Текст книги "Черный Василек. Наекаэль (СИ)"

Автор книги: Никита Воробьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 28 страниц)

Кресты и могильные камни обветшали, но трава здесь достигала едва ли нескольких дюймов в высоту, будто сама кладбищенская земля не давала ей вырасти. Охотник споро продвигался между ними, следуя прямо к стоящему на краю дому гробовщика. С каждым шагом молитва становилась все отчётливее, он даже мог различить отдельные слова и целые фразы на латыни, но их значение неминуемо ускользало. Только раз за разом повторяющееся «Ишкуина» резало слух.

Рейнальд подошел к землянке. Сомнений в том, откуда исходит песня не осталось. Скромное строение с покрытой дерном крышей выглядело еще хуже, чем прочие дома в деревне, но в отличии от них не казалось заброшенным. Проверив пистолет, он подкрался к землянке так тихо, как смог. С треском он выбил дверь ногой, одним рывком спускаясь в недра землянки, и замер в легком недоумении.

В полумраке низкого помещения, в комнатке, заполненной гробами разной степени готовности, инструментами и прочим барахлом, за небольшим столом сидел горбатый старик, распевавший что-то, сложив руки в молитвенном жесте.

– Далеко ты зашел. – Тяжело прохрипел мужчина, прекращая молиться. Говорил он на латыни со странным акцентом. – Мне стоило бы тебя похва… – договорить он не успел.

Оглушительный грохот выстрела прервал монолог. Пуля прошла навылет, разрывая череп на несколько фрагментов, и с хрустом застряла в стене. Тело мужчины откинуло вслед за ней, под веер кровавых капель, разлетающихся по комнате. С шумом он повалился навзничь, и в воздухе повисла тишина. Охотник шагнул назад, убирая пистолет в перевязь. Немного помедлил и протянул руку к следующему, но тут что-то тяжелое врезалось в его грудь, и понесло прочь. Он вылетел назад, по пути окончательно снеся дверь с петель спиной, и захрипел от боли. К земле его прижимал тяжелый стол. Собравшись с силами, он уперся в столешницу ногами, и отбросил его в сторону, но тут его взору открылась кошмарная картина. Пробив в крыше дыру, в воздух поднималось окровавленное тело старика. Взлетев немного выше тот задергался в конвульсиях и стал выгибаться, принимая нормальную позу. Охотник вскочил на ноги, сорвал с пояса флягу, и вытащил пробку. С противным хрустом костей горб старика выпрямился, кожа с шипением разгладилась, сперва приняв изначальный вид, а потом начав стремительно молодеть, и уже скоро гробовщик превратился в человека средних лет. Плавным жестом он подхватил разваливающуюся голову, и сжал. Сегменты тут же начали срастаться. Даже видавшему виды Охотнику поплохело, но тут вампир, все еще придерживая череп руками, развернул к нему лицо.

– Я знаю, кто ты такой, человек. – Прорычал он, как только челюсть достаточно восстановилась. – Но ты опоздал. Восемь лет я прятался здесь в этом мерзком теле, но теперь, когда Ломеион восстал, его жаркая кровь снова кипит в моих жилах! – Голос вампира густым басом разливался над кладбищем. Охотник торопливо разлил содержимое фляги по поверхности лезвия кинжала, и откинул сосуд в сторону. – Твои братья погубили моего друга, но я хорошо подготовился, пусть ты и смог проредить моих детишек. – «Высший?!» – промелькнула в голове охотника мысль. – Глупец! Думаешь, сам Князь снизойдет до тебя? Ты не достоин даже узреть его тени. – Мгновенно откликнувшись на мысли человека прокричал вампир. Стариковская хламина контрастировала с его совершенной внешностью. Он говорил, не переставая взлетать, и Охотнику было физически тяжело перестать его слушать. Стрелять шрапнелью с такого расстояния было бессмысленно, на перезарядку не было времени, и Рейнальд медлил в поисках пути отступления. – Но даже не надейся на то, что я буду драться не в полную силу. – Вдруг прошипел вампир. – Я уважаю мышей, дерзающих на котов. – Гробовщик находился высоко в небе, но голос звучал так, будто эти слова он прошептал охотнику на ухо. – Ишкуина!!! – Взревел он, проведя когтем по запястью. – Арман Ломеион взывает к тебе! Услышь мольбу своих первенцев! – Рейнальд пошатнулся, будто от сильного толчка. Капли крови вампира окропили землю, и трава под ними стремительно почернела, рассыпаясь в пыль. Развернувшись, охотник побежал назад, к деревне. Вампир не замолкал. – Дай мне свою силу, и я верну троекратно! – Из кровавых пятнышек в почве струйками засочился туман, скручиваясь и вытягиваясь. Словно щупальца они потянулись к Арману и оплели его с ног до головы. – Узри же силу Детей Луны! – Восторженно воскликнул он, когда охотник достиг первых домов.

