355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Никита Ломагин » Неизвестная блокада » Текст книги (страница 34)
Неизвестная блокада
  • Текст добавлен: 26 октября 2016, 22:01

Текст книги "Неизвестная блокада"


Автор книги: Никита Ломагин


Жанр:

   

История


сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 76 страниц)

а) выяснение слабости и несостоятельности материализма;

б) гибельность для человечества материалистического учения;

в) разъяснение тех оснований, на которые указывают большевики;

г) выяснение несостоятельности ссылок на науку и научные открытия для опровержения религиозных основ жизни;

д) согласованность науки с Библией в вопросе о происхождении мира, жизни и т. п.

О бывших собеседованиях, их характере, о задаваемых слушателями вопросах и отношении их как к собеседованиям, так к религии вообще – правление миссии просит давать сведения ежемесячно, а об особых случаях доносить немедленно.

Немецкая пропаганда активно велась и через издаваемые на русском языке газеты и журналы, большую роль в этом играл журнал «Православный христианин», начавший выходить в июне 1942 г. В первом номере этого журнала была помещена редакционная статья под названием «С нами Бог», в которой редакция писала:

«Православная миссия, выпуская первый номер «Православного христианина», от души желает, чтобы печатное церковное слово послужило общему делу восстановления нашей родины, делу воспитания нашего нового поколения, делу нашего духовного исцеления и выздоровления, в твердой вере в светлое будущее нашего народа, в искоренение силы зла на нашей земле».

В последующих номерах журнала также помещались антисоветские статьи. В журнале за июнь 1943 г. говорится:

«Надо разрушить большевизм, – необходимо воздвигнуть такой государственный строй, который бы зиждился на справедливых законах, воплощающих в жизнь волю народа».

В качестве дополнительных мер пропаганды в школах было введено преподавание «Закона Божия» и населению были предъявлены требования обязательного совершения религиозных обрядов.

Об этом благочинный Дновско-Порховского округа Рушанов в речи, произнесенной им на съезде духовенства округа, говорил:

«Требовать от священников преподавать в открываемых школах «закон Божий». Требовать у каждого совершать обряд крещения над некрещеными и церковного обряда брака над невенчанными в церкви».

Одной из задач, проводившейся православным духовенством с целью антисоветской пропаганды, являлось активное содействие в осуществлении мероприятий, направленных на экономическое и политическое порабощение советских людей.

Широко отмечались религиозные праздники, участие в которых иногда стимулировалось освобождением от работы. Каждое сколько-нибудь значительное мероприятие захватчиков, будь то введение «нового аграрного закона» или торжества по случаю годовщины «освобождения» того или иного города или населенного пункта Ленинградской области, неизменно сопровождалось богослужением и крестным ходом. В Псковском же районе, например, «в память освобождения от ига большевизма» помпезно отмечалось открытие Никандровской пустыни155. Как отмечала СД, проповеди носили «исключительно религиозный характер, хотя в каждой упоминался фюрер, немецкое правительство и вермахт»156.

С марта 1942 г. предпринимались попытки подготовить новые кадры священнослужителей из числа пожилых лиц157. В целом, по данным СД, более 90% прихожан были женщины и дети. Молодежь в возрасте 15-25 лет церковь не посещала. Лишь во второй половине октября 1942 г. информаторы службы безопасности отметили, что у молодежи стал проявляться интерес к церкви. В частности, было установлено, что именно она стремилась купить молитвенники158.

Экскурсы в прошлое российского православия в период полемики с советской пропагандой об истинном патриотизме и его корнях неизменно завершались утверждениями, что именно вера, столь ненавистная большевизму, «рождала Донских и Пожарских»159. В выпущенном миссией в марте 1942 г. воззвании по поводу проводимой германскими властями земельной «реформы» говорилось:

«Канули в вечность годы советского рабства. Никто не переносил этих ужасов долгих и кошмарных так, как перенес их русский крестьянин. Он, бедный и честный труженик родной земли, вражескою рукой был оторван от своего дела, от своего хозяйства, его трудолюбие получило позорное название «кулачества», «вредительства», «саботажа», «разорений», он шел на советскую каторгу работать на своих угнетателей. Сейчас все личные интересы должны быть принесены в жертву великому делу, делу освобождения всего мира от пут сатанинской власти, делу восстановления и возрождения нашей Родины».

В циркуляре управления православной миссии было сказано:

«8 марта с.г. по всей стране будет опубликован закон об отмене колхозной системы и новый порядок землепользования. В связи с этим нам надлежит служить в воскресенье благодарственный молебен с провозглашением многолетия вождю народа германского и с оглашением прилагаемого воззвания.. В тех приходах, где имеются отделы германских хозяйственных комендатур, этот молебен предполагается соединить с германским актом.

Вам надлежит всячески разъяснять населению о великом историческом значении этой аграрной реформы, призывать население к труду и исполнению предписаний власти».

Циркуляр миссии от 8 июня 1943 г., разосланный в связи с годовщиной проведения земельной «реформы», гласил:

«В день св. Троицы германское командование объявило торжество передачи земли в полную собственность крестьянства, а посему предлагается управлению миссии дать распоряжение всему ведомственному духовенству специально в проповедях отметить важность сего мероприятия».

По указанию германского командования православная миссия через местное духовенство оккупированных районов области собирала сведения разведывательного характера, информацию о настроениях населения и выявляла антифашистски настроенных лиц с целью выдачи их немецким властям.

В циркуляре «миссии» от 4 марта 1943 г. говорилось:

«Предписуется нам, согласно распоряжения соответствующих учреждений германской власти, не реже чем раз в месяц доставлять в управление миссии подробный отчет о положении в наших приходах: о настроениях населения, о деятельности городских, волостных и сельских учреждений, о вашей приходско-духовной деятельности».

9июня 1943 г. управление «миссии» предписывало всем благочинным:

«Представить в управление миссии сведения следующего характера: охарактеризовать популярность власовского движения, отношение к нему местного населения. Сделать сопоставления между отношением населения к власовскому движению и к партизанам, указав на чьей стороне находятся симпатии населения, какое из них пользуется большим доверием и сочувствием».

10августа 1942 г. «миссия» предлагала настоятелям в кратчайший срок и с соблюдением строжайшей конспирации собрать сведения о наличии зерновых и овощей у населения, а также осветить настроения жителей. Об этом в циркуляре сказано:

«Управление православной миссии просит представить объективные и правдивые сведения о нижеследующем:

1. Каков в нынешнем году урожай хлеба с одного гектара; плохой, средний или выше среднего: какое количество можно снять с одного гектара при плохом урожае, среднем и выше среднего; сведения надо дать отдельно об урожае яровом и озимом;

2. Сколько зерна надо оставить на семена с одного гектара;

3. Сколько хлеба надо оставить на месяц на прокормление одного человека;

4. Сколько хлеба надо было бы оставить с гектара для продажи на свободном рынке;

5. Сколько хлеба с одного гектара можно передать хозяйственным учреждениям по официальной линии.

Такие же сведения надо дать на вопросы упомянутых 5 пунктов о картофеле, об овощах; например: капуста, огурцы, морковь, брюква, свекла».

Кроме того, «миссия» через благочинных и священников занималась сбором сведений о настроениях населения в отношении его к власовскому «движению», о партизанах, а также собирала сведения о наличии запасов продовольствия и видах на урожай».

На территорию, оккупированную немцами, были заброшены книга «Правда о религии в России», патриотические воззвания митрополита, а впоследствии патриарха Сергия, Ленинградского митрополита Алексия, которые оказывали свое влияние на население и часть духовенства.

В связи с этим немецкое командование через «миссию», печать и проповеди в церквях распространяло провокационные листовки, пытаясь дезавуировать эти документы.

Пытаясь организовать борьбу против Московской патриархии, немцы в то же время жестоко подавляли проявления патриотизма со стороны духовенства на территории оккупированных районов.

За отказ от служения молебнов в честь германской армии и за призыв к населению сопротивляться насильственной эвакуации немцами были расстреляны гатчинский священник Петров Александр, священник Орлинской церкви Суслин и священник Югостицкой церкви Лужского района Воробьев.

