Текст книги "Корабль целительницы (СИ)"

Автор книги: Надежда Райская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 30 страниц)

Глава 52. Пока ты дышишь

Тайтар внёс Эмриса осторожно укладывая его на свободную койку, стараясь не задеть торчащее из бока древко. Едва его голова коснулась подушки, веки закрылись, а тело обмякло так резко, что у меня внутри всё сжалось.

– Эмрис?

Ответа не было.

Подавшись ближе, коснулась его щеки, затем шеи, нащупывая пульс. Он бился часто и слабо, дыхание оставалось неровным, но Эмрис дышал, и этого пока должно было хватить.

– Переверни его на здоровый бок, только осторожно, – попросила Тайтара, уже развязывая мешавшую одежду. – Мне нужно увидеть обе стороны раны.

– Стрелу вытаскивать будем? – орк придержал Эмриса за плечи и помог повернуть так, чтобы древко осталось свободным.

– Сначала посмотрю, что она задела. Если там повреждён крупный сосуд, выдернем её сейчас и получим кровотечение, которое я могу не успеть остановить.

Тайтар кивнул без привычных возражений.

Эиландиль появилась рядом с тазом воды и стопкой чистой ткани, а следом вошёл Леарон, поддерживая одного из раненых эльфов Арвена.

– Его куда? – спросил он.

– Пока на соседнюю койку.

– Велена, у тебя самой руки дрожат, – тихо заметила Эиландиль.

– Ничего. Я справлюсь.

Опустив ладонь возле раны Эмриса, закрыла глаза и пустила магию вдоль древка. Сила послушно проникла глубже, позволяя почувствовать повреждённые мышцы, разорванные мелкие сосуды и кровоточащий канал. Стрела прошла через бок, не задев ничего жизненно важного, и от облегчения стало немного легче дышать.

Но что-то всё равно было неправильно. Чужое ощущение едва заметно растворялось в крови, уходя от раны дальше по телу. Я попыталась ухватить его магией, однако оно оказалось слишком рассеянным, словно уже успело разойтись по сосудам.

– Что там? – спросил Тайтар, заметив, что я нахмурилась.

– Пока не знаю. Стрелу можно убирать.

Осмотрев вышедший наружу наконечник, осторожно коснулась пальцами древка.

– Эиландиль, нож. Тайтар, держи его крепко. Если очнётся, не позволяй дёрнуться.

– А ты?

– А я постараюсь не сделать хуже.

Срезав оперение у основания, отбросила его в сторону и ещё раз проверила направление раневого канала. Эмрис не пришёл в себя даже тогда, когда я начала медленно протягивать древко вперёд. Только дыхание стало тяжелее, а пальцы судорожно сжались на простыне.

– Ещё немного, – пробормотала скорее себе, чем ему.

Наконечник вышел, и почти сразу из раны хлынула кровь.

Прижав ладонь, выпустила магию быстрее, заставляя повреждённые сосуды стягиваться. Полностью закрывать рану не стала, лишь остановила кровотечение и соединила самые глубокие разрывы, оставляя канал открытым.

– Чистую ткань.

Эиландиль вложила сложенный отрез прямо в руку.

– Почему не залечиваешь полностью?

– Потому что до сих пор не понимаю, что почувствовала внутри.

Снова направив магию вдоль раны, прислушалась к чужеродному следу и теперь ощутила его гораздо яснее. Он уже разошёлся по телу вместе с кровью, и от понимания, с чем столкнулась, внутри всё похолодело.

– Стрела была отравлена.

Тайтар выругался.

– Насколько всё плохо?

– Яд уже в крови.

Попыталась собрать яд магией, отделяя его от крови тонкими потоками и стягивая обратно к ране. Получалось, но медленно. Слишком медленно. Едва очищала один участок, как чувствовала новые следы дальше.

– Велена...

Голос Эиландиль заставил поднять голову.

На соседней койке эльф Арвена сидел, держась за раненую руку. Лицо у него заметно побледнело.

– Пальцы немеют, – сообщил он, пытаясь разжать ладонь. – И голова кружится.

У дальней койки второй эльф неожиданно согнулся и ухватился за край матраса.

– Демоны...

Леарон оказался возле него первым.

– Что?

– Ноги будто... ватные.

На боку у него виднелась повязка, из-под которой торчал обломок древка, и теперь сомнений не осталось: плохо становилось именно тем, кого ранили стрелами.

– Арвен! – позвала, и он появился в дверях почти сразу. – Сколько твоих задело стрелами?

– Троих точно. Может, четверых. Почему спрашиваешь?

– Яд. На наконечниках был яд.

Арвен выругался и обернулся к своим.

– Все, кого зацепили стрелы, сюда. Немедленно. Даже если считаете, что рана пустяковая.

– Я займусь ими, – сказала Эиландиль.

– Нет, – отозвалась, возвращаясь к Эмрису. – Сначала уложите всех и снимите повязки. Стрелы сами не вытаскивать, пока не проверю раны.

Магия уже отзывалась в теле тяжестью, но останавливаться было нельзя. Я снова потянулась к яду внутри Эмриса, очищая кровь и поддерживая сердце, однако быстро стало ясно, что за один раз справиться не получится. Рядом лежали ещё несколько раненых, которым вскоре понадобится та же помощь.

– Мне нужно противоядие, – сказала, не отрывая ладони от Эмриса. – Одной магией всех не вытянуть.

– Скажи, что принести, – сразу отозвалась Эиландиль.

Вспомнились тетради Зоряны. Среди них могло найтись что-нибудь о подобных ядах, только записи остались в каюте, а отходить от Эмриса сейчас не хотелось даже на несколько минут.

– Мне нужны записи прапра, – сказала наконец. – Все, что лежат у меня в каюте. Только я сама не знаю, какие именно искать...

По помещению прошла мягкая дрожь, и возле койки бесшумно выдвинулся широкий стол. На нём одна за другой начали появляться книги, тетради и толстые потрёпанные блокноты, постепенно складываясь в внушительную стопку.

– Это всё её? – удивилась я, заметив среди знакомых обложек корешки, которых прежде точно не видела.

Корабль ответил лёгкой вибрацией, но разбираться с неожиданно разросшимся наследством Зоряны было некогда. Отыскав знакомую тетрадь с записями о ядах, потянула её к себе, продолжая другой рукой удерживать магию внутри Эмриса.

– Эиландиль, посмотри, что происходит с остальными, и говори мне обо всём, что меняется, – попросила, быстро перелистывая страницы. – Особенно дыхание, пульс и чувствительность в руках и ногах.

– У Риэля, слабость усиливается, – отозвалась она, переходя от одной койки к другой. – Но он в сознании. У Ориона немеет рука, выше локтя чувствительность пока есть.

– Значит, яд действует постепенно. Арвен, выясни, кого ещё задели стрелами, даже если только оцарапали.

– Уже, – ответил эльф от двери. – Трое здесь, ещё одному стрела прошла по плечу. Леарон ведёт его.

Продолжая листать тетрадь, покосилась на Эмриса. Дыхание оставалось частым, но ровным, и этого было достаточно, чтобы заставить себя смотреть в записи, а не в его лицо.

Яды Зоряна описывала подробно, порой с такими пометками, что становилось интересно, где прапра вообще умудрялась с ними сталкиваться. Несколько составов подходили по первым признакам, но ни один не объяснял столь быстрое онемение.

– Наконечник, – вспомнила я и обернулась к Тайтару. – Тот, что вытащили из Эмриса. Где он?

Орк молча указал на край стола.

– Не трогай руками. И никому не давай.

– Я похож на идиота?

– Сейчас ты похож на человека, который стоит весь в крови и делает вид, что это нормальное состояние.

Тайтар посмотрел на рассечённое плечо, словно только теперь вспомнил о нём.

– Это царапина.

– Сядешь следующим.

– Сначала ушастые.

– Я сама решу.

Пререкаться он не стал, и уже это говорило о том, насколько всё плохо.

Обернув наконечник чистой тканью, поднесла ближе. На металле оставался мутный тёмный налёт, почти незаметный под кровью. Осторожно коснулась его магией, стараясь уловить свойства состава, и почти сразу почувствовала знакомое неприятное онемение в кончиках пальцев.

