Текст книги "Целители. Тени прошлого (СИ)"

Автор книги: Наталья Машкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 25 страниц)

Глава 29.

О, да! Лица были!..

Особенно у "Айсочки". Она даже задала тот же самый, не слишком вежливый вопрос, какой задавали подруги однажды Нел:

– Что? С одной ночи?

Ильга залилась румянцем. Нел фыркнула. Лика смешливо ткнула подругу локтем:

– Думаю, дорогая, что если бы ты решила осчастливить Карвина, то тоже получила бы подарок довольно быстро!

Айса помрачнела:

– Не будет этого никогда.

Нел чуть ли не обоими глазами подмигивала Лике "молчи"! А красноволосая ведающая откинулась на спинку стула, переплела руки и изучала подругу некоторое время. Так пристально, что всем стало неловко. Хмыкнула, в итоге. Сочувственно:

– Ты всё равно не устоишь! Рано или поздно.

Айса обиделась. Нел возмутилась. Ильга осталась безмятежной. Лика пояснила. Очень мягко, но безапелляционно. Будто знает, о чём говорит:

– Ты не устоишь однажды, Айса. И это будет правильно. Что может быть важнее, чем любовь и тот, кого любишь?

Айса вздрогнула. Зябко обхватила себя руками. Ответила ожесточённо, зло:

– Жизнь! Жизнь важнее всего!

Лика не обиделась. Нежная насмешка искривила рот:

– Ты так думаешь? На самом деле?

И добавила, задумчиво глядя куда-то в пустоту:

– Однажды ты поймёшь, что жизнь – может казаться сном по сравнению в тем, что было или могло бы быть...

Что-то дошло до девушек. Нел спросила дрогнувшим голосом:

– Что с тобой произошло, Лика? Влюбилась? Когда? Почему не сказала нам?

Все трое подруг испытали одинаковое чувство вины. Оказывается что-то они просмотрели! А Лика, как обычно, терпеливо и без жалоб справилась сама. Или не справилась?..

Айса прошипела:

– Этот твой ухажёр обидел тебя? Поэтому ты и несёшь весь этот безрадостный бред, как древняя бабка?

Лика улыбнулась:

– Нет. Не пытайте, всё равно не скажу. Просто потому, что говорить не о чем. И не смейте трогать Клива! Он не при чём!

Появление Илевея и Густа спасло Лику и настроение этого вечера. Вернуло его в радостное русло.

***

А назавтра Нел и Ильга отправились в Гарнар. Где будущая мать получила не только разрешение переселиться в княжество тогда, когда ей будет удобно, но и всевозможную поддержку.

Высказал её, как ни странно, муж княгини. Ильга побаивалась его. Рассказы о Чёрном Палаче попробуй вытрави из памяти! Потому она страшно робела, когда поняла, что он намерен присутствовать при сугубо "женском" разговоре.

Адельмар Астарский сидел молча всё то время, пока они с Нел обрисовывали ситуацию. Только смотрел напряжённо. Под его взглядом Ильга умирала от смущения, неловкости и стыда. Он точно осуждает её, этот, по сути, король Ламеталя! Словно на составляющие разбирает, её саму и её состояние. Позволит ли он, такой, как она, учиться у себя?..

Альтея обратила, в конце концов, внимание на переглядывания мужа и будущей матери. Фамильярно обняла выродка. Ильгу всегда удивляло, как у неё хватает мужества вести себя легко и беспечно с таким мрачным и грозным существом. Вот и сейчас она ласково, как грустного щенка, потрепала его по щеке. Пояснила с лёгким смешком:

– Он просто волнуется, Иль. Всё, что связано с деторождением, больная тема для моего супруга.

Лорд Протектор Ламеталя помрачнел сильнее. Заметил, что испугал Ильгу, и заговорил. На диво мягко и доброжелательно:

– Вам осталось два года учёбы, леди Вардис. Следующий год вы будете числиться в академии Лиметты. На последнем курсе, когда ваш сын подрастёт немного, вы сможете оставлять его ненадолго и порталом ходить сдавать экзамены.

– А отработки?– почти что возмутилась Ильга.– Мне не нужны особые условия!