Факты проявления патриотизма и оказания сопротивления немцам отмечены в ряде районов Ленинградской области. Так, например, священник церкви в с.Хохлово Порховского района Пузанов, 56 лет, в течение 2 лет был связан с партизанами и по заданию командования партизанской бригады неоднократно ходил в разведку в тыл к немцам. Пузановым среди верующих в период оккупации были собраны средства в фонд обороны.

Священник Христово-Рождественской церкви дер. Бельской Се-редкинского района Богданов оказывал помощь партизанам, в период оккупации района собрал в фонд обороны среди верующих 6 400 рублей деньгами и переслал их Ленинградскому митрополиту для передачи государству.

В Карамышевском районе священник церкви д. Дубановичи Кирилл также оказывал помощь партизанам, ходил в разведку в немецкий тыл.

Он же собрал в фонд обороны 50 тыс. рублей деньгами. По окончании богослужения священник Кирилл в церкви среди группы верующих проводил читку сводок Совинформбюро.

В «юбилейный» день взятия немцами Вырицы священник Вырицкой церкви Ноздрин заявил с кафедры: «радоваться нечему, когда повсюду кровь и страдания людей». Ноздрина вызвали к митрополиту, который предъявил ему обвинение в неправильности его рукоположения. Ноздрин вступил в спор с митрополитом и «дело» кончилось запрещением Ноздрину служить в церкви.

Но в целом враждебное отношение к советскому строю большинства духовенства в районах, подвергшихся временной оккупации, обеспечивало с его стороны активную помощь немцам. В связи с этим среди духовенства оказалось значительное количество предателей и пособников немцев.

Характерным примером активного сотрудничества с немцами является дело арестованного священника Гатчинской церкви, агента немецких контрразведывательных органов Апраксина В.Н., 1891 г.р., русского, со средним образованием, окончившего духовную семинарию. До 1930 г. он был священником, а затем за контрреволюционную деятельность был осужден к 5 годам исправительных работ.

До Отечественной войны проживал в г. Гатчина, где работал плотником ремстройконторы. Проживая на временно оккупированной немцами территории, Апраксин в 1942 г. был завербован начальником полиции. По заданию немецкой разведки занимался выявлением политических настроений жителей поселка Мариенбурга г. Гатчина и о всех лицах, проявляющих антигерманские настроения, он доносил в гестапо.

В своих проповедях Апраксин всячески восхвалял государственный строй нацистской Германии и Гитлера, призывал верующих вступать в «Русскую добровольческую армию» и организовывал сбор денежных средств на поддержание «РОА».

Об антисоветской деятельности Апраксина в период немецкой оккупации арестованный по другому делу Терентьев показал:

«..Антисоветскую пропаганду Апраксин проводил как в церкви, так и среди своего окружения. В церковных проповедях он призывал «молиться, чтобы закончилась победно для немцев война». Среди окружения вне церкви он заявлял: «Немецкая армия совместно с «РОА» укрепит тот строй, при котором будет легко и зажиточно жить».

Свидетель Шуев К.С., осужденный по другому делу, в отношении контрреволюционной деятельности Апраксина показал:

«...В начале учебного 1942/43 гг. в Мариенбургской прогимназии в присутствии городского головы Рассказова и немецких офицеров Апраксин перед учениками в своей речи провозгласил «Победоносному германскому воинству и вождю Адольфу Гитлеру многия лета».

В годовщину нападения Германии на СССР Апраксин отслужил благодарственный молебен, на котором он говорил:

«...Верующие граждане! Пришел освободитель на нашу землю и освободил нас от большевизма. Надо собрать средства на содержание «РОА», которая будет вести борьбу против Красной Армии». (Из показаний свидетеля Вишневской Д.В.).

Арестованный Апраксин подтвердил показания свидетелей о его антисоветской деятельности, признался в сотрудничестве с гестапо. По этому вопросу он показал:

«.Проживая на оккупированной территории, я всячески помогал немцам в борьбе против советской власти. Летом 1942 г. я был завербован начальником полиции для шпионской работы..

Выполняя задание немецкой разведки, я предал советского патриота Левшина, которого немцы арестовали и расстреляли.... Я сообщил об антинемецких настроениях Шестовой, Зорина и др. лиц».

