Текст книги "Павшая святыня (ЛП)"
Автор книги: Мила Кейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц)
8. Катарина
– Держи, выпей чаю, здесь много молока, – сказала я Мире и поставила кружку, которую полчаса выпрашивала на кухне.
Она обхватила ее костлявыми пальцами и задрожала. На тыльной стороне ладони виднелся синяк. Я узнала этот синяк.
Взяла ее за руку, чувствуя, как внутри закипает неудержимая злость.
– Это Бенедикт? Что он тебе дает?
Мира сглотнула, тонкое горло дернулось. Она была такой худой. Просто чудо, что ребенок продолжал расти, пока она сама угасала.
– Не знаю... Говорит, это облегчит роды. Мне страшно, – призналась она.
Я сжала ее пальцы своими.
– Конечно страшно, потому что ты умная. Но женщины рожали всегда. Всё будет хорошо. Здесь о тебе позаботятся.
Я лгала, и мы обе это знали, но что еще оставалось сказать?
Подруга сделала глоток чая и тут же поставила кружку обратно.
– Тошнит?
Она медленно кивнула.
– Нормально спала?
Девушка вздохнула.
– До этого была терапия... Потом я не могла уснуть.
– Какая терапия?
– С отцом Павлом, – шепотом призналась Мира.
Злость внутри раскалилась добела. Что этот ублюдок вытворял с шестнадцатилетней девочкой на девятом месяце беременности?
Я крепко сжала ее ладонь.
– Однажды и он, и Бенедикт, и Варгас тоже получат по заслугам. Ты ведь веришь в Бога? – Я посмотрела на маленький золотой крестик у нее на шее.
Она неопределенно пожала плечами.
– Веришь. Я знаю.
– Если так, то он в меня не верит. Я падшая женщина.
– Не смей повторять мне слова этих монстров. Я знаю тебя, настоящую. Ты прощена. Ты не сделала ничего плохого. Всё будет хорошо. – Я произнесла эти слова и верила во всё, кроме последнего.
– Когда мы отсюда выберемся, то будем вместе растить ребенка в домике у моря, – сказала я. Это была наша постоянная история, придуманная, чтобы хоть как-то скрасить жалкое существование. Я ждала, что Мира продолжит.
Со вздохом она кивнула.
– Будем каждый день мочить ноги в воде, жарить мекицы и пить чай, а всё это станет просто дурным воспоминанием. Однажды, – закончила она, как делала всегда.
Я кивнула.
– Однажды.
Меня разбудил стук в дверь. Металлический грохот отдался в голове. Было рано, до обычного подъема, а значит, это могло означать лишь одно. День визитов.
Дважды в год отец Варгас приезжал вместе с главой совета директоров, чтобы осмотреть территорию. Всех мыли и прилично одевали. Более проблемных накачивали наркотиками и прятали с глаз долой.
Прошлый визит я почти не помнила, настолько сильно меня тогда обкололи.
Сегодня сознание было мучительно ясным.
Сегодня все трое худших людей, которых я когда-либо встречала, соберутся в одной комнате. Нечестивая злая троица.
Сон о Мире всё еще стоял перед глазами, пока я шла в душ вместе с остальными женщинами из своего блока. Это воспоминание относилось к самому концу. Всего неделю спустя она кричала в операционной, и я пробралась к ней после того, как они вынесли плачущего младенца. Видела, как свет гаснет в ее глазах, и...
Я заставила себя отогнать это особенно мрачное воспоминание. Нельзя прокручивать его снова, иначе сойду с ума. Именно оно стало причиной перехода на тяжелые препараты. До этого мне давали что-то легкое... но увиденное всё изменило. Три года назад. Три долгих и страшных года.
Дыхание перехватило, и пришлось бороться, чтобы сохранить спокойствие. Нельзя позволить им узнать, что я не принимаю таблетки. Если узнают, меня снова накачают за считанные минуты, или того хуже.
Можешь закончить как Мира. Интересно, сколько нынче стоят твои органы?
Я даже не стала затыкать голос в голове. Ужасный вопрос преследовал меня, пока я мыла и сушила волосы длиной до поясницы. Заплела их в косу, а затем помогла с прической девушке из соседней комнаты. Если мы будем вести себя хорошо, то вечером получим дополнительный ужин и, возможно, совместный просмотр фильма. Если плохо... об этом лучше вообще не думать.