И тут началось. Сначала земля содрогнулась, а потом во все стороны от зависшего в воздухе вампира поползла тень. Охотник стиснул зубы. Тьма двигалась слишком быстро, чтобы ее можно было обогнать. За считанные мгновения вокруг повисли густые сумерки. Воцарилась тишина, и Рейнальд почувствовал, как холодеет кровь.

– А теперь. – Тяжело дыша прорычал вампир. – Surge, servi. – Добавил он на латыни, и в воздухе один за другим раздались хлопки распахивающихся гробов. – Взять. – Коротко бросил он, указав на Рейнальда пальцем.

Нежить повалила толпой. Упыри вырывались из могил, из-под половых досок домов и грунта дороги. Охотник на секунду оторопел, осознавая сколь малую часть этой орды он успел уничтожить раньше, и чем занимался старик последние восемь лет. Глядя на поднимающиеся над землей тела, он почувствовал накатывающую безысходность. Он был бы рад смерти, но души жертв вампиров вечно томятся в чистилище, неспособные найти дороги ни в Рай, ни в Ад, а потому… Охотник глубоко вздохнул, слыша гул множества приближающихся ног. Сегодня он не должен умереть.

Перехватив по удобнее нож, он рванулся вперед. Упыри, не обремененные броней, нагоняли, поднимались с боков, пытаясь взять в кольцо, но впереди их ряды были еще очень скудные. Продираясь через густую траву, он добежал до первого дома у входа в деревню, подпрыгнул, хватаясь за край крыши, и, уперевшись ногой в оконную раму, рывком залез наверх. Толпа нежити быстро взяла дом в кольцо и продолжила увеличиваться. Упыри толкались, лезли друг на друга и тянули к нему руки, щелкая челюстями. Подождав, пока твари не начнут забираться на крышу, он отошел назад, разбежался, и перепрыгнул на следующую. Шаг, еще один, и дальше. Охотник несся назад, к церкви, прыгая с одной крыши на другую, пока дома не кончились. Тогда он замедлился, вытянул два шарика из сумки с бомбами, и с силой ударил их, чувствуя, как состав внутри стремительно нагревается. Добежав до края, он бросил их вперед, досчитал до трех, и прыгнул следом, закрывая лицо руками. Прогремел взрыв. Рейнальда обдало горячим воздухом и липкими потрохами. В унисон раздался протяжный стон нежити. Охотник пружинисто приземлился, и не сбавляя темп ринулся дальше, сбивая оставшихся упырей с ног.