Одним из агентов немецкой контрразведки являлся также Налимов Алексей Михайлович, 64 лет, русский, сын священника, священник Ольгинской церкви в г. Луга. Налимов служить в церкви начал при немцах. Был завербован для предательской деятельности. На допросе Налимов показал:

«.Я дал немецкому офицеру согласие выявлять людей, недовольных германской армией и советских граждан. Мое согласие, данное немецкому офицеру выявлять людей, недовольных германской армией и советских граждан было оформлено подпиской»160.

«Миссия» также поддерживала тесный контакт с «Русским Комитетом», находившемся в Пскове. На допросе в УНКГБ ЛО К.И. Зайц по этому вопросу показал:

«.После своего приезда в гор. Псков Власов пригласил меня и других представителей миссии явиться к нему в помещение немецкой комендатуры для беседы о деятельности миссии.

Познакомившись с нами, Власов стал интересоваться положением миссии и ее антисоветской деятельностью и взаимоотношениями миссии с немецкими властями.

Власов просил, чтобы миссия через священнослужителей повела агитацию за вступление молодежи в ряды «русской освободительной армии», установила тесный контакт с «Русским комитетом», находившимся в Пскове и использовала его пропагандистские кадры в своей агитационной работе.

В конце беседы Власов выразил уверенность в том, что Управление православной миссии даст соответствующее указание всем священнослужителям о популяризации «РОА».

В ответ на это я заверил Власова, что его просьбы будут выполнены, так как они полностью совпадают с задачами православной миссии».

В дальнейшем по указанию Псковского СД «Православная миссия» и «Русский комитет» развернули среди населения оккупированных районов активную профашистскую агитацию, всячески восхваляли власовское движение и призывали молодежь вступать в ряды «РОА». В течение 1943 г. «Русским комитетом», совместно с «Православной миссией» был выпущен ряд антисоветских листовок, содержащих призывы к вступлению населения в ряды «РОА».

Используя устные проповеди, беседы, церковные службы и профашистскую печать, духовенство призывало население к беспрекословному повиновению немецким властям и выполнению всех проводимых немцами мероприятий. Служились благодарственные молебны в честь германской армии, распространялась клевета о Советском Союзе и Красной Армии, всячески разъяснялось значение проводимой немцами земельной «реформы» и ликвидации колхозов.

Факты совместной антисоветской деятельности «Православной миссии» и «Русского комитета» подтвердил арестованный Жунда:

...«Совместная деятельность «Миссии» и «Русского комитета» в основном шла по линии развертывания широкой антисоветской и профашистской пропаганды, организации специальных докладов, лекций, бесед, выступлений по радио и совместном выпуске антисоветских листовок.

Помимо этого, «Миссия» через подведомственное ей духовенство проводила среди населения и русских военнопленных широкую пропаганду за вступление в ряды «РОА»161.

«Религиозный ренессанс» в период немецкой оккупации имел серьезные последствия для отношений власти и церкви не только применительно к населению освобожденных районов, но и Ленинграда. Воспринимая возрождение религии и институтов православия практически исключительно через призму деятельности «Православной миссии», УНКГБ ЛО приложило немало усилий как по сворачиванию деятельности церкви в Ленинградской области, так и в Ленинграде.

Утверждая, что «почти все священники являлись агентами немецкой разведки и вели контрразведывательную работу по заданию «Управления православной миссии», УНКГБ ЛО в феврале 1945 г. рапортовало, что в районах Ленинградской области число действующих церквей сократилось почти в три раза, но все же их число осталось значительным. Все 57 церквей были православного толка и обслуживались 24 священиками.

Вместе с тем и после освобождения Ленобласти от оккупации УНКГБ ЛО вынуждено было признать наличие «широкого движения церковников за открытие церквей в Тихвинском, Всеволожском, Мгинском и других районах области». В частности, в Тихвинском районе была открыта одна православная церковь, на ремонт которой было собрано среди населения около 250 000 рублей.

Активизировали свою деятельность и сектанты: в Павловском и Лужском районах – чуриковцы, в Волосовском, Кингисеппском и Гатчинском районах – евангелисты, адвентисты и др.162

3.3. Новые немецкие школы.

Центром перевоспитания советской молодежи должны были стать реорганизованные на «новый» лад школы. Вместо уничтоженных 2800 советских школ163 оккупационные власти организовали немногочисленные так называемые «народные» начальные школы.