В записях нашлось упоминание о яде с похожим действием. Он постепенно подавлял работу мышц, начиная с конечностей, а затем добирался до дыхания и сердца. Зоряна отдельно предупреждала, что обычные очищающие средства помогают лишь на ранней стадии.

– Нашла? – Эиландиль подошла ближе.

– Возможно. Если это он, нам понадобятся горький корень, серебролист, сушёная кора раэны и белые ягоды мирта. Всё должно быть на корабле, кроме...

Не успела договорить, как рядом со столом раздался лёгкий стук. На свободной полке появились несколько связок трав и небольшой мешочек с белыми ягодами.

Несколько секунд смотрела на них, затем на стену.

– Ты начинаешь меня пугать.

По полу пробежала тёплая вибрация.

– Но сейчас продолжай.

Эиландиль тихо усмехнулась и забрала травы.

– Что делать?

– Корень и кору измельчи как можно мельче, серебролист пока не трогай. Нужна горячая вода, но не кипяток.

Не успела закончить, как в стене у дальней койки открылось небольшое углубление с сосудом чистой воды.

– Хорошо, – пробормотала. – Похоже, у меня появился слишком исполнительный помощник.

Пока Эиландиль занялась отваром, пришлось перейти к другим раненым. Первый эльф всё ещё чувствовал руку до локтя, поэтому удалось быстро очистить часть крови магией и замедлить действие яда. Со вторым оказалось хуже: он уже с трудом шевелил ногами, хотя продолжал отвечать на вопросы и даже попытался убедить меня, что способен подняться.

– Даже не думай, – предупредила, придерживая его за плечо. – Сейчас твоя главная задача – лежать и не мешать мне спасать тебе жизнь.

– Я просто хотел проверить...

– Проверил. Не можешь. Следующий вопрос.

Он хмыкнул, но послушался.

На Эмриса всё это время старалась не смотреть слишком часто. Стоило задержаться на его неподвижном лице, как мысли сразу сбивались, а внутри поднималось желание бросить остальных и вернуться к нему.

Поэтому работала быстрее.

Когда отвар был готов, сначала проверила несколько капель магией, затем дала маленькую дозу одному из эльфов и подождала. Состояние не ухудшилось, а спустя несколько минут чувствительность в пальцах начала возвращаться.

– Работает, – сказала Эиландиль с облегчением.

– Похоже на то. Разлей поровну, но Эмрису пока не давай. Он без сознания, и я не стану рисковать, пока не смогу проследить, как он проглотит.

Вернувшись к его койке, присела рядом и снова положила ладонь ему на грудь. Яда в крови оставалось много, однако то, что удалось вытянуть раньше, дало нам время.

– Ну давай, кошак, – тихо пробормотала, направляя магию глубже. – Ты ведь всегда утверждал, что от тебя так просто не избавиться. Не вздумай сейчас доказать обратное.

Эмрис по-прежнему не приходил в себя, но дыхание оставалось ровным, а пульс под пальцами понемногу успокаивался. Пока этого было достаточно, чтобы продолжать лечение.

Глава 53. Самый тяжёлый пациент

Велена

К тому моменту, когда я решилась отойти от Эмриса дальше чем на несколько шагов, лазарет немного успокоился. Ещё недавно здесь говорили одновременно со всех сторон, кто-то стонал, Эиландиль торопливо носила воду, Арвен приводил новых раненых, а Тайтар занимал половину прохода одним своим присутствием. Теперь же большинство лежало молча, и только негромкие разговоры да редкий скрип коек нарушали тишину.

Первым проверила Риэля. Он уже мог свободно шевелить пальцами, хотя рука оставалась слабой, а кожа вокруг раны выглядела бледнее обычного. Магия прошла по сосудам легко, не встретив той вязкой чужеродной силы, которая ещё несколько часов назад цеплялась за кровь.

– Ну? – спросил он, заметив, что я убрала ладонь. – Если скажешь, что мне придётся лежать здесь неделю, предупреждаю сразу: я всё равно не послушаюсь.

– Неделю не придётся. А вот до утра отсюда не встанешь.

– Я уже нормально себя чувствую.

– Конечно, – согласилась, поправляя повязку. – Поэтому пятнадцать минут назад пытался поднять кружку двумя руками.

Риэль с достоинством посмотрел на собственные пальцы.

– Осторожность ещё никому не вредила.

– Особенно когда её называют слабостью от яда.

С соседней койки Орион тихо рассмеялся, за что тут же получил недовольный взгляд товарища.

– Ты бы помолчал, – буркнул Риэль. – Сам полчаса назад ног не чувствовал.

– Зато сейчас чувствую.

– И это совершенно не означает, что вы оба можете отправляться обратно драться, – вмешалась, прежде чем спор успел разгореться. – Противоядие сработало, но организму нужно время. Если к утру не появится слабость, онемение или жар, тогда поговорим.

Орион хотел что-то сказать, однако, заметив моё выражение лица, передумал и удобнее устроился на подушке.

Вот и замечательно. Хоть кто-то сегодня проявлял разумность.

Проверив ещё двух эльфов, окончательно убедилась, что яд отступает. У одного оставалась лёгкая дрожь в пальцах, второй жаловался на головную боль, но опасных изменений магия больше не показывала. Можно было выдохнуть хотя бы за них.

Эиландиль как раз меняла воду в тазу возле дальней койки. Волосы успели выбиться из причёски, на щеке осталась тонкая полоска засохшей крови, не её собственной, а сама она выглядела так, будто держалась исключительно на упрямстве.

– Тебе тоже нужно отдохнуть, – сказала, подходя ближе.

– Посмотри сначала на себя, – сдув прядь с лица, эльфийка перехватила таз. – Это вообще-то ты попала в засаду. А я так... на корабле.

– Это нечестный приём, – заметила, скосив взгляд на одного из пациентов. – Да и кто знал, что нападение случиться именно так.

– Согласна.

Она поставила таз на небольшой столик, которого, насколько помнила, ещё совсем недавно здесь не было, и вытерла руки тканью.

– Им лучше?

– Намного. Яд уходит, противоядие работает. Если ничего не изменится, к утру можно будет перестать ждать неприятных сюрпризов.

Эиландиль заметно расслабилась, но вместо ответа посмотрела куда-то мне за плечо, и оборачиваться не понадобилось, чтобы понять, куда именно.

– Эмрис пока спит, – сказала сама.

– Я ничего не спрашивала.

Улыбка у неё получилась слишком понимающей, и мне это совсем не понравилось.

– Он получил больше остальных, – добавила, словно действительно требовалось объяснение. – Стрела прошла насквозь, крови потерял много, яд успел разойтись дальше. Поэтому его и приходится проверять чаще.

– Конечно.

– Эиландиль.

– Я опять ничего не сказала.

Вот именно это и раздражало сильнее всего.

Оставив её заниматься раненым, направилась к тому, кто всё это время удивительным образом избегал любой попытки усадить его на койку.

Тайтар обнаружился возле стены. Он стоял, сложив руки на груди, и с таким видом наблюдал за лазаретом, будто сам являлся частью охраны, а не человеком с рассечённым плечом, порезом на предплечье и пятнами крови на одежде.

Остановившись перед ним, некоторое время молча рассматривала это великолепие.

– Садись.

Орк опустил глаза на ближайшую койку, потом снова посмотрел на меня.

– Зачем?

– Хочу проверить, насколько крепкая мебель.

– Крепкая.

– Тайтар.

– Велена.

– Ты ранен.

Он посмотрел на собственное плечо так, словно только сейчас заметил длинный разрез.

– Царапина.

– Ещё одна такая царапина, и я начну подозревать, что у орков совершенно другое представление о целостности тела.

– Кровь уже остановилась.

– Это не означает, что туда не попала грязь, ткань или ещё какая-нибудь гадость. Садись, пока я добрая.

– А ты добрая?

– С утра точно была.

Риэль с Орионом отвернулись, пряча улыбки, а Тайтар всё-таки опустился на край койки и принялся стягивать порванную рубаху.

– Ушастых проверила?

– Всех. Противоядие действует.

– А Эмрис?

– Пока без изменений. Яда стало меньше, сердце работает ровно, но ему досталось сильнее остальных.

– Очнётся, – уверенно произнёс Тайтар и повернулся ко мне плечом. – Смотри уже свои царапины.

Царапин оказалось несколько: неглубокий порез на плече, ещё один на предплечье, ссадины и внушительный синяк на боку. После отравленных стрел верить одному только внешнему виду ран не хотелось, поэтому приложила пальцы к первой и осторожно пропустила магию вглубь.

– Меня стрелой не задело, – напомнил Тайтар.

– Сегодня я уже один раз узнала о яде слишком поздно. Больше рисковать не собираюсь.

Магия не обнаружила ничего чужеродного. Проверив вторую рану и получив тот же результат, промыла порезы и потянулась за чистой тканью.

– Залечивать не буду. Сами затянутся.

– Наконец-то разумное решение.

– Ещё слово, и передумаю насчёт повязки.

Тайтар хмыкнул, но руку послушно протянул. Через несколько минут с ним было закончено, и, убирая оставшиеся ткани, я уже смотрела в сторону койки Эмриса.

– Иди, – неожиданно произнёс орк. – Тут я не развалюсь.

В этом хотя бы можно было с ним согласиться.

Эмрис лежал неподвижно, дыхание оставалось ровным, лицо всё ещё казалось слишком бледным. Присев рядом, коснулась его запястья, проверила пульс и только потом заметила Эиландиль возле соседнего стола.

Она снова ничего не сказала. Но её взгляд всё же был каким-то... понимающим, что ли.

Оставаться возле фамильяра дольше было бессмысленно. За последние минуты его состояние не изменилось, а в лазарете ещё хватало дел, поэтому поднялась и только тогда заметила, что небольшой столик рядом с койкой тоже появился совсем недавно. На нём уже лежали чистые ткани, стоял кувшин с водой и несколько пустых пузырьков, которые раньше приходилось складывать на общий стол.

Оглядевшись внимательнее, заметила, что лазарет успел измениться. Вдоль дальней стены появился шкаф для зелий и чистых тканей, возле коек стояли небольшие столики, а в стену оказалась встроена глубокая каменная чаша с водой. Ещё несколько часов назад здесь были только койки.

– Ты всё это сам придумал? – спросила, проводя ладонью по гладкому дереву шкафа.

Под пальцами отозвалась знакомая тёплая дрожь.

– И даже не спросил, что мне понадобится.

Корабль довольно загудел, явно считая это скорее достоинством, чем поводом для беспокойства.

Похоже, всё время, пока я металась между ранеными, он наблюдал и запоминал, чего не хватает целительнице для работы. Раньше корабль создавал комнаты, когда они становились нужны, теперь же начал самостоятельно их менять.

– Быстро учишься, – пробормотала, погладив тёплое дерево. – Смотри только совсем без хозяйки не научись обходиться.

В ответ по полу прошла довольная вибрация, и я только покачала головой. Нахал всё-таки рос вместе со своими возможностями.

Со стороны койки Эмриса донёсся тихий хрип, заставивший сразу забыть и о корабле, и о новых шкафах. Через мгновение уже была рядом.

Эмрис нахмурился, с трудом открыл глаза и некоторое время смотрел перед собой, будто возвращаясь откуда-то издалека. Потом заметил меня и едва слышно выдохнул:

– Ведьмочка...

От одного этого хриплого слова внутри отпустило то, что всё это время не давало нормально дышать.

– Лежи спокойно, – попросила, опускаясь рядом и нащупывая пульс на его запястье. – И прежде чем начнёшь рассказывать, что прекрасно себя чувствуешь, предупреждаю: я всё равно проверю.

– Тогда не буду тратить силы, – пробормотал он, прикрывая глаза. – Тем более что прекрасно, кажется, немного преувеличено.

– Вот это уже больше похоже на правду. Голова кружится? Тошнит? Онемения нигде нет?

Эмрис прислушался к себе, пошевелил пальцами и осторожно изменил положение, тут же поморщившись.

– Руки и ноги на месте, голова тоже, а вот бок очень убедительно напоминает, что в меня стреляли.

– И не просто стреляли. Наконечник был отравлен, яд успел разойтись по крови, поэтому тебе пришлось дать противоядие и несколько раз очищать кровь магией.

Он посмотрел на меня уже внимательнее, а потом попытался приподняться.

– Остальные тоже были ранены стрелами?

Пришлось сразу вернуть ладонь ему на плечо.

– Даже не думай вставать. нескольким эльфам досталось, но противоядие сработало, яд отступает, чувствительность возвращается. Остальные наши тоже живы. Тайтар отделался несколькими порезами и уже успел объяснить мне, что лечить его вообще не требовалось.

Только после этого Эмрис расслабился и снова опустился на подушку.

– Значит, всё не так плохо.

– Для человека, который лежит со сквозной раной после отравленной стрелы, у тебя удивительно оптимистичный взгляд на происходящее.

– Я жив, остальные тоже. На данный момент этого достаточно.

Спорить с этим было сложно, хотя желание отчитать его за привычку закрывать меня собой никуда не исчезло. Просто сейчас, глядя на бледное лицо и слыша его голос, хотелось совсем другого: убедиться, что он действительно здесь и больше никуда не собирается исчезать.

Эмрис смотрел на меня устало, без привычной ухмылки, и только теперь стало видно, насколько тяжело ему даже говорить.

– Воды хочешь? – спросила, переключившись на самое безопасное из возможного.

– Очень.

Приподнять его пришлось самой. Одну руку завела под плечи, другой поднесла кружку к губам. Эмрис сделал несколько глотков и откинулся обратно, прикрыв глаза.

– Вот теперь действительно лучше.

– Противоядие тоже нужно принять ещё раз. Только понемногу.

– Всё что угодно, лишь бы ты перестала смотреть так, будто собираешься лично вытащить меня с того света за уши.

– Если понадобится, вытащу.

Он открыл глаза.

– Не сомневался.

На этот раз в голосе не было насмешки.

Дав ему лекарство, снова проверила пульс и осторожно коснулась магией раны. Яда оставалось значительно меньше, сердце работало ровно, а повреждённые ткани понемногу начинали восстанавливаться.

– Спи, – сказала, поправляя одеяло. – Организму сейчас это нужнее разговоров.

– А тебе?

– Что мне?

– Тебе сон не нужен?

– Потом.

Эмрис тихо хмыкнул.

– Знакомое слово.

– Не начинай.

Через несколько минут дыхание стало глубже, а черты лица расслабились. На этот раз его сон не пугал. Я знала, что противоядие действует, знала, что пульс ровный и опасность отступает.

Наверное, поэтому только сейчас почувствовала, насколько устала сама.

– Велена, – негромко позвала Эиландиль. – Иди хотя бы немного поспи.

– Сейчас проверю ещё раз Риэля и...

– Ты проверяла его недавно. И Ориона тоже.

От двери вмешался Тайтар:

– И меня.

Посмотрела на него.

– Тебя я вообще больше сегодня видеть не хочу.

– Значит, всё хорошо.

Сговорились они, что ли? Эиландиль подошла ближе, забрала у меня пустую кружку и, видимо решив не оставлять возможности для новых отговорок, добавила:

– Мы останемся здесь. Если что-то изменится, сразу тебя разбудим, а сейчас иди хотя бы немного поспи.

Возражать хотелось скорее по привычке, потому что тело предательски соглашалось с каждым её словом. Поднявшись, ещё раз посмотрела на Эмриса и уже направилась к двери, когда позади раздался негромкий деревянный скрип.

Рядом с его койкой из стены медленно выдвинулось широкое кресло, настолько удобное на вид, что смысл этого намёка не требовал объяснений.

– Ты сейчас серьёзно? – спросила, оборачиваясь.

Корабль отозвался довольной дрожью, а Тайтар, наблюдавший за происходящим, фыркнул:

– Умная посудина. Хоть кто-то знает, что с тобой делать.

– Ещё один очень довольный собой, – пробормотала, возвращаясь к койке.

Спорить с кораблём сил уже не осталось, поэтому забрала со стола одну из тетрадей Зоряны и устроилась в кресле.

– Только потому, что он самый тяжёлый пациент, – предупредила, устраиваясь удобнее. – И никаких комментариев.

Под ладонью тут же отозвалось дерево, и по довольной вибрации становилось совершенно ясно: корабль мне не поверил.