Шум погони не утихал, и он вытянул еще два шарика, и, ударив, бросил за спину по дуге. Раздался второй взрыв, и твари захрапели, спотыкаясь о повалившиеся на землю тела. Он молнией долетел до ворот церкви и ворвался внутрь. Захлопнул дверь, в которую тут же врезалось несколько преследователей. Благо, что безмозглые упыри не могли потянуть на себя ручку. Подхватил одну из лавок и вбил ее в пазы для засова. Тут же по доскам застучало множество рук. Охотник подбежал к погребу и пнул оставленную там бочку. Елей разлился лужей, смешиваясь с ручьями в зале и стекая по ступеням вниз. Раздался грохот. Скамья треснула, не выдержав напора, и поток нежити ринулся внутрь. Он развернулся и кинулся к винтовой лестнице, ведущей в колокольню, вытягивая последние два шарика из сумки. Щелчок, бросок, и бомбы отправились в полет. Охотник успел пробежать три витка ступеней, когда внизу раздался взрыв. Упыри завизжали вновь, наступая на загоревшееся масло, а линия огня быстро расползлась по помещению, вскоре достигнув лестницы и спустившись в подвал. Рейнальд помедлил, столкнув вниз слишком расторопного кровососа и покрепче ухватился за перилла.

– Бам! – Оглушительно прогремело из подвала. – Бам! Бам! Бам! – Вторило ему.

Ветхое здание затряслось, каждый взрыв будто вытряхивал из него душу. Из входа в подвал вырвался поток пламени, снося нежить на своем пути.

– Бам! – Прозвучал еще один взрыв, и колокольная башня переломилась на стыке с крышей.

Охотник, которого мотало из стороны в сторону, что было сил рванул вверх. Башня склонилась уже наполовину, когда он ее достиг. Подпрыгнул со ступени, схватился за край обломившейся доски, и, помогая себе ногами, вылез на внешнюю сторону колокольни. Взрывы внизу не заканчивались, церковь немилосердно трясло, а Рейнальд бежал по падающей стене, с трудом балансируя на ветхих досках. Под грохочущий аккомпанемент звучали грозные удары колокола и жалобные вопли нежити. Когда твердая поверхность начала уходить из-под ног, он из последних сил прыгнул в бок, группируясь в полете. Словно ядро он пробил соломенную крышу ближайшего дома, упал на стол и застонал от боли. Рядом рухнула, трескаясь по всей площади, колокольня, и Охотник увидел в открытое окно, как церковь складывается внутрь, хороня под своими горящими стенами упырей. Он тяжело выдохнул.

– Не дурно. – Раздался рядом грубый голос, и что-то могучим броском выкинуло его наружу. Охотник пролетел через окно и врезался в остатки колокольни, ополз на землю, и принялся ловить ртом воздух. – Встань! – Бросил ему Арман, и Рейнальд вскочил на не слушающихся ногах.

Вампир упер в него взгляд, и охотник почувствовал, как немеет все тело. Проклятая вампирская сила была по природе чем-то сродни гипнозу, и благословение от нее не спасало. Он мысленно выругался. – Встречай смерть с честью. – Добавил висящий в воздухе вампир, и спикировал к нему. Ситуация казалось безнадежной, но охотник далеко не в первый раз сталкивался с разрушительным влиянием на разум, и собрал в кулак всю силу воли. Единственное, до чего он мог дотянуться был нож, но этого было достаточно. Сосредоточившись, он выхватил его из-за спины, и неловко выставил клинком в сторону противника. Не обращая на это внимание, Арман налетел на охотника, целя клыками в шею. Когти заскрипели по кольчуге, зубы впились в воротник, но тут вампир взвыл, напоровшись на облитое отваром лезвие, дернулся, и по инерции пролетел дальше, проломив доски, и скрывшись в недрах колокольни.

Охотник как кукла рухнул на землю, правая рука ударилась о стену и завалилась под голову. Сил сопротивляться влиянию вампира не осталось, но тот и сам стал ослабевать, отравленный чертополохом.

– Ты хоть… понимаешь… – раздалось из-за досок, – скольких… мне придется убить… чтобы вернуть… Ишкуине долг? – С треском ломаемой древесины из обломков показался вампир. Охотник сжал зубы. – Все эти смерти будут на твоих руках. – Добавил он, и, шатаясь, как пьяный, двинулся навстречу Рейнальду.

Однажды его пыталась свести с ума куда более опасная тварь, и тогда по чистой случайности он смог с этим справиться. Смог бы и сейчас, было бы чуть больше времени. Арман остановился, вырвал нож из живота, снова застонав, и с рычанием бросил его в охотника. Клинок щелкнул о звенья кольчуги и воткнулся в землю, а вампир снова стал медленно взлетать.