От начала и до конца это был экспромт командующего тылом группы армий «Север», который инициировал создание новых школ еще в 1941 г.

7 марта 1942 г. он издал приказ, регулирующий деятельность русских школ. В нем, в частности, говорилось, что еще 23 сентября 1941 г. было дано указание полевым и местным командирам с декабря 1941 г. открыть школы «только в самых крупных городах» и при этом руководствоваться следующим:

1. В тылу группы армий «Север» обучение в первых 4-х классах начинается при наличии следующих условий:

а) занятия могут начинаться только там, где нет партизан;

б) преподавательский состав должен быть проверен органами СД или полевой полиции (ГФП) на предмет их политической благонадежности;

в) учебники коммунистического содержания должны быть уничтожены.

2. Для начала работы школ провести следующие мероприятия:

а) подготовленным в педагогическом отношении представителям вермахта провести краткосрочные курсы для русских учителей с целью инструктажа о проведении занятий;

б) полевой и местным комендатурам в обязательном порядке обеспечить наличие подготовленных кадров из числа военнослужащих вермахта для учебного процесса. Полевые комендатуры могут создать некий объединенный координационный орган при главе района (школьный совет) по вопросам обучения;

с) в первых двух классах народных школ следует преподавать русский язык, арифметику, рисование, физкультуру, пение. В третьем и четвертом классах добавляются природоведение, география и по возможности немецкий язык;

д) в качестве учебных материалов сперва можно использовать изданные вермахтом на немецком и русском языках газеты, плакаты и т. п.

3. Старшие школьники, закончившие 4 класс, должны привлекаться... для общественных работ164.

В соответствии с этими указаниями идеологическая направленность обучения в школах характеризовалась антикоммунизмом и антисемитизмом. Органы СД тщательно проверяли учителей. Например, в Сиверской во второй половине июля 1942 г. был составлен список из 63 человек, которым разрешалось работать в местных школах165. Строжайшей ревизии были подвергнуты учебники, из которых удалялись малейшие упоминания о советской власти и ее вождях.

В Демянском районе немцы организовали начальные школы и курсы для обучения детей. Кроме того, в некоторых селах были открыты курсы переводчиков для обучения молодежи немецкому языку. В качестве преподавателей немцы использовали своих переводчиков и антисоветски настроенных учителей. УНКВД ЛО в апреле 1943 г. докладывало в Москву:

«В организованных школах-курсах учащиеся воспитывались в духе преданности и покорности оккупационным войскам. По указанию немецких комендантов в школах на стенах были развешены портреты фашистских главарей и расклеены фашистские лозунги. Первое время для преподавания использовались советские учебники, из которых военные комендатуры изымали портреты вождей, статьи политического содержания»166.

Издание новых учебников на русском языке для школ Ленинградской области началось осенью 1942 г. В связи с этим немецкие газеты предложили местным «отделам народного образования и просвещения» через отделения пропаганды в соответствии с количеством учащихся делать на них заявки167.

Основу новой программы составили география, история, русский и немецкий языки, отечественная литература и религиозное воспитание168. Пресса оккупантов подчеркивала, что все предметы «будут лишены марксистской окраски». Общее руководство по организации учебного процесса осуществляли начальники районов, заведующие «отделами народного образования и просвещения», главы религиозных округов. Задачи школьного образования были изложены в «Обращении к учительству Дновского района» в газете, датированной 20 августа 1942 г.: «...Мы должны будем не только учить детей, но, главное перевоспитывать их. Из всех пор детской души надо вытравить подлый большевистский дух, который нет-нет и просачивается у них наружу. Надо создать в школе чистую и благородную атмосферу труда, безусловную дисциплину, освятить детский труд молитвой, благоговением»169. Газета призвала «господ учителей» «дружно, бодро, единым идеологическим фронтом» взяться за почетную работу в школе.

