Текст книги "Павшая святыня (ЛП)"
Автор книги: Мила Кейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 25 страниц)
Мила Кейн
Павшая святыня
Информация
Автор: Мила Кейн
Серия: Первородный грех
Книга #3: Павшая святыня
Перевод:
https://t.me/escapismbooks
ВАЖНО!
Перевод создан исключительно как некоммерческий фанатский проект для личного ознакомления читателей. Все права на оригинальный текст полностью принадлежат его законным правообладателям. Мы не присваиваем себе авторство оригинала и не извлекаем финансовой выгоды из публикации перевода.
Если вы – правообладатель серии и считаете, что размещение данного материала нарушает ваши права, пожалуйста, свяжитесь с нами, и мы незамедлительно удалим перевод.
С уважением, команда Escapism.
ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА
Добро пожаловать в мир Милы Кейн. Это не тот мир, к которому вы привыкли, здесь безраздельно властвуют Короли и Королевы преступного мира. Наряду со ставками не на жизнь, а на смерть, в этом уголке книжного мира правят любовь, мрак и хаос. Если вам такое по вкусу – читайте дальше.
В книге затрагиваются мрачные темы, в том числе преступная деятельность (такая как торговля женщинами и детьми), злоупотребление религиозной властью, манипуляции с лекарственными препаратами, случаи сексуального насилия со стороны антагонистов (в прошлом и настоящем), принудительный брак, похищение, жестокое обращение со стороны наделенных властью лиц в медицинском учреждении, психологический газлайтинг, эмоциональные манипуляции и использование устаревшей психиатрической терминологии.
Если подобные темы не для вас, увидимся в следующей книге!
ПРОЛОГ
«Ад пуст, все бесы здесь».
Уильям Шекспир
«Буря» (Акт 1, Сцена 2)
Часть I
Тогда
– Катарина, к тебе пришел молодой человек, – крикнула мама из гостиной, когда я зашла в маленькую квартиру, которую мы называли домом.
Закрыв дверь на замок, я сняла обувь. В животе свернулся тугой узел тревоги.
Молодой человек? Кто?
Кто, по-твоему? Твой преследователь. Тот, кто проклянет тебя и отправит в ад, – произнес голос в голове своим неземным тоном. Тот самый проклятый голос, появившийся несколько месяцев назад.
Я никому об этом не рассказывала, кроме местного врача и матери, хотя уже успела об этом пожалеть. Не хотелось, чтобы люди считали меня сумасшедшей, а мать в последнее время смотрела на меня так, словно я одержима. Наверное, уже планировала записать меня на экзорцизм или вроде того. Доктор Блэквуд назвал несколько причин появления голоса: стресс, тревожность, плохой сон... Вариантов масса.
Стресса определенно хватало – в конце семестра предстояли выпускные экзамены на преподавателя, после которых я наконец смогу устроиться на работу в настоящую школу. Я ждала этого с нетерпением. Мне нужно было перекусить и сесть за учебу. Я не собиралась позволять чему-либо помешать мне получить диплом, особенно какому-то местному сладкоречивому типу, с чего-то решившему, что я – «та самая».
Расправив плечи, я вошла в гостиную и замерла от представшей передо мной картины.
К религиозной атрибутике на стенах я привыкла. Мать была набожной женщиной, и одного взгляда на дом хватало, чтобы в этом убедиться. Для нее не существовало изображения святого, недостойного висеть на стене.
Но чего я точно не ожидала увидеть, так это отца Варгаса, настоятеля нашей местной церкви, сидящего рядом с тощим парнем, который отравлял мне жизнь почти целый год.
Иван Маркович.
Мать вскочила на ноги, как только я вошла.
– Ты опоздала, – произнесла она с ноткой беспокойства в голосе.
Переживала ли она за меня или из-за того, что заставила ждать уважаемых гостей, я не знала.
– Нужно было забрать книги из библиотеки, – объяснила я, разматывая шарф и неуверенно улыбаясь отцу Варгасу. – Святой отец. Какими судьбами?
Он вздохнул и склонил голову набок.
– Тема деликатная, но я хочу, чтобы ты знала, Катарина: я здесь ради тебя и твоей матери. В этом мой долг. Иван рассказал мне о твоей ситуации, и я бы себе не простил, если бы не помог.
– Извините, не понимаю, о чем речь, – выдавила я, переведя взгляд на Ивана. – Мы можем поговорить?
Он вышел за мной в коридор, пока мать настойчиво предлагала отцу Варгасу чай с печеньем.
– Что происходит? Почему отец Варгас здесь? – с недоумением спросила я.
Иван привалился к стене и с плохо скрытым отвращением окинул взглядом мою юбку и колготки.
Около года назад мы сходили на одно свидание, где, едва я появилась, он заявил, что мое платье больше подходит шлюхе, чем женщине, желающей учить детей. Для меня на этом все закончилось. К сожалению, об Иване того же сказать было нельзя.
– Он мой дядя, разве я не упоминал? – спросил Иван.
Я покачала головой.
– Нет, не упоминал, и это все равно не объясняет, почему он здесь.
Иван вздохнул.
– Помнишь, я говорил, что ты пожалеешь об отказе?
Теперь пришла моя очередь вздыхать.
– Иван, кто зовет замуж после одного свидания? Да и мы не то чтобы поладили.
– Может, ты и не поладила, а я решил иначе. Твоя проблема в том, что ты наслушалась всякого и возомнила себя карьеристкой, спишь с кем попало, ведешь себя как шлюха...
Рука дернулась прежде, чем я успела себя остановить. Пощечина вышла негромкой, но увесистой.
Иван впился в меня злобным взглядом, а затем подался вперед, нависая над самым лицом.
– Посмотри, как ты запаниковала из-за того, что твоим бурным ночкам и блядству придет конец. Когда станешь моей женой...
– Я скорее умру, чем выйду за тебя, – процедила я.
Почти год он донимал меня этим бредом, и с меня было довольно. Мне двадцать два. Я не ребенок, которому можно приказывать.
– Но ты выйдешь... Я же говорил тебе, а ты не верила. Теперь посмотришь, что бывает с теми, кто перечит будущему мужу.
– Ты псих. Совсем свихнулся, – пробормотала я.
Иван усмехнулся.
– Судя по тому, что мне рассказала медсестра из кабинета доктора Блэквуда, свихнулась как раз ты. Слышишь голоса и отказываешься от прекрасных предложений руки и сердца.
Я попятилась, щеки обожгло жаром. Он знает о голосах? Меня накрыло стыдом и страхом. Я чувствовала себя беззащитной.
– Я хочу, чтобы ты ушел, – сухо произнесла я.
В дверях гостиной показалась мать.
– Чай налит, – сказала она, заламывая руки. Она нервничала.
Что происходит?
Мы покорно последовали за ней в гостиную и сели.
Отец Варгас подался вперед, его лицо приняло то сочувствующее выражение, которое я годами наблюдала бесчисленное множество воскресений.
– Итак, Катарина. Иван рассказал мне, что с тобой происходит, и в первую очередь я хочу, чтобы ты знала: ты не настолько потеряна, чтобы тебя нельзя было спасти.
– Что? – спросила я.
Отец Варгас продолжил:
– Современная медицина заставляет верить, что галлюцинации, голоса и распущенное поведение, – он выдержал паузу, – сводятся к гормонам и душевным болезням, но это не так.
– Я не понимаю, о чем вы, но Иван ничего обо мне не знает.
Варгас кивнул, словно именно этих слов и ждал.
– А твоя собственная мать? Она чуть с ума не сошла от беспокойства из-за голосов, которые звучат у тебя в голове.
Я резко повернулась к матери, ощутив жгучий укол предательства. Она рассказала Варгасу? Наверное, на исповеди. Ее слепая вера в церковь всегда меня раздражала, а теперь ее использовали против меня.
От основания позвоночника вверх пополз леденящий страх. Мать прятала глаза. Узел нервов в животе затянулся еще туже.
– Мы с коллегами разрабатываем способы исцеления таких недугов с помощью веры, но это должно происходить под строгим контролем. Свобода потакать своим похотливым фантазиям может быть для тебя опасна. Тебе нужен надзор и забота... и поскольку ты так важна для Ивана, я здесь, чтобы предложить тебе эту помощь. «Святая Обитель» готова помочь тебе, Катарина.
Я долго смотрела на него, не зная, что, черт возьми, сказать. Мать встала и, рыдая, вышла из комнаты.
Я посмотрела на Ивана. Вот же ублюдок. Пошел и наплел дяде с три короба, чтобы наказать меня за отказ выйти замуж.
Я покачала головой.
– Произошла какая-то ошибка, – твердо заявила я.
И тут я услышала их. Тихий шорох шагов в коридоре. Несколько человек. Повернулась – они уже стояли там. В бледно-зеленой медицинской форме, с вытянутыми крепкими руками.
Санитары. Как минимум четверо.
Они пришли за мной.
Попятившись, я бросилась к двери на другой стороне гостиной, крича и зовя маму. Она стояла в коридоре, тихо плача, с выражением полной покорности на лице. Иван перехватил меня посреди комнаты.
– Тебе стоило согласиться, пока был шанс, Кэт. Теперь ты сама будешь умолять, чтобы я взял тебя в жены, – прошептал он.
Он крепко держал меня, пока мужчины в форме наступали. В руке одного из них была длинная игла.
– Нет! Не трогайте меня! Я не сумасшедшая, это какая-то ошибка! – в истерике кричала я.
Игла вонзилась в кожу, и силы покинули тело. Внезапно навалилась дикая усталость, и всё, о чём я могла думать, – как бы закрыть глаза.
Да, закрой глаза, дитя. Тебе понадобится отдых, чтобы выжить.
Этот голос был последним, что я услышала – отчетливый, как днем, зазвучавший прямо над ухом.
Часть II
Три недели.
Три недели я была заперта в «Святой Обители» и уже начала опасаться, как бы это место не наложило на меня свой отпечаток. Безумие вообще заразно?
Каждое утро по громкоговорителям в камерах пациентов играл раздражающий гимн. Простите, в палатах. Это значило, что нужно вставать, иначе медсестра обольет ледяной водой, чтобы заставить тебя оторвать задницу от кровати.
Они называли это место лечебницей для заблудших душ, но охранялось оно лучше любой тюрьмы. Безумие какое-то. До сих пор не верилось, что я здесь. Я пропускала подготовку к выпускным экзаменам. Пропускала собственную жизнь – и всё потому, что Иван Маркович не умел принимать отказ.
Мать меня не навещала, только писала письма. Утверждала, что ей слишком тяжело видеть меня в таком месте. Я писала в ответ, умоляла приехать, твердила, что всё это ложь, но она ни разу не ответила. Я подозревала, что мои письма до нее попросту не доходят.
В дверь постучали всего за пару секунд до того, как она открылась. Уединение здесь было лишь иллюзией. У персонала имелись ключи от всех палат, и они входили когда им вздумается. Даже кабинки в туалете толком не запирались.
– Дмитрова? Лекарства.
Медсестра вкатила тележку и, сверившись со списком, отсчитала таблетки в маленький бумажный стаканчик. Затем протянула его мне.
– При всем уважении, откажусь. Мне это не нужно, спасибо, – попыталась улыбнуться я.
Она пристально посмотрела на меня.
– Либо принимаешь, либо идешь к отцу Варгасу.
– Хорошо, отведите меня к нему, – быстро ответила я.
Она нахмурилась и поставила стаканчик.
– Пошли.
Я пошла за ней по коридору. Нужно просто объяснить отцу Варгасу, что натворил Иван. Всё это неправильно. Сплошной бред.
Кабинет настоятеля находился на верхнем этаже. Медсестра постучала, прежде чем впустить меня.
Кабинет отца Варгаса оказался совсем не таким, как я себе представляла. Он был... роскошным. Священник сидел за огромным столом и жестом велел мне сесть. В комнате находился еще один мужчина в таком же темном одеянии. Еще один священник.
Он кивнул, когда я опустилась на стул.
– Это отец Павел. Он будет руководить твоей реабилитацией.
– Реабилитацией? – настороженно переспросила я. – Послушайте, произошла какая-то ошибка. Мне не нужна реабилитация. Я ничего плохого не сделала.
– Так считают все грешники.
Я уставилась на Павла.
Он снова кивнул.
– Но я тебе помогу. Не волнуйся.
Я снова повернулась к Варгасу.
– Прошу вас, святой отец. Это сплошное недоразумение. Вы меня накачали препаратами и, по сути, похитили, но я не собираюсь поднимать из-за этого шум. Я просто хочу домой.
– Домой ты вернешься еще не скоро, Катарина. Если только не передумала насчет Ивана.
Я яростно замотала головой.
– Никогда.
Желваки на скулах отца Варгаса на секунду дернулись от раздражения – трещина в его безмятежной маске.
– Что ж, ты не оставляешь нам выбора. Видишь ли, Катарина, ты особенная. Для меня важно, чтобы наши семьи объединились. И ты останешься здесь, пока этого не поймешь.
– В каком смысле особенная? – эхом отозвалась я, окончательно запутавшись. – Я самая обычная, обычней некуда.
Варгас лишь пожал плечами.
– Насколько тебе самой известно, дитя, да, так и есть... И мы будем обращаться с тобой так же, как с любой другой юной заблудшей душой, нуждающейся в помощи, чтобы обуздать плотские желания. Павел, думаю, сейчас самое время начать.
Я напряглась. Павел встал и подошел к двери у меня за спиной. От мысли остаться взаперти наедине с этими мужчинами меня окатило страхом. Ужасная, всепоглощающая паника... но бежать было некуда, и помочь было некому.
Замок защелкнулся с громким щелчком.
Часть III
Было воскресенье. Я понимала это, потому что мать стала навещать меня по воскресеньям. Я сползла на стуле и едва держала глаза открытыми. Воскресная доза была мощной. Никто не хотел, чтобы кто-то устраивал сцены в часы посещений.
Когда все эти люди приходили поглазеть на шоу уродов.
Голос в голове стал моим самым близким другом, доверенным лицом и единственным спутником в эти темные времена.
Мать вцепилась в мою руку, даже не додумавшись задрать чертов рукав и посмотреть на следы от уколов. Воскресные успокоительные мне начали вводить внутривенно с тех пор, как я заработала репутацию кусачей.
– Иван заходит ко мне раз в неделю. Ждет не дождется, когда ты поправишься, – плакала мать, и по ее щекам катились настоящие слезы.
Я отвернулась. Не могла на это смотреть.
Сколько я уже здесь? Потеряла счет времени. Из-за еженедельных успокоительных и того, чем меня пичкали каждый день, мысли путались всё сильнее. Лишь сеансы терапии навсегда врезались в память.
Их я никогда не забуду. И однажды, когда выберусь отсюда, они все за это ответят.
– Он говорит, если скоро поправишься, можно будет сыграть свадьбу летом. Разве не чудесно?
Летом? Выходит, я гнию здесь уже минимум полгода. К горлу подкатила тошнота.
– Ты так и будешь молчать? – спросила мать.
Я открыла рот, но оттуда лишь потекла слюна. Из-за препарата слюнные железы работали на пределе. Мерзко, но мне уже давно было не до смущения.
Ни в чем из этого не было моей вины. Я должна была держаться за эту мысль во что бы то ни стало.
– Забери меня... домой, пожалуйста, – пробормотала я непослушными губами.
Мать уставилась на меня.
– Эт-то п-п-плохое место.
Вымотанная попыткой говорить сквозь пелену препаратов, способных свалить слона, я откинулась назад.
Мать покачала головой, по щекам побежали новые слезы.
– Не могу. Тебе еще не стало лучше. Если уйдешь раньше времени, значит, всё это было зря.
Она была так близка к истине, но, казалось, никак не могла преодолеть этот последний барьер на пути к полному пониманию.
Всё и так было зря. Она поверила советам чужаков, а не родной дочери. Единственный человек в мире, которому я доверяла, добровольно держал меня здесь и игнорировал мои мольбы.
Моя единственная семья.
Никогда еще я не была так одинока.
– Здравствуйте, миссис Дмитрова, – произнес теплый голос.
Мать обернулась.
Рядом стояла Мира с огромным животом и широкой улыбкой на юном лице. Она была моей подругой, единственной, кем я обзавелась в «Святой Обители». Забеременев в шестнадцать, она попала в лечебницу, чтобы получить помощь в трудной жизненной ситуации, что бы это ни значило. У нее не было семьи, и до того, как оказаться здесь, она жила на улице.
– Ах, Мира, тебе, наверное, уже скоро рожать. – Мать явно обрадовалась смене темы.
Мира кивнула.
– На этой неделе.
– На этой неделе! Боже мой.
Они беззаботно болтали, пока я изо всех сил старалась не уснуть.
Прошел еще один приемный день, а мать так ничего и не сделала, чтобы мне помочь.
Еще один день, когда меня оставили гнить здесь в одиночестве.
Часть IV
Проснись. Ты нужна ей.
Я резко проснулась. Действие успокоительного наконец прошло, и контроль над телом вернулся. Обычно после воскресной дозы сон длился до самого утра, но, возможно, начала вырабатываться толерантность.
Лежа в постели, я гадала, что же меня разбудило, помимо голоса в голове. А потом услышала.
Вот он, далекий звук.
Крик.
Встав, я нащупала в темноте путь к двери. Она поддалась, и я выскочила в коридор. По ночам нас обычно не запирали, учитывая, что под сильными препаратами такие пациенты спали как убитые.
Мира. Я побежала к лазарету. Это точно Мира и ребенок. Откуда взялась такая уверенность – неизвестно, я просто знала, и всё. Нужно было проверить. Не хотелось, чтобы в такой страшный момент подруга оставалась одна.
В лазарете не оказалось толпы врачей, как ожидалось. На самом деле, там царила тишина. Сбавив шаг, я осторожнее пошла через темные палаты. Впереди, под дверью операционной, виднелась полоска света. В лечебнице работал крошечный штат медиков под руководством доктора Блэквуда – моего лечащего врача еще до попадания сюда. Наступила мертвая тишина, и по моей спине поползло напряжение. Почему Мира больше не кричит? Упала в обморок? Потеряла сознание?
Я подкралась ближе, и в этот момент тишину разорвал крик. Плач младенца. Такой резкий и неуместный во мраке. Я подобралась еще ближе, пытаясь хоть что-то разглядеть.
Ребенок всё плакал, а затем в дверях показалась сестра в монашеском одеянии – она поспешно выкатила небольшую тележку с младенцем, укутанным в одеяла. Меня она не заметила.
Мира.
Снова повернувшись к операционной, я успела заметить на полу кровь – темно-красную на фоне белой, старой плитки.
Я шагнула вперёд, но голос Варгаса остановил меня.
– Вызывайте бригаду по забору. Она молодая, материал хороший. Свежий.
– Она ещё дышит, – раздался голос Павла.
– Без реанимационных мер это ненадолго. Мог бы проявить чуть больше аккуратности при кесаревом, Павел. Понятно, почему тебя лишили лицензии. Как бы то ни было, по частям она стоит больше, чем живьем. Но кровь собери. Не дай ей испортиться. Остальное заберет бригада, когда приедет. За почки и глаза можно выручить кругленькую сумму.
О чем они говорят?
Словно в трансе, я прошла через распашные двери операционной, забыв о необходимости прятаться, забыв обо всем, кроме только что услышанных слов. Внутри находились трое мужчин, все в медицинской форме. Варгас, Павел и третий – Бенедикт. Священник, отвечающий за лекарства в «Святой Обители». Дико было видеть их без сутан.
– Катарина! – рявкнул Бенедикт и бросил быстрый взгляд на Варгаса.
– Что вы делаете? – спросила я, переводя взгляд на Миру.
На столе она казалась такой маленькой и хрупкой, а ее живот... Я едва не потеряла сознание, опасно покачнувшись и привалившись к стене.
– Вызовите скорую, – прохрипела я. – Быстрее!
– Нет. – Голос Варгаса хлестнул, как кнут. – Никакой скорой. Девушка, к сожалению, скончалась, как и ее ребенок.
Я покачала головой, мысли лихорадочно путались.
– Ребенок был жив. Я видела, – заикаясь, произнесла я. – Слышала, как он плачет.
– Тебе показалось, Катарина. – За спиной возник Павел. Он подкрался сзади, пока я стояла, оцепенев от ужаса.
В шею вонзилась игла, и я не отрывала взгляда от полуоткрытых глаз Миры, пока мир не погрузился во тьму.
Часть V
Утром я проснулась от звука колокола, раздающегося из громкоговорителя в палате. Резко подскочила, и к горлу тут же подкатила тошнота. В голове стучало, всё тело покрылось потом. Безумно озираясь по сторонам, я вдруг вспомнила прошлую ночь, и воспоминания обрушились на меня сокрушительным ударом.
Мира.
Встав, я подергала ручку двери. На этот раз оказалось заперто. Сгорая от нетерпения, я ждала, когда хоть кто-нибудь придет. Спустя целую вечность – хотя прошло, наверное, минут десять – появилась вчерашняя медсестра. Я пронеслась мимо нее, со всех ног бросившись по коридору в сторону лазарета.
Санитары разбегались с пути, люди кричали, пациенты визжали, но я не останавливалась. Ворвалась в операционную и замерла.
Пусто. Всё исчезло. Ни крови на полу, ни тела Миры на столе.
Ничто не выдавало того, что прошлой ночью здесь вообще что-то произошло. Неужели мне всё это привиделось? Очередной жуткий кошмар? Такое со мной случалось часто. Я рухнула на колени, внезапно осознав, что больше не могу стоять ни секунды.
Ошеломленно уставившись на нижнюю полку столика для инструментов, я увидела это. Пугающе яркое красное пятно на фоне облупившейся и пожелтевшей керамики под столом.
Брызги крови. След, который кто-то не заметил.
Я заставила себя подняться. Нужно было что-то сделать, кому-то рассказать. Добиться справедливости для нее – сбежавшего подростка, чью пропажу никто не заметит. Голова кружилась, подкатывала тошнота.
Попятившись, я врезалась в стену. Затылок ударился о что-то твердое, и я обернулась.
Телефон?
Сорвав его со стены, пока не успела передумать, набрала полицию. Гудки шли один за другим, и наконец кто-то взял трубку.
– Вы должны приехать в «Святую Обитель», лечебницу на холме. Они... они убили человека. Украли ее ребенка. Они сумасшедшие, – выпалила я в трубку, стараясь выложить всё, пока меня не остановили.
– Успокойтесь, мисс, и повторите: кто?
– Отец Варгас, отец Бенедикт и отец Павел. Они убили девушку, думаю, они... думаю, они вырезали ее органы.
При этих словах меня окатило волной тошноты.
Тебе ни за что не поверят. Ты просто очередная сумасшедшая.
На этот раз я была почти уверена, что голос в голове прав, но попытаться стоило.
– Ах, Катарина, вот ты где.
Варгас возник рядом и вырвал трубку у меня из рук, после чего приложил ее к уху.
– Это отец Варгас. Да, офицер.
Он слушал, а я стояла и ждала, что полицейский сообщит ему о выехавшем наряде. Поступило заявление, они ведь обязаны провести расследование, так?
Варгас кивнул.
– Передайте Джузеппе, что в следующий раз ужин за мой счет. Сожалею о беспокойстве. Вы же понимаете, мы здесь лишь для того, чтобы служить обществу. Я прослежу, чтобы она успокоилась. И сделайте одолжение, офицер: если увидите миссис Дмитрову на рынке, передайте, что позже я загляну к ней в гости.
Моя мать. Он говорил о моей матери.
Священник повесил трубку, а мое сердце разлетелось на куски.
Варгас повернулся ко мне и вздохнул.
– Что ж, Катарина. Похоже, ты никак не можешь перестать всё усложнять. Теперь ты поставила меня в весьма затруднительное положение. Иван хотел на тебе жениться, но теперь... как я могу тебя отпустить? Убить я тебя не могу, потому что, как уже говорил... ты особенная... но и позволить тебе помнить события прошлой ночи – тоже. К счастью, я всё предусмотрел.
– Вы не можете держать меня здесь! Я выведу всех вас на чистую воду и расскажу о тех мерзких вещах, что вы творите...
От его пощечины я отлетела в сторону. Он опустился за мной на пол и достал что-то из кармана. Это была фотография, зернистая и немного размытая, но я узнала человека на снимке. Моя мать в церкви. Она ходила туда каждый день. И доверяла отцу Варгасу больше всех на свете.
– Держи рот на замке, будь умницей и принимай лекарства. Будешь прыгать, когда мы скажем прыгать, и будешь проходить терапию... иначе твоя мать станет следующей. Её органы вряд ли будут стоить дорого, так что, возможно, она просто окажется у местного мясника. Весь город будет есть сосиски из твоей матери, если ты, блядь, не начнёшь сотрудничать. Поняла?
Я попыталась отстраниться, но он крепко схватил меня за волосы и резко дернул голову назад.
Я подавила всхлип. Я не собираюсь плакать перед этим человеком.
Во рту появился металлический привкус крови. Угроза матери была реальной. Я верила каждому слову этого монстра. Прошлой ночью он и его дьявольские приспешники выпотрошили шестнадцатилетнюю девочку. Он действительно скормит плоть моей матери городу в наказание, если я ослушаюсь.
Я не могла так рисковать.
– Скажи мне, что ты поняла. – Он тряхнул мою голову так сильно, что зубы лязгнули.
Я медленно кивнула, и Варгас отпустил мои волосы. Я повалилась вперед.
– Пора увеличить твою дозу, милая. Нельзя рассказать о том, чего не помнишь. Это милосердие. Будь благодарна. Добро пожаловать в настоящую «Святую Обитель», Катарина.