– Когда… ты уже… сдохнешь?! – Завопил он, теряя самоконтроль, и устремился к Рейнальду.

«Вот оно», – пронеслось в его голове. Вампир ослабил контроль, и охотник, зажмурившись, продвинул ладонь и схватился за рукоять меча.

Темный лес. Середина дня, но здесь черно как ночью. Ветер колышет ветки и листву. Волки рыщут. Они уже рядом.

– Ты тут? Ты меня слышишь?

– А-а-р! – Закричал от боли Охотник. Странное наваждение отпустило почти сразу.

От рукояти по нервам вдоль всего тела будто пустили расплавленный свинец. Боль сводила с ума, но она же очистила разум от постороннего влияния. Арман уже приблизился на вытянутую руку. Охотник дернулся назад, выхватывая из перевязи второй пистолет. Вампир схватил его, снова целясь в шею. Выстрел. Прямое попадание шрапнели и отдача растолкнули их в разные стороны. Арман орал, глядя на дыру в корпусе. Посеребренные шарики расползались по его телу, причиняя невыносимые страданья и не давая ранам заживать. Он поднял перекошенный взгляд на Рейнальда. Тот шагнул вперед, одним движением достал из-за спины меч и не давая прийти в себя срубил вопящую голову. С глухим стуком она упала на землю. Охотник отступил, уперся о стену дома, выронил меч и пистолет, и сполз на землю.

Из вампира стала медленно вытекать кровь, которая тут же превращалась в туман. Охотник напрягся, но сил уже не было.

– Нет! – Крикнула голова. – Нет! Не надо! Не на… – Договорить он не успел. Окружив его целиком, туман сжался в плотное облако, и останки вампира начало перемалывать будто в мясорубке. С кошмарными звуками Арман превратился в кровавое месиво, которое вскоре растворилось в тумане и полностью исчезло.

Охотник молча смотрел в пустоту, туда, где только что лежал его враг. Сумерки стремительно развеивались, и скоро над деревней снова сияло солнце. В стороне догорала церковь, словно по велению какого-то чуда, не задевая траву и дома ни жаром, ни искрами. Он тяжело вздохнул, лег на спину и закрыл глаза.

День плавно переходил в вечер. Ветер стар прохладнее. Он приятно ласкал кожу, перебирал стебли травы и раздувал угли догорающей колокольне. Дневная жара уходила, и на чистом небе появлялись большие облака. Охотник молча смотрел вверх. «Пирог хочется», – подумал он: «с вишнями и румяной корочкой». Широкая тень накрыла его и двинулась дальше. «Надо было стать пекарем», – пронеслось в его голове, и он рассмеялся. «Вкусные Вера готовит, совсем как мамины», – он грустно вздохнул: «жаль родители никогда не пробовали вишню, брусника да земляника». Он полежал еще немного, но от воспоминаний его отвлек запах елейного дыма, пронесшийся в воздухе словно в знак того, что отдых закончился. Охотник нехотя поднялся, и принялся собираться.

Сначала осмотрел себя: кольчуга порвана в трех местах, на дублете царапины, но, если зашить – не заметят. На теле никаких повреждений, кроме ссадин и ушибов – кровососы не добрались, и поделом. Потом поднял меч, вернул его на место, покрутил в руках извлеченный из земли нож, вымазанный вампирской кровью, и убрал за спину на пояс. В Мастерской найдут применение это дряни. Еще раз огляделся и медленно затопал прочь.

Хаты сменяли друг друга, и Рейнальд уже собрался сплавляться назад, когда его взгляд зацепился за отдельно стоящий дом на отшибе. Что-то незримо отличало его от остальных, но ярче всего в глаза бросалась отчужденность постройки. Охотник тяжело вздохнул и двинулся навстречу строению. Больше всего он не любил оставлять за спиной врагов, Солнце, к тому же, было еще достаточно высоко.

Снаружи дом выглядел вполне добротным и менее всех заброшенным. Он обошел его по кругу: опрятный забор, калитка, широкие окна с красивыми ставнями вдоль стен и загон для скотины. Охотник дернул дверь, но та оказалась закрыта. Сначала решил, что опять придется работать ножом, но потом заметил замочную скважину и выругался. Пришлось лезть в недра дублета за отмычками и возиться с замком, но вскоре тот мелодично щелкнул и дверь приоткрылась. Охотник встал, отошел чуть в сторону, чтобы перезарядить пистолеты, и, вооружившись одним из них, шагнул внутрь.

Недра дома встретили его коридором. Правая сторона вела в крупное помещение, где свет выхватывал кусочек широкого стола, а левая уходила в комнаты поменьше. Охотник подергал ставни, но они оказались забиты намертво, и это уже настораживало. Входная дверь пропускала немного света, и разглядеть что-то дальше было физически невозможно. Пришлось вернуться назад, насобирать в проверенных домах ветоши, и соорудить из нее и досок импровизированный факел, благо ресурсов было в достатке. Вооружившись им, он снова подошел к развилке коридора, и шагнул в правую сторону. Свет озарил квадратную комнату с печкой, маленьким столом для готовки и большим обеденным, окруженным лавками. Рядом было окно, в одном углу стояла утварь, уложенная в короба и полки, а в другом четыре уже привычных гроба. Охотник закатил глаза, и решил было уже возвращаться за своей веревкой, но тут обнаружил еще одну, висящую вдоль стены.

Поставив факел в горшок, он накинул петлю на первый гроб, и потащил его наружу. Отработанным жестом откинул крышку, но тут… из деревянного ящика на него смотрела женщина средних лет. Лицо и кожа выглядели так, будто она просто задумалась и вот-вот очнется, но более всего удивляло то, что все оставшееся свободным место в гробу занимали подсохшие листья. Когда солнце озарило женщину, она рассыпалась сотней лепестков, не издав ни звука, не шевельнув ни одним мускулом. Только ветер разнес в стороны их и жухлые листья, утаскивая в небо цветную линию. Оторопело, Охотник перетащил на улицу оставшиеся гробы. Взрослый мужчина и два мальчика пребывали в таком же состоянии и развеялись едва солнце залило их тела, смешивая лепестки с листвой. Сначала он решил, что вампирская магия иссякла, и гули умерли сами по себе, но качество, в котором тела сохранились и непонятная метаморфоза слишком не вписывались в происходящее.

Убедившись в том, что в кухне ничего не осталось, охотник подхватил факел, и двинулся влево. Две комнаты не были ничем примечательны: кровати, еще одна печь по меньше, немного игрушек. Но та, что была посередине одним своим видом нагоняла жуть. Маленькая дверца, в которую взрослый мужчина едва ли протиснулся бы, была заколочена толстыми досками, местами в несколько слоев. Охотник сглотнул и развернулся в поисках подходящего инструмента. Не хватало только, чтобы там спал второй вампир. Повозившись немного, он отыскал молот, зубило и пару деревяшек. Снова поставил факел в горшок и принялся отдирать доски. Стук и скрежет инструментов в потусторонней тишине помещения звучали как гром. Создавалось впечатление, будто весь дом находится в другом мире, и только тоненькая полоска света от входной двери сохраняла в сердце Рейнальда надежду. На середине процесса он замер, и почувствовал, как по спине прокатился холодный пот. Он вспомнил, как обходил этот дом, и окон в этом месте не было.

В какой-то момент последняя доска с грохотом рухнула на пол. Охотник с сожалением оглядел очищенную дверь. Лучше бы они вообще не заканчивались. Но тянуть было некуда. Сжав факел в руке, он толкнул дверцу, и шагнул внутрь.