Привлечение к учительству педагогов, трудившихся на этом поприще в дореволюционное время, не сняло острой кадровой проблемы в «возрожденной» школе. Несмотря на значительное сокращение, особенно в прифронтовых районах Ленинградской области, количества школ дефицит учителей ощущался повсюду. Немецкие газеты с горечью констатировали, что приходится иметь дело с преподавателями «воспитанными на ...марксистской идеологии советских школ». Поэтому еще в августе 1942 г. до начала занятий противник попытался «перевоспитать их и влить в их научный багаж свежую и здоровую струю чистой от марксизма науки»170. Эта задача решалась на учительских курсах в Дновском и Волосовском районах, а также через созданную в октябре 1942 г. специальную рубрику в дновской газете «В помощь учителю», в которой публиковались материалы, призванные «разоблачить большевистскую систему воспитания новой религии – диалектического материализма», «разобраться в тех голословных и крайне сумбур ных утверждениях, которые большевики называли философией и которые в качестве некоего катехизиса были изложены в IV главе из «Краткого курса истории ВКП(б) 1938 г.» 171.

Программы учительских курсов в Дно и Волосово совпадали и включали в себя лекции по идеалистической философии, критике марксизма, принципам христианской этики. Обязательным было также разучивание нескольких молитв172. Через дновские курсы в сентябре 1942 г. прошло около 140 учителей173.

23 октября 1942 г. в газетах сообщалось о поступлении большого количества новых учебников из Риги. Особо отмечалось, что впервые за 25 лет издано «Наставления о законе Божьем» протоиерея А.Темномерова, а иллюстрированный учебник по истории М.Агапова «освобожден» от большевистских принципов174. Настольной книгой в школе стала Библия. Псковское издательство «Новое время» для 3—4 классов выпустило учебники «Родной язык» и «Грамматика и правописание». В учебнике А.Я. Флауме и М.И. Добротворской «Родной язык» содержалось немало вкраплений идеологического характера. Ряд текстов был посвящен религиозным праздникам («Рождество», «Пасха», «Христос Воскрес»). Нередко встречались антисоветские пословицы типа: «Лучше своя малая доля, чем колхозное поле». На страницах учебника пропагандировалось «беззаботное детство» в Германии (текст «Дети в Германии»). Для того чтобы расположить советских детей к русским эмигрантам, печатались рассказы о горькой доле последних (текст «На чужбине»).

В феврале 1945 г. УНКГБ ЛО направило секретарю Ленинградского ГК ВКП(б) А. Кузнецову спецсообщение под характерным названием «Об антисоветских проявлениях среди учителей сельских школ Ленинградской области». В нем говорилось, что, по имеющимся в Управлении НКГБ данным, значительная часть учителей, работающих в сельских школах, проживала на оккупированной территории и сотрудничала с оккупационными властями. Так, из 2035 учителей, работающих в районах, подвергшихся оккупации, проживало на территории противника 685, из них сотрудничало с немцами и финнами 328.

В Кингисеппском районе из 122 учителей оставалось на оккупированной территории 62, из них работали в школах и учреждениях 49. В Подпорожском районе из 78 учителей на оккупированной территории проживали 24. В школах при финнах работали 15 человек. В Лужском районе из 238 учителей на оккупированной территории оставались 115, из них в школах работали 35 человек, в немецких учреждениях – 7. В Тосненском районе из 74 учителей во время оккупации оставались 26, учительствовали при немцах 14. В Оре-дежском районе из 56 учителей на оккупированной террритории оставались 31. Из них в школах преподавало 26 человек. В Волосовском районе в школах преподавали 75 человек175.

В спецсообщении указывалось, что часть учителей из числа прошедших у немцев идеологическую обработку, были «настроены профашистски и вели антисоветскую деятельность в школе и среди населения».

В Волосовском районе заведующая начальной школой А.И. К., выступая на районном совещании учителей, заявила:

«Вот мы здесь обсуждаем вопрос, как проводить агитацию среди населения, но ведь это бесполезное дело. Крестьяне настроены против колхозов и говорят, что с немцами им было жить лучше»176.

Учительница Гакручевской начальной школы Вознесенского района А.С. Е. среди своего окружения заявляла:

«Я ребятам преподаю только общее образование, политику мне стыдно преподавать. Когда я начну говорить о политике, мне стыдно становится, потому что приходится врать, да и как об этом говорить, когда я сама против советской власти»177.

Учительница Черновской школы Мгинского района А.Д. З. «распространяет среди педагогов профашистскую агитацию»:

« Я жила на оккупированной территории и мне было там хорошо, ни в чем не нуждалась. Говорят, что немцы над русскими издеваются, я этого не видела»

Учительница Волосовской средней школы Э.А. В. в начале текущего учебного года, высказывая нежелание выполнить распоряжение РОНО о преподавании в 4-м классе, заявила среди учителей:

«Я не могу заниматься с учениками 4 класса и удивляюсь, как будут заниматься с ними учителя, проживавшие у немцев. Ведь надо рассказывать о каких-то немецких зверствах, а в 4 классе учатся взрослые ребята, которые знают, что никаких зверств не было. Как же я им буду рассказывать об этом. Не могу этого делать и не буду».

Учительница начальной школы в пос.Старо-Сиверская Гатчинского района Р.Н. Ч. заявила:

«Советская власть не может обеспечить учителей, дать им возможность жить без нужды, у немцев жилось лучше, они заботились о людях»178.

Приводимые УНКГБ ЛО доказательства нелояльности некоторых учителей отражали настроения той части населения, которое было против восстановления колхозов либо действительно не испытывало тягот оккупации. В ряде случаев работа в школах являлась элементом стратегии выживания в условиях окупации. Например, вина заведующей Кузренской школы Воскресенского района О.А. Котовой, отец которой был осужден за «контрреволюционную деятельность», состояла в том, что она «пользовалась привилегиями у финских властей, в лагере не содержалась» и «распространяла клевету о бытовых условиях молодежи при советской власти».

Реальный же пример сотрудничества с оккупационными властями в пропаганде проводившихся ими мероприятий был дан лишь на третьей странице спецсообщения. Учительница начальной школы Сланцевского района А.М. Соловьева работала в дер. Дубок и активно сотрудничала в немецкой газете на русском языке «Гдовский вестник». В ней было напечатано стихотворение Соловьевой антисоветского характера, посвященное «Земельной реформе» немцев. По распоряжению немецких властей оно широко распространялось среди учителей и населения района.

Доказательством нелояльности к советскому режиму были заявления о приеме на работу. В изъятых органами госбезопасности после освобождения Кингсеппского района делах школьного отдела городской управы было обнаружено прошение А.П. К., работавшей директором школы в дер. Пустомержа, следующего содержания:

«Педагогическую работу знаю и люблю и отдам все свои силы для воспитания молодого поколения строителей новой Европы».

Приводимые далее в спецсообщении УНКГБ ЛО примеры сотрудничества с немецкими властями учителей основывались на доносах. В одном случае причиной беспокойства УНКГБ была работа в немецкой комендатуре и сожительство с немецким комендантом, в другом – «распространение профашистских настроений», в третьем – преподавание по учебнику с закленными и зачеркнутыми материалами о соцстроительстве в СССР, а в четвертом – заявления учеников школы о том, что учительница «раньше заставляла нас за Гитлера молиться, а теперь перекрасилась»179.

Реальным примером сотрудничества с немцами была арестованная органами госбезопасности заведующая Меженской средней школой Гатчинского района И.Н.Т., дочь репрессированного священника, которая «воспитывала детей в профашистском духе, развесила в школе портреты фашистских главарей, заставляла учеников посещать церковь. Т. являлась участницей конференции местной интеллигенции, на которой выступал изменник родины быв. генерал Власов.

После освобождения района среди своего окружения Т. вела антисоветскую агитацию, цитировала выдержки из контрреволюционных власовских листовок.

Среди учителей Гатчинского района Т. заявляла:

«Мы ожидали, что с приходом Красной Армии будут уничтожены колхозы, не станет коммунистов, что изменится в сторону демократизации политический строй в стране. Получилось все вопреки нашим ожиданиям. Советская власть не успела освободить, как задушила налогами. Колхозники недовольны, не хотят работать, саботируют. Это и правильно, при такой системе управления.

Я недовольна победами Красной Армии и думаю, что для нас лучше был бы Гитлер»180.

В целом Управление НКГБ в районах, освобожденных от противника, «за проведение подрывной деятельности в пользу немцев» арестовало 15 учителей, из них 7 были «разоблачены как агенты немецких контрразведывательных органов».


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю