Текст книги "Корабль целительницы (СИ)"

Автор книги: Надежда Райская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 30 страниц)

Глава 20. Тепло кухни, холод угроз

Я стояла у плиты, мрачно обдумывая всё случившееся и будущие планы.

Запах жареного мяса медленно расползался по кухне, смешиваясь с ароматом трав, которые я машинально подсыпала в начинку. Руки работали сами по себе. Ложка, миска, сковорода. Перевернуть. Подсолить. Подумать.

Нападения нападениями… а желудок, зараза, магию не уважает. Ему подавай еду. И желательно вовремя.

– Вот ведь… – пробормотала, глядя на подозрительно внушительную стопку блинов на тарелке. – С утра даже чая не попила. Какая из меня целительница, если я сама скоро падать начну?

Под нос тихо зашептала знакомые слова. Не полноценный заговор, так… успокаивающая приговорка, которой бабка учила меня ещё в детстве. Чтобы руки не дрожали. Чтобы мысли не путались. Чтобы страх не расползался под кожей.

Пламя под сковородой будто стало мягче, ровнее. Дыхание тоже выровнялось.

Вот только мысли – нет.

Эльфы. Стрелы. Взгляд того, на берегу. И имя – Мираэль.

– Прекрасно, – буркнула, переворачивая очередной блин. – Жили спокойно. Лечили спины, животы и несчастные любовные сердца. А теперь у нас на борту семейные разборки высших ушастых с элементами охоты.

Машинально подсыпала ещё ложку мясной начинки на сковороду… и только когда мясо зашипело особенно бодро, поняла, что сковорода почти полная.

Рядом на столешнице высилась гора блинов.

– Ой.

В дверях как раз появился Эмрис.

Он замер, окинул взглядом стол, сковороду, тарелки… и медленно поднял бровь.

– Хозяйка, ты собираешься кормить команду… или формировать собственную армию?

Я моргнула, посмотрела на начинку, потом на блины.

– Это… нервное, – честно призналась фамильяру. – Я, кажется, слегка увлеклась.

– Слегка? – он подошёл ближе и ткнул пальцем в стопку. – Этой порцией можно накормить роту солдат. Или одного Тайтара, если он будет в настроении.

– Не напоминай, – вздохнула я. – Он и так уже смотрит на меня, как на передвижную кухню.

Эмрис ухмыльнулся, но потом заметил, что я всё равно где-то не здесь.

– Ты опять ушла в мысли, да?

Я опёрлась ладонями о стол.

– Думаю… – замялась. – Если Мираэль действительно придёт за ними, то придёт и к нам. А я… я ведь, по сути, только и умею что лечить. Ну, максимум – слабительное подсыпать. Или порчу мелкую навести. Великое оружие против разъярённой эльфийки, да.

Невесело хмыкнула.

– Бабка ведь не просто так по миру моталась, – тихо добавила, вспоминая рассказы мамы. – Не верю, что у неё всё всегда было тихо и травками заканчивалось. Значит, было что-то ещё. Методы. Решения. Не для рецептов. Для… серьёзных случаев.

Эмрис смотрел внимательно, уже без привычных шуток.

– И что ты собираешься делать?

Я выпрямилась.

– Бабкин дневник. Я его читала… но поверхностно. Искала рецепты, а не смотрела между строк. А там, я уверена, есть намёки. На то, как она справлялась с тем, что не лечится ромашкой.

Вытерла руки о полотенце.

– И прежде чем мы встретим Мираэль, я хочу знать, что могу больше, чем просто варить отвары.

Эмрис коротко кивнул, то ли подтверждая, что бабка действительно могла делать больше, то ли соглашался с тем, что следует быть готовыми к худшему варианту.

– Тогда сначала – накормим всех, – сказал он уже привычнее. – А потом будешь становиться грозой эльфийских сестёр.

– Очень смешно, – буркнув, начала раскладывать блины по большим тарелкам, выставляя мёд, соленья, сыр. Кухня постепенно переставала быть местом тревоги и снова становилась сердцем корабля.

– Сходи за эльфами, – сказала, заливая травяной сбор горячей водой. – Они, наверное, тоже не успели позавтракать.

Задумавшись на мгновенье, взяла пустую тарелку.

– И Тайтар…, – выложив на посуду хорошую порцию блинов с мясом, протянула её Эмрису. – Отнеси ему.

Эмрис хмыкнул, но всё же решил посодействовать.

– Как скажешь, хозяйка.

Он вышел, не став даже язвить или ёрничать.

Я осталась одна среди тарелок, пара и запаха жареного теста.

Посмотрела на стол. На еду. На тёплый свет лампы.

– Ладно, бабка, – тихо сказала в пустоту. – Будем разбираться. Но если ты где-то там смотришь… могла бы и инструкцию приложить. Хоть на полстраницы.

Корабль под ногами мягко, едва заметно отозвался гулом.

И мне почему-то стало немного спокойнее.

Но долго в одиночестве я не пробыла.

Вскоре на кухне показалась Эиландиль – в сопровождении мужа. Она робко остановилась у порога, словно боялась нарушить чужое пространство, и тихо спросила, можно ли войти. Я ответила приглашающим жестом, и эльфийка почти бесшумно прошла внутрь, присаживаясь на то самое место, где сидела в прошлый раз. Леарон устроился рядом, так чтоб между ними оставалось это невидимое «мы», которое не разорвёшь руками.

Я разлила отвар по чашкам и села напротив. Занимая позицию наблюдателя, где виден каждый жест, и каждый взгляд.

Не заставил себя ждать и Эмрис. Он примостился рядом со мной, как будто это его законное место, и, не дожидаясь приглашения, принялся за еду. Я вздохнула, но спорить не стала. У фамильяра всегда были свои представления о приличиях.

На правах хозяйки я предложила эльфам отобедать. Мы ели молча, но это молчание не давило. В нём не было неловкости или напряжения – скорее, короткая передышка, которую дают себе те, кто слишком устал.

Пока я ела, невольно подмечала мелочи: как Эиландиль время от времени ловит взгляд Леарона, как он неосознанно накрывает её руку своей, как они чуть наклоняются друг к другу, будто даже воздух между ними должен быть общим.

И если честно, выглядело это мило, но очень печально. Печально от того, что на долю этих случайных пациентов выпали трудности, которые они непременно преодолеют. Вместе.

Когда мы доели, я всё же озвучила волнующий меня вопрос:

– Как вы поняли, что посланники Мираэль вас нашли?

Эльфы переглянулись, обменялись коротким молчаливым кивком – как будто согласовывали, сколько именно правды можно вынести на свет. И только после этого Леарон достал из внутреннего кармана смятый клочок бумаги, протягивая его мне.

Машинально бросила взгляд на Эмриса, прежде чем взять. Протянула руку, осторожно коснулась бумаги – ничего. Ни жара, ни холода, ни привычного неприятного ощущения магии. Просто бумага. Просто чернила.

Я развернула записку и застыла, вчитываясь в наспех выведенные буквы:

Ищейки следят за вами.

Если дорога жизнь – поторопитесь исчезнуть.

Иначе дорога до Аллирии покажется вам адом.

Оторвав взгляд от строчек, я внимательно посмотрела на Леарона:

– И кто это написал?

– Когда мы вернулись домой, – ответил он, – нашли записку на столе в гостиной. Сначала я решил, что это чья-то злая шутка… Но упоминание об Аллирии… о ней никто здесь знать не мог.

– Мы не говорили о своём происхождении, – тихо добавила Эиландиль. – Сами понимаете… не до знакомств было. Ни друзей, ни близких знакомых у нас здесь нет.

Я покрутила бумагу в пальцах, попыталась разглядеть хоть что-то: следы печати, пятна, запах, чужую руку. Но ничего не нашла. Вроде бы предупреждение – а вроде бы и ловушка.

– Но вас явно кто-то предупредил, – сказала я.

Эиландиль кивнула.

– Я сразу предложила уехать, – призналась она. – Просто исчезнуть. Но Леарон… он решил иначе.

– Я подумал, – сказал он ровно, – что если за нами действительно следят, то выход из города будет самым подозрительным решением. А поход на площадь – обычное дело. Люди ходят туда каждый день. Там можно было затеряться, и уже после, исчезнуть. Так что мы, быстро собрав самое ценное, вышли из дома… и по дороге действительно заметили их.

Он сжал губы, будто ему неприятно было вспоминать.

– Тогда мы уже не сомневались. И поспешили к причалу. Другого выхода не было. Вся надежда… – он на мгновение замялся, – была на вас.

Ему явно было неудобно говорить это вслух. Слишком гордый, слишком привыкший держать спину прямо. Но он сказал. И правильно сделал – потому что сейчас получалось, что мы в одной лодке. И разбираться с этим придётся вместе. Один он не смог бы сделать ничего, кроме того, что уже сделал: спас жену и привёл её туда, где есть шанс.

Я подняла взгляд на Эиландиль:

– Аллирия… это что?

Догадка уже сидела в голове, но я всё равно спросила. Хотелось услышать это от них.

– Эльфийское государство, – тихо произнесла она.

Отложив записку на стол, бросила взгляд на эльфийку.

– И правит им… ваша сестра Мираэль.

Это было не вопросом. Скорее утверждением.

Эльфы неуверенно кивнули.

Я встала и прошлась вдоль стола, не находя себе места.

– Тогда кто же вас предупредил? – проговорила я, больше себе, чем им. – Кто знал о планах Мираэль? Кто решился вмешаться? И зачем…

Остановилась, посмотрела на них по очереди.

– Кто в Аллирии мог рискнуть пойти против неё?

Эльфы снова переглянулись.

На этот раз – дольше. Не просто взгляд, а почти отчаянная попытка вспомнить хоть одно лицо, хоть один голос, хоть тень надежды, за которую можно было бы зацепиться.

Но нет.

Леарон медленно покачал головой.

– В окружении Мираэль… – начал он и замолчал, подбирая слова. – Там не выживают смельчаки. Там выживают осторожные. Те, кто умеет молчать и вовремя кланяться.

– А те, кто не умеет… – тихо добавила Эиландиль, – долго не остаются рядом с ней.

Я вздохнула.

– Значит, вы не представляете, кто мог оставить записку, – подвела итог я.

– Нет, – ответили они почти одновременно.

– Да уж… – тихо выдохнула, понимая, что ни к чему мы не пришли.

Я опёрлась ладонями о край стола, глядя в одну точку, но видя совсем другое.

Когда я покидала дом, я думала, что максимум моих проблем – это неправильная дозировка зелья, случайно отросшие лишние волосы у пациента или муж, который не верит, что у него не сглаз, а просто спина болит.

А теперь…

Правящая династия. Погони. Стрелы. И эльф, который на берегу смотрел прямо на меня.

Поморщилась, вспоминая тот момент.

– Он видел моё лицо, – тихо сказала я. – Тот, кто стрелял… он смотрел не на корабль. На меня.

Слова повисли в воздухе.

Я никогда не считала себя героиней чужих легенд. Я вообще предпочитала быть тем человеком, к которому приходят, когда уже всё плохо, а не тем, из-за кого становится плохо.

А тут… всё как-то внезапно поменялось.

Мы летели лечить. А теперь скрываем беглецов и сами спасаемся.

– Бабка, – пробормотала я себе под нос, – ты случайно не забыла предупредить, что к набору «целительница» прилагается «магнит для неприятностей»?

Тишину за столом я почувствовала не сразу.

Эмрис всё это время молча сидел, уставившись в стол, пальцами медленно проводя по краю тарелки, словно вычерчивал невидимую схему.

Глаза его были узкими, сосредоточенными. Он перебирал детали. Лица. Взгляды. Время. Слова.

Я это знала. Видела уже не раз. Когда он так молчит – он думает.

Только вот на этот раз складки между его бровями становились всё глубже.

Он не находил ответа. Информации было слишком мало. Ни имён.

Ни следов. Ни магии.

Только записка. И стрела, летящая в нашу сторону.

– Мне это не нравится, – наконец тихо сказал он.

– Да ты что, – фыркнула я. – А я-то думала, это всё очень бодрящая прогулка.

Но шутка вышла слабой. Потому что он был прав. Когда слишком тихо, слишком чисто и слишком непонятно – это хуже прямой угрозы.

– Ладно, – произнесла, глядя на эльфов. – Значит, пока у нас есть неизвестный союзник и очень известный враг. Будем жить с этим.

Я взяла записку, сложила её и убрала в карман.

– А значит, будем наблюдать. И ждать, кто сделает следующий шаг.

И почему-то была уверена – долго ждать не придётся.

Глава 21. След тьмы

Попутный ветер и течение несли нас долго.

Не день и не два – так, что даже тревога притупилась и стала фоном, как шум воды за бортом. Корабль в этот раз не рвался в небо, не дрожал от скрытой силы. Он шёл по широкой, спокойной реке, будто обычное судно. Будто мы обычные путники.

И именно это настораживало сильнее всего.

Мы отдыхали. Ели. Спали. Разговаривали. Эиландиль понемногу оттаивала, Леарон снова держал спину прямо, Тайтар ворчал на тесные проходы, Эмрис язвил, как дышал. Жизнь возвращалась… но не полностью.

Потому что каждый из нас время от времени смотрел на берег.

Слишком внимательно.

Утро, когда показались первые признаки города, было серым и тихим. Туман лежал над водой, и сквозь него сначала проступили тёмные пятна – крыши. Потом башни. Потом мост.

– Вот это уже не деревенька, – прищурившись, рассматривала всё вокруг.

Берега оживали. Каменные набережные, пристани, склады, лодки, рыбаки, крики, дым из труб. Город был больше первого – это чувствовалось сразу. Здесь жизнь не текла, а кипела.

– Слишком много глаз, – тихо заметил Леарон.

– И много проблем, – добавил Эмрис.

Тайтар хмыкнул.

– За то еды с лихвой, – философски заключил он.

Я невольно улыбнулась, но всё равно внутри сжалось. Большой город – это не только возможности. Это слухи, деньги, охота и люди, которым всё равно, кого продавать.

– Сходим осторожно, – взгляд сам собой прикипел к пристани, словно ища опасность. – Только без геройств.

– Это ты кому сейчас? – лениво протянул Эмрис.

– Всем, – бросила взгляд на фамильяра.

Недолго думая, решила, что сегодня лучше не привлекать к себе лишних взглядов. Эта мысль пришла спокойно, без спешки, но с той тихой уверенностью, которая появляется после нескольких ошибок подряд. Поэтому, оставив остальных на палубе, спустилась в каюту. И добравшись до вещей, внимательно перебирала их, подмечая, что почти каждая слишком «не отсюда».

Так что, застряла я на дольше, чем рассчитывала, будто от выбора юбки зависело что-то большее, чем просто внешний вид. В итоге нашлась длинная тёмная юбка и светлая блуза – не идеально, но хотя бы без кричащих деталей. Переодеваясь, я всё время ловила себя на странном ощущении: будто примеряю не одежду, а роль. Чужую. Временную.

Сверху я всё же накинула плащ. Привычка, осторожность, память о прошлых взглядах – уже и не разберёшь, что именно мной двигало. Ткань мягко легла на плечи, скрывая линии, сглаживая силуэт, превращая меня в ещё одну безликую фигуру. Почти. Потому что, как ни крути, наши вещи всё равно отличались. И вот это раздражало. Постоянное ощущение, что ты не отсюда, даже когда молчишь.

«Надо бы купить одежду местного кроя. Хотя бы по одному комплекту». Мысль практичная, правильная… и немного смешная на фоне всего остального. Будто главная проблема – это юбки, а не то, что нас могут искать. Но мелочи иногда спасают лучше оружия. Если, конечно, вообще представится шанс что-то купить. Мы ведь не собирались задерживаться. Да и нельзя. Если за эльфами действительно охотятся, то рано или поздно следы могут привести и сюда. Мир большой, но неприятности почему-то всегда идут кратчайшей дорогой.

Перед тем как выйти, я свернула не прямо в коридор, а в скрытую кладовую. Там пахло сушёными травами, стеклом и лёгкой горечью зелий – запах, который почему-то успокаивал. Я открыла сумку и, почти не задумываясь, отправила внутрь несколько пузырьков «на продажу». Лишними деньги не бывают, особенно в чужих местах.

Рука сама потянулась и к травам. Пучки, перевязанные тонкой нитью, хрупкие листья, какие-то тёмные соцветия, названия которых я знала не все. Зачем – толком не понимала. Просто было ощущение, что надо. Будто интуиция тихо дёргала за рукав, настаивая. Я не стала спорить. В последнее время она оказывалась умнее меня.

Окинув кладовую взглядом, кивнула своим мыслям, словно ставя точку в маленьком внутреннем разговоре, и вышла. Плащ мягко качнулся за спиной, сумка приятно потяжелела на плече, а внутри, под рёбрами, жило знакомое чувство – настороженное, но уже почти привычное. Значит, всё идёт как надо. А это, по нынешним меркам, почти спокойствие.

Выйдя наверх, заметила, что все уже были готовы. Эльфы, так же как и я предпочли накинуть на плечи плащи, почти скрываясь ими от внешнего мира. Эмрис предпочёл показать жителям обновки, что мы приобрели в прошлом городе. А Тайтар… ему кажется было всё равно – главное, что волновало орка, это мешок, который он, свернув, пристегнул к широкому ремню на поясе.

Заметив мой взгляд, орк, хлопнув широкой ладонью по плотной ткани, пояснил:

– Для еды.

Выудив из кармана заготовленный мешочек с монетками, бросила его в сторону самого голодающего из нашей компании. И… он его поймал. При том так легко и ловко, не забыв при этом подмигнуть. Да уж…

Впрочем, было уже не до него. Всё внимание обратилось на приближающуюся пристань, где можно было увидеть рыбаков, лодки, и даже нескольких детишек. Но особо бросалась в глаза одинокая женщина. Не богатая, но аккуратная. Платок съехал на плечи, руки сцеплены, глаза красные от недосыпа.

Она стояла, глядя на корабль так, будто сомневалась, настоящий ли он. Не мерещиться ли ей это видение. А возможно, её удивлял хлипкий вид, так как я помнила реакцию орка. Он-то видел рухлядь, вместо нашего красавца.

Когда корабль плавно пришвартовался, и опустился трап, я шагнула на него:

– Вам помочь?

Она сглотнула.

– Вы… вы целительница?

Я переглянулась с Эмрисом, который неожиданно оказался рядом. Вот и началось.

– Иногда, – осторожно ответила, пытаясь не раскрываться сразу. – Что случилось?

Женщина подошла ближе.

– Нам нужна помощь, – её уставшие глаза посмотрели на меня с надеждой и мольбой. – Муж. Хозяин постоялого двора. Раньше был крепкий, работящий… А теперь всё спит. День спит. Ночь спит. Разбудишь – будто из воды вытащили. Ест мало. Исхудал. И с каждым днём всё хуже.

Я почувствовала, как внутри что-то холодно шевельнулось.

– Как давно?

– Недели две. Сначала думали – устал. Потом – сглаз. А теперь… – она сжала руки. – Он не просыпается сам. Только если трясти.

Я молча кивнула, принимая её ответ. Однако сразу обнадёживать не стала, потому что пока не понимала, в чём может быть проблема. А ещё, внезапно посетила мысль о том, как эти пациенты понимают, что мы пришли именно к ним, или они к нам? Что их сюда ведёт?

