Текст книги "Павшая святыня (ЛП)"
Автор книги: Мила Кейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 25 страниц)
42. Катарина
Мы вошли через черный ход.
– Держись позади меня, ангел, – скомандовал Массимо, заслоняя меня собой. В черной камуфляжной форме, увешанный оружием, он представлял собой пугающее зрелище.
Кивнув, я отступила, а затем последовала за ним. Он потянулся назад и, схватив мою руку, прижал ее к спине своего бронежилета.
– Держись крепче, чтобы мы не потерялись. Второго раза я не вынесу.
Мы двинулись по коридору; впереди Массимо продолжал расчищать нам путь выстрелами. По обе стороны прохода лежали тела людей Сергея.
В воздухе стоял запах дыма и крови. Повара в панике выскочили из кухни и бросились к заднему выходу. В основном женщины. Массимо даже не посмотрел в их сторону, когда мы проходили мимо. Добравшись до холла, мы присели. Массимо указал на стол.
– Жди меня там, – твёрдо приказал он, выдёргивая чеку из какого-то оружия.
Он был в своей стихии. Он не боялся, и каким-то образом не боялась и я. Возможно, впервые в жизни я чувствовала, что нахожусь именно там, где должна быть.
Я кивнула и по его сигналу рванула к столу.
Массимо бросил предмет в холл, и пространство заволокло дымом. Натянув маску, он бесстрашно шагнул вперед. Я видела далеко не всё, но смогла различить, как он передвигается и укладывает людей, только что вошедших через парадную дверь. Этого было достаточно, чтобы понять: никто не выживет, если Массимо того не захочет. Машина для убийств в человеческом обличье.
Наконец всё стихло.
– Сергей? Думаю, пришло время нам познакомиться, – окликнул Массимо.
Воцарилась та особая тишина, которая бывает, когда кто-то отчаянно старается не шуметь.
– Я новый муж твоей дочери. Прошу прощения, что не попросил благословения на брак, просто мне глубоко похуй на твое мнение, – продолжил Массимо провокационным тоном.
Послышался шорох, а затем в дыму мелькнула вспышка.
– Ублюдок! Думаешь, можешь просто так жениться на моей дочери? – проревел Сергей; его голос охрип от дыма.
Еще одна вспышка. Сергей стрелял в Массимо? Нет. Нет, только не это. Он не мог умереть.
– Где моя дочь? Говори немедленно, или ты труп. – Сергей звучал так уверенно. Неужели Массимо был у него на мушке?
– Стой! – крикнула я и поднялась. – Не трогай его.
– Катарина, – рявкнул Сергей. – Иди сюда.
Массимо молчал. Он ранен? Я побрела вслепую, пока жесткая рука не сомкнулась на моем предплечье. Из дыма вынырнуло лицо Сергея.
– Что ты натворила? – он едва ли не плюнул мне в лицо, а затем потащил вверх по лестнице.
Я отчаянно высматривала Массимо на нижнем этаже, но всё было слишком сильно скрыто дымом, чтобы хоть что-то разглядеть.
– Вот именно поэтому тебя и нужно было держать в «Святой Обители», пока ты не станешь достаточно взрослой для брака. С тех самых пор, как твоя мать пришла ко мне и сообщила, что у меня есть дочь, которой исполнилось восемнадцать, ты стала для меня одной сплошной головной болью. Поднимайся.
Он дернул еще сильнее, и я упала на одно колено прямо на ступеньки. Блядь, как же больно. Но бывало и хуже. Я потянула руку назад, сопротивляясь.
– Пусти, не хочу, чтобы ты ко мне прикасался, – прошипела я.
– Я твой отец! – проревел он.
– Ты чертов монстр, – прокричала я в ответ.
Мы добрались до верхнего этажа, и он втолкнул меня в дверь, которую я раньше не замечала. За ней оказалась площадка на крыше. Вертолётная площадка. Я жадно вдохнула чистый воздух и попыталась поспевать за его бешеным шагом. Позади нас по лестнице спотыкалась Рада, слёзы текли по её лицу.
– Сергей! Подожди меня! – Она оступилась на каблуках и упала, но тут же поднялась и побежала следом.
Протащив меня через всю площадку, он швырнул меня на землю и достал из кармана телефон. В другой руке по-прежнему был зажат пистолет.
– Думаешь, я не знаю, кто ты такой? – выкрикнула я. – Думаешь, тебе удалось пустить мне пыль в глаза? Я знаю, что ты стоишь за всем тем дерьмом в «Святой Обители». Знаю, что ты наживаешься на страданиях всех тех несчастных женщин. – Я с трудом поднялась на ноги. – Решил, я пришла сюда, чтобы стать твоей дочерью? Чтобы броситься в твои объятия?
Я рассмеялась, а Сергей уставился на меня.
– Тогда зачем ты пришла?
– Чтобы убить тебя. Я ждала три года. С меня хватит. Сегодня ночью умрет последний монстр, стоящий за этой адской дырой.
– Сергей! Почему она называет тебя монстром? Что происходит? – закричала Рада. У нее начиналась истерика, а Сергею было плевать. Вдалеке воздух разрезал прерывистый рокот вертолетных лопастей. Путь к отступлению открывался, и я не могла этого допустить.
Проигнорировав невесту, он пристально посмотрел на меня. Покачал головой.
– Называешь меня монстром? А как же тот парень, за которого ты вышла замуж? А как же ты сама?
– Она не монстр. Она ангел мщения, сошедший с небес, – окликнул Массимо, выходя через дверь на крышу. Его пистолет был направлен на Сергея. – А что касается меня, то да, я монстр. Но я тот, которого любит твоя дочь, а значит, я любимый монстр Бога. Спасибо, micetta, что вытащила его из чёртового дыма внизу. Дальше я сам.
На ухе Массимо была кровь, а маска исчезла. Неужели одна из пуль всё-таки задела его ухо? Паника грозила накрыть меня с головой.
Сергей взмахнул пистолетом в сторону Массимо.
– Не подходи ближе.
Движения Сергея были дергаными и полными страха. Уверенность Массимо служила резким контрастом. Он безошибочно шел к противнику, его пистолет даже не дрогнул.
– Давай выстрелим одновременно. Я доверяю своему прицелу больше, чем твоему, старик.
Сергей потянулся ко мне, но я отскочила назад. Выругавшись, он вместо этого схватил Раду, рывком поднимая её за волосы.
– Бросай оружие, или она труп.
Я, пошатываясь, поднялась на ноги и протянула руку к Массимо. Страх и предательство на лице Рады разрывали мне сердце. Скольких любовниц Сергей вот так же использовал и выбросил? Прямо как мою мать...
Массимо не стал стрелять. Он ждал.
– Отпусти девушку, она тут ни при чем. К тому же, убьешь ее – и через несколько секунд отправишься следом. Я не промахиваюсь. – В словах Массимо звучало обещание.
– Да брось. Я избавлялся от бродяжек ещё до того, как ты научился ходить! – выкрикнул Сергей и тут же вскрикнул, когда прогремел выстрел. Я закричала, испугавшись, что Массимо всё-таки решил стрелять сквозь Раду, но пистолет Сергея упал на крышу, а сам он схватился рукой за грудь. Кровь быстро растекалась по его одежде. Рада рухнула на землю и разрыдалась, а Сергей, пошатываясь, попятился, затем развернулся и бросился к вертолёту, который как раз заходил на посадку на крышу.
Массимо смазанным пятном рванул к Сергею, игнорируя устрашающие лопасти, рубящие воздух над крышей и опускающиеся всё ниже.
Вертолет коснулся площадки как раз в тот момент, когда Массимо скрылся с другой стороны. Изнутри высыпали люди в темных костюмах. Заметил ли он их? Что, если они зайдут со спины? Ранят его?
Я не могла этого допустить. Рванув в обход вертолета, я подхватила брошенный Сергеем пистолет, валявшийся рядом с бьющейся в истерике Радой.
Я увидела их всех одновременно. Сергей застыл на подножке вертолета с новым пистолетом в руке. Его люди окружили Массимо, один стоял прямо за ним, приставив ствол к его спине. Оружие самого Массимо валялось на земле.
Я проглотила крик ужаса, и мир вокруг, казалось, замер.
– Прости, не могу позволить тебе нести дерьмо про бродяжек. Я сам всегда был таким, а теперь еще и влюбился в одну из них, – ухмыльнулся Массимо Сергею, словно совершенно не замечая опасности вокруг. Его рука дернулась – странное, целенаправленное движение, – и внезапно люди вокруг начали падать на землю. Я дико озиралась по сторонам, гадая, кого именно Массимо рассадил вокруг поместья. Ничего не было видно, но эти снайперские выстрелы явно были делом рук профессионала.
Человек, стоявший прямо за спиной Массимо и упиравший пистолет ему в затылок, едва успел понять, что происходит, как Массимо резко развернулся, отбил его руку вверх и выбил оружие. Пистолет взмыл в воздух и улетел за край крыши. Мужчина проводил его взглядом, а в следующую секунду тело дёрнулось в судороге. Нож Массимо вонзился ему в горло – внезапно и бесповоротно. Оттолкнув его от себя, Массимо позволил телу рухнуть на крышу, а затем снова повернулся к Сергею.
Выстрел вывел меня из оцепенения. Сергей остался последним, кто ещё держался на ногах, и оружие всё ещё было у него. К счастью, его пуля ушла мимо цели. Он снова навёл пистолет на Массимо, и я поняла, что у меня есть всего несколько секунд. Я рванулась вперёд, сжимая в руке пистолет Сергея, и вытянула его в сторону спины отца. В собственной меткости я не была уверена, но она мне и не требовалась. Ему достаточно было понять, что он загнан в угол. Прежде чем Сергей успел выстрелить снова, я прижала дуло к затылку отца, и он замер. Массимо ухмыльнулся мне и уверенно направился в нашу сторону, через мгновение оказавшись рядом. Сергей так и стоял неподвижно под прицелом моего пистолета, занеся ногу над ступенькой, на самом пороге своей свободы.
Его голос перекрыл шум вертолета.
– Чего вы оба хотите? Денег? Забирайте. Власти, унаследовать семью? Берите всё, – торговался Сергей.
Массимо обдумал его слова.
– Есть кое-что, чего я от тебя хочу. Сара Лучиано. Помнишь её?
– Что? Кого? Нет, не помню.
– Какая жалость. Она умерла в одном из твоих учреждений двадцать лет назад. Умерла при родах... по крайней мере, так мне сказали.
– Кем она была? – спросила я Массимо, прежде чем осознала. – Твоя мать?
Массимо кивнул.
Боже мой. Я не могла отвести взгляд ни на секунду. Мать, о которой рассказывал Массимо. Та самая, что слышала голоса, как и я. Значит, она была такой же, как Мира? В этот момент у меня разрывалось сердце – за неё, за Массимо и за всех женщин и семьи, чьи жизни Сергей уничтожил своей хладнокровной схемой по зарабатыванию денег. Наживаясь на чужом горе и страданиях.
– Массимо? – тихо позвала я.
Его взгляд был жёстким. Он словно затерялся в прошлом и не сводил глаз с Сергея.
– Ты меня не убьешь, – крикнул Сергей. Он пытался звучать уверенно, но получалось скверно. – Я единственный родитель, который у нее остался. Если она тебе небезразлична, ты меня не убьешь. Я – ее единственный шанс на семью.
На скуле Массимо дрогнул мускул. Я подняла свободную руку и коснулась его щеки, пытаясь вытащить из того мрака, в который он погрузился.
– Масс? – прошептала.
Он моргнул и посмотрел на меня.
– Это правда. Этот человек создал место, где умерла моя мать. То, что он сделал с Мирой, он проделывал сотни раз, – сказал Массимо, и я видела, каких усилий ему стоило каждое слово.
Вздохнув, он сжал и разжал пустые кулаки по бокам.
– Но тебе решать, мой ангел, жить ему или умереть. Ты значишь для меня больше, чем месть.
Его глаза прожигали мои, и я видела, что он говорит искренне. Он действительно готов был прервать свою погоню за местью, длившуюся всю жизнь, и оставить дело незавершенным, если я попрошу.
Выбор был за мной.
– Ты слышала, Катарина? Отзови своего ручного убийцу, немедленно, – приказал Сергей. – Не позволяй ему убить твою единственную семью.
– Ты мне не семья, – твердо ответила я. – Моя семья – это Татьяна. – Я подняла взгляд на Массимо. – Мой муж – моя семья.
При этих словах губы Массимо изогнулись в еле заметном подобии улыбки.
– Ты мне не нужен, а миру и подавно, – продолжила я и кивнула Массимо.
Он снова перевел взгляд на Сергея.
– Похоже, ты умрешь в одиночестве, нелюбимый и забытый, Сергей.
Он потянулся, чтобы забрать у меня пистолет, чтобы взять этот последний грех на свою душу. Сергей, должно быть, почувствовал заминку при передаче оружия, потому что выбрал именно этот момент для действий.
Он запрыгнул вертолёт, и уже через долю секунды машина оторвалась от крыши.
– Нет! – закричала я, когда вертолёт начал подниматься. – Он уходит!
Я не могла вынести мысли, что после всего случившегося он выживет и продолжит жить дальше. После всего, чего он лишил этот мир. После всего, чего он лишил нас с Массимо.
Массимо поднял пистолет и прицелился в вертолёт. Раздались выстрелы – его и снайпера, скрывавшегося где-то на территории. Вертолёт успел пролететь над садом, прежде чем пуля настигла пилота. Хвостовую балку повело в сторону, а затем был пробит и топливный бак. Машина начала падать. Высоты было недостаточно для по-настоящему катастрофического крушения, но вполне хватило, чтобы вертолёт с силой врезался в землю. И этого оказалось достаточно. В момент удара топливный бак взорвался. Огненный шар с ревом взметнулся ввысь, выжигая землю и очищая ее от присутствия Сергея Стоянова... навсегда.
Его не стало, и вот так просто мир стал лучше.
43. Массимо
Катарина не жаловалась ни на порезы с синяками, ни на залитую кровью одежду. Всю дорогу домой она молчала, но ее пальцы переплелись с моими, и я счел это победой.
Мы добрались до таунхауса одновременно с Элио. Он с любопытством взглянул на Катарину, прежде чем мы зашли внутрь. Паоло тут же захлопотал вокруг нее и увел наверх, пока Элио с Витторио собирались на кухне.
– Малышка уснула после ванны. Кажется, бедняжка толком не спала несколько дней. – Витторио потер лицо рукой.
Элио прислонился к кухонной столешнице: смертоносный и невозмутимый, несмотря на то, что сегодня ночью уложил почти тридцать человек.
– Я вызвал чистильщиков Де Санктис для уборки поместья.
– И во что мне это обойдется? – спросил я, садясь за стол. На мгновение показалось, будто на плечи рухнула тяжесть всего мира. Господи, как же я устал. Выброс адреналина последних дней давил, словно двухтонный валун.
– Будешь должен, – усмехнулся Элио. – Раз уж ты теперь женатый человек, на случай, если захочешь сменить сферу деятельности... Я подумал, не присоединишься ли ты к команде в качестве консультанта. Мы отлично сработались.
– Даже не знаю, можно ли назвать повышение от киллера до члена мафии шагом вперед. – Я тяжело вздохнул.
Элио пожал плечами.
– Обсуди это с женой. Решите вместе.
– Женой... Кто знает, как долго она пробудет в этом статусе, если добьется своего, – признался я. – Она не слишком довольна моим поступком.
Элио хмыкнул.
– Знакомая история. Но я также знаю, что женщины, которых мы любим, слишком хороши для нас. И слишком легко нас прощают. – Он шагнул мимо меня. – Кстати о жёнах, мне пора возвращаться к своей. Приезжайте к нам в Атлантик-Сити.
– Это приказ?
– Это приглашение. А что касается жены… дай ей возможность самой выбрать тебя. Поверь, это творит чудеса. И да, это был совет, если что.
Он подмигнул мне, что было совершенно не в духе Элио, и направился к выходу.
Да уж. Встреча с правильной женщиной необратимо изменила моего хладнокровного командира. Я ему завидовал.
– Так что ты собираешься делать с девочкой? – спросил Витторио.
– Не знаю. Сначала нужно выяснить, что с её матерью. Я могу навести справки. Или поручить это своему хакеру. Если у неё есть мать, возможно, она захочет вернуться к ней. Если нет – ее дом здесь. Она семья Катарины, – сказал я ему.
Витторио ухмыльнулся.
– Да, семья, и ты тоже. Иди к жене. Держу пари, ты ей сейчас очень нужен.
Я нашел Катарину в ванной. Вокруг клубился пар. Она стояла обнаженная у раковины и смотрела на свое отражение, вся в синяках и крови. Мне хотелось зацеловать каждое темное пятнышко на ее нежной коже, но вместо этого я дал ей пространство. Закрыв за собой дверь, я поймал ее взгляд в зеркале.
– Micetta? – мягко позвал ее.
Катарина долго смотрела на меня. А потом слёзы хлынули из её глаз и потекли по щекам.
– Моя мама умерла, – просто сказала она.
Вот оно. Горе, от которого она пыталась убежать, но не могла. Ужасная, неизбежная правда.
– Я знаю. Мне очень жаль, – ответил я.
Её лицо исказилось, и она сломалась. Я был рядом и успел подхватить её, когда она начала оседать. Она опустилась на мягкий коврик в ванной, а я притянул её к себе, прижимая к груди.
– Мне так жаль, любовь моя. Очень-очень жаль, – прошептал я ей в волосы, пока она горько плакала.
Позже, спустя целую вечность, когда вода в ванне остыла, а небо озарилось рассветом, она пошевелилась в моих объятиях. Слёз больше не осталось. Коврик на полу ванной оказался на удивление удобным, когда в моих руках была она.
– И мне очень жаль, – хрипло произнесла она. – Твою маму. Поверить не могу, что Сергей – тот самый человек, которого ты искал все это время. Что за злая ирония? Что я оказалась его дочерью... Твоя жена – дочь твоего кровного врага?
– Это не ирония, – ответил я. – Destino. Судьба привела меня к тебе. Вселенная исправила ошибку существования такого человека, как Сергей, и тех ужасных вещей, что он творил. Там, где есть тьма, должен быть свет. Баланс. Наша с тобой встреча – это просто восстановление равновесия во вселенной. Я всегда должен был встретить тебя, и мне было суждено тебя полюбить.
– Ты любишь меня, – прошептала она и посмотрела на меня. – Но я же ходячая катастрофа. Я сумасшедшая, разве ты не слышал?
Я улыбнулся.
– А ты разве не слышала? Я тоже.
Она медленно кивнула.
– Да, кажется где-то слышала, – пробормотала Катарина, и ее взгляд опустился к моим губам.
Я проиграл битву с желанием поцеловать ее, и, наклонившись, прижался к ее губам.
РАЙ
Но страсть и волю мне уже стремила,
Как если колесу дан ровный ход,
Любовь, что движет солнце и светила.
Данте Алигьери, «Божественная комедия»
44. Катарина
Пробуждение принесло с собой звук смеха. На мгновение он показался чужим, пока я лежала абсолютно расслабленная в преступно мягкой постели. Низкий баритон и звонкий девичий голосок. Массимо и Татьяна.
Сев, я услышала, как к веселью внизу, вызванному чем-то очень забавным, присоединился Паоло.
Взгляд остановился на потолке, расписанном под роскошное ночное небо со звездами, которые, казалось, мерцали по-настоящему.
Несмотря на недавнее пробуждение, навалилась усталость, но в то же время странный прилив сил. Сердце сжималось от тоски по матери. Одна лишь мысль о ней вызывала глубокую, ноющую боль, которая точно не утихнет в ближайшее время. И всё же пришло смирение. Гнев испарился. Внутри бушевал ураган эмоций, но сильнее всего ощущалось удовлетворение от того, что нахожусь именно здесь. На своем месте.
К тому моменту, как я спустилась вниз, смешки уже переросли в раскаты громкого смеха. Все собрались на кухне и, судя по всему, готовили блинчики. Мука покрывала почти все поверхности, а тесто было разбрызгано повсюду. Массимо стоял у плиты и переворачивал блинчики с такой уверенностью, что два из каждых пяти неизменно оказывались на полу. Паоло носился рядом с тарелкой, отчаянно пытаясь их поймать, а Татьяна уже ела, наблюдая за ними и заливаясь смехом.
Настоящий хаос. Это было идеально.
– Кэт! – Татьяна заметила меня первой, спрыгнула со стула и подбежала, обхватив за ноги. – Ты так долго спала.
– Наверное, я сильно устала. – Я улыбнