Текст книги "Жизнеописание султана Джалал ад-Дина Манкбурны"
Автор книги: Мухаммад ан-Насави
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 27 страниц)
Глава 31
Рассказ о положении Бадр ад-Дина Инандж-хана и о том, что произошло с ним в Хорасане и других местах после его спасения из Бухары, вплоть до его смерти в Ши'б Салмане
Бадр ад-Дин Инандж-хан был одним из великих эмиров султана [Мухаммада], одним из его хаджибов, видных военачальников и вельмож. Султан назначил его в числе тех, кто был размещен в Бухаре, как уже было сказано[320]320
О событиях в Бухаре до и после ее взятия монголами см. примеч. 44 к гл. 16 и примеч. 18 к гл. 20.
[Закрыть]. Потом, когда ею (Бухарой) завладели татары, страх забросил его в пустыню, примыкающую к Насе, с небольшим отрядом из числа его приверженцев и других. Он находился там, куда не осмеливаются [заходить] ищущие мест для кочевья, где не видно идущих на водопой и нет ни воды, ни пищи.
Когда Ихтийар ад-Дин Занги, правитель Насы, услышал, что он там пребывает в страхе, то решил снабдить его, чтобы это было для него самой полезной заслугой в глазах султана и преградой между ним и теми, кто оспаривал его право на наследование. Он написал ему, поздравив его со спасением /81/ и обещая ему любую возможную помощь, чтобы тот поставил у него посох пребывания. [Он сделал это], так как знал о высоком месте и недосягаемом положении Бадр ад-Дина и надеялся воспользоваться его заступничеством и ожидаемым могуществом.
И он (Ихтийар ад-Дин) сказал: «Если вы удалились в пустыню, остерегаясь внезапного набега татар, то ведь и мы внимательно следим за тем, где они останавливаются и куда направляются». Поэтому упомянутый (Инандж-хан) направился в Насу, и Ихтийар ад-Дин помог ему тем, чем было возможно, предоставив оружие, вьючных животных, одежду, снаряжение и съестные припасы, так что положение его стало лучше и замешательство его прошло.
В Нашджуване – одном из главных селений Насы, где было много людей и имелись стены, ров и бастионы, ра'ис Абу-л-Фатх склонился на сторону татар и вступил с ними в переписку. Когда погибли войска, стоявшие в Хорезме, он известил татар о том, что Инандж-хан находится в Насе и сговорился с ее владетелем. К нему было отряжено войско, чтобы преследовать Инандж-хана и захватить его. Когда татары прибыли в Нашджуван, ра'ис дал человека, который указал им путь к Инандж-хану, находившемуся поблизости. Во время пребывания Инандж-хана в Насе и ее окрестностях к нему присоединились из остатков войск султана все скрывавшиеся в убежище и очутившиеся в этой местности. Он выстроил их в боевом порядке против врага и побуждал верующих к сражению.
Я был очевидцем сражения, добиваясь достойной участи усердствующих в сравнении с сидящими [дома][321]321
Перефразировка коранической цитаты (IV, 97/95)
[Закрыть], так как я сопровождал его (Инандж-хана) в качестве заместителя правителя Насы для содействия его стремлениям и исполнения его требований, чтобы он не нуждался в чем-либо, если необходимость заставит его обратиться [к правителю]. И я видел, что Инандж-хан [совершил] в битве такое, что, если бы это в свое время видел Рустам, его устрашило бы то, как Инандж-хан владеет уздой, а искусство Инандж-хана действовать мечом и копьем воспитало бы его. Когда разыгрался бой, он ринулся в пучину его, /82/ наносил удары обеими руками и разрубал кольчуги пополам. Татары дважды атаковали его, но он твердо стоял против них. В это время воздух был оглушен скрежетанием железа о железо, мечи утоляли жажду грудей своих у водопоя сонных артерий. Меч Инандж-хана сломался, когда разгорелся уголь сражения, вспыхнуло пламя битвы. Конь его упал, и он вскочил на другого. Соратники освободили его от окружившего и наседавшего на него сброда и [вывели] из смешавшихся рядов. А когда он вскочил на своего коня, он бросился на врагов так, что сделал эту атаку завершением битвы и концом сражения. Разбитые [татары] побежали, показали тыл и обратились вспять в беспомощности, думая, что бегство избавит их от преследования и защитит их от скорой гибели. Но ведь позади их кони с длинными шеями, а перед ними бесплодная пустыня. Инандж-хан преследовал разбитых до Нашджувана, опьянев от истребления, жаждущий их крови. Весь тот день он рубил мечом их спины и сеял среди них смерть, преследуя их в каждой норе и извлекая их из любого убежища.
