Текст книги "Корабль целительницы (СИ)"

Автор книги: Надежда Райская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 30 страниц)

Эпилог

Четыре месяца спустя

Ветер сегодня был тёплым. Он перебирал волосы, доносил с палубы запах нагретого дерева и чего-то подозрительно похожего на жареное мясо, а впереди под кораблём медленно проплывали зелёные земли, которых Эиландиль и Леарон не видели уже слишком давно.

Домой возвращались они, а комок в горле почему-то стоял у меня.

Наверное, за последние месяцы слишком привыкла к тому, что утром обязательно встречу Эиландиль в коридоре, Леарон будет ворчать из-за её очередной попытки сделать что-нибудь самой, Тайтар непременно найдёт повод поспорить с Эмрисом, а корабль станет таскать всех по миру, совершенно не интересуясь нашими планами. Теперь одна часть этой странной семьи собиралась уйти.

Эиландиль стояла возле борта, придерживая ладонью выбившиеся из причёски волосы. Живот за четыре месяца заметно округлился, и скрывать беременность уже не смогло бы никакое платье, впрочем, она и не пыталась. Выглядела спокойной, здоровой и такой счастливой, что временами хотелось просто смотреть на неё и радоваться тому, что для неё всё закончилось именно так.

Только счастливым этот конец оказался далеко не для всех, и стоило об этом подумать, как память снова вернула меня на поле возле Иараса.

Первые дни после ритуала до сих пор вспоминались плохо, отдельными кусками: переполненный лазарет корабля, который пришлось расширить ещё сильнее, чем мы планировали, запах крови, зелий и лекарственных трав, стоны за перегородками. Рейнар распорядился дать нам всё необходимое и не задавал лишних вопросов, пока мы буквально валились с ног, а Сайра с перевязанным плечом пришлось выгнать из лазарета после третьей попытки доказать, что он уже способен помогать.

Погибших оказалось слишком много.

Чернь исчезла полностью. Больше её не нашли ни в Иарасе, ни в эльфийских землях, ни у тех, кого успели привезти с поля живыми. Тень ушла вместе со своими опорами, и всё, чего мы добивались, действительно получилось, только победа не умела возвращать мёртвых.

Некоторые заражённые пришли в себя спустя несколько часов, другие открывали глаза через день или два, совершенно не понимая, где находятся и что успели сделать. Но были и те, в ком чернь проросла настолько глубоко, что стала частью жизненных потоков, и после её исчезновения их тела просто не выдержали.

Нескольких мы потеряли уже в лазарете, и, наверное, именно эти смерти оказались тяжелее всего. Когда казалось, что худшее осталось на поле возле Иараса, стоять возле очередной койки и понимать, что больше ничего не можешь сделать, было особенно горько.

Мираэль умерла там, среди камней. Эиландиль видела её уже после, когда раненых уносили к кораблю, а среди оставшихся на поле искали тех, кому ещё можно было помочь. Возле сестры она задержалась всего на несколько мгновений, и в её глазах не было скорби, только усталость и какая-то тихая пустота, от которой становилось ещё тяжелее.

Наверное, Мираэль она потеряла намного раньше того дня, когда её тело осталось лежать возле мёртвого коня.

Коснулась пальцами тёплого борта, возвращаясь из воспоминаний, и корабль тут же отозвался мягким теплом.

– Всё нормально, дружище, – пробормотала ему.

– Ты опять разговариваешь с кораблём?

Голос Эмриса прозвучал совсем рядом, а через мгновение его руки обняли меня со спины, притягивая к себе привычно и тепло, словно иначе и быть не могло.

И всё же даже через четыре месяца одного такого объятия хватало, чтобы вспомнить холод его кожи под пальцами и тот слабый пульс, который на поле никак не удавалось нащупать из-за собственной дрожи.

Три проклятых дня Эмрис не открывал глаза. Я знала, что жизненный поток стабилен, слышала его дыхание, проверяла сердце столько раз, что Эиландиль однажды просто отобрала у меня стул и заставила хотя бы несколько часов поспать, но никакие знания всё равно не помогали избавиться от страха.

А потом этот невозможный мужчина наконец открыл глаза и первым делом прохрипел:

– Ведьмочка, ты ужасно выглядишь.

Кажется, никогда ещё желание одновременно придушить и поцеловать кого-нибудь не было настолько сильным.

Объятия Эмриса стали чуть крепче, возвращая меня из воспоминаний в сегодняшний день.

– С ним хотя бы можно договориться, – ответила, накрыв его руку своей. – В отличие от некоторых.

– Ты сейчас говоришь о Тайтаре?

Словно услышав собственное имя, орк громогласно возмутился на другом конце палубы:

– Женщина, мой топор прекрасно заточен!

– Им только свиней пугать!

Не удержавшись, рассмеялась и повернулась в их сторону.

Возле лестницы стояла высокая широкоплечая орчанка, которой каким-то чудом посчастливилось пережить поле. Тогда, среди крови, раненых и полного безумия последних минут, никто из нас толком не заметил, когда именно она оказалась рядом с Тайтаром. Зато уже в Иарасе выяснилось, что орк запомнил её прекрасно.

Сначала Тайтар ходил проверять, как заживает её рана, потом зачем-то начал носить еду, а ещё через неделю заявил, что после такого ранения женщине нельзя путешествовать одной. Саму женщину спросить, нуждается ли она в сопровождении, орк почему-то не догадался, и о том, что она думает по этому поводу, довольно скоро услышал, наверное, весь Иарас.

С тех пор прошло четыре месяца, а орчанка всё ещё оставалась на нашем корабле. Тайтар, судя по его довольному виду, считал это своей безоговорочной победой, хотя временами возникало подозрение, что она просто пока не сообщила ему, кто именно из них двоих победил.

– Не вмешивайся, – посоветовала Эиландиль, подходя ближе. – В прошлый раз ты их мирила, а потом они оба спорили уже с тобой.

– Между прочим, совершенно незаслуженно.

– Конечно.

Следом подошёл Леарон и протянул жене лёгкую накидку.

– Надень. Становится прохладнее.

Эиландиль посмотрела сначала на накидку, потом на мужа.

– Мне не холодно.

– Пока не холодно. Через полчаса скажешь обратное, а виноват почему-то буду я.

– Потому что за последние четыре месяца ты окончательно убедил себя, что отвечаешь за погоду, мой аппетит и количество ступенек на пути.

– Ступеньки действительно вызывают подозрения.

Эиландиль всё-таки забрала накидку и, качнув головой, набросила её на плечи.

– И ведь раньше казался вполне разумным.

– Раньше ты не была беременна.

На этот раз рассмеялась уже я, а Эмрис за спиной только крепче обнял меня.

Скоро Эиландиль и Леарон уйдут, и чем ниже опускался корабль, тем труднее становилось об этом не думать.

Арвен ждал их на эльфийских землях, куда отправился ещё несколько недель назад наводить порядок. Последнее письмо от него пришло всего два дня назад, и коротким его назвать было сложно, хотя половину сведений нормальный человек передал бы в трёх предложениях. Он писал о возвращавшихся в свои дома эльфах, о людях Мираэль, которых теперь допрашивали одного за другим, о старых приказах, всплывающих из архивов, и о том, сколько всего ещё придётся исправить после её правления.

Но к одной строчке я всё равно возвращалась несколько раз, каждый раз испытывая то же облегчение: следов черни больше нигде не находили.

Первые недели мы ещё боялись в это поверить. Рейнар отправлял людей проверять города и поселения, Арвен поднял всех, кому доверял на своих землях, а я невольно напрягалась каждый раз, когда корабль приводил нового больного. Однако проходили дни, потом недели, и ни одного нового заражённого так и не появилось.

В Иарасе мы задержались почти на месяц, и однажды Рейнар нашёл меня глубокой ночью в лазарете возле очередной опустевшей койки. Ничего не спрашивал и не пытался утешать, просто сел рядом на пол и остался со мной, хотя для правителя демонов такое место наверняка было весьма непривычным.

Рейнар снабдил нас лекарствами и припасами так щедро, что Тайтар к концу нашего пребывания в Иарасе начал смотреть на демонического правителя с почти религиозным уважением.

А лазарет тем временем постепенно пустел. Последние выздоравливающие покидали корабль, освобождались койки, исчезал въевшийся запах зелий и крови, и вместе с этим понемногу приходило ощущение, что всё действительно закончилось.

Наверное, именно в те дни я окончательно почувствовала, чем на самом деле был Корабль целительницы. Дело было вовсе не в великой магии или зельях. Иногда человеку просто нужно место, где ему помогут, дадут время прийти в себя и снова почувствовать под ногами твёрдую землю.

Эмрис провёл ладонью по моей руке, возвращая меня из воспоминаний обратно на палубу.

– Опять ушла куда-то далеко?

– Недалеко.

Больше он ничего не спросил. За последние месяцы Эмрис научился понимать, когда мне хочется говорить, а когда достаточно просто побыть рядом. Хотя чему этот кошак точно не научился, так это прилично себя вести.

– Велена!

Эмрис едва успел отступить, освобождая место, а я обернулась на зов и тут же оказалась в объятиях Эиландиль. Она прижала меня к себе осторожно, насколько позволял живот, зато так крепко, что защипало в глазах. И это мы ещё вроде бы договаривались не превращать прощание в нечто слезливое.

– Только попробуй родить без меня, – пробормотала ей в волосы.

Она рассмеялась, хотя голос тоже предательски дрогнул.

– До родов ещё далеко.

– Неважно. Предупреждаю заранее.

– Мы сообщим, – совершенно серьёзно пообещал Леарон.

Посмотрела на него через плечо Эиландиль.

– Вот видишь? Хоть один разумный человек в вашей семье.

– Не поощряй его, – немедленно отозвалась она, отстраняясь. – Он и без тебя за последние месяцы решил, что беременность лишила меня способности самостоятельно ходить, есть и, кажется, дышать.

– Я никогда не запрещал тебе дышать.

– Пока.

Стоявший рядом Эмрис тихо рассмеялся, а Леарон посмотрел на него с тем выражением, которое за время нашего путешествия успело стать подозрительно знакомым. Кажется, эти двое всё-таки будут друг по другу скучать, хотя оба скорее подавятся, чем признаются.

Тем временем корабль мягко коснулся земли, и с тихим скрипом начал опускаться трап. От этого простого звука защемило внутри сильнее, чем от всех объятий и шуток, потому что до этой минуты отъезд Эиландиль оставался чем-то, что ещё только должно произойти, а теперь она действительно уезжала.

Эиландиль задержалась рядом ещё на несколько мгновений, положила ладонь на округлившийся живот и улыбнулась.

– Мы ещё увидимся.

– Даже не сомневайся. Если вы слишком долго не появитесь, корабль сам за вами прилетит.

Под ногами тут же прошла тёплая вибрация.

– Видишь? Уже согласился.

Леарон неожиданно обнял меня, коротко и крепко, а потом отступил и протянул руку Эмрису.

Тайтар прощался куда громче и уже успел сообщить, что лично приедет проверять, правильно ли кормят будущую мать. Орчанка возле него закатила глаза и пообещала Эиландиль не выпускать орка без присмотра, чем окончательно завоевала моё расположение.

Вскоре Эиландиль и Леарон направились к трапу, а я осталась у борта, провожая их взглядом. Внизу уже ждало сопровождение: несколько эльфов приветствовали Леарона, один из них распахнул дверцу экипажа, и только тогда окончательно дошло, что сейчас они действительно уедут.

Перед тем как сесть в экипаж, Эиландиль ещё раз обернулась и подняла руку. Ответила тем же, стараясь улыбаться, хотя в горле снова встал проклятый ком. Леарон помог ей устроиться внутри, поднялся следом, и вскоре дверца закрылась.

Экипаж тронулся по дороге в окружении всадников и вскоре скрылся за деревьями. Странно, но смотреть ему вслед оказалось уже немного легче. Эиландиль была дома, где её ждали, а Арвен несколько недель делал всё возможное, чтобы этим землям больше не приходилось жить в страхе.

Провела ладонью по тёплому борту, и память неожиданно вернула ощущение совсем другого камня.

Диск Зоряны я разбила через несколько дней после битвы, когда уже могла нормально стоять на ногах. Эмрис тогда был рядом и молча наблюдал, как после очередного удара камень раскололся, а серебристые линии на осколках окончательно погасли.

Сохранять диск не было смысла. Зоряна когда-то разомкнула круг, мне пришлось снова его замкнуть и закончить начатое, а после сделать всё, чтобы больше никому не пришлось повторять этот ритуал. По распоряжению Рейнара осколки убрали глубоко под камень в Иарасе, и вместе с ними словно завершилась последняя часть истории прапра, которую она оставила мне в тетрадях, зельях и собственных воспоминаниях.

Наверное, только тогда получилось по-настоящему принять её последние слова и перестать искать готовые ответы там, где дальше предстояло разбираться самой.

Трап поднялся, и корабль вскоре начал набирать высоту. Эмрис встал рядом, приобнял меня, притянув к себе, и вместе с его прикосновением внутри шевельнулось другое, едва уловимое тепло.

Ту тоненькую нить больше не получалось увидеть так ясно, как во время ритуала, зато временами я всё ещё её чувствовала, особенно когда Эмрис был близко. Что именно возникло между нами в тот день и существовала ли эта связь раньше, выяснять почему-то совсем не хотелось. После всего пережитого хватало знать, что она есть.

– Ну что? – спросил он, чуть склонившись ко мне. – Куда теперь?

Посмотрела на дрогнувшие паруса, хотя ветер вроде бы не менялся, и невольно улыбнулась. Похоже, корабль уже что-то задумал.

Когда-то его самовольная смена курса заставляла гадать, куда меня опять несёт и во что я ввязалась на этот раз. Теперь неизвестность уже не пугала. На корабле снова пахло травами, в лаборатории ждали незаконченные записи, где-то позади Тайтар продолжал доказывать своей орчанке, что прекрасно умеет обращаться с топором, а Эмрис стоял рядом, привычно удерживая меня возле себя.

Вспомнились его слова перед ритуалом. Тогда он признался, что любит меня, а ответить так и не получилось. Сначала было страшно, потом стало совсем не до признаний, а позже почему-то казалось, что он и без слов всё знает.

И всё же некоторые вещи стоило сказать вслух.

Накрыла ладонью его руку.

– Эмрис.

– Мм?

– Я тебя тоже люблю.

Он на мгновение замер, а потом прижал меня чуть крепче.

– Ведьмочка, ты выбираешь потрясающие моменты.

– Могу забрать слова обратно.

– Даже не пытайся.

Рассмеялась и повернула к нему голову, успев увидеть улыбку прежде, чем Эмрис поцеловал меня в висок.

Под ладонью снова потеплело дерево.

– Ну что, дружище? – спросила, поглаживая борт. – Опять кого-то нашёл?

Ответ пришёл мягкой волной тепла, и корабль начал менять курс.

Эмрис проследил за разворачивающимися парусами и тяжело вздохнул.

– Надеюсь, хотя бы на этот раз без древних разломов, одержимых правительниц и желающих нас убить.

– Не сглазь.

– Даже не собирался. Я вообще-то ещё пожить хочу.

Рассмеявшись, прижалась к нему и посмотрела на медленно проплывающие внизу земли.

А ведь когда-то всё началось с наследства прапра, свалившегося на меня вместе с кораблём, сундуками, старыми тетрадями и таким количеством секретов, что некоторых хватило бы ещё на несколько жизней.

Разобрать я успела далеко не все сундуки, поэтому оставалось только гадать, какие ещё сюрпризы припрятала в них Зоряна. Впрочем, прежней опаски при этой мысли уже не возникало, скорее хотелось поскорее открыть следующий.

Правда, Эмриса на этот случай лучше держать поблизости. Мало ли что прапра считала подходящим наследством для любимой правнучки.

Вот и подошла к концу эта история.