Выродок грустно улыбнулся:

– Вам придётся очень нелегко. Резерв вашего малыша впечатляющий. Уже очень скоро вы вообще не сможете учиться. Поэтому советую поскорее завершить дела в Дормере и предупредить родных.

Увидел, что испугал девушку, и свернул разговор в сторону шутки:

– Могу дать вам слово, что оценивать вас будут на общих основаниях. Просто то, что после рождения ребёнка вы попадёте в руки Хельма, уже само по себе рекомендация. Его методы знают все, в этой части континента.

Нел согласно хихикнула:

– Точно! Я, пока он не начал тренировать меня, была неловкой, как тюлень!

***

То, как взрослые были заняты своими делами и вовлечены в решение проблем Ильги, дало Мэйлин и Эль возможность осуществить следующий этап мести.

Хотя, говоря по правде, Эль была против. Она думала, что они уже более чем отомстили приятелю Мара. К тому же то, насколько сильно пострадал маг из-за непредвиденных обстоятельств, испугало девочку.

Она пыталась убедить Мэй отступить, отвлечь её или, на худой конец, испугать последствиями и наказанием. Йли твёрдо, упрямо стояла на своём.

– Как самый упрямый из скархов!– с отчаянием думала старшая девочка.

И, в итоге, смирилась. Верность сестре победила. Только предупредила честно, что сдаст их обеих немедленно, если здоровью или жизни Лавиля что-то будет угрожать.

Йли, в ответ хмыкнула:

– Не волнуйся! Тут просто не может быть никаких опасностей!

– Как же!– с тоской подумала Эль.– Как всегда бывает, когда ты, дорогая, позволяешь себе разойтись!

Вздохнула и поплелась за Мэйлин совершать преступление. Не могла она отказаться! Хотя бы потому, что Йли, хоть и умеет строить порталы, но выходят они у неё... Как всё остальное. Неоднозначными... Уйдёт куда-нибудь подружка "к чёрту на рога", ищи её потом...

***

Огастас Фарвель, главный артефактор княжества Гарнар, был в те выходные крайне увлечён созданием артефакта конкретно для Ильги. Хитрая штучка должна была, "пропускать" все показатели здоровья, кроме тех, что могли свидетельствовать о беременности. И давать, в этом направлении, иллюзию полной тишины, здоровья и отсутствия присутствия, так сказать.

Вызов? Да! И в очень короткие сроки! Потому он уже сутки почти не вылезал из своей мастерской. Даже чай пил со своими юными подружками прямо там. А перед этим съел обед, который заботливые девочки принесли ему.

...Потому он и не заметил, что они стащили у него пару накопителей. Не украли. Только позаимствовали, на время. А точнее, до завтрашнего вечера.

***

В воскресенье, пообедав, юные барышни чинно отправились в лабораторию Эль, предупредив взрослых, что "у них эксперимент".

Не солгали ничуть. Экспериментов было даже два. Оправдает ли их новый состав своё название "Хамелеон". Они уже испытывали его. Под наблюдением. Сегодня он будет "дымить" сам, периодически меняя цвет и плотность выделяемых газов. И обеспечит им алиби. Вторым экспериментом было то, что Эль впервые будет строить портал сама, без контроля взрослых.

"Средства маскировки" ждали уже в башне: пара милых дормерских платьев, которые превратят их в примерных юных барышень. Йли даже причёску соорудили. Заплели косы так туго, чтобы шанс того, что волосы "вырвутся на свободу" был минимальным.

Ну, и иллюзии, конечно. Которые исказили их слишком уж идеально красивые и пропорциональные личики. Пригасили блеск черезчур ярких глаз. Мэй ещё и цвет волос поменяла на тёмный. Чтобы ничем не напоминать барышню, которая могла запомниться обидчику мамы.

Принарядившись, девочки оглядели друг друга. Эль сморщила нос и проныла:

– Может быть, ну, его? А? Мар обидится, если мы укокошим его друга детства!

Йли фыркнула:

– Пусть выбирает друзей получше!

Решительно взяла в руки "орудие преступления". Взглянула на сестру: "Ты со мной?". Эль вздохнула. Взяла мстительную сестрёнку за руку. Построила портал.

Они вошли туда вместе, как делали всё в жизни. Доверяя друг другу абсолютно...

***

Дамиан мучился в то воскресенье. Ради справедливости стоит сказать, что так проходило каждое его воскресенье. Лекари, персонал больницы и преподаватели кафедры видели, знали и, втихую, посмеивались над ним. Выходные, когда родители посещали в академии своих чад и желали выразить почтение и восхищение декану факультета целителей и, одновременно, личному лекарю и другу короля...

Это время было для Дамиана Лавиля "годиной мучений". Подчинённые смеялись и, стоит отдать им должное, прикрывали начальника. Сам начальник бегал, как заяц, преследуемый сворой борзых. Петляя, меняя направление и дислокацию. А родители великовозрастных чад находили его.

Удивительное дело! Они, в конце концов, всегда находили его, в какую бы "нору" он не забился!.. И тяжёлых пациентов, и экстренных операций сегодня не было, чтобы можно было отговориться ими. Поэтому бедняга метался из больницы на кафедру, перебежками, самыми глухими тропинками парка.

Пару раз забежал к ректору. Добряк Элвин в первый раз напоил его чаем. Во второй, бокалом фрилла. И со смехом выпихнул "в мир":

– Иди, мой юный друг! Неси бремя славы!

Дамиан сжимал зубы, чтобы не высказать чего-нибудь старому магу, который сам в этот день носа из своей башни не казал. А хода в неё никому из посторонних не было.

***

Его снова изловили. Теперь уже в парке. Целая толпа. Будто навёл кто-то!

Пёстрая, шумная, сильно надушенная "стая" родителей грамотно отрезала ему пути отхода, окружила и хищно набросилась. Уже через три минуты у Дамиана кружилась голова от духов, криков, слащавых комплиментов и просьб о "личном обследовании".

Казалось, череп вот-вот лопнет от воплей и суматохи. Потому он почти что пропустил опасность... Почти что. Но, к счастью, не совсем...

Когда дочка одного из восторженных "родителей" впихнула ему в руки букет весенних цветов, он почти принял его. Отдёрнул руку в последний момент. Сам удивился. Девочка ничем не напоминала кудрявую пакостницу, вздыхавшую над своей судьбой бастарда.

Проморгался. Присмотрелся. Не похожа. Совершенно. Хотя, с другой стороны, что такое иллюзия для ребёнка, способного обвести вокруг пальца такого, как он? Даже настолько достоверная? Присмотрелся лучше. И натолкнулся на откровенно насмешливый взгляд.

Точно! Он не ошибся!

Убедившись в этом, Дамиан пошёл ва-банк. Мягко перехватил девочку за руку так, чтобы не причинить боль и не коснуться букета. Изысканно вежливо попрощался с "поклонниками таланта", объяснив, что он должен отвести юную леди к родителям. Как он и думал, никто из толпы не идентифицировал девочку как "свою". Ему позволили увести барышню без возражений и протестов.

Он не повёл её в больницу или на кафедру. Вряд-ли мстительнице понравится, если кто-то узнает её. Да, и разговор специфичный. Такой лучше вести наедине.

Решив так, лекарь направился в самую глухую часть парка. Спросил, правда, перед этим:

– Не боишься?

– Чего?

– Меня.

Мелкая язва фыркнула:

– Я не вырубила тебя пока только из уважения к твоим сединам!

Дамиан очнулся. Возьмутился:

– Точно! О чём это я? Чтобы ты испугалась обычной прогулки в парке, пусть и с незнакомым мужчиной? Это точно не о тебе! Чем ты думала, когда полезла к лиане тукмар для правдоподобности своей аферы? Не думала, что тебя могут сожрать? Ну?..

Девочка дёрнула его за руку:

– Нечего наговаривать! Она нормальная! И не хотела меня хватать! Пришлось уговаривать...

Дамиан натурально упал на ближайшую лавку и с ужасом уставился в личико девочки. Брякнул то, что никогда не позволял себе, особенно по отношению к детям:

– Ты ненормальная!

Девочка пренебрежительно фыркнула:

– И это говорит тот, кто все свои снадобья испытывает на себе!

Замерла. Проболталась. Вряд-ли информация, которая выплыла от Лейна, широко известна. Тут же сориентировалась и перестроилась. Отвлекла Лавиля милой улыбкой:

– Как ты узнал меня?

Сработало! Декан завис. Подумал и растерянно ответил:

– Не знаю. Почувствовал... Может потому, что между нами есть некая связь? Из-за твоей ненависти и моей гипотетической вины?

И смотрит на неё. Как Эль, когда ждёт подтверждения своих теорий. Йли снова фыркнула:

– Так уж и гипотетической? Ты что, никогда не делал мерзких вещей, маг?

Дамиан растерянно дёрнул себя за волосы:

– Делал, ещё как. Наверное, поэтому и теряюсь. Так сразу и не сообразишь, за что прилетело.

Девочка зубасто улыбнулась, а он продолжил:

– Спасибо. Твоё это "подумать над своим поведением" хорошо помогло.

– И что? Не обижаешься?– прищурилась юная преступница.

– За что? За правду? Я не настолько дурак!

Девочка уселась рядом на лавку и рассудительно ответила:

– Как правило, на правду обижаются больше всего.

– Согласен!– уронил Лавиль.

И негромко, скованно попросил:

– Если ты скажешь мне за что конкретно я получаю, я обещаю, что попробую исправить то, что натворил. Ради справедливости. И чтобы ты не портила себе характер ненавистью. Детям это вредно.

– Это всем вредно,– проворчала мстительница.

И тихо ответила:

– Не всё можно исправить, Лавиль. А в моём случае, вообще ничего.

Сошла на печаль и тут же встрепенулась. Уточнила насмешливо:

– Ну, что? Не будешь брать?

Лавиль рассматривал букет. Магическим зрением. Не видел ничего. Поделился сомнением:

– Не, знаю... Если я снова буду подыхать две недели, не пойдёт. Студенты. И больных много. Весна. Из деревень везут.

Барышня кивнула, соглашаясь, и уверила:

– Не будешь. Приятного мало, но без "подыхать".

– Ладно,– вздохнул Лавиль и без лишних слов забрал букет из рук девочки.

Вдохнул аромат:

– Сама собирала?

Йли растерянно кивнула. Маг усмехнулся:

– Красивый. У тебя развито чувство прекрасного... Яда в цветах нет. В чём тогда подвох?

Девочка улыбнулась:

– Скоро увидишь. Когда надоест терпеть, зови. Поговорим.

– Как?

Йли легко дохнула на букет:

– Сохрани орудие преступления. Когда будешь готов, просто скажи ему, что хочешь видеть меня. Я тебя найду.

– Ладно,– покладисто согласился Лавиль.

Девочка вскочила с лавки и пошла прочь. Обернулась:

– А зачем ты вообще взял его? Нравится с жизнью играть?

Молодой маг грустно улыбнулся ей:

– Разве я могу отказать вам, леди, хоть в чём-то? Особенно, если вы желаете мести?

Вроде бы, вежливая фраза, а девочка вздрогнула и быстро побежала по аллее прочь.

Глава 30.

Со следующего дня для Дамиана Лавиля началась новая жизнь...

Как и предсказывала мелкая мстительница, была она нелёгкой. Не до статуса "сдохнуть", но вполне себе неприятной и проблемной.

Радовало только то, что "неприятности" отпускали его, как только декан переступал порог больницы или академии. А значит, он вполне мог выполнять свои обязанности. И даже навещать пациентов на дому. "Неприятности" были очень избирательными. Всё, что касалось работы и помощи другим они одобряли.

В остальном пришлось приспосабливаться. К примеру, приходить на службу раньше, чем остальные. Идти в больницу из замка академии самыми глухими тропинками парка и хорошо смотреть под ноги. Возвращаться домой, по возможности, в темноте и тоже, желательно, через парк.

Это было рисково потому, что один раз немалый сук отломился от дерева прямо над ним и хорошо приложил декана по голове. Так мощно, что пришлось присесть там, где шёл, и диагностировать себя. К счастью, "воспитуемый" ничего не нашёл, кроме здоровенной шишки. Порадовался и очень медленно стал пробираться домой.

Опасно? Да! Но гораздо лучше, чем тот цирк, который увидела вся академия и сделала бы выводы. То, как он петлял бы по ровной дорожке, спотыкаясь на ровном месте, норовя натолкнуться на деревья, растущие рядом, можно было бы объяснить только одним. Проклятием.

Хорошим, добротным проклятием, которое невозможно обнаружить магу. Что наводило на мысли. О том, что милая мстительница могла обладать очень опасной, с точки зрения жизни в Дормере, родословной. Или просто попросила кого-то зачаровать злосчастный букет.

Который теперь стоял у Лавиля в спальне, на столике рядом с кроватью. Не увядал. Радовал свежестью цветов и обещанием того, что он может позвать "наказательницу" тогда, когда ему "надоест" настолько своеобразное воспитание.

Пока не надоедало. Хотя, признаться, жить с таким "багажом" было нелегко. Пришлось разработать целую систему мер безопасности, чтобы не обливаться обжигающим кофе по утрам, не ронять на ноги тяжёлые предметы и ножи, которые, необъяснимым образом, втыкались в пол ровнёхонько рядом с пальцами ног. А один раз он едва не убился, запутавшись во сне в собственном одеяле и свалившись с постели.

Ударился, испугался спросонья. Попытался вскочить, но спелёнутый одеялом, упал, как подкошенный, а руки выставить не смог опять же из-за одеяла...

– Хорошо, что сам лекарь. Не придётся идти за помощью и позориться,– думал Лавиль философски, залечивая царапины и расквашенный нос и убирая лужицу крови с пола..

Спал с тех пор только на полу, на тюфяке. В пижаме, и без одеяла. Так же справлялся с остальными сложностями. Залечивал синяки от углов, в которые никак не мог вписаться. Купил себе смешные, мягкие тапочки, когда устал расшибать ноги о те же углы и исцелять фиолетовые мизинцы по паре раз на дню.

Завёл себе особую посуду, которую было не разбить. И пил теперь только едва тёплый кофе. Гадость, конечно, но что делать? Одно хорошо, спал прекрасно. Можно сказать, что гораздо лучше, чем раньше.

Наверное, юная мстительница была права и её "подумать" влияло на мага только положительно. Хотя бы потому, что свободное время он проводил дома. Куда пойдёшь с такими особенностями? В лучшем случае, станешь посмешищем. В худшем, подвергнешь опасности ни в чём не повинных людей.

У Дамиана появлялось время подумать, вспомнить, осмыслить многое. Это было неприятно. Больнее, чем все разбитые пальцы одновременно. Ранило, будь здоров, без всякого проклятия. Юность. Его равнодушие к людям, которое он сам культивировал, считая, себя, одновременно, добрым человеком. Можно подумать, что помощь больным может искупить эгоизм и безразличие к другим!

К женщинам, в основном. Он всегда легко вступал в романы. Так же легко оставлял бывших возлюбленных, ничуть не думая об их чувствах.

– Мотылёк!– кивал молодой маг, вспоминая какую-нибудь такую историю, и соглашаясь с тем, как изобразила его Нел в прошлом году.

Когда вспоминал войну и Лиметту, уже не болтал сам с собой. Брал бутылку с фриллом и прикладывался к ней прямо так. И даже риск откусить ненароком горлышко не останавливал!..

***

Письменный приказ "явиться немедленно" пришёл от короля в один из таких вот грустных вечеров.

Его, на самом деле, стоило ожидать. Это было, если хотите, проявлением заботы и внимания со стороны не вполне нормального властителя Дормера. Как ещё могло обозначить заботу существо, не умеющее проявлять приязнь и помешанное на контроле?

Понятно, что сподвигло короля "пригласить" друга. Дамиан уже две недели уклонялся от совместных тренировок. Первых пару раз было просто. Потом отговариваться и отыскивать благовидные предлоги стало сложнее. Тем более, что приглашения стали настойчивее.

– Теперь вот не выдержал. И провожатого прислал,– вздыхал Лавиль, одеваясь.

Не обижался, конечно. Был рад даже. И оценил интуицию венценосного приятеля. Порталы он за две недели не открывал ни разу. Кто знает, куда его унесёт, если попробует?

– А тут и конвоир, и помощник сразу!– подумал иронично, когда присланный королём секретарь не только построил портал, но и изловил его.

Ровно в тот момент, когда он едва носом не пропахал паркетный пол перед входом в личные покои короля. На глазах у пары его доверенных секретарей и лакеев.

Кивнул парню благодарно, встряхнулся так, будто ничего особенного не случилось. Подчёркнуто горделиво, независимо выпрямился и направился к двери в личную гостиную короля. Постигая новые глубины понятия "позор". Да, что там! Гордо неся его на много раз поцарапанной за последние дни и неплохо зелеченной физиономии.

***

Явление Лавиля пред светлые очи монарха вышло фееричным. Страшно смешным. В том смысле, что смешным и страшным одновременно. И едва не заставило окочуриться от ужаса обоих лакеев.

Они, чтобы поддержать пафос, с которым входил друг короля в гостиную, открыли не одну, а целых две створки тяжёлой, резной двери парадных покоев. Открыли. Пропустили гостя. И не удержали двери.

Как?! Никто из тех, кто был рядом, так и не понял. Створки, будто бы живя своей жизнью, мало того, что вырвались из рук лакеев... Они ещё и ускорение набрали, словно кто-то толкнул их со всей силы...

Обе заехали Лавилю прямёхонько в лоб. С такой силой, что молодой, тренированный маг отлетел и упал плашмя.

– Слетел с копыт с одного удара!..

Такая невоспитанная, вульгарная мысль только и пришла в голову короля. Именно так выражался Квадр, когда учил их с Маром держать меч. Эти, и подобные им словечки, засели в голове Эльдара и вылезали оттуда в самые неподходящие моменты жизни. Хорошо хоть не заржал глумливо, как любил делать их с братом наставник!

Бедные слуги сами едва не "послетали с копыт" от ужаса. Бросились поднимать гостя. Который бешено зарычал на них:

– Не сметь!.. Прикасаться ко мне!

Затем красавец Лавиль скрепился, встал на карачки, встряхнулся, как пёс после купания, и начал, осторожно, неторопливо, принимать позу двуногого. Встал. Проверил, держит ли равновесие, и медленно двинулся к королю. Будто по льду шёл, скользя ногами по полу.

Глаза у прислуги окончательно выкатились. Они зависли, раздумывая, звать стражу прямо сейчас или подождать. Лавиль дошёл. Бессильно плюхнулся в роскошное кресло, стоящее напротив кресла короля. Испуганно замер, вероятно ожидая, что кресло провалится с ним вместе куда-нибудь на первый этаж дворца.

Этого не случилось, к счастью. И лекарь откинул голову на спинку кресла. Шишак, наливавшийся у него на лбу был таким впечатляющим, что король сделал движение встать, подойти и помочь.

Дамиан почувствовал его порыв. Пробормотал:

– Не смей! Сам справлюсь.

Ладно! Эльдар, со сложным и неоднозначным выражением лица, удобнее устроился в кресле, словно ожидая особенно захватывающее представление. Задрал брови:

– Надеюсь, ты не притащил ко мне во дворец что-то опасное? У меня тут ребёнок, знаешь ли. Бабочка. Слуги. И дармоеды.

Да... В таком вот порядке...

Дамиан приложил руку к шишке, исцеляя, и непроизвольно застонал. Болела, дрянь, просто адски! Хорошо хоть без сотрясения обошлось!

Ответил глухо, но чётко:

– Нормально всё. Меня только...не трогайте...

Брови короля продолжили восхождение к чёрным, как смоль волосам. Он придержал свои комментарии, пока слуги здесь. Уточнил только:

– Что-то нужно тебе?

– Да,– с готовностью ответил лекарь из-под руки.– Побольше фрилла и металлическую кружку.

Глаза снова едва не выкатились, теперь уже у всех: у лакеев, секретарей и короля. Монарх умел справляться с таким лучше других. Он безмятежно повторил просьбу друга, немного переиначив её:

– Позовите Алата. Пусть он захватит с кухни большую металлическую кружку. И фрилла нам, пожалуйста. Побольше...

Слуги вымелись вон, с некоторым сомнением поглядывая на короля и его личного лекаря. Быстро вернулись с фриллом. А следом за ними подошёл и начальник Тайной Канцелярии.

Король и Лавиль молчали. Лекарь исцелял себя. Эльдар внимательно рассматривал его.

***

– Ну, и нафига вам эта хрень?

Алат вертел в руках добротную металлическую кружку, где-то в литр объёмом. Он такую, наверное, и не видел никогда. Смешно! Король Дормера пил из подобной с удовольствием, в домике на севере. В детстве и сейчас. Сын лорда Алатхорна никогда не посмел бы опуститься до такого, пока был под властью отца. Потому, собственно, и чудил...

Эльдар стряхнул неуместные сейчас мысли. Ответил чуть насмешливо:

– Пить, конечно.

– Что?– не понял Алат.

– Фрилл!– чуть агрессивно ответил Лавиль.– Поставь её на стол, налей туда фрилл и отойди от меня.

Теперь брови начальника Тайной Канцелярии отправились в путешествие к белокурой шевелюре, а лицо приобрело очень однозначное выражение. Там отразился вопрос: "Кто чокнулся? Ты или я?". Он, тем не менее, сделал всё, как "заказывали". Уселся на диван. Разлил фрилл по бокалам себе и королю. С явным удовольствием полюбовался на то, как играет волшебный напиток разными оттенками зелёного в хрустальных гранях. Выпил.

Король тем временем не отвлекался. Смотрел, как Лавиль пьёт. А, посмотреть было на что! Дамиан низко наклонился к кружке и жадно припал к ней без участия рук.

– Как пёс к миске!– поразился Алат.

А король вроде равнодушно, но, вместе с тем заботливо, предложил:

– Может быть, вазу? Она высокая. Пить будет удобнее.

Алат заржал. Эльдар резанул по нём раздражённым взглядом. Начальник Тайной Канцелярии заткнулся. Лавиль ответил устало и обречённо:

– Не хочу зубы о хрусталь сломать...

Алат снова заржал. Ну, не удержался! Всё, что смог, только замаскировать смешок под вопрос:

– А бокал почему нельзя?

Дамиан покачал головой:

– Хрупкие через чур.

Алат совсем ошалел и задал, наверное, самый тупой вопрос в своей жизни:

– А нахрена ты кусал бокалы, Дам?

Дамиан отпил ещё и ответил:

– Оно само как-то...

Алат чуть беспомощно уставился на Эльдара. Скорее, как на лекаря, чем на короля. Тот хмыкнул:

– Проклятие. Ведьмы, судя по всему. Раз уж мы с тобой не видим... Подлей ему ещё. И не трогай его!

Алат с жалостью уставился на друга. Отметил всё: шишку, которая ещё и близко не сошла, следы многочисленных недавних падений, ушибов и царапин. Не смертельно, конечно. Но очень неприятно. Подлил в кружку фрилл и отважился похлопать Лавиля по плечу:

– Ничего, брат. Найду мерзавку и к тебе приведу. Сам решишь, что с ней делать. Хотя... Ты такой слюнтяй, что пожалеешь её. Поэтому сам накажу, чтобы неповадно было.

Лавиль резко поднял голову от своей "бадьи":

– Не смей! Слышишь! Не нужно никого искать! Твои методы... Они...

– Негуманны,– передразнил манеру друга говорить Алат.

И продолжил уже серьёзно:

– Тебе-то что? Всё равно нужно хрень эту снимать. И наказывать тоже. Чтобы не забавлялись, мерзавки, за наш счёт.

– Только посмей!

– Почему?

Король Дормера бросил разглядывания и прекратил перебранку друзей:

– Потому, что он знает, кто это сделал. Так ведь, Дамиан?

Лекарь неуступчиво глянул на друзей:

– Она не виновата, понятно? И не смейте туда лезть! С вашей "защитой"!

Да... Выглядел он откровенно злым. Где-то на грани срыва...

Эльдар усмехнулся примирительно:

– Расскажешь?