Текст книги "Ловушка под водой"

Автор книги: Нил Свайди

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 25 страниц)

Почти двадцать лет назад, окончив Корнеллский университет со степенью по садоводству, Паркер работала исследователем растений в лаборатории. Необъяснимым образом она и ее коллеги начали болеть. В конце концов она выяснила, что неисправная вентиляционная система подвергала рабочих воздействию паров пестицидов, которые испытывались в лаборатории. Прозрев насчет безопасности труда, она решила сменить профессию и в конечном счете переехала в Бостон, чтобы получить ученую степень в области промышленной гигиены и инженерии в Школе общественного здравоохранения Гарварда.

За годы работы в этой сфере, расследуя заявления об использовании детского труда и небезопасных условиях работы, Паркер пришла к убеждению, что работодатели слишком часто готовы пожертвовать благополучием сотрудников ради доллара. Ей часто казалось, что у нее крайне мало власти, чтобы остановить их, кроме составления отчетов, которые работодатели могли просто стряхнуть, как упавшую ресницу.

Но когда она обнаружила сидящую напротив эту оживленную женщину-детектива из штатной полиции, Паркер почувствовала прилив сил. Обожаю эту женщину! – подумала она. Тем не менее она понимала, что успешное судебное преследование не построишь на одной лишь страсти.

Погружаясь в объемы материалов по тоннелю, она обладала одним важным преимуществом. Она действительно бывала в тоннеле дважды до этого – и не просто у основания шахты, как Макколи, а забиралась на милю вглубь. Несколькими годами ранее она спускалась туда, чтобы оценить жалобы землекопов на то, что условия в тоннеле вызывают у них респираторные заболевания. Она отчетливо понимала: сколь бы глухим ни казался ей тоннель тогда, ее визиты происходили в те времена, когда в нем все еще было хорошее освещение, достаточно воздуха и работающая транспортная система. Она могла лишь воображать, каково было водолазам там внизу, в темной пустыне, в тот момент, когда их подача воздуха испортилась.

Когда ей попались аудиозаписи четырехчасового допроса Харальда, проведенного Макколи и OSHA, она едва поверила своим ушам. Несмотря на то что Харальд взял на себя львиную долю ответственности за конструкцию системы, он, казалось, упорно не желал признавать связь между недостатками его системы и тем фактом, что Билли и Тим не вышли из тоннеля живыми.

Показательным примером был его ответ на вопрос инспектора OSHA о том, как быстро всё могло пойти не так, если бы пять водолазов ничего не осознали.

харальд: Но люди, как только уровень кислорода падает, осознают это, и у них есть резервная подача воздуха, на которую можно переключиться.

инспектор: Так почему же Билл и Тим не переключились на резерв?

харальд: Я не знаю, но экскурсионная группа ведь переключилась305305 (Глава 14, примечание 26)
  Я не знаю, а экскурсионная команда знала: McCauley, “Interview of Harald Grob,” 14.


[Закрыть].

инспектор: По сути, эти люди отключились быстро. Они, очевидно, не поняли, что происходит, потому что не переключились или не смогли переключиться на другую систему.

харальд: Вы тут спекулируете, потому что мы этого не знаем.

Потрясенная, Паркер перемотала пленку назад и прослушала её снова. Отправив водолазов в враждебный подземный мир с системой, которую независимые эксперты с тех пор признали безнадежно дефектной, преуменьшив или проигнорировав опасения водолазов и просто отправив их обратно, пока сам он оставался в безопасности в своем вагончике на поверхности, неужели Харальд действительно пытался намекнуть, что в их смерти были виноваты сами Билли и Тим? Одно это предположение приводило Паркер в ярость.

Чем больше она читала и слушала, тем больший разрыв обнаруживала между тем, что говорил Харальд, и тем, что установило расследование. Он утверждал, что разрабатывал и дорабатывал систему более года. Но Паркер видела письмо, отправленное его контактным лицом из A-L Compressed Gases всего за месяц до начала работ, в котором тот просил другого поставщика рассчитать стоимость «системы под ключ для нового оборудования». Паркер задавалась вопросом: если конструкция системы оставалась столь неопределенной в столь поздний срок, чем же Харальд занимался целый год? Перед миссией он уверял руководство тоннеля, что имеет огромный опыт использования систем со смесями жидких кислорода и азота, особенно на «маленьких подводных лодках306306 (Глава 14, примечание 27)
  в частности, в «маленьких подводных лодках»: Дэйв Коркум, показания под присягой, стр. 184.


[Закрыть]». Но когда после гибели людей на него надавили, ему пришлось признать, что работа на тоннеле была его первым опытом использования подобной системы. Он признал, что не сказал своему поставщику газа в Нью-Гэмпшире, что баллоны со сжиженным кислородом и азотом будут использоваться для потребления людьми. Но он, похоже, не осознавал безрассудности этого решения. Он настаивал, что система была надежной из-за всех резервных дублеров, которые он в нее заложил. Но он казался неспособным или не желающим признать тот факт, что независимо от того, имела ли система три, тридцать или триста дублеров, это не имело бы никакого значения, если бы не существовало надежного механизма предупреждения водолазов о сбое основной системы с последующим автоматическим переключением на резерв. Даже машины для упаковки буррито имели такой механизм.

Наконец, он настаивал, что они с A-L остановились на системе с жидким кислородом, потому что она обеспечит водолазов достаточным количеством дыхательного воздуха. Но последующий отчет ВМС другого аналитика, который экспериментальное подразделение водолазов подготовило после завершения расследования Макколи, поведал Паркер совсем другую историю. Отчет показал, что из-за грубых просчетов система Харальда на самом деле оказалась заниженной по мощности, что привело к опасному дефициту. «Похоже, – заключалось в отчете, – что к сбою в целом привела плохо спроектированная дыхательная система307307 (Глава 14, примечание 28)
  «в целом приведшая к сбою»: Kirk W. VanZandt, “An Evaluation of the Breathing System Used on the Boston Harbor Outflow Tunnel Project,” Code A52 Coastal Systems Station, Department of the Navy, March 16, 2000, 6.


[Закрыть]».

Флотский аналитик отметил, что люди дышат не с постоянной скоростью потока, а в циклическом режиме вдоха и выдоха. На вдохе потребность возрастает до трех раз по сравнению со средней. На выдохе потребность исчезает вовсе. Но расчеты для системы Харальда основывались на средних значениях скорости потока. Поскольку бывали моменты, когда все пятеро водолазов вдыхали одновременно, расчеты должны были базироваться на суммарных пиковых значениях. «Может показаться нереалистичным предположение, что каждый человек будет требовать максимального потока одновременно, тем более что они дышат с разной частотой», – писал аналитик ВМС Кирк ВанЗандт. На самом деле это происходит с поразительной частотой308308 (Глава 14, примечание 29)
  с удивительной частотой: Там же, 2.


[Закрыть].

Проведя оценку, он обнаружил, что трое водолазов, выполняющих тяжелую работу, достигали требований к суммарному максимальному потоку несколько раз в час, и в какой-то момент каждой минуты им требовалось более 95 процентов максимального потока. Подстановка показателей для максимальных – а не средних – требований к скорости потока показала, что «системе требуются гораздо более высокие давления и расходы, чем газовый смеситель способен обеспечить». Харальд, заключил флотский аналитик, был либо «недостаточно информирован, либо неопытен309309 (Глава 14, примечание 30)
  «дезинформирован или неопытен»: Там же, с. 5.


[Закрыть]».

Что же касается того, насколько близко к гибели подошли Хосс, Риггс и Ди Джей, флотский аналитик теперь назвал конкретную цифру. Он основывал расчеты на времени, которое потребовалось бы смертоносной волне азота для преодоления пути от смесителя через шлангокабели до конца тоннеля: тридцать секунд.

Если бы Хосс задержался с переключением на аварийный запас хотя бы на полминуты, в тоннеле оказалось бы пять мертвых водолазов.

Паркер отчаянно хотела сама поговорить с Харальдом, но понимала, что его возвращение в Канаду затрудняет требование о сотрудничестве без погружения в дебри экстрадиции. Она задавалась вопросом: не было ли то холодное отчуждение, которое она уловила в нем по интервью на Дир-Айленде, проявлением шока с его стороны. Но затем она обнаружила другие документы, заставившие ее думать иначе.

Это были копии переписки по электронной почте, которую Роджер инициировал с Харальдом и своим консультантом по дайвингу в рамках попыток Norwesco оспорить штрафы OSHA. Этот шквал писем, датированный всего семью месяцами после гибели водолазов, демонстрировал странную, зачастую бессвязную смесь жизнерадостных любезностей, чисто технических вопросов и железобетонной защитной стратегии. В одной записке Харальду в начале февраля Роджер писал: «Как покатался на лыжах310310 (Глава 14, примечание 31)
  «Хорошо покатались на лыжах?»: Роже Руло – Харальду Гробу, 7 февраля 2000 г.


[Закрыть]? Здесь довольно тепло, но всё равно здорово подняться наверх и набрать скорость. По соединению шланга с маской: там было быстросъемное соединение, поворот на 1/4 оборота или оно держалось на армированном скотче?»

Неделю спустя Роджер написал Харальду по поводу аппаратов MAP Mix 9000, спрашивая: «Я пытаюсь прикинуть311311 (Глава 14, примечание 32)
  «Я пытаюсь составить представление»: письмо Роже Руло Харальду Гробу от 16 февраля 2000 года.


[Закрыть], какова их стоимость как лома».

Харальд ответил: «Как покатался в пятницу? Здесь уже больше недели не было свежего снега, но обещали сегодня ночью. Я не знаю, знал ли продавец смесителей, для чего их будут использовать. Когда их доставили, я спросил его, не заинтересован ли он в том, чтобы выкупить их обратно или перепродать после завершения работ. Он упомянул, что сможет найти на них покупателей, и мы должны выручить хорошую цену при перепродаже312312 (Глава 14, примечание 33)
  «мы сможем выручить хорошую цену при перепродаже»: Харальд Гроб – Роже Руло, 21 февраля 2000 года.


[Закрыть]».

К концу марта Харальд был занят осмотром достопримечательностей. «Только что закончил поход по джунглям313313 (Глава 14, примечание 34)
  «Только что вернулся из похода по джунглям»: Харальд Гроб – Роже Руло, 31 марта 2000 г.


[Закрыть] Борнео на прошлой неделе и сейчас нахожусь в Куала-Лумпуре, – писал он Роджеру по электронной почте 31 марта 2000 года. – Пробуду здесь несколько дней, а затем отправлюсь в Таиланд. У меня какое-то время не было доступа к интернету, так что это моя возможность наверстать упущенное со всеми. Как дела в Спокане? Еще есть снег? Есть новые проекты? Есть новости по Бостону?»

Ничто в тоне Харальда не намекало Паркер на то, что он мучился из-за своей роли в двойной гибели людей. Тем не менее выстраивание стратегии с Роджером, судя по всему, стоило усилий. В соответствие со своей привычной манерой в других делах, OSHA в конечном счете сократило штрафы314314 (Глава 14, примечание 35)
  В конце концов Управление по охране труда (OSHA) снизило штрафы: U.S. Occupational Safety and Health Review Commission, Settlement and Agreement Between Secretary of Labor and Norwesco Marine, Inc.


[Закрыть] против Norwesco более чем вдвое.

Если в самом начале у Паркер и оставались какие-то сомнения относительно целесообразности продвижения этого дела к судебному преследованию, то теперь они рассеялись. Она стала такой же истинно верующей, как и Макколи. Хотя Паркер не была юристом, она хорошо разбиралась в профильном прецедентном праве, и именно ей предстояло рекомендовать генеральному прокурору и его команде юристов, стоит ли двигаться дальше. Подобно Макколи, она твердо верила, что люди, начиная с Харальда, должны понести ответственность. Сближаясь, Макколи в шутку говорила Паркер, что в прошлой жизни та, должно быть, была копом – учитывая ее въедливый детективный подход. Если это было так, Паркер всё еще пыталась разрешить ключевой вопрос, двигавший сюжет во всех этих телевизионных детективных шоу: в чем был мотив? Зачем Харальду было предпринимать шаги, подвергшие водолазов столь экстремальному риску, далеко превосходящему даже ту высокую планку, которую они принимали как профессиональную опасность?

Паркер начала с самого очевидного предположения: денег. Но изучая контракты и финансовые отчеты, она была потрясена, узнав, что Харальд был всего лишь работником Norwesco, получавшим скромные тридцать пять долларов в час. В отличие от контракта Kiewit на строительство тоннеля, субподряд Norwesco вообще не предусматривал никаких штрафов за задержку. Насколько Паркер могла судить, Харальд не получал никаких бонусов или доли от пирога. Любая финансовая выгода для Norwesco досталась бы напрямую владельцу Роджеру Руло – еще одна причина, почему Паркер держала его на мушке для возможного уголовного преследования. (Любое дело против Роджера осложнялось кажущимся поверхностным характером его знаний деталей плана. Когда во время расследования OSHA его спросили, почему он так сильно полагался на Харальда при проектировании проектов Norwesco, Роджер признался: «Потому что я не умею делать эти штуки315315 (Глава 14, примечание 36)
  «Потому что я не умею делать такие вещи»: Роджер Руло, показания под присягой, 2000 г.


[Закрыть]».)

Со временем до Паркер дошла более вероятная мотивация Харальда. Судя по его исчерпывающему резюме и часто педантичным ответам, в ее глазах он представал человеком глубоко эгоцентричным. Kiewit считала его вундеркиндом за его новаторскую работу на озере Мид. И когда мощный подрядчик оказался в еще более щекотливом положении на Дир-Айленде, Харальд ухватился за шанс снова стать его спасителем. Паркер представляла себе Харальда выступающим с основным докладом на профессиональной конференции, вещающим о том, как он привел команду к выполнению кажущейся невыполнимой задачи с использованием ослепительной экспериментальной дыхательной системы и вошел при этом в историю.

Так получилось, что когда она по уши увязла в своих изысканиях, ее саму попросили выступить перед профессиональным собранием. Целью этого мероприятия по охране труда было почтить память работников, потерявших жизни на производстве за прошедший год. Паркер решила сосредоточить свое выступление на Билли и Тим, убрав из него любые упоминания правил или статистики. Ее единственной целью было сделать так, чтобы человек шестьдесят аудитории почувствовали себя в тоннеле вместе с водолазами.

«Чтобы похоронить тело, – начала Паркер, – нужно выкопать могилу глубиной в шесть футов под землей». Она имела в виду глубину, которая, как принято считать, была установлена в Лондоне во время Великой чумы 1665 года316316 (Глава 14, примечание 37)
  во время Великой чумы 1665 года: Daniel Defoe, A Journal of the Plague Year (New York: Modern Library, 2001), 42. Считается, что именно труд Дефо, впервые опубликованный в 1722 году, популяризировал связь между указом о глубине могил в шесть футов и Великой чумой. Однако это исторический роман. В Энциклопедии «Черной смерти»отмечается, что некоторые города в Италии и других частях Европы пытались ввести правило шестифутовых могил еще в XIV веке – чтобы избавиться от зловония. Joseph P. Byrne, Encyclopedia of the Black Death (Santa Barbara, Calif.; ABC-CLIO, 2012), 301.


[Закрыть] в тщетной попытке ограничить распространение эпидемии. «Удивительно, как это глубоко, – продолжила она. – А теперь представьте, что вы копаете еще одну могилу, ниже первой, и еще одну, и еще одну, пока не выкопаете семьдесят могил, одну под другой. Затем, прокопав эти 420 футов, представьте, что копаете строго оттуда, параллельно земле, на девять миль. Там внизу глубоко. Там темно. Там сыро. Там холодно. И оттуда нет легкого выхода. Для некоторых выхода не было вообще317317 (Глава 14, примечание 38)
  «выхода не было вообще»: Джоан Паркер, выступление на мероприятии, организованном Массачусетской коалицией за охрану труда и техники безопасности в рамках запоздалого празднования Дня памяти работников, состоявшемся в Массачусетском университете в Лоуэлле, 24 мая 2000 г. Текст и примечания предоставлены Паркер. Обратите внимание, что она указала глубину шахты в 400 футов. Для согласованности с остальной частью этой книги я заменил ее на реальную глубину в 420 футов и соответствующее количество шестифутовых могил.


[Закрыть]».

Глядя на толпу, Паркер почувствовала, как ее захлестывает жгучая печаль. Она была так сосредоточена на юридической задаче сборки кусочков головоломки тоннеля, что осознала: она подавляла эмоциональную сторону. Сама того не ведая, она стала отождествлять себя с Билли и Тимом, и теперь была полна решимости добиться для них справедливости. Но как вообще выглядела бы эта справедливость?

Адвокаты нервно стояли перед рядом лифтов отеля Hyatt, с надеждой глядя каждый раз, когда открывались серебряные двери – и с разочарованием, когда те закрывались, так и не доставив Ди Джея.

«Где он?» – спросил Джон Прескотт у своей партнерши по адвокатскому бюро Нины Пеллетье, шагая взад-вперед по вестибюлю. Пеллетье видела, что обычно широкая улыбка Прескотта исчезла так же бесследно, как и их клиент.

Ди Джей опаздывал на запланированное ими утреннее совещание для обсуждения стратегии в последнюю минуту, и он не отвечал на звонки. Ставки были высоки как для водолазов и их семей, так и для их юристов. В другом конце Hyatt около семидесяти адвокатов и страховых агентов заполняли банкетный зал с хрустальными люстрами.

Прескотт и Пеллетье участвовали в гражданских исках, выросших из этого дела. Они представляли Ди Джея в его деле о возмещении личного вреда, а также родителей Билли, Ольгу и Билла, в их иске о неправомерной смерти. Другие адвокаты представляли вдову Тима318318 (Глава 14, примечание 39)
  Интересы вдовы Тима представляли другие адвокаты: Бобо Нортон представлял Джуди Милнер; Уоррен Фицджеральд представлял Хосса и Риггса.


[Закрыть] Джуди в ее иске о смерти, а также иски о травмах Хосса и Риггса. Хотя адвокаты считали поведение Харальда непростительным, они полагали, что еще большая вина лежит на всех тех влиятельных силах, которые позволили ситуации дойти до точки, когда им потребовалось привлечь кого-то для проектирования опасного маневра эвакуации. Соответственно, они подали в суд319319 (Глава 14, примечание 40)
  Соответственно, они подали иск:Admx, et al. v. MWRA et al, Suffolk Superior Court Case Summary, Civil Docket, Massachusetts Administrative Office of the Trial Court.


[Закрыть] на MWRA, совместное предприятие Kiewit, Kaiser, PB и Norwesco, а также на A-L Compressed Gases, основываясь на той критической роли, которую споканский поставщик сыграл в помощи Харальду при проектировании системы. В исках были небольшие различия из-за особенностей законодательства. Хосс, Риггс и вдова Тима не могли подать в суд на Norwesco из-за ограничений в законе штата, запрещающих работникам подавать иски против собственных работодателей. А Мишель не могла судиться ни с кем от имени Билли. Несмотря на то что они с Билли покупали дом и четыре года строили совместную жизнь, они не были женаты, поэтому с точки зрения закона Мишель не существовало. Подача иска о неправомерной смерти Билли легла на плечи его родителей, которые, несмотря на преданность сыну, не видели его больше года.

Прескотт и Пеллетье, тесно сотрудничая с адвокатом Джуди Бобом Нортоном, потратили больше года на подготовку своих исков и – во многом – на проведение собственного расследования. Чтобы добиться успешного удовлетворения иска о штрафных убытках, юристам потребовалось бы доказать грубую небрежность, продемонстрировав, что ответчики проявили умышленное пренебрежение безопасностью водолазов. Это был высокий стандарт. Но долгие часы, проведенные за просеиванием коробка за коробкой проектной документации, принесли достаточно изобличающих служебных записок, чтобы придать им уверенности в своих шансах.

За год работы с Ди Джеем Нина Пеллетье полюбила его наивную честность, смешанную с хулиганским обаянием. К тому моменту она считала его своим самым любимым клиентом за всю историю, пусть даже со временем у него вечно были проблемы. Пеллетье была ненамного старше Ди Джея и выглядела значительно моложе своих тридцати восьми лет. Но ее отношения с ним носили материнский характер, опираясь на те же заботливые инстинкты, заставлявшие ее упаковывать сэндвичи с арахисовым маслом для себя и Прескотта в качестве перекуса во время перерывов на длительных судебных процессах.

Хотя они были готовы к судебному разбирательству по делу тоннеля, адвокаты согласились встретиться с адвокатами защиты и страховщиками в Hyatt в это осеннее утро 2000 года. Двухдневная процедура медиации должна была определить, согласятся ли фигурирующие в деле ответчики на мировое соглашение, которое водолазы и выжившие близкие Тима и Билли сочли бы справедливым, или же Пеллетье придется снова паковать массу сэндвичей с арахисовым маслом.

Пока Прескотт и Пеллетье мерили шагами пространство возле лифтов, Ольга и Билл Юз ждали в ресторанчике отеля, сидя напротив Джуди и Хосса. Адвокаты предупредили клиентов, что во время медиации будет много пауз. Поэтому водолазы и семьи оккупировали столик в ресторане, превратив его в зону ожидания с окнами, выходящими на Бостонскую гавань и взлетающие из расположенного неподалеку аэропорта Логан самолеты.

Адвокатам было нужно, чтобы всё прошло безупречно. Но Ди Джей отсутствовал без вести, как и Риггс, а отсутствие двух выживших водолазов на медиации сулило большие неприятности. В конце концов Прескотт поспешил к стойке администратора, уговорил портье назвать номер комнаты Ди Джея и подпрыгнул в лифте. Стоя перед дверью, он постучал. Наконец она отворилась, и Ди Джей предстал в нижнем белье, двигаясь в замедленной съемке. Он сощурился на Прескотта и простонал: «Чертов Риггс». Прескотт заглянул в комнату и увидел спящего на полу Риггса.

Когда парочка спустилась в ресторан на скорый завтрак, они признались, что накануне засиделись допоздна. Риггс уже несколько недель ночевал у Ди Джея и его матери в Уолтеме. Противник сквернословия, непьющий трезвенник и преданный отец, чья мораль в стиле Библейского пояса доводила Ди Джея до белого каления перед аварией, теперь переживал проблемы в браке. Как и Хосс с Ди Джеем, он обнаружил, что не может вернуться к дайвингу после катастрофы. После многих лет трезвости Риггс теперь сильно выпивал и сквернословил, хотя Ди Джей все еще умудрялся его переплевывать. Одна ночная вылазка закончилась тем, что Риггс наблюдал, как Ди Джею набивают крупную татуировку на правой руке. Поскольку тату-салоны320320 (Глава 14, примечание 41)
  Поскольку тату-салоны: Судья Верховного суда штата Массачусетс фактически отменил действовавший в штате многолетний запрет на тату-салоны всего за неделю до сеанса медиации, хотя Ди Джей, судя по всему, сделал татуировку еще до этого решения. Как выяснилось позже, запрет был вновь введен на несколько месяцев, чтобы дать время на разработку регламентов. «Massachusetts Judge Temporarily Revives Tattoo Ban», Associated Press, 21 ноября 2000 г.


[Закрыть] в Массачусетсе были вне закона, процесс происходил в чьем-то подвале.

Теперь Ди Джей сидел за ресторанным столом, вливая в себя кофе и все еще пребывая в легком оцепенении. Когда к ним подошла молодая блондинка с красивыми восточноевропейскими чертами лица, он встрепенулся, включив обаяние. Судя по ее английскому с акцентом, она ответила тем же. После того как она отошла, Ди Джей повернулся к Пеллетье и попросил у юриста одну из ее визиток. Он накарябал на ней свой номер телефона, сунул обратно Пеллетье и попросил устроить ему свидание с официанткой.

Пеллетье знала, что после расставания с девушкой Даной Ди Джей пустился во все тяжкие, хотя она и не допытывалась до деталей. Закатив глаза, она ответила отказом. «Ди Джей, я твой адвокат, – сказала она ему, – но я не представляю тебя во

всех

аспектах твоей жизни».

Они направились в банкетный зал, где армия юристов и страховых агентов сидела за столами у кремовых стен. Масштаб толпы говорил как о сложности тоннельного проекта, так и о глубине беспокойства ответчиков по поводу своей юридической и финансовой уязвимости. Когда выжившие водолазы заняли свои места, Пеллетье заволновалась, выдержат ли они.

Адвокат Джуди, Боб Нортон, выступил перед собравшимися первым, изложив ключевые пункты контрактов и субконтрактов, связывающие всех ответчиков с проектом. Затем Прескотт провел всех через переписку, повествующую об изнурительной истории заглушек и в некоторых случаях предрекавшую ужас водолазов. Сообща оба адвоката разнесли в пух и прах все системные сбои, которые, по их утверждению, делали каждого из присутствующих в комнате ответственным за гибель водолазов.

Одно из писем было особенно уличающим. На протяжении всех «меморандумных войн», когда Kiewit лоббировала разрешение вытащить заглушки при оставшейся на месте рукавной линии, а Kaiser-PB-MWRA отказывали, обе стороны заявляли, что главным приоритетом для них является безопасность рабочих. Эти споры продолжались даже после того, как Kiewit озвучила свой план по удалению заглушек при наличии вентиляции в тоннеле с установкой временной блокады у вентури, что дало бы рабочим несколько дополнительных часов на эвакуацию в случае затопления. Однако PB отвергла это предложение. В служебной записке проектировщика тоннеля321321 (Глава 14, примечание 42)
  Записка от проектировщика тоннеля: Элдон Эббот (руководитель проекта от компании Parsons Brinckerhoff) – Дэйву Коркуму, 17 февраля 1998 года.


[Закрыть] пояснялось, что если головка диффузора на стояке будет повреждена, воздух в изолированном тоннеле диффузора попытается вырваться вверх через поврежденный стояк одновременно с потоком воды, текущим вниз. «Результатом станет удушение потока, похожее на то, что происходит при переворачивании двухлитровой бутылки газировки», – говорилось в записке. Это резко повысило бы температуру в аварийном стояке, и «эти повышенные температуры выше 300 градусов по Фаренгейту поставят под угрозу целостность всех 54 неповрежденных труб стояков и поставят под вопрос способность сбросного тоннеля работать в будущем».

