыла непреодолимая депрессия. На глаза навернулись слезы, и он заговорил сам с собой: Почему бы мне просто не сесть на мотоцикл и не прокатиться? Он чувствовал себя парализованным и не понимал почему. Почему мне так хреново?

В минуты глубоких раздумий Ди Джей начинал понимать, что мешало ему искренне радоваться новым вещам. Он спрашивал себя: Откуда этот мотоцикл? Этот пикап? Неужели они у меня потому, что я тяжело работал и складывал деньги в банк? И тут же с холодной честностью отвечал на собственный риторический вопрос: Они у меня потому, что те двое мертвы.

После аварии прошло совсем немного времени, прежде чем Ди Джей вернулся к бурным тусовкам в компании Даны. Для нее это было способом отпраздновать тот факт, что Ди Джей обманул смерть. Ей потребовалось время, чтобы заметить: у него была совсем другая мотивация. Казалось, он больше не получал удовольствия от вечеринок, хотя предавался им с большим усердием, чем когда-либо.

Она надеялась, что выезд из Бостона поможет. Через два месяца после аварии они вместе отправились в отпуск на Ямайку. Они с головой ушли в роскошную жизнь, но неделя закончилась на минорной ноте – оба чувствовали растущую между ними пропасть.

Вернувшись домой, они отдалились еще сильнее. По мнению Даны, Ди Джей стал безнадежно несчастным. Все то, что делало его таким привлекательным в ее глазах – та легкость, которую он приносил всем вокруг, гордость за свой внешний вид, неотразимый блеск в глазах – все это куда-то исчезло. Казалось, эти качества остались навечно заперты в том адском туннеле, пока его тело спасалось на поверхности. Его привязанность к обезболивающим начала ее пугать. Однажды он протянул раскрытую ладонь, на которой лежала горсть таблеток разной формы и всех цветов радуги. – Выпей одну, – предложил он.

Дана надеялась, что если ничто другое не способно помочь, то, может быть, им поможет католическая вера. На его тридцатилетие она подарила ему медальон с изображением Иисуса на цепочке. На обратной стороне было выбито: «Господи, помилуй нас». А ниже шла гравировка по ее заказу: «Люблю, Дана, 27.09.99».

Но его падение продолжалось. Спустя три месяца после аварии Ди Джей пришел к ней домой с двумя порциями стейков в пенопластовых контейнерах на вынос. Он был небрит и неопрятен; когда он попытался разрезать стейк, сидя напротив нее, нож в его руке дрожал. Дана уже какое-то время чувствовала, что вина за выживание в аварии заставляет его считать себя недостойным ничего хорошего, из-за чего он и опустился. Теперь она решила окончательно: Его больше нет.

Она сказала, что больше не может с ним оставаться. Она боялась, что, оставшись с ним, сама скатится по этой наклонной дорожке самоуничтожения. У нее не было сил спасать их обоих, поэтому она решила, что должна спасти себя.

Пятью годами ранее, когда Дана впервые от него ушла, Ди Джей погрузился в долгую и глубокую депрессию. И, пожалуй, ярчайшим свидетельством того, что тень аварии продолжала преследовать его, стало то, что на этот раз он встретил разрыв с полным безразличием. Он вернулся медальон с Иисусом Дане и поплелся домой.

Его охватила паника. Воздух вокруг был плотной смесью дыма и тумана. Вокруг царила такая темнота, и он был настолько дезориентирован, что не понимал, где лево, а где право. Но он знал: если он сделает неправильный выбор, он умрет. Они все умрут.

Ди Джей повернулся к двум парням, которые были с ним. В темноте их лица было трудно разглядеть, но он знал, что это Хосс и Риггз. Они начали спорить о том, куда повернуть, чтобы выбраться. Ди Джей чувствовал, как пот пропитывает его одежду.

Он проснулся в холодном поту. Точно как в кошмаре, его тело было мокрым от пота, но теперь он заметил, что простыни на постели промокли насквозь. Он тяжело дышал, а на глазах стояли слезы. Этот повторяющийся кошмар мучил его с самого дня аварии. Иногда в нем случались вариации – например, к спору о том, куда идти, порой присоединялся Билли, – но просыпался Ди Джей всегда совершенно разбитым.

До аварии, слыша рассказы людей о травматических флешбэках и кошмарах, он искренне не понимал, из-за чего весь сыр-бор. Пусть это и страшный сон, но он же не настоящий – умылся холодной водой и живешь дальше? Он не осознавал, насколько парализующим может быть ночной кошмар. Каждый раз, когда он видел его, он просыпался охваченный чувством вины. Вины за то, что в последний момент поменялся с Билли местами, пусть даже Билли сам об этом попросил. Вины за то, что, если бы он продолжил делать массаж сердца чуть дольше, ему, возможно, удалось бы реанимировать приятеля. Вины за то, что, несмотря на всю халатность Харальда или кого бы то ни было еще, он лично не смог спасти Билли и Тима.

Хотя Хосс, Риггз и Ди Джей пережили одну и ту же трагедию и обоих терзали кошмары, каждый из них реагировал на случившееся совершенно по-своему. Если Хосс склонил голову перед силой своего ПТСР в надежде победить его, то Риггз пытался перехитрить его, а когда это казалось невозможным – вытеснить гневом. Что же касается Ди Джея, то он просто продолжал пытаться от него убежать.

Хотя вернуться в дайвинг он так и не смог, деньги по иску обеспечили ему массу свободного времени. После Даны он закрутил череду ошеломляющих романов. Он понимал, что, наверное, ему стоило бы вернуться к сеансам терапии, которые он проходил в первый год после аварии, когда ему диагностировали ПТСР и депрессию и прописали клоназепам и другие противотревожные препараты336336 (Глава 15, примечание 8)
  Клонопин и другие противотревожные препараты:Соединенные Штаты Америки против Дональда Д. Гиллиса, окружной суд США по округу Массачусетс, доклад перед вынесением приговора, 27 мая 2009 г., стр. 12.


[Закрыть]. Таблетки давали побочные эффекты, а выматывающие сеансы не помогали заглушить высасывающие душу кошмары и волны вины. И тогда он придумал собственный курс лечения, построенный главным образом на постоянном движении. Если он снова станет душой бесконечной вечеринки, ему не придется сталкиваться с тем фактом, что он умирает изнутри. Вскоре после аварии Ди Джей принял пару таблеток перкоцета, чтобы унять боль. Поняв, что это помогает притупить ощущения, он включил их в свой рацион, который позже укрепил викодином и другими опиоидными анальгетиками. И все же он ненавидел ложиться спать по ночам, зная, что именно там его найдут кошмары. Поэтому он начал намеренно стараться не спать ночами напролет. Проще всего это давалось в шумных барах. Он заметил, что если смешать рецептурные обезболивающие с кучей выпивки и парой дорожек кокаина, он в конце концов вырубался, получая несколько часов спокойного сна. Ей нравилось сочетание кокаина, дававшего чувство эйфории и повышавшего либидо, с опиоидами, которые расслабляли мышцы и снимали паранойю, часто вызываемую кокаином. Но чтобы этот режим работал, Ди Джею приходилось находиться в непрекращающемся движении.

Ему становилось легче, когда вокруг было много людей. Когда близкие друзья переставали поспевать за таким темпом, Ди Джей начал заполнять их места прихлебателями, которые воспринимали его как бесплатный бар на свадьбе – неиссякаемый источник халявной элитной выпивки, не требующий ничего взамен. Он стал тусоваться с «Ангелами Ада». Купил отличный передвижной дом неподалеку от Уэйрс-Бич в Нью-Гэмпшире. Это место быстро превратилось в любимую точку для вечеринок: он, его друзья по клубу и множество женщин, проводящих жизнь в погоне за «Ангелами».

Часть оставшихся от иска денег он потратил на то, чтобы открыть мастерскую по ремонту и изготовлению изделий из металла в Уолтеме, арендовав гараж на три машины и оснастив его самым лучшим инструментом. Его новая подружка по имени Мишель подталкивала его к тому, чтобы лучше реализовать свой потенциал. Используя навыки юриста в финансовой сфере, она помогла ему открыть бизнес-счета и наладить кредитование с поставщиками. Ди Джей всегда был толковым сварщиком. Раз уж вернуться в дайвинг нельзя, он решил, что руководство мастерской – лучшее, что остается. Задействовав старые знакомства по городу, он неплохо раскрутил бизнес.

Годами Ди Джей полагался на жесткие рамки водолазной индустрии, державшие в узде его тягу к вечеринкам. Он знал, что следующая работа вместе с обязательным тестом на наркотики всегда не за горами. Теперь же, когда он отвечал только перед самим собой, вся его самодисциплина полетела к чертям. В его сварочной мастерской стояло два забитых до отказа холодильника, и это место мгновенно притягивало друзей и знакомых.

К 2004 году Ди Джей начал смиряться с тем, что жизнь в режиме нон-стоп вечеринок долго продолжаться не может. В мастерской, пока заказы накапливались, он засыпал прямо за столом при наглухо включенном кондиционере. Спустив пачками тысячи долларов как матрос в увольнении, за три года он промотал почти все деньги по иску. Он уже лишился элитной квартиры и был вынужден вернуться жить к матери. Теперь он задерживал арендную плату за гараж и алименты. Обеспокоенная его поведением мать Коди ограничила Ди Джею общение с сыном. В поисках новой дисциплины Ди Джей обратился к армии. Он решил стать рейнджером армий США. Проявив всю ту инициативу, с которой когда-то начинал в коммерческом дайвинге, он с головой ушел в процесс подачи документов. Он собрал кипу337337 (Глава 15, примечание 9)
  Он собрал стопку: заявление Ди Джея на вступление в армейские рейнджеры.


[Закрыть] безупречных рекомендательных писем, включая записку от уолтемского полицейского, хвалившего Ди Джея за то, как он много лет назад помог поймать сбежавшего преступника. Однако в итоге армия отклонила его заявление.

Подавленный, он с новой силой бросился в пучину вечеринок, устроив столько драм, что ему запретили вход в пару уолтемских баров, где он годами был всеобщим любимцем. С перкоцета и викодина он перешел на более мощный опиоид – оксиконтин. Вскоре он уже не мог функционировать без этих мощных маленьких зеленых таблеток, известных как OC. Хотя оксиконтин появился на рынке лишь в 1996 году338338 (Глава 15, примечание 10)
  Препарат «ОксиКонтин» появился на рынке лишь в 1996 году: Donna Gold, “A Prescription for Crime: Abuse of 2 Painkillers Blamed for Rise in Violence in Maine’s Poorest County,” Boston Globe, May 21, 2000. Подробнее об опиатах см. на www.nlm.nih.gov/medlineplus/ency/article/000949.htm.


[Закрыть] как средство для онкобольных и людей с сильными болями, он быстро стал самым ходовым рецептурным препаратом на черном рынке. Стоило сбить с маленькой таблетки защитную оболочку замедленного высвобождения, как уже через пару секунд наступал ошеломляющий кайф, сопровождавшийся двенадцатичасовым действием, напоминающим морфий. Окси был настолько чертовски силен, что толерантность к нему рождалась мгновенно, требуя все больших и больших миллиграммов для достижения прежнего прихода. А любой наркоман, пытавшийся слезть с иглы, приговаривался к изнурительной абстинентной ломке. К тому же окси стоил невероятно дорого. Одна-единственная 80-миллиграммовая таблетка на черном рынке стоила восемьдесят долларов и выше, пробивая огромную брешь в стремительно таявших сбережениях Ди Джея.

В конце концов его неадекватное поведение разрушило отношения с поддерживавшей его Мишель. Мало того что ему приходилось вечно бежать, чтобы опережать кошмары, у него развилась тяжелейшая зависимость, которая начала диктовать ему правила жизни. Однажды в 2005 году, когда его запасы иссякли и его скрутила страшная ломка, он позвонил знакомому, разделявшему его страсть к опиоидам, и спросил: – У тебя есть «оси»?

– Нет, – ответил тот. – Ни у кого ничего нет.

Ди Джей не поверил этой истории. – По твоему голосу не скажешь, что тебя ломает.

– Нет, не ломает, – признался парень. – Но я не хочу быть тем, кто подсадит тебя на то, во что тебе ввязываться не стоит.

Ди Джей отлично понимал, о чем речь. – Ладно.

После чего он запрыгнул на мотоцикл и пять минут спустя стоял на пороге друга со словами: «Ты должен дать мне хоть что-нибудь из того, что у тебя есть».

Так началось знакомство Ди Джея с более дешевым и смертоносным опиоидом – героином.

Одно из главных коварств героина заключается в том, что он работает как убойная распродажа в Черную пятницу в гипермаркете: извращая само понятие ценности, он стимулирует безрассудную покупку вещей, которые вам вовсе не нужны. Ди Джей обнаружил, что за деньги, которые он отдавал за одну-единственную таблетку оксиконтина (действие которой заканчивалось через несколько часов), теперь он может купить целый грамм героина. Этого щедрого запаса хватало, чтобы чувствовать себя отлично аж до трех дней. Очень скоро зависимость полностью поглотила его жизнь. Исчезло всякое стремление к созиданию. Исчезло мускулистое телосложение, которым он так гордился, но которое теперь стало невозможно поддерживать. И, что самое удивительное, пропало то неотразимое обаяние, что делало Ди Джея столь привлекательным для череды женщин, с которыми он встречался и которых соблазнял все эти годы. Охота больше не привлекала его. Все, чего он теперь хотел – достать наркотик и заторчать.

Ди Джей изо всех сил старался скрывать свое пристрастие от матери, но однажды ему это не удалось. Сколь бы оторванным от реальности он ни был, вид этого смертельного взгляда, полного боли и жалости, пробил его защитную пелену. Он всегда дорожил мыслью о том, что он – ее опора. Чем же он стал для нее теперь? Лишь еще одним бременем в жизни, и без того нагруженной слишком многим.

Вскоре после этого ему позвонил старый товарищ по дайвингу. Стоял Anfang 2006 года, и на нефтяных вышках в Мексиканском заливе отчаянно требовались водолазы для восстановительных работ после урагана «Катрина». Друг сказал Ди Джею, что тот может зарабатывать до тысячи долларов в день. Всё, что требовалось – просто приехать и захватить собственный шлем, поскольку шлемы в Заливе были на вес золота.

Ди Джей задумался над предложением. С одной стороны, он не работал водолазом со времен аварии в туннеле. В худшие дни его героиновая зависимость едва позволяла дойти до магазина у дома, не говоря уже о погружении с морской платформы на трехсотфутовую глубину. С другой стороны, он был на мели, отчаянно нуждался в деньгах, и, возможно, это был тот самый шанс, который нужен, чтобы перезапустить жизнь. Вновь видеть тот взгляд матери ему определенно не хотелось.

Он доехал до местной больницы и лег на экспресс-детокс. После этого нужно было раздобыть шлем. Свой он продал много лет назад, а выкладывать шесть тысяч за новый он, разумеется, не мог. Запрыгнув в пикап, он покатил на север, в Нью-Гэмпшир.

– Тэп, – обратился Ди Джей, – у тебя есть шлем, который я мог бы купить или одолжить?

Почти десять лет назад Ди Джей одолжил Тэпу свой шлем, и теперь, стоя на том же самом месте, где они тренировались перед работой в туннеле, он просил вернуть должок.

– На, Ди Джей, – сказал Тэп, протягивая ему снаряжение. – Бери этот, вернешь, когда закончишь.

Он находился на глубине 311 футов под водой, тяжело работая большим гайковертом при монтаже кессона. У него началась гипервентиляция: вместо глубоких вдохов, необходимых для нормальной работы регулятора, он делал частые и короткие. У водолазов есть термин для того состояния, в котором оказался Ди Джей. Это называется «передышкой в шлем» (overbreathing your hat), и это могло закончиться смертельным исходом. Это означало, что он не успевал полностью вдыхать кислород и выдыхать углекислый газ. Его охватила паника. В памяти всплыл туннель, Билли и Тим, а страх перерос в панику. Он испугался, что не выберется. – Стоп всем! – заорал он в переговорное устройство.

Он понял: с учетом его глубины, если он поддастся панике полностью, он труп. Он подался вперед, опустил голову и до упора открыл стравливающий клапан на шлеме. Поток воздуха хлынул внутрь и начал циркулировать. Он сделал глубокие, размеренные вдохи. Взял себя в руки. Все будет в порядке.

Закончив проект, Ди Джей с облегчением обнаружил, что, несмотря на семь лет перерыва, его водолазные навыки вернулись к нему без труда. Вскоре он снова обрел умиротворение под водой. На поверхности дела тоже шли неплохо. Перед отъездом из Бостона он купил на улице несколько таблеток субоксона – полусинтетических опиоидов, используемых в детоксе для снятия ломки. Прибыв в Луизиану и собираясь на морскую платформу, он захватил их с собой. У него оставалось немного героина, от которого следовало бы избавиться, но вместо этого он закинул его в бардачок пикапа. Он крошил таблетки субоксона, принимая по кусочку каждый день, чтобы сдерживать болезнь.

Проработав на шельфе полторы недели, он позвонил брату. Перед отъездом из проклятого мороза Бостона он был на мели и в тяжелой ломке. Теперь же он находился в солнечном штате, снова нырял, вернулся к жизни, а в кармане лежало десять тысяч баксов. Он сказал брату: «Кажется, я победил эту дрянь».

Ди Джей работал преимущественно с молодыми парнями – недавними выпускниками водолазных школ на их первом выезде в Залив. Но ближе всего он сошелся с водолазом из Теннесси по имени Брайан Эрнест, которому, как и Ди Джею, было за тридцать. Ближе к концу года работы в Заливе Ди Джей устроил праздничную поездку в Новый Орлеан с кем-то из молодежи. Ночь закончилась тем, что полиция нашла Ди Джея339339 (Глава 15, примечание 11)
  Ночь завершилась тем, что полиция обнаружила Ди Джея:United States v. Donald J. Gillis, Presentence Report, 3.


[Закрыть] лежащим без сознания во Французском квартале с карманами, набитыми героином. Он все-таки поддался искушению и залез в тот схрон в бардачке. Его арестовали, и хотя он отделался условным сроком вместо тюрьмы, эта история стоила ему работы.

Несколько месяцев спустя, в феврале 2007 года, возвращаясь домой в Уолтем, он получил звонок от Брайана. Его приятель-водолаз готовился совершить первое погружение в режиме насыщения в своей карьере. Он признался Ди Джею, что так нервничал по дороге на работу тем утром, что припарковал пикап у обочины и его вырвало. – Думаешь, я готов? – спросил он.

– Брайан, я думаю, ты готов, – ответил Ди Джей. – Просто не спеши.

Пару дней спустя ему позвонил бывший работодатель. Произошел несчастный случай. Брайан погиб340340 (Глава 15, примечание 12)
  Брайан погиб: «Deaths: Selmer – Bryan Lee Ernest», Commercial Appeal (Мемфис, шт. Теннесси), 9 февраля 2007 г.


[Закрыть].

Ди Джей полетел в Теннесси на похороны, где встретился с бывшими начальниками. Они были ужасно подавлены произошедшим и знали, как близок Ди Джей был с Брайаном. Они предложили ему вернуть работу.

Все инстинкты кричали об отказе. Он так и не справился с болью от необходимости поднимать Билли и Тима из туннеля восемь лет назад. Теперь же, помимо зависимости, у него появился новый источник горя – гибель еще одного хорошего друга. Однако, не видя других вариантов, Ди Джей принял предложение. Четырмя месяцами позже, под Галвестоном в Техасе, его арестовали за хранение наркотиков и приговорили к нескольким месяцам тюрьмы.

Выйдя на свободу в феврале 2008 года, он вернулся в Уолтем – безработный и угнетенный. Он возобновил общение с Крисом Политисом, своим самым близким другом в городе. Крис теперь был безработным монтажником-высотником, у которого, как и у Ди Джея, был ребенок и, опять же как у Ди Джея, лютая героиновая зависимость.

Они заботились друг о друге. В те времена, когда у Ди Джея еще водились деньги, он делился с Крисом дурью. Он часто позволял Крису ночевать на диване у матери – отчасти поэтому Крис так нежно относился к Лоррейн. Теперь же, когда у Ди Джея не осталось ни гроша, Крис взял финансирование их привычки на себя. Ди Джей знал, что наркоманы часто воруют у семей ради дозы, но отказывался нарушать данное себе обещание никогда не обирать мать. Три месяца они существовали в состоянии созависимости. Ди Джей знал, что Крис не работает, и со временем выяснил, откуда у друга берутся деньги. Другой знакомый, работавший кассиром в банке, как-то объяснил Крису: сотрудников учат отдавать деньги грабителям как можно быстрее. Им велено не изображать героев, не тянуть время и даже не нажимать тревожную кнопку. Страховка покроет потерю пары тысяч из кассы. Больше всего банк боится эскалации, которая может привести к жертвам. Поэтому кассиров дрессируют выдавать пачки спокойно и молча. Опираясь на этот инсайдерский инфоповод, Крис решил, что ограбление банка341341 (Глава 15, примечание 13)
  Крис остановил свой выбор на ограблениях банков: Аффидевит Джеффри Келли (специального агента ФБР) от 4 июня 2008 г. Опираясь на полученную информацию, представители властей установили слежку за Крисом и прикрепили к его автомобилю GPS-трекер.


[Закрыть] – относительно легкий способ добыть кэш для нормального самочувствия. Он решил, что нет нужды угрожать, нет смысла брать на себя дополнительный риск использования оружия или даже намекать на него в записке. За несколько месяцев он обнес целую серию филиалов, всякий раз используя лишь каракули на обратной стороне бланка для депозита с надписью «пятидесятки и сотки» или «крупные купюры».

Ди Джей не хотел иметь ничего общего с этой уголовщиной, а Крис никогда не просил его о помощи. Тем не менее к весне 2008 года банки и полиция уже подбирались к Крису ближе. Камеры видеонаблюдения зафиксировали его лицо, частично скрытое надвинутой на лоб бейсболкой Boston Red Sox и объемной зимней курткой, накинутой на мощное тело. Копии этого зернистого скриншота к тому моменту уже крутили в местных новостях и расклеивали в холлах банков по всему району. Ди Джей боялся, что поимка Криса – лишь вопрос времени.

Его сотовый завибрировал, когда он лежал в постели. Было раннее утро субботы, 10 мая, и ломка не давала Ди Джею сомкнуть глаз всю ночь.

– Готов? – спросил Крис.

– Да, – безжизненно бросил Ди Джей, даже не думая так на самом деле. – Наверное.

– Ладно, наберу, как буду на твоей улице.

Ди Джей услышал, как скрипнул пол в коридоре. Приближалась мать. В последнее время Лоррейн казалась особенно встревоженной, приглядывая за сыном в оба. Когда она заглянула в его комнату, Ди Джей небрежно бросил в трубку: «Ладно, созвонимся позже». И отвернулся к стене, делая вид, что пытается доспать.

Лоррейн прошла в ванную. Услышав шум льющейся воды, Ди Джей вскочил с постели и бросился вниз. Крис перезвонил, как только припарковал свою Honda Accord перед дуплексом, и Ди Джей запрыгнул в салон.

Чувство долга и зависимость привели Ди Джея к этой жалкой точке – он был готов совершить то, что даже в своем затуманенном ломкой мозгу считал аморальным. Как и любой наркоман, он прокрутил в голове все мыслимые оправдания. У него не будет оружия, значит, никто не пострадает. Он должен разделить этот риск, раз уж Крис месяцев тащил все на себе ради их общей дозы. Ди Джей видел всю фальшь этих доводов, но также понимал, что без них у него просто не хватит духу довести дело до конца. И где он тогда окажется? Ему нужно было прекратить мучиться от ломки. А для этого требовался новый допинг.

Накануне они заглянули в магазин карнавальных костюмов, чтобы прихватить фальшивую бороду и тюбик грима для шрамов. Теперь, в 8:10 утра, они подъяли к аптеке Walgreens342342 (Глава 15, примечание 14)
  они подъехали к «Уолгринс»: Там же; а также интервью автора с Ди Джеем.


[Закрыть] в поисках шерстяных шапок, но потерпели фиаско. Зимние шапки в мае спросом не пользовались.

В магазине стройматериалов Ди Джей уговорил паренька за прилавком принести со склада коробку с шерстяными головными уборами. Выудив оттуда кепку New England Patriots и еще одну шапку, он расплатился последними долларами из кармана.

На парковке Крис сказал Ди Джею: «К черту. Я сделаю это сам».

Ди Джей с ужасом думал даже о перспективе участия в ограблении. И все же он понимал, что свинство – позволять Крису в одиночку рисковать. – Ты уверен? – спросил он.

– Да, – ответил Крис. – Если тебя поймают, мне с этим жить, а твоя мать меня нахрен проклянет.

Ди Джею стало намного легче от мысли, что его роль ограничат функцией водителя. После того как Крис надел искусственную бороду, Ди Джей помог ему нанести грим-шрам на правую щеку. Ди Джей так и не решил, смахивал ли его приятель на новобранца талибов или на старовера, отставшего от телеги. – Не знаю насчет этой бороды, – ухмыльнулся он. – Выглядишь подозрительно.

Они тронулись в путь, до конца не зная, куда едут.

Сидя за рулем, Ди Джей машинально гладил ладонями бедра, будто пытаясь разгладить складки на джинсах. Сделав долгую затяжку Marlboro Red, он пробормотал: Господи, во что я ввязался? «Хонда» стояла в уютном деловом районе с видом на Массачусетскую платную дорогу в Ньютоне, недалеко от границы с Уолтемом. Зазвонил телефон. Опустив взгляд, он увидел номер матери. Она звонила уже несколько раз с тех пор, как он ускользнул из дома. Этот звонок, как и предыдущие, он сбросил на голосовую почту.

Натянув зимнюю шапку, он ждал, пока Крис выйдет из Village Bank – кирпичного здания с арочными окнами и живописной башенкой. Оглянувшись направо, Ди Джей заметил патрульную машину полиции Ньютона. О боже, это провал.