Небольшая комната и впрямь была лишена окон. Никаких признаков жизни в ней не было: ни звуков, ни даже запахов, но свет факела выхватил низенький стульчик и стоящий рядом с ним сундук средних размеров, на котором была расстелена постель, засыпанная почерневшими от времени васильками. У подушки лежали несколько кукол, сжимая между собой исписанный лист бумаги. Чувство тревоги усиливалось с каждой секундой, но он все равно протянул руку, и вытащил записку, поднес к ней факел и принялся читать.

«Ты на вечно в наших сердцах, дитя», – было выведено на латыни аккуратным почерком ученого человека: «Пусть твой путь всегда устилают цветы, что ты любила более всего. Теперь ты можешь видеть всех нас». – Записка закончилась. Охотник перечитал ее еще несколько раз, но так ничего и не понял.

– К черту. – Прошептал он, развернулся назад, и увидел внутреннюю сторону двери, которую случайно подсветил. – Сука! – Прохрипел охотник, машинально попятившись. Вся внутренняя поверхность досок была покрыта глубокими, но узкими царапинами, будто какой-то зверь пытался вырваться наружу, стесывая о дерево когти. Он шагнул вперед, но дверь резко захлопнулась, задувая факел потоком ветра. Охотник махнул рукой, пытаясь схватить ручку, но не смог нащупать ее, и вжался в угол, протягивая руку к мечу.

Потолок был настолько низкий, что ему приходилось прижимать голову к плечам. Факел сразу же полетел на пол, но в такой коморке с клинком было не развернуться, и он помедлил. Было омерзительно чувствовать себя загнанной крысой, но он не мог понять откуда ждать угрозы и от чего защищаться. Ситуацию ухудшала полнейшая тьма, в которой он был словно слепой. Но вот прошло мгновение, второе, а враг все не нападал. Рейнальд с трудом успокоил дыхание и бешено колотящееся сердце. Долгое время он был единственным источником звуков, но вдруг где-то на краю сознания услышал отдаленное хрюканье. Это было так неожиданно, что он вжался в стену, пытаясь понять, откуда он исходит. Звук нарастал, и вскоре он различил за стеной мычание коров и блеяние овец, будто кто-то выгуливал стадо. Он прислушался еще сильнее, и вдруг услышал тихие перешептывания со стороны двери. Он приблизился к той стене, ведя рукой по бревнам, чтобы не сбиться, и с усилием попытался разобраться в звуках. Трое людей шептались о чем-то на кухне, он даже, казалось, понимал отдельные слова, но смысл все время ускользал. Он подкрался и приложил к двери ухо, и тут…

– ТУК! ТУК! ТУК! – Прогремели с той стороны кулаки. Охотник повалился на пол и вскрикнул. – ЧТО СЛУЧИЛОСЬ? – Кричал женский голос, прерываемый стуками и обеспокоенным мужским бормотанием. – ТЫ ТАМ? ЧТО С ТОБОЙ? – Охотник завозил ладонями по двери, стараясь нащупать хоть что-то. Стены и потолок неимоверно давили. Впервые за очень долгое время он осознал, что чувствует ничем не прикрытый животный ужас. – ОТВЕТЬ! ОТВЕТЬ ЖЕ! ОТВЕТЬ! – Не унимался голос, и тут палец охотника попал в одну из царапин, которая оказалась глубже остальных. Он подтянулся к ней, и попытался открыть за нее дверь, но рука сорвалась. Он снова завалился на пол, и, окончательно теряя надежду, выхватил пистолет и приставив дуло к двери, выстрелил. Из образовавшейся дыры в комнату просочилась тонкая струйка света. Рейнальд прильнул к ней, и заглянул внутрь. С той стороны в него уперся пристальный взгляд изумрудного глаза.

– Ты меня слышишь? – Прошептал на ухо вкрадчивый голос, и Охотник кубарем вывалился из комнаты. Дверца покачивалась за спиной, свисая на одной петле. Он рывком вскочил и молнией понесся на улицу.

Только добежав до самой переправы он смог остановиться и отдышаться, более-менее взяв себя в руки. Солнце почти касалось горизонта, а на другой стороне стояла ожидающая его повозка.