Немного засомневалась, но почувствовав тихий отклик корабля, всё же решилась:

– Ведите.

Эмрис глянул на меня.

– На корабль? Или к нему?

Я посмотрела на женщину.

– Дом далеко?

– Через два квартала.

Я обернулась на корабль. Почувствовала его под ногами – живой, внимательный.

– Идём к нему. Если понадобится – принесём сюда.

От самого причала и до постоялого двора я шла рядом с ней и всё это время невольно наблюдала.

Она двигалась быстро, почти на грани бега, то и дело оборачиваясь, проверяя, не отстаём ли мы, и в её спешке было не раздражение, не суета, а отчаянная сосредоточенность человека, который боится опоздать к самому главному.

Словно в её доме догорал крошечный огонёк, и она спешила прикрыть его ладонями от ветра, пока он не погас окончательно.

По её сбивчивому рассказу становилось ясно, что она уже обошла всех, кого только могла найти. Знахарка приходила – разводила руками. Травник пробовал отвары – без толку. Кого-то с зачатками лекарской магии тоже звали, но и тот лишь качал головой, признавая, что сил не хватает.

В их городе, по её словам, больше никого и не было. А везти мужа в столицу – это дни пути, тряска, холодные ночи, неизвестность… И главное – страх, что он просто не доживёт до конца дороги.

Когда она это произнесла, голос у неё дрогнул, и слёзы снова потекли по щекам, тихо, без рыданий, будто сил даже на плач уже не осталось.

Я, не раздумывая, коснулась её плеча и слегка сжала его – жест простой, почти бытовой, но в такие моменты слова всё равно ничего не меняют. И странное дело, я ничего не почувствовала.

Ни холодка, ни тени, ни липкого следа чужого влияния, к которому уже успела привыкнуть после эльфов. Кайра была чиста. Уставшая, измученная, испуганная – да. Но внутри в ней не было той тьмы, что пряталась в прошлых пациентах.

Это почему-то обнадёживало. Значит, источник беды не здесь, не в ней. Значит, ещё есть шанс разобраться, помочь, вытащить человека из того, во что он провалился.

И всё же, пока мы шли, во мне росло другое чувство – тихое, профессиональное, почти холодное любопытство ведьмы-целительницы. Что же с её мужем такое, если ни травы, ни простая магия, ни забота жены не смогли его удержать? Что именно медленно гасит его изнутри?

Постоялый двор оказался совсем не таким, каким я его почему-то представляла по дороге.

Вместо ветхого, перекошенного строения с тёмными окнами перед нами стояло добротное двухэтажное здание на углу пересечения дорог – крепкое, ухоженное, с ровной крышей и свежими досками на крыльце. Вокруг было оживлённо: сновали люди, переговаривались, кто-то тащил тюки, кто-то спешил дальше по своим делам. Чуть поодаль, за аккуратным ограждением, тянулись крытые стойла, где путники могли без опаски оставить лошадей – всё выглядело устроенным с умом, без показной роскоши, но надёжно.

Внутри нас встретили чистота и тёплый, жилой уют. Ничего вычурного, никаких излишеств, но и следов бедности не чувствовалось: вымытый пол, крепкие столы, аккуратно расставленная утварь. Дом жил своей спокойной, налаженной жизнью, и на фоне тревожных слов хозяйки это спокойствие казалось почти обманчивым.

За стойкой нас встретила женщина с усталым, но приветливым лицом. Увидев хозяйку, она мягко, почти виновато ей улыбнулась, а вот на нас посмотрела внимательнее, с той осторожностью, что появляется у людей, уже успевших разочароваться в помощи. И я её понимала.

Кайра по дороге говорила, что у постели больного побывал уже не один «специалист». А тут ещё и мы явились – целой компанией, шумной, разношёрстной, явно не похожей на местных лекарей.

Даже Эиландиль, которая обычно держалась в стороне, сейчас не отходила от мужа ни на шаг и во все глаза рассматривала просторный зал с камином, тяжёлыми столами и широкими окнами. В её взгляде читалось напряжение – не любопытство, а настороженность того, кто и здесь не ждёт ничего простого.

– Это наше детище, – сказала хозяйка, обернувшись к нам, и в её голосе на мгновение прозвучала гордость, тихая, домашняя. – Мы тут живём и комнаты сдаём.

Она махнула рукой в сторону женщины за стойкой и паренька, выскочившего из боковой двери, явно работника, ещё совсем молодого, но уже с деловой серьёзностью на лице.

Я кивнула, не тратя слов, и попросила проводить нас к больному.

Дальше мы не задерживались. Коридор встретил нас тишиной и приглушённым светом. Шаги сами собой стали тише, разговоры стихли. В конце пути нас ждала массивная дверь – тяжёлая, основательная, словно граница между шумным, живым постоялым двором и тем, что происходило по ту сторону. После рассказа Кайры это уже не удивляло. У каждого дома есть сердце, и сейчас мы подходили именно к нему.

Внутри у меня всё невольно собралось в тугой узел ожидания. Сейчас станет ясно, с чем мы имеем дело.

Небольшая гостиная, через которую нас провели, осталась где-то на краю восприятия. Я отметила лишь очертания мебели, тёплый свет, ковёр у стены – и всё это тут же растворилось, потому что с порога жилых комнат внутри у меня щёлкнуло что-то привычное, рабочее.

Мир сузился. Звуки стали глуше, детали – чётче.

Даже Эмрис, шагавший рядом, непривычно молчал, не бросал ни замечаний, ни шуток, словно тоже чувствовал, что сейчас не время для слов, а важнее слушать, как дышит дом.

Когда мы вошли в спальню, я невольно остановилась. В воздухе стоял сладковато-гнилой запах, тяжёлый, липкий, как переспелый плод, забытый в тёплом углу. От него на мгновение потемнело в глазах, подступила тошнота, но я лишь глубже вдохнула и заставила лицо остаться спокойным. Ни к чему им видеть мою реакцию.

Отбросив лишние мысли, шагнула к кровати.

Мужчина лежал неподвижно, будто уже отдалился от собственного тела. Худой, осунувшийся, кожа серая, как зола, и в этом лице почти не осталось живого. Дыхание было ровным, но слишком глубоким, чужим, словно он дышал не воздухом комнаты, а чем-то иным, плотным, невидимым.

Протянув руку, коснулась его лба. Кожа тёплая, но это было не тепло болезни, не жар лихорадки. Другое.

Медленно провела ладонью над грудью, не касаясь, чувствуя то, что скрыто под плотью.

И тогда я это ощутила.

Чёрное.

Липкое.

Не снаружи. Глубже. Будто тень пустила корни, вросла в человека, оплела его изнутри.

Резко отдёрнула руку, словно обожглась.

Эмрис посмотрел на меня внимательно, без привычной насмешки.

– То же?

Я кивнула, не отрывая взгляда от больного.

– Как у эльфов. Только здесь плотнее.

В комнате стало тихо, так тихо, что слышно было лишь дыхание мужчины и чужое, сдержанное ожидание вокруг.

Я выпрямилась.

– Его нужно перенести на корабль.

Женщина вздрогнула, её пальцы судорожно сжались.

– Это… серьёзно?

– Да. И дома ему не помочь.

Тайтар уже поднимал мужчину на руки с осторожностью, неожиданной для его массивной фигуры, будто боялся повредить не тело, а что-то более хрупкое. Леарон придержал дверь. Эиландиль молча стояла рядом с хозяйкой, сжимая её ладонь, передавая поддержку без слов.

А я смотрела на хозяина постоялого двора и чувствовала, как внутри поднимается тяжёлое понимание.

Это не случайность. Это след.

И если раньше казалось, что тьма тянется за эльфами, цепляясь к ним, как хвост, то теперь становилось ясно – она расползается. Тихо. Медленно. По живым людям.

И корабль привёл нас сюда не просто так.