Живым стало удовлетворение от их гибели, ярость же умерла.
К концу дня он достиг Нашджувана, а туда удалилась группа татар, обломков, размельченных жерновом войны; они стояли у ворот Нашджувана и звали Абу-л-Фатха. Однако Абу-л-Фатх отказался впустить их после того, как очернил свое лицо краской отступничества и оделся в одежду безбожия, так что ухудшил [свою судьбу] потерей обоих миров. И когда татары увидели, что огонь преследования достиг рва, они стали бросаться в воду, а Инандж-хан вместе с теми, кто прибыл с ним на самых быстрых конях, остановился и стал поливать их дождем [стрел] из тучи луков, /83/ пока они не утонули и не отправились в вечный огонь.
Когда он (Инандж-хан) вернулся в свой лагерь с победным знаменем и славой, достигшей экватора, то отправил к правителю Насы посла с радостной вестью, что Аллах помог ему достигнуть желаемого и направил его стрелы прямо в цель. Он отправил с ним (послом) десять татарских лошадей в качестве подарка и десять пленников и предписал ему (Ихтийар ад-Дину) осадить Нашджуван и очистить его от Абу-л-Фатха. Он осадил его и овладел им, а Абу-л-Фатх погиб, сжатый в тисках. «Он утратил и ближайшую жизнь и последнюю. Это – явная потеря!»[322]322
Коран XXII, 11 (11)
[Закрыть].
Инандж-хан направился в сторону Абиварда[323]323
Абивард (Бавард) был расположен близ современного села Абивард, в 8 км от станции Каахка (Туркмения). См.: Йакут, 1, с. 102.
[Закрыть], а в душах [людей] уже укрепилось почтение к нему. Он собрал харадж Абиварда, и никто не оспаривал этого. Там к нему примкнули предводители войск султана из тех, кого подстерегали опасности и скрывали ущелья и долины, таких, как Илтадж-Малик, Тегин-Малик, Бекшан Ханкиши, амир-ахур Кочидек, ал-хадим Амин ад-Дин Рафик и другие.
Он вернулся в Насу, и отряды его стали больше, а количество его сторонников и войск умножилось. Его прибытие туда совпало со смертью Ихтийар ад-Дина Занги. Он (Инандж-хан) потребовал от его преемника, чтобы тот предоставил ему харадж Насы за шестьсот восемнадцатый год[324]324
25.II 1221 – 14.II 1222
[Закрыть] в качестве подмоги для снабжения присоединившихся к нему людей из войск султана. Тот добровольно или из страха согласился на это, и Инандж-хан собрал налог и распределил его между ними. Отсюда он отправился в Сабзавар[325]325
Сабзавар – город в Хорасане, по дороге из Нишапура в Рей.
[Закрыть], один из округов Нишапура, где [находился] Илчи-Пахлаван[326]326
Илчи-Пахлаван – один из военачальников Джалал ад-Дина. О нем см. также: ал-Джувайни, 2, с. 421, 427; Рашид ад-Дин, пер., 1/2, с. 241, 243.
[Закрыть], захвативший здесь власть.
Инандж-хан стремился отнять у него Сабзавар, и они сошлись в сражении близ города. Битва закончилась поражением Илчи-/84/Пахлавана, и бегство привело его к Джалал ад-Дину, который тогда находился в глубине Индии. Могущество Инандж-хана усилилось, и власть его распространилась на самые отдаленные области всего Хорасана и на все остальное, уцелевшее от смут.
Затем Куч-Тегин-Пахлаван, находившийся в Мерве и завладевший его остатками[327]327
Мерв был взят монголами 1 мухаррама 618 г. х. (25. II 1221 г.). Правителем города монголы назначили эмира Дийа' ад-Дина 'Али, а шихной – монгола Бармаса.
13 рамадана 618 г. х. (31. X 1221 г.) жители Мерва восстали и изгнали Бармаса. Дийа' ад-Дин не принял сторону восставших, и, как только в город прибыл Куч-Тегин-Пахлаван, он ушел с монголами в крепость Мург. Куч-Тегин-Пахлаван восстановил стены Мерва и плотину на р. Мургаб, а затем ликвидировал Дийа' ад-Дина 'Али. Вскоре монголы подавили восстание, и Куч-Тегин-Пахлаван с тысячным отрядом покинул Мерв, но был настигнут монголами у села Сангбаст и разбит. Самому Куч-Тегину удалось спастись и бежать в Сабзавар. См.: ал-Джувайни, 1, с. 163—166. См. примеч. 36 к гл. 61, а также гл. 73.
[Закрыть], которые пощадила судьба, переправился через Джейхун в Бухару, неожиданно напал здесь на начальника отряда татар и убил его. Тогда пришла в движение присмиревшая было смута и разгорелась угасшая злоба. Они (татары) в количестве десяти тысяч всадников выступили против него и разбили его. Бегство привело его в Сабзавар, где находился Йекенгу, сын Илчи-Пахлавана[328]328
Чтение имени сына Илчи-Пахлавана условно. У ал-Джувайни (1, с. 158, 164, 167) вместо Илчи-Пахлавана и его сына фигурируют Пахлаван Абу Бакр Дивана и его сын Шамс ад-Дин. В остальном изложение событий у нашего автора совпадает с рассказом о событиях у ал-Джувайни. Только вместо Сабзавара у ал-Джувайни Сарахс.
[Закрыть]. Они оба остановились там и сговорились направиться в Джурджан и присоединиться к Инандж-хану, который в это время находился поблизости от него. Они прибыли к нему, а вслед за ними гнались татары. Оба они колебались между двумя желаниями: принять бой или бежать дальше – и меняли ход своих коней от шага до рыси. Они застали его (Инандж-хана) в ал-Халка – открытом пространстве между Джурджаном и Астрабадом, достаточно обширном для маневрирования и битвы.
Татары прибыли через два дня после них, и обе стороны выстроились в боевом порядке. Затем разгорелось горнило битвы и смешались подчиненные и возглавляющие. Были видны мечи, достававшие мозги из черепов, и копья, лизавшие кровь из сердец. Но вскоре поднялась туча пыли и скрыла предметы от глаз, так что нельзя было отличить копья от щитов. Из известных воинов и прославленных героев в этот день погибли за веру Саркангу[329]329
Не является ли этот Саркангу тем же лицом, что и Йекенгу, т. е. сыном Илчи-Пахлавана?
[Закрыть] и амир-ахур Кочидек, равные в ударах мечом и копьем. И окрасилась /85/ земля в цвет анемонов от разбрызганной крови шей и плеч. Наконец, подкосились ноги тюрок, и они частью попали в плен, а частью погибли. Инандж-хан, пришпорив коня и освободившись от [лишнего] груза, устремился в путь, пока не добрался до Гийас ад-Дина Пир-шаха, находившегося в Рее. Тот обрадовался его прибытию и признал его заслуги. Он постоянно оказывал ему почет, пока Инандж-хану не пришло в голову посвататься к его матери, что вызвало удаление от желаемого и имело последствием стыд и порицание.
Он (Инандж-хан) прожил после этого лишь несколько дней. Говорят, что к нему подослали кого-то, кто дал ему отравленную настойку и оставил его поверженным на его постели, а правда ли это – Аллах знает лучше. Он был похоронен в Ши'б Салмане в области Фарс, а это – известный мазар.
Сражение в Джурджане произошло в шестьсот девятнадцатом году[330]330
15.II 1222 – 3.II 1223
[Закрыть]. Я также присутствовал там, и превратности войны забросили меня к испахбаду 'Имад ад-Дауле Нусрат ад-Дину Мухаммаду ибн Кабуд-Джама[331]331
О правителях округа Кабуд-Джама см. гл. 7 и 21.
[Закрыть], находившемуся в крепости Хумайун. Он принял меня с почетом, и я оставался у него несколько дней, пока дороги не стали безопасными и он не направил меня под охраной в мою крепость.
Глава 32
Рассказ о положении сына султана, владетеля Ирака Рукн ад-Дина Гурсанджти, и о том, что с ним произошло
Упомянутый присоединился к султану во время его отступления в Ирак. Бегство после поражения при Фарразине привело его к границам Кермана, на который распространялась его власть /86/ и где исполнялись его распоряжения. Он оставался здесь в течение девяти месяцев и вершил дела в землях Кермана, распоряжаясь по своему усмотрению его налогами и деньгами, пока его не охватило желание вернуться в Ирак. Здесь ему изменило счастье и разбилось его огниво. Он отправился туда, идя своими ногами навстречу гибели. Подъехав к Исфахану, он получил известие о том, что Джамал ад-Дин Мухаммад ибн Аи-Аба ал-Фарразини[332]332
Малик ал-умара' Джамал ад-Дин Улуг Бар-бек Аи-Аба ал-Фарразини был мудаббиром последнего атабека Азербайджана – Узбека (1210-11—1225). Джамал ад-Дин Мухаммад ибн Аи-Аба ал-Фарразини, о котором идет речь, является его сыном.
[Закрыть] задумал захватить Ирак и собрал в Хамадане некоторое количество иракских тюрок, проходимцев, зачинщиков смут, таких, как Ибн Лачин Джа-кырджа, казначей (хазинадар) Айбек, Ибн Карагез, Нур ад-Дин Джабра'ил, Ак-Сункур ал-Куфи, Айбек ал-Абдар и владетель Казвина Музаффар ад-Дин Баздар.
Однако случилось так, что в эти дни кади Исфахана Мас'уд ибн Са'ид выступил против него (Рукн ад-Дина), склонившись к дружбе с Джамал ад-Дином ибн Аи-Аба. Рукн ад-Дин вместе с находившимся здесь войском и сторонниками ра'иса Садр ад-Дина ал-Худжанди[333]333
Рукн ад-Дин Мас'уд ибн Са'ид ибн Мухаммад ибн 'Абд ар-Рахман был наследственным кади Исфахана. Его отец, Са'ид ибн Мухаммад, был известным ханафитским факихом (Ибн ал-Джаузи, 9, с. 160).
Наследственными ра'исами Исфахана были и представители рода ал-Худжанди. Между двумя этими родами существовала постоянная вражда и борьба за господствующее положение среди городского населения. Этим обстоятельством всегда пользовались династы или завоеватели, которые, исподволь разжигая эту вражду, довольно легко овладевали Исфаханом. О борьбе этих родов существует множество сообщений в сочинениях средневековых авторов. См.: ар-Раванди, 1, с. 155; 2, С. 399; ал-Исфахани 'Имад ад-Дин, с. 142—143, 219—221, 243—244, 252; ал-Казвини Закарийа', с. 198, 301; 'Ауфи, 1, с. 266—268, 354—356; ал-Джувайни, 2, с. 475. См. также гл. 33, 42 и 59.
[Закрыть] двинулся к кварталу кади, известному под названием Джубара. Он проливал кровь и убивал до тех пор, пока полностью не завладел им. А кади убежал в Фарс, укрывшись под покровительством атабека Са'да, который обеспечил ему безопасность, приютил его и облагодетельствовал. После этого Рукн ад-Дин решил идти в Хамадан, чтобы встретить там Джамал ад-Дина, принять меры предосторожности против него и скосить выросшую траву его зла. Войска его разбрелись по кварталам Исфахана, чтобы запастись пищей и одеждой и удовлетворить свою нужду в этом. Но сердца /87/ жителей его (Исфахана) были уже озлоблены против них из-за грабежа и кровопролития, которые те учинили в квартале кади. Поэтому они закрыли городские ворота, взялись за ножи и убили многих из них на рынках и в лавках. Это подорвало силу и мощь Рукн ад-Дина, и окрепшая было его решимость ослабела.
А затем он отрядил своего двоюродного брата по матери Карши-бека, [а также] Тоган-хана, Куч-Буга-хана, эмира знамени (амир ал-'алам)[334]334
О должности эмира знамени см.: ал-Калкашанди, 4, с. 8.
[Закрыть] Ирака Шамс ад-Дина для сражения с Ибн Ай-Аба ал-'Ираки. Когда расстояние между сторонами стало близким, Куч-Буга-хан вероломно перешел на сторону Ибн Ай-Аба, поступив неблагодарно по отношению к тому, кто поставил его во главе прекрасных воинов, кто, подобрав его ничтожным, сделал ханом. Из-за его предательства стали малодушными остальные военачальники и, не приняв боя, повернули обратно.
Рукн ад-Дин устремился к Рею и встретил здесь группу исмаилитских проповедников (ду'ат). Они призывали жителей Рея следовать их толку и прельщали их спасением, если они станут их приверженцами. Узнав о них, Рукн ад-Дин покончил с ними[335]335
Рукн ад-Дин Гурсанджти, по ал-Джувайни, находился в Рее два месяца, а по Рашид ад-Дину – «некоторое время».
[Закрыть].
Не успел он собраться здесь с силами, как пришла весть о том, что татары направляются к нему и намерены напасть на него. Тогда он скрылся в крепости Устунаванд и укрепился там[336]336
По ал-Джувайни и Рашид ад-Дину, Рукн ад-Дин укрылся в крепости Фирузкух, которая также считалась неприступной.
[Закрыть]. Эта крепость была хорошо защищена, крылья орлов были слабы, чтобы достигнуть ее высоты; при трудности доступа к ней она не нуждалась в стенах. Татары окружили ее и, как обычно при осаде подобных крепостей, возвели вокруг нее стену. Рукн ад-Дин и те, которые владели ею до него, считали, что взять ее, иначе чем измором, невозможно, и [то] после длительной осады, /88/ а хитростью или коварством ее не одолеть.
И он испугался лишь тогда, когда [услышал] крики проклятых [татар], раздавшиеся на заре вокруг его жилища. Причиной этого было то, что стража была размещена с тех сторон, откуда ожидали опасности и где можно было предполагать применение хитрости. Однако из виду были упущены места, на которых из-за их неприступности предшественники не считали нужным ставить стражу. В одном из этих мест татары обнаружили расщелину в стене, заросшую снизу доверху травой. Они сделали из железа длинные колья и ночью вбили их туда. Когда они вколачивали кол, то на него поднимался один из них и вбивал другой, выше того, а затем поднимался все выше, спускал веревку и поднимал других. Так они окружили дом, когда воины разошлись, и страж и привратник были бессильны. Перед ними распахнулась дверь, за которой было милосердие, а с наружной стороны – мучения.
Рукн ад-Дин был убит ими[338]338
Крепость Устунаванд осаждалась монголами шесть месяцев. Монголами командовали нойаны Таймас и Тайнал. После падения крепости Рукн ад-Дин вместе с оставшимися в живых защитниками был доставлен к монголам, которые предложили ему преклонить перед ними колена. После отказа Рукн ад-Дин и его сподвижники были убиты. Был убит также атабек и вазир Рукн ад-Дина – 'Имад ал-Мулк Мухаммад ас-Сави. См.: ал-Джувайни, 2, с. 436, 475—476.
[Закрыть], и, увы, не помогли ему ни роскошные одежды, ни прямой стан, ни облик, подобный луне, ни уважение к его величию и славе.
Когда к Джамал ад-Дину ибн Аи-Аба и бывшим с ним иракским эмирам пришла весть о том, что произошло с /89/ Рукн ад-Дином и его спутниками, его сердце затрепетало и он потерял голову. А те войска, что были в Хамадане, начали нашептывать ему со всех сторон, чтобы он поступил на службу к татарам и овладел с их помощью наследственным владением. Они толкали его на [путь] заблуждения, побуждая к невозможному, «наподобие сатаны: вот он сказал человеку: “Будь неверным! ”А когда тот стал неверным, он сказал: “Я отрекаюсь от тебя. Я боюсь Аллаха, Господа миров!” И завершением для них обоих было то, что они – в огне, вечно пребывая там. Таково воздаяние неправедным!»[340]340
Коран LIX, 16—17 (16—17)
[Закрыть]
И он вступил с ними в переписку, выказывая покорность, послушание и объявляя о своем подчинении. Татары прислали ему татарскую почетную одежду, известную злополучием и скроенную подлостью и позором. И он надел ее, выказывая им дружелюбие, и очернил свое лицо краской отступничества.
Татары, отправляясь в Хамадан, послали к нему и передали следующее: «Если ты верен тому, что заявлял о повиновении и дружбе к нам, то тебе надлежит явиться». Он явился к ним, доверяя данному ими договорному обязательству, но они бросили ему в лицо слова отказа от дружбы. И он устыдился того, что доверился коварным и «основал свою постройку на краю осыпающегося берега»[341]341
Коран IX, 110 (109)
[Закрыть].
Убив его и бывших с ним иракцев, татары пришли в Хамадан. Их встретил ра'ис 'Ала' ад-Даула аш-Шариф ал-'Алави[342]342
Ра'ис Хамадана 'Ала' ад-Даула аш-Шариф ал-'Алави подчинился подошедшим к городу монголам и послал им коней, одежду, пищу, скот и вино. Монголы назначили его шихной города, однако Джамал ад-Дин ибн Ай-Аба сместил его и захватил власть в Хамадане. 'Ала' ад-Даула был заточен в крепость Гирит (Кал'а Гирит), которая находилась в Северном Луристане (к югу от совр. Хорремабада). См.: ал-Джувайни, 1, с. 147—148. 'Ала' ад-Даула был потомственным ра'исом Хамадана. Его дед Абу Хашим Зайд ибн ал-Хасан ал-Хусайни ал-'Алави был ра'исом города 47 лет (до марта 1108 г.). Его же дед по матери ас-Сахиб Абу-л-Касим ибн 'Ибад владел огромными богатствами. Во время одной из конфискаций сельджукский султан Мухаммад (1105—1118) отобрал у него 700 тысяч динаров. См.: Ибн ал-Асир, 8, с. 258; Ибн ал-Джаузи, 9, с. 160.
[Закрыть]. [Джамал ад-Дин] ибн Аи-Аба причинил ему много бедствий и заставил его отдать ему все деньги, которыми он владел, и лишил его их. Упомянутый ра'ис обещал татарам полное повиновение. Тогда татары поручили ему управление этим городом [и ушли]. Ведь они знали, что Джэбэ-нойан и Сюбете-Бахадур, захватив Хамадан в начале выступления татар, вымели начисто богатства города и изгнали жителей оттуда, и не осталось там ни достатка, ни какой-либо защиты.
/ 90 / Глава 33
Рассказ о положении Гийас ад-Дина и его походе в Керман
Султан некогда определил Керман во владение своему сыну Гийас ад-Дину Пир-шаху. Однако он не успел добраться сюда до того, как был осажден Фарразин, о чем уже говорилось. И вот он вырвался из зубов несчастья в крепость Карун[343]343
См. примеч. 26 к гл. 21.
[Закрыть], и владетель крепости эмир Тадж ад-Дин служил ему надлежащим образом. Так было, пока Рукн ад-Дин Гурсанджти не возвратился из Кермана в Исфахан и не послал ему [письмо], побуждая его к походу на Керман и уведомляя его, что эта область свободна от тех, кто мог бы сопротивляться, и очищена от тех, кто защищал бы ее или оспаривал [власть] в ней. Тогда Гийас ад-Дин направился в Исфахан, где находился Рукн ад-Дин, который оказал ему должные почести и обошелся с ним милостиво и внимательно. Через три дня он выступил на Керман и завладел им. Для него стала прозрачна вода [Кермана] и обильно потекло молоко его богатств. Его дело здесь становилось все более блестящим, в то время как положение Рукн ад-Дина в Ираке стало ухудшаться и закончилось его гибелью в крепости Устунаванд, о чем мы уже рассказывали.
Однако надежды на него (Гийас ад-Дина) оказались тщетными и ничтожными, а судьба превратила его достоинства в [их] противоположность, и людям почтенным и достойным была сообщена печальная истина.
Ирак превратился в поле для тех, кто стремился овладеть им, и лишился тех, кто мог быть противником для них.
К этому времени атабек Йиган Таиси[345]345
Йиган Таиси был дядей Гийас ад-Дина Пир-шаха по матери и его атабеком. Об их взаимоотношениях см. также: Ибн ал-Асир, 9, с. 351.
[Закрыть] вышел из места его заточения в крепости Сарджахан[346]346
Крепость Сарджахан была расположена между Занджаном и Тарумом, по дороге в Гилян. См.: ал-Казвини. Нузхат, с. 69.
[Закрыть]. Причина /91/ его заточения в тюрьму была такова. Султан [Мухаммад] до этого назначил его на службу к своему сыну Рукн ад-Дину Гурсанджти, когда отдал ему во владение Ирак, с тем чтобы Йиган Таиси был его атабеком и служил ему. Вскоре Рукн ад-Дин пожаловался своему отцу на наглость и надменность упомянутого. Он дал отцу понять, что если тот ослабит узду атабека и позволит ему действовать и поступать как угодно, то будет от него такое, чего потом не исправишь. Тогда султан разрешил ему схватить атабека, и он арестовал его и держал в заточении в крепости Сарджахан до тех пор, пока Ирак во время всех этих смут не лишился своих защитников и не стал открытым для жаждавших захватить его. В это время вали этой крепости Асад ад-Дин ал-Джувайни освободил его, так как прихоти [судьбы] были благосклонны к нему, а мнения об отвержении его стали считаться ошибочными. Затем к нему собрались отряды из иракцев и хорезмийцев, и благодаря им его плечи расправились, его клыки и когти стали острыми. Среди тех, кто присоединился к нему, были: мукта' Саве[347]347
Саве – город между Реем и Хамаданом. Был разрушен монголами, которые перебили все его население. См.: Йакут, 5, с. 21—22; ал-Казвини Закарийа', С. 283—284, 386—389; ал-Казвини. Нузхат, с. 67—68.
[Закрыть] – Баха' ад-Дин Сакур, Джамал ад-Дин 'Умар ибн Баздар, эмир Кай-Хусрау, мукта' Кашана[348]348
Кашан – город между Кумом и Исфаханом. См.: Йакут, 7, с. 13; ал-Казвини Закарийа', с. 432—433; ал-Казвини. Нузхат, с. 71—72.
[Закрыть] – Нур ад-Дин Джабра'ил, сын Нур ад-Дина Кыран Хувана, Айдамир аш-Шами, мукта' Симнана – Кётек, Айдогды Келе, Тогрул ал-А'сар (Левша) и мукта' Караджа[349]349
Карадж – город на полпути между Хамаданом и Исфаханом. См.: Йакут, 7, с. 230.
[Закрыть] – Сайф ад-Дин Гётйарук.
За это время Одек-хан[350]350
Установить личность Одек-хана не удалось. Однако далее ан-Насави говорит о нем как об одном из амир-ахуров хорезмшахов. См.: ал-Калкашанди, 5, С. 460—461.
[Закрыть] успел захватить Исфахан. Гийас ад-Дин хотел склонить его сердце к себе и вовлечь его в свою партию и женил его на своей сестре Айси-хатун, чтобы упрочить его повиновение. Он откладывал ее свадьбу, пока для него не стала ясной неизвестная ему раньше вражда между упомянутым (Одек-ханом) и атабеком Йиганом Таиси: ведь оба они захватили две части Ирака. Над ними возобладал шайтан, и оба они не нашли иного пути, /92/ кроме раздора, и отказались от согласных действий. Атабек двинулся против Одек-хана, находившегося в Исфахане с семью тысячами всадников или около того, из числа иракских и хорезмийских тюрок. И когда Одек-хан узнал о походе атабека против него, он обратился к Гийас ад-Дину за поддержкой, а тот послал ему на помощь две тысячи всадников во главе с Даулат-Маликом. Но атабек опередил его и выступил до прибытия подкрепления Одек-хану. Они оба встретились в бою близ Исфахана. Одек-хан располагал малыми силами, и сражение закончилось тем, что он попал в плен. Атабек воздержался от убийства его из-за родственных связей с султаном и потому, что он отличался от своих сподвижников высоким саном.
Когда вино оказало свое действие на атабека и его друзей, он велел привести Одек-хана, и его доставили в зал пиршества, переполненный иракцами. Атабек оказал ему должные почести, встретил его стоя, с почетом и уважением. Однако его усадили ниже некоторых иракцев, что вывело его из себя. Фамильярное обращение с ним, несмотря на [известную] его близость к султану, привело к тому, что он стал дерзким в речи по отношению к атабеку и вступил с ним в спор. Тогда атабек приказал покончить с ним, и он был задушен. Отрезвев, атабек раскаялся в том, что совершил, но было поздно: меч поразил безоружного.
Когда Даулат-Малик, отправленный из Кермана в подкрепление Одек-хану против атабека Йигана Таиси, узнал о сражении у ворот Исфахана, он натянул поводья и остановился там, куда прибыл. Он написал Гийас ад-Дину, сообщив, каково положение дел и почему он не бросился в пучину сражения. Тогда Гийас ад-Дин присоединился к нему, чтобы отомстить и смыть позор. Они сошлись для похода на Исфахан, где находился атабек Йиган Таиси. /93/ Кади города[351]351
Здесь имеется в виду кади Исфахана Рукн ад-Дин Мас'уд ибн Са'ид. См.: примеч. 78 к гл. 32.
[Закрыть] помирился с ним (Йиганом Таиси) или подчинился ему [вместе] с жителями своего квартала. Не подчинился ему лишь квартал ра'иса Садр ад-Дина ал-Худжанди[352]352
См. примеч. 78 к гл. 32.
[Закрыть] из-за неутоленной мести и вражды между ним [и кади]. Гийас ад-Дин спешно отправился в Исфахан, а атабек утром оказался поблизости, еще раньше, чем был предупрежден об опасности, и [прежде], чем страх поразил его. Получилось так, как сказал Абу Фирас[353]353
Абу Фирас ал-Хамдани (932—967) – двоюродный брат владетеля Халеба Сайф ад-Даула ал-Хамдани. Автор стихотворного дивана и известных касид ар-Румийат.
[Закрыть]:
О, как часто твердыни не устрашали меня [неприступностью стен],
ведь я поднимался на них по развалинам с восходом зари.
Убедившись, что ему не избежать службы и не уклониться от повиновения, атабек пал ниц, когда увидел Гийас ад-Дина, испачкал лицо пылью и проявлял покорность свою всеми другими способами. И прекратилась в душе Гийас ад-Дина вражда, возникшая из-за того, что тот разрешил своим людям убить Одек-хана. Он выдал за Йигана Таиси замуж свою сестру Айси-хатун и сыграл свадьбу. Однако сопровождавшие его эмиры отнеслись к этому враждебно: они покинули его лагерь и избегали общения с ним до тех пор, пока Гийас ад-Дин не послал к ним нескольких послов с предложением о перемирии и отказе от взаимной вражды. Тогда у них отпало подозрение, они перестали замышлять разрыв и стремиться [к этому]. Вернувшись к службе, они выказали послушание и искреннюю поддержку, за исключением Айдамира аш-Шами[354]354
В рукописи ошибка: не Айдамир аш-Шами, а Айбек аш-Шами. Об этих событиях см.: Ибн ал-Асир, 9, с. 351.
[Закрыть], которого судьба привела к атабеку Узбеку, правителю Азербайджана, где он и погиб.
Гийас ад-Дин утвердился в Ираке, и его власть распространилась на Хорасан и Мазандаран. Он отдал весь Мазандаран в качестве икта' Даулат-Малику, который укрепил здесь свое владычество. Йиган Таиси [занял] Хамадан с его областями и округами, и его господство распространилось здесь повсюду. Каждый из них обоих занялся управлением в своей области, упорядочивая свои дела и взимая подати с них.
Когда /94/ Даулат-Малик вернулся на службу к Гийас ад-Дину, мощь последнего усилилась и он совершил поход на Азербайджан, где правителем был атабек Узбек ибн Мухаммад ибн Ильдегиз. Гийас ад-Дин предпринял набег на город Марагу[355]355
Марага (совр. Мераге) – город в Южном Азербайджане.
[Закрыть] и другие владения атабека, примыкающие к Ираку, и остановился в Учане[356]356
Учан – город в Южном Азербайджане.
[Закрыть]. К месту его пребывания неоднократно прибывали послы Узбека, добиваясь мира, чтобы откупиться от жаркого сражения и горького зла. Он выдал за Гийас ад-Дина княгиню (малику) ал-Джалалийу, правительницу Нахичевана. После того как основы согласия были укреплены, Гийас ад-Дин возвратился в Ирак.