Нервы уже сдавали к тому моменту, когда нам велели выстроиться в коридоре в ожидании отца Варгаса и директора. Я смотрела в окно, как подъезжает дорогая машина. Ее сопровождали мотоциклисты и еще два черных внедорожника. Слишком много охраны для директора какой-то богом забытой лечебницы вроде нашей. Я давно подозревала, что Centrium Group запустила руки во многие сферы, и «Святая Обитель» – лишь одна из них. Какими именно способами они зарабатывали здесь достаточно, чтобы оправдать такие расходы, оставалось загадкой.
Я же говорила: торговля органами приносит кругленькую сумму.
К горлу подкатила тошнота. Наверняка компания-владелец понятия не имела, чем занимается Варгас. Он просто пользовался ситуацией, получив доступ к уязвимым людям, которых никто не хватится. Иначе зачем ему так стараться придавать этому месту профессиональный, респектабельный вид каждый раз, когда директор приезжает осмотреть свои инвестиции?
По коридору прокатилась волна шепотков: на входе появились наши важные гости.
Отец Варгас оказался в точности таким, каким я его помнила: высокий, суровый, в парадном облачении, но вся его святость казалась сплошным притворством. Он прошел внутрь и стал ждать директора. Тот вошел в окружении телохранителей, одетых в черное. Он не походил ни на одного гендиректора, которых показывают по телевизору или в кино. Коренастый, с массивными плечами. Лысая голова блестела в свете потолочных ламп. Руки, украшенные перстнями, выглядели так, будто их костяшки были разбиты не один раз. Директор казался быкоподобно сильным. Скорее вышибала, чем бизнесмен.
Они шли по коридору, бросая взгляды то на одного, то на другого пациента. Бенедикт и Павел вышагивали впереди, и у меня закружилась голова при виде их всех в одном месте. Отсутствие отца Лучиано бросалось в глаза. Может, потому что он новенький? Стало бы мне спокойнее или, наоборот, страшнее, будь он здесь? Без понятия.
Я хотела убить их всех. Вот бы мне хоть половину той силы, которой обладал отец Лучиано. То, как он двигался, выдавало смертоносные навыки. Его тело было оружием, и он умел им пользоваться. Я завидовала. Будь я такой же, прикончила бы их всех и устроила бы такую кровавую баню, какую только захотела. Честно говоря, мои собственные дикие мысли пугали. Для девушки, которая выросла, проводя каждое воскресенье в церкви, впитывая доброту от матери, «Святая Обитель» стала переломом, искалечила меня.
Уничтожила.
Директор по большей части молчал, пока Варгас трещал без умолку, делая широкие жесты руками. Они останавливались то тут, то там, никогда не задерживаясь дольше пары секунд, пока не дошли до меня. К моему ужасу, отец Варгас шагнул вперед и положил руку мне на плечо.
– А это, как вы помните, Катарина Дмитрова.
Директор смерил меня удушающим взглядом с ног до головы. Медленно кивнул.
– Buongiorno, Катарина. Хорошо выглядишь, – медленно произнес он на ломаном итальянском. У него был легкий восточноевропейский акцент.
Я промолчала, не зная, что ответить. Павел, Варгас и Бенедикт выжидающе смотрели на меня.
– Не хочешь поговорить, дитя? – настаивал директор. – Я сказал, ты хорошо выглядишь.
Я пожала плечами.
– Видимо, внешность обманчива.
– Катарина! – рявкнул Варгас. Гнев исказил его безмятежное лицо уродливой яростью, прежде чем он поспешно взял себя в руки.
Директор усмехнулся и протянул руку.
– Не переживай, Михаил, мне нравятся женщины, которые говорят то, что думают. Я Сергей. Рад встрече.
Я лишь смотрела на бледную татуированную кисть. Почему такое внимание именно ко мне?
Вяло пожала протянутую ладонь, мечтая, чтобы всё поскорее закончилось.
– Сколько тебе лет, Катарина?
– Двадцать пять, кажется. – Ну, так вчера сказал отец Лучиано, поэтому я решила придерживаться этой цифры.
– Двадцать пять, надо же. У меня дочь твоего возраста, – ответил Сергей, глядя с такой интенсивностью, что мне показалось, будто у меня на лице что-то размазано.
– Мы собираемся осмотреть здесь все, а затем перекусить, – продолжил он. – Хочешь составить нам компанию?
– Нет, – тут же выпалила я.
Павел напрягся, а Бенедикт дернулся, словно получил пощечину.
Варгас же просто рассмеялся и хлопнул директора по плечу.
– Молодежь. Такие темпераментные.
Сергей кивнул и снова перевел взгляд на меня.
– И всё же мне было бы интересно услышать мнение молодого поколения о том, как, по-вашему, мы справляемся с заботой о пациентах. Как ты оцениваешь условия и качество ухода? Без обратной связи ничего нельзя улучшить.
Улучшить? Неужели компания, которой принадлежала «Святая Обитель», действительно не знала, что творится под её обветшалой крышей? Возможно, мне всё-таки стоило поговорить с Сергеем.
– Катарина недостаточно здорова, чтобы давать какую-либо обратную связь, – вмешался Варгас, прежде чем я успела открыть рот. – А теперь мне нужно познакомить вас еще с одним человеком, пройдемте сюда.
Он развернул Сергея, и они направились прочь.
Через плечо Варгас метнул на меня такой взгляд, от которого кровь заледенела.
Одно можно сказать наверняка: я разозлила отца Варгаса. Но что куда важнее, мне нужно было поговорить с директором наедине и рассказать, что здесь происходит. Сегодня же ночью, пока не упустила шанс еще на полгода.
Остаток дня прошел необычно. Начальство развлекало Сергея, поэтому терапию отменили. Лекарства разнесли по комнатам, и избежать приема оказалось несложно.
Лежа на кровати, я ждала, когда в коридоре погаснет свет и всё стихнет. Во время визитов директора наступали те редкие ночи, когда нас не забывали запирать. Однако днем мне удалось незаметно снять ключ со связки Алонсо. С его помощью я выберусь из комнаты и найду Сергея.
Когда показалось, что всё здание спит, я встала, накинула толстовку поверх ночнушки и натянула носки. Кафельный пол по ночам был дьявольски холодным.
Затем направилась к выходу. Вставила ключ в замок и начала медленно поворачивать, чтобы не шуметь.
Адреналин ударил в кровь, когда дверь внезапно вырвали из моих осторожных пальцев.
Створка с грохотом распахнулась, ударившись о стену, и на пороге возник Варгас, врываясь внутрь. С ним были двое санитаров. Я в шоке уставилась на них.
– Куда-то собралась, Катарина? Ищешь новые способы меня опозорить?
Он презрительно скривился, окинув меня взглядом. Видимо, я казалась жалкой, стоя в одних носках и выставив руки в защитном жесте, словно могла спастись от мужчин.
– Взять ее, – рявкнул Варгас и отвернулся от меня.
Я открыла рот, чтобы позвать на помощь, хотя понятия не имела, кто вообще мог бы мне помочь. Как ни странно, на мгновение в голове возник образ моего собственного Люцифера, прежде чем санитары схватили меня. Один из них слишком близко поднёс руку к моему лицу, и я вцепилась зубами ему в запястье, не собираясь отпускать. Он зарычал и попытался стряхнуть меня. Рот наполнился металлическим привкусом крови, но я держалась до тех пор, пока второй не вонзил шприц мне в шею.
А потом наступила темнота.
Сознание возвращалось медленно. Боль в шее вытягивала из химического забытья. Я моргнула пару раз, пытаясь прояснить голову. Находилась в комнате... скорее даже в квартире. В углу стоял телевизор, диван, обеденный стол, а дверные проемы вели в ванную и спальню. Всё это я видела со своей позиции на полу.
– Наконец-то решила присоединиться? – До меня долетел запах сигарного дыма.
Повернув голову, я увидела отца Варгаса, сидящего в кожаном кресле с высокой спинкой. В одной руке телефон, в другой – сигара.
– Не торопись, приди в себя. Я предпочту, чтобы во время урока, который собираюсь тебе преподать, ты была в здравом уме.
Меня охватил ужас. Я еще никогда не оставалась с ним наедине. Я была из числа везунчиков, если верить рассказам других пациенток. Если верить рассказам Миры.
Не хотелось вставать. Хотелось закрыть глаза и притвориться, что всё это сон.
Однако, попытавшись, я тут же открыла их снова – слишком страшно было не следить за действиями Варгаса.
– Почему я здесь?
Варгас зажал сигару зубами и начал загибать пальцы.
– Дай-ка подумать... Потому что опозорила меня? Или, может, потому что ты единственная сумасшедшая сука во всем этом месте, которую я не могу тронуть? А может, потому, что ты кость у меня в горле, с которой я застрял из-за той шлюхи, Миры?
– Не произносите ее имя, – тяжело дыша, я села. – Никогда не смейте произносить ее имя.
Он приподнял бровь.
– Мира. Мира-шлюха... прямо как ты. Вот только ты ведь не была шлюхой на самом деле, верно? – Варгас ухмыльнулся. – Когда мой племянник, Иван, впервые рассказал о тебе, я решил, что ты просто очередная безликая фабрика по производству детей, которая сгинет в этих стенах и сделает хоть что-то полезное для лечебницы... Понятия не имел, кто ты такая. А потом понял и убедился... у Ивана хороший вкус.
– О чем вы? – пробормотала я, покачиваясь. Черт, голова кружилась.
– Ни о чем. – Варгас вздохнул. – Ничего такого, о чем стоило бы забивать твою красивую головку.
Он встал и неспешно подошел ко мне. Я заставила себя не вздрагивать. Не буду от него шарахаться. Четки тихо звякнули, когда он опустился на корточки.
– Знаешь, ты куда милее всех остальных здесь. Искушаешь на грех, Катарина, а я устал быть рядом с тобой святым.
Презрительное фырканье вырвалось у меня раньше, чем я успела себя остановить.
– Святой? Да я в жизни не встречала более гнилого и порочного грешника, – процедила я.
– Ты о своей подруге Мире? Каждый здесь должен приносить пользу лечебнице. Её сердце оплатило новый ковёр в моём кабинете, а её глаза – тот телевизор.
Я бросилась на него, но он был готов. Отступив на шаг, он легко увернулся, и я растянулась на полу. Жалкая попытка, но я должна была хоть что-то сделать. Он рассмеялся, отвёл ногу назад и с силой ударил меня в живот. Потом ещё раз. Рёбра пронзила боль, мышцы приняли на себя удар, наливаясь синяками и разрываясь изнутри. Мне даже показалось, что я слышу этот звук, но смех Варгаса заглушал всё вокруг. Наверное, это было лишь игрой воображения.
Он бил меня ногами до тех пор, пока я не затихла. Я сплюнула на ковёр полный рот крови и попыталась вдохнуть.
Варгас снова присел рядом со мной.
– Я сыт по горло тем, что не могу тебя трогать, Катарина. Ни ради наказания, ни ради чего-то еще. Но, видишь ли, Бенедикт считает, что мы наконец-то нашли коктейль, который заставит замолчать и тебя, и любых других шлюх, что сюда попадут. Ни голосов, ни воспоминаний... а вскоре и никакого рассудка. Единственный минус – у некоторых он вызывает психоз... но это небольшая цена. Так что теперь никому не обязательно знать, что с тобой происходит, неприкосновенная ты или нет, потому что скоро от тебя ничего не останется. Тебе стоит поблагодарить Бенедикта. До того как он подобрал идеальный состав, я склонялся к лоботомии.
– Ребенок... – прохрипела я.
– Что?
– Просто хочу знать, что случилось с ребенком Миры, – взмолилась я.
Варгас озадаченно отстранился.
– Ты не знаешь? А я думал, всё видела... вечно шныряешь и вынюхиваешь.
– Что случилось с ребенком? Пожалуйста, мне просто нужно знать.
Зачем я умоляла его – без понятия. В нем не было ни капли милосердия, ничего человеческого. Но Мира заботилась о своем малыше, и самое малое, что я могла – выяснить, как они с ним поступили.
Варгас обдумал мои слова и вздохнул.
– Он умер. Родился мертвым. Так сказано в свидетельстве о смерти.
Я покачала головой.
– Нет, неправда. Я слышала, как он плакал.
Варгас вздохнул.
– Неужели психоз уже начался?
– Он не был мертв, – повторила я с хрипом. От этой мысли начиналась истерика.
– Докажи, – подначил Варгас, и его ухмылка явно говорила, что он врет.
Боже, я хотела убить его сильнее всего на свете. Больше, чем вырваться из «Святой Обители». Я хотела искупаться в его крови, а заодно и в крови Павла с Бенедиктом. Насадить их головы на колья у ворот в качестве предупреждения.
Увидев мое лицо, Варгас рассмеялся. А почему бы и нет? Я была слабой и беспомощной. Не могла ничего, кроме как фантазировать об их мучительной смерти. Я никогда не добьюсь справедливости. Из глаза выкатилась слеза и шлепнулась на ковер.
Он придвинул ногу ближе, нацелившись на мою руку, и с силой опустил на неё каблук, вдавливая его всё сильнее.
– Ну же, Катарина. Закричи для меня.
Я прикусила губу, удерживая крик внутри и не желая доставлять ему такое удовольствие. Но он всё равно рвался наружу, поднимаясь всё выше и выше, и остановить его было невозможно.
И тут мою сосредоточенность разбил громкий стук в дверь.
– Господи Иисусе, – выругался Варгас и поднялся на ноги.
Я подтянула к себе пострадавшую руку и бережно прижала её к груди.
– Кого принесло в такой час? – крикнул Варгас.
Раздался приглушенный ответ, который мне не удалось разобрать.
Варгас снова выругался и повернулся.
– Что же мне с тобой делать? – пробормотал он, снял атласный пояс и завязал мне лицо, как кляпом. Затем поднял и потащил к большому шкафу в углу.
Запихнул внутрь, для верности приложив головой о стенку. Когда я безвольно осела на дно, он достал из кармана веревку и быстро связал мне руки. Получилось ловко. Явный опыт.
– Ни звука, иначе, когда этот хрен уйдет, ты труп. И твоя мать тоже. Не испытывай мое терпение.
Створки захлопнулись, и тяжелые шаги удалились в сторону входа в его квартиру. Мы всё еще находились в «Святой Обители». Я знала, что Бенедикт, Павел и Варгас занимали комнаты на верхнем этаже – должно быть, именно туда меня и притащили. Это пришел директор?
Я напрягла зрение, подавшись вперед, несмотря на ноющие ребра, чтобы заглянуть в пустую замочную скважину. Удалось разглядеть лишь крошечный кусок комнаты.
Доносились глубокие голоса, приглушенные и далекие. Мимо поля зрения скользили темные фигуры. Голова раскалывалась там, где Варгас приложил меня о шкаф, а сонливость от недавнего укола снова наваливалась, медленно окутывая сознание, словно облако. Глаза слипались.
До меня долетел тихий мужской ропот, но было слишком поздно.
Я проиграла битву и провалилась в темноту.
9. Массимо
Ожидание, пока цель займет нужную позицию, всегда утомляло. А уж дожидаться, когда высокомерный Михаил Варгас наконец соизволит навестить лечебницу, и вовсе сводило с ума.
День ушел на то, чтобы подтянуть хвосты по другим делам, и главное – навести справки о сталелитейном заводе в Кастель-Амаро и Фаби Карроцце, у которого, по слухам, водились связи с оргпреступностью. Я был не понаслышке знаком с Коза Нострой, хотя никогда не присягал на верность ни одной из семей. Я работал на того, кто больше платил, вот и всё.
Разобраться в прошлом Фаби казалось важнейшим шагом в поисках последнего пристанища матери. Если бы только ублюдок не сдох так быстро. Уверен, под пытками он бы выдал что-нибудь полезное. Теперь предстояло выяснить, с какой семьей он был связан и кто еще мог помочь ему упечь мою мать в больницу. Смутно припоминался какой-то логотип, но больше ничего. Может, они помнят о нем больше, чем он сам.
Я вернулся в «Святую Обитель», когда торжество уже утихло. Я не мог позволить себе маячить на виду, пока здесь директор. В конце концов, я был не тем, за кого себя выдавал, а нечестивая троица считала, что меня прислали по запросу Centrium Group. Легенда была хлипкой, но должна была продержаться достаточно долго, чтобы я успел сделать свое дело. Моим делом был Варгас. После этой ночи у меня не останется причин задерживаться в этом проклятом месте.
Кроме нее.
Вчерашняя ночь, когда я держал Катарину Дмитрову, пока она выплакивала свое сердце у меня на коленях, намертво врезалась в память. Она была как те бездомные кошки, которых я подкармливал, когда они мне попадались. Никому не нужное создание. Прямо как я. Чувствовала ли она это? Поэтому ли искала у меня утешения? Кто вообще ищет утешения у дьявола? Она отвлекала.
Отодвинув личные мысли в сторону, я стал готовиться к работе. Проверил в сумке перчатки, веревку, кляп, снотворное. Весь набор инструментов на случай, если всё пойдет не по плану, чтобы перекрыть разные варианты развития событий. Затем сунул заряженный пистолет в кобуру на бедре, скрытую под сутаной, а глушитель положил в карман.
У Варгаса была квартира на верхнем этаже здания, и, как я и ожидал, когда поздно ночью поднялся туда, он оказался дома.
Я постучал и неоправданно долго ждал, пока он откроет.
Наконец дверь распахнулась. Он выглядел взволнованным: лицо раскраснелось, одежда помята.
– Я ничему не помешал? – спросил я, когда он пригласил меня внутрь.
– Нет, нет. Всё в порядке. Рад знакомству, отец Лучиано. Бенедикт сказал, что вы наконец прибыли. Давненько Centrium никого не присылал к нам на обучение.
– Взаимно. Я столько о вас наслышан, – с улыбкой ответил я и пожал протянутую руку. Куда, блядь, по их мнению, я должен был пойти применять их больные и извращенные методы терапии, я понятия не имел. Это место было насквозь прогнившим.
Мы обменялись рукопожатием, и Варгас огляделся.
– Позвольте мне налить нам выпить, и мы сможем обсудить, что привело вас в «Святую Обитель». Сергей упоминал, что у него здесь есть человек, который ежедневно следит за тем, чтобы мы не расслаблялись. – Варгас ухмыльнулся, словно сама мысль об этом была какой-то локальной шуткой.
Я кивнул, подыгрывая.
– Звучит идеально. – К моему счастью, легенда работала. Кристоф оказался идеальной кандидатурой, чтобы пустить его в расход и занять его место.
Но теперь всё это не имело значения. После этого я вернусь в тень и постараюсь забыть о существовании этого места.
Дождавшись, пока Варгас повернется к бару, я подошел сзади и обхватил его горло рукой.
Он немного подергался – ничего такого, что могло бы ослабить хватку, – а затем обмяк.
Даже как-то слишком просто. Какое разочарование. С тех пор как я прибыл сюда, мне слишком часто приходилось сдерживать себя от убийств, и это уже начинало действовать на нервы. Павел и Бенедикт так и напрашивались, но я игнорировал свой порыв, чтобы выполнить работу.
Опустив Варгаса на пол, я потянулся за свернутой в кармане веревкой. Клиент хотел, чтобы его повесили; он был очень настойчив. Вероятно, в этом скрывался какой-то намек на Иуду, но мне было плевать. А может, они хотели опозорить его в глазах Церкви, выставив смерть как самоубийство? Так или иначе, мертвый – значит мертвый, а я умел добиваться этого любыми способами. Раз уж заказали именно самоубийство, я не стал оставлять свою обычную визитную карточку... разбитые песочные часы.
На сооружение петли ушло немного времени, и вскоре я взгромоздил безвольное тело Варгаса на табурет, чтобы тот принял на себя его вес. Я хотел, чтобы он был в сознании, когда я буду его убивать. Хотел, чтобы он понимал, что происходит.
Да, миссис Васко, самая невезучая учительница государственной школы в округе, я действительно нашел свое призвание в вашем классе. Спасибо вам.
Я уселся за роскошный стол и прикурил сигарету, наполняя легкие никотином. Посмотрел на Варгаса. Это был человек с секретами, и я гадал, сколько из них зародились прямо здесь, в «Святой Обители». Это место всё еще оставалось загадкой, и я не особо горел желанием ее разгадывать, если только дело не касалось ее.
Катарина Дмитрова всё усложняла.
Оставить ее здесь или забыть будет непросто.
Я раздумывал над этим так, словно уже не решил забрать ее с собой.
И тут я это услышал. Всхлип. Звук боли, приглушенный кляпом. Я слышал его сотни раз, но никогда от кого-то, кто не был моей жертвой.
Блядь.
Здесь кто-то был.
Я медленно поднялся, чувства обострились до предела. С тех пор как я покинул «Коль Москин», я заработал себе репутацию. Репутацию грозного киллера, человека, способного добраться до кого угодно. Омбра. Тень. Мне даже прозвище дали.
Но моя способность проникать куда угодно и подбираться к кому угодно строилась на том, что мало кто знал меня в лицо. Как только моя анонимность будет нарушена, всё кончено.
Я не мог позволить себе оставлять хвосты, а свидетели – это именно они и есть.
Я бесшумно скользнул по комнате, приближаясь к шкафу сбоку, чтобы меня было сложнее заметить. Если у того, кто сидит внутри, есть хоть какой-то инстинкт самосохранения, он нападет первым.
Сунул руку под рясу за пистолетом. Он лег в ладонь, как старый друг. Накрутил глушитель, снял с предохранителя, прицелился в створки и открыл их.
Человек внутри бросился на меня, смазанное бело-красное пятно. Я навел на него пистолет. Скорость была слишком большой. Он не бросался. Он падал.
Я попятился, держа его на мушке, пока наконец не разглядел, кто это. Кому еще суждено умереть этой ночью.
Она приземлилась на бок, закрыв лицо руками. И всё же я ее узнал.
Бродячая кошечка залезла туда, куда не следовало.
Ее одежда была испачкана кровью, волосы растрепаны. Она сфокусировала на мне взгляд, и ее губы зашевелились вокруг плотного атласного кляпа. Я смотрел на нее, удивление пригвоздило меня к месту.
Чем занимался Варгас, когда я его прервал? Видела ли она, как я на него напал? Ей достаточно было бросить взгляд налево, чтобы увидеть мою заготовку для самоубийства.
Катарина только что стала свидетельницей, а я никогда не оставлял свидетелей. Никогда.
Я присел перед ней на корточки и потянулся к кляпу. Она со страхом отшатнулась от меня. Ее взгляд был прикован к пистолету в моей другой руке.
Я стянул кляп. Ее рот был перепачкан кровью, глаза покраснели. Она выглядела так, словно побывала в аду, а теперь смотрела на меня так, будто я явился точно по расписанию, чтобы забрать ее душу.
– Пожалуйста, не убивай меня, – прошептала она, глядя на пистолет. – Не стреляй. Пожалуйста. Прошу тебя, умоляю.
Я опустился на пятки, раздумывая, как справиться с этим неожиданным поворотом событий.
– Ты оказалась там, где не должна была быть, Катарина.
– Я ничего не видела, честно. – То, как она избегала смотреть в левую часть комнаты, где связанный Варгас был готов к повешению, говорило об обратном.
– Ты отвратительно лжешь. Попробуй еще раз, – предложил я.
Она сглотнула.
– Ладно, я видела. Мне плевать. Я никому не расскажу.
– Никому не расскажешь? А когда тебя начнёт допрашивать полиция? А когда Бенедикт и Павел станут вытягивать из тебя ответы на сеансах терапии? Или когда тебя снова накачают той дрянью, которой они обычно пичкают пациентов? – Я покачал головой. – Слишком большой риск.
– Но я тоже его ненавижу. Ненавижу так сильно...
– Я его не ненавижу, – резко оборвал я. – Мне на него плевать. Для меня он просто источник дохода.
Я стал ждать ее реакции на это признание. Я – наемный убийца. По моему опыту, это обычно обрывало любой разговор.
Она облизнула губы, и я не смог отвести взгляд, бесстыдно интересуясь всем, что было связано с ней. И её губами, которых ещё никто не целовал. Девственный рот в двадцать пять лет в наше время? Неслыханно.
– Я убил многих людей и ни разу не остановился, чтобы спросить себя зачем… Так много, что давно стал мультимиллионером. Мои руки так же по локоть в крови, как тебе и говорили голоса твоих ангелов.
Она тяжело сглотнула, и я видел, как до нее доходит смысл сказанного. Она боялась меня. Ещё бы. Как такая добрая и чистая душа могла не бояться человека вроде меня?
– Я живу всего по двум правилам: сначала деньги, потом всё остальное, и никаких свидетелей. А ты, моя маленькая бродяжка, ставишь меня в очень непростое положение.
На другом конце комнаты раздался тихий стон. Варгас приходил в себя. Я на мгновение прижал ствол пистолета к виску Катарины.
– Сиди здесь, – приказал я и поднялся.
Варгас медленно поднял голову, озираясь в оцепенении. Веревку на шее он еще не заметил.
Я неторопливо подошел к нему.
– Добрый вечер, отец. Спасибо, что не заставил меня слишком долго ждать.
– Что происходит? Где... – Варгас опустил взгляд и увидел веревку. – Погодите! Что происходит?
– Мы играем в игру. – Я наставил на него пистолет. – А теперь встань на стул, медленно и аккуратно. Осторожнее, не хотелось бы, чтобы ты упал.
Варгас заморгал; до него долго доходил смысл моих слов. Я дернул пистолетом.
– Живее.
Он зашевелился, осторожно балансируя на шатком табурете. Тонких ножек было всего три. Он побледнел как полотно.
– Что это за игра?
– «Правда или действие». Что выбираешь?
– Правду, я выбираю правду! – закричал Варгас.
– Почему Катарина в этой комнате? Говори правду.
– Я велел привести ее сюда, чтобы наказать. Она опозорила меня перед директором, и она меня достала. Она явно не принимает таблетки и совсем отбилась от рук.
– Ты причинил ей боль? Где ты ее трогал? – спросил я тоном, подходящим для светской беседы, что было настоящим подвигом, учитывая, как во мне закипала кровь.
– Не трогал. Она только очнулась. Я запихнул ее в шкаф, чтобы ты ее не увидел, клянусь.
Я взглянул на Катарину в поисках подтверждения и замер.
Ее там не было.
Я обернулся, чтобы найти ее, и мир словно замедлился на секунду. Секунду, длившуюся целую вечность.
Она поднялась и обошла меня со спины, зайдя с противоположной стороны и застав врасплох. Я вскинул руку, чтобы защититься, но это не понадобилось.
Не я был ее целью.
С криком, сотканным из боли, крови и ненависти такой глубокой – я узнал в ней близнеца того чувства, что жило в моем собственном сердце, – она бросилась вперед.
На долю секунды я подумал, что она бросилась на Варгаса. Что сейчас сорвет мою конструкцию с веревкой, и придется начинать всё сначала.
Я ошибся.
Она бросилась на табурет, навалившись на него всем своим весом. Он отлетел по полу, и Варгас рухнул. Падение было недостаточно долгим, чтобы сломать шею, и так и было задумано. Редко кому из самоубийц удается правильно рассчитать расстояние. К тому же, это было бы слишком быстро. Только друзья заслуживают милосердной смерти, а Варгас мне другом не был.
Он закачался, лицо начало наливаться багровым цветом, из усеянных слюной губ вырвался булькающий звук. Он попытался просунуть пальцы под веревку. Но всё было бесполезно. Я был мастером своего дела, и делом моим была смерть. Как только заказ получен, пути назад нет.
Катарина завороженно смотрела на мужчину, которому, по сути, сама помогла сделать последний шаг. Я не мог оторвать от нее глаз. Она смотрела на него, а я – на нее. В темной, декадентски обставленной комнате она словно светилась. Светлые волосы, бледная кожа, белая одежда, испачканная пятнами.
Свет во тьме. Свет, который только что убил человека. Ангел-мститель.
Я думал, что раньше испытывал к ней влечение. Но это ни шло ни в какое сравнение с тем, что я чувствовал сейчас.
Катарина наблюдала, как он теряет те жалкие крохи воздуха, что еще оставались в легких, как в панике начинает задыхаться, расходуя их еще быстрее. Она неосознанно прикусила губу.
Шагнула ближе, когда он дернулся, и его взгляд метнулся к ней.
– За Миру, – прошептала она и не отводила взгляд от умирающего, пока последние предсмертные судороги не отпустили его и он не испустил дух.