Тогда Kiewit изменила предложение, чтобы снизить возможные температурные скачки. Вместо установки блокады у вентури подрядчик предложил возвести в главном тоннеле пятнадцатифутовую временную плотину примерно в шести милях от шахты. Но проектировщик отклонил и это предложение из-за опасений, что тоннель все равно может получить серьезные повреждения. В последующей записке от PB отмечалось, что хотя временная плотина и даст рабочим достаточно времени для безопасного спасения, «это служит лишь для помощи в эвакуации из тоннеля и не решает вопрос восстановления тоннеля для ввода его в эксплуатацию после такого события». Так что отказ остался в силе.

Хотя было понятно, что проектировщик и владелец мало заинтересованы в получении поврежденного или даже непригодного к эксплуатации тоннеля в случае чрезвычайного наводнения, эта служебная записка свидетельствовала, что их «главным» приоритетом являлась вовсе не безопасность рабочих. Ею была целостность тоннеля.

Когда Нортон и Прескотт закончили выступление, Пеллетье выдохнула, чувствуя, что первая часть презентации прошла успешно. Для второй части адвокаты заказали сложную анимационную последовательность, чтобы передать, насколько невообразимо удаленным и замкнутым было пространство в конце тоннеля. Они попросили Хосса озвучить видеоряд при его демонстрации на экране.

Хосс говорил размеренно и деловито, напоминая какого-то сурового, но немногословного персонажа Джона Уэйна. Пеллетье чувствовала, что его рассказ был куда более пронзительным именно потому, что он пережил этот кошмар на собственном опыте и едва выжил, но пересказывал его в самой сдержанной манере. В комнате царила тишина – все напряженно вслушивались в его тихий голос. Хосс вспомнил свой последний разговор по кабелю связи, когда дезориентированный Тим подтвердил, до какого опасного минимума упал процент кислорода. Хосс описал обнаружение Билли под «Хамви» и Тима, опустившегося на руль. Ближе к концу рассказа Хосс упомянул то, что произошло во время их отчаянной поездки обратно к шахте, когда они останавливались проверить Билли и Тима. Он был опустошен осознанием того, что в их гонке за выживанием сквозь трехфутовую стоячую воду тела Билли и Тима так сильно трясло, что нога Тима высунулась за борт прицепа, из-за чего его стопа волочилась по стене тоннеля. В результате стопа стерлась через ботинок прямо до кости.

В том, как Хосс передавал эту информацию, было что-то болезненное, почти исповедальное. Несмотря на героизм, проявленный им при спасении жизней Ди Джея и Риггса, а затем принятие на себя дополнительных рисков из-за отказа оставлять тела Билли и Тима в тоннеле, Хосс, казалось, был одержим мыслью, что он каким-то образом подвел своего близкого друга, позволив повредить ему ногу. В этом чувстве не было ничего рационального, но от этого оно не становилось менее осязаемым или благородным. Вместо того чтобы пытаться повысить сумму мирового соглашения путем нападок на ответчиков за их проступки, Хосс, похоже, использовал аудиторию из семидесяти юристов и страховых агентов, чтобы признаться в том, что он считал собственной неудачей. Когда он описывал обнаружение глубокой раны на стопе Тима, его голос наконец дрогнул.

Синапсы Пеллетье мгновенно перегрузились, а глаза заслезились. Опасаясь зарыдать, она опустила голову на стол, прикрыв глаза и уши рукой.

Водолазы и семьи уединились с адвокатами в ресторане отеля, чтобы начать томительное ожидание. В какой-то момент прибыл профсоюзный Дэн Кус, чтобы выразить поддержку водолазам и познакомить их с Джоан Паркер. Чиновница из прокуратуры общалась с парочкой водолазов по телефону, но теперь у нее впервые появилась возможность соотнести лица с теми именами, что не давали ей покоя.

В своем стартовом заявлении Прескотт, Пеллетье и Нортон оценили иски о неправомерной смерти Билли и Тима322322 (Глава 14, примечание 43)
  сумма исков о возмещении ущерба в связи с гибелью Билли и Тима: служебная записка Джона Прескоттка Джону Фицджеральду от 26 октября 2000 г.


[Закрыть] в 7,5 миллиона долларов каждый с учетом влияния штрафных убытков, а стоимость дела о травме Ди Джея – в 1,75 миллиона долларов. Как это обычно бывает на подобных переговорах, они намеренно завысили планку. В частности, они понимали, что иск Ди Джея, как и иски Хосса и Риггса, был раздут с учетом отсутствия доказательств долговременных физических травм и того факта, что закон штата разрешал штрафные убытки только по делам о смерти.

Теперь сторона защиты выдвинула свои первые предложения, и они были оскорбительно низкими. Адвокаты истцов знали, что не стоит принимать это на свой счет. Так развивался процесс. Однако для самих водолазов это было тяжело.

Когда поступило второе предложение, лишь ненамного превышающее первое, Хосс решил, что с него хватит. «Мне неинтересно играть в эти игры», – сказал он остальным. Он уже много месяцев ходил на сеансы психотерапии, пытаясь привести мысли в порядок. Расходы на эти сеансы покрывались его страховкой по производственной травме, но ему сказали, что в случае получения любого мирового соглашения чек за терапию автоматически вычтут из компенсации. Низкие цифры, которыми швырялась защита, едва ли покрывали эти расходы. Главной целью Хосса в иске, помимо заботы о семьях Тима и Билли, было стремление увидеть, как ответчики встанут и признают свою неправоту. Это соответствовало кодексу, по которому он жил: трудись в поте лица, старайся изо всех сил, а если оплошал – отвечай как мужчина. Меньше всего ему хотелось заново переживать свой адский опыт перед полным банкетным залом людишек в костюмах. Вместо того чтобы приукрашивать историю, он рассказал нефильтрованную правду. Он ожидал от противоположной стороны ответной честности, а не торгов за брелок с уличным торговцем в Канкуне.

Хосс выплеснул разочарование на Джуди, присоединившуюся к иску по схожим причинам. Медицинское образование научило ее, психиатра, что лучшей реакцией на предотвратимую смерть является то, что врачи называют «конференцией по вопросам заболеваемости и смертности». Это регулярные сессии в учебных больницах, где врачи собираются с коллегами для разбора ухода за погибшим или пострадавшим пациентом с целью выявления ошибок на будущее. Истоки этой практики уходят корнями на почти век назад в Mass General – ту самую больницу, куда доставили водолазов после трагедии. Именно такой посмертный разбор Джуди и хотела увидеть теперь в ответ на гибель мужа.

Хотя юристы проделали колоссальную работу по выявлению ошибок, Джуди поняла: ответчики никогда не признают вину без суда. Даже тогда она осознавала, что из-за обилия состоятельных сторон и запутанности дела процесс затянется на годы, и при этом не будет никаких гарантий раскаяния или реформ. За четырнадцать лет с Тимом Джуди привыкла спасаться отрицанием, целуя его на прощание перед водолазным погружением и живя собственной жизнью, а не парализуя себя тревогами. Теперь, несмотря на желание заставить всех фигурантов заняться самокопанием и поиском первопричин, она понимала, что не вынесет многолетнего выслушивания страшных деталей гибели Тима.

Поэтому, когда на второе утро медиации Нортон сообщил о росте предложения до разумной зоны примерно в 3 миллиона долларов, Джуди знала, что ей делать. «Боб, мне плевть, – сказала она адвокату. – Соглашайтесь на что угодно».

Нортон видел боль Джуди, и в конечном счете это решение зависело только от нее. Но он также знал: его долг – помочь ей пройти через этот процесс. «Думаю, в ходе переговоров можно выбить больше», – заметил он, попросив ее проявить терпение до конца дня. Она согласилась.

Тем временем Ольга Юз сидела рядом с Ниной Пеллетье, держа ее за руку. Адвокаты Билли и Тима выставили одинаковую денежную сумму по обоим искам о компенсации в связи с гибелью. В конце концов, Билли и Тим встретили одинаково страшный конец в тоннеле. Но юристы также понимали, что другая сторона не разделяет этот взгляд. Хотя правосудие слепо, в бесчувственных глазах закона жизнь Билли стоила меньше жизни Тима – главным образом потому, что Тим был женат, а Билли нет. Жена Тима имела право на его будущие заработки, исходя из презумпции того, что он помогал бы ей материально (даже если как врач она зарабатывала значительно больше). Однако никто не имел права323323 (Глава 14, примечание 44)
  Никто не имел права: Ольга рассказала мне, что, даже если закон не признавал Мишель спутницей жизни Билли, сама она признавала. Именно поэтому, по ее словам, она отдала Мишель 75 000 долларов, полученные ею по страховке Билли.


[Закрыть] на будущие заработки Билли, поскольку закон не признавал его отношений с Мишель. Лишь из-за отсутствия у него жены и детей Ольга и Билл получили право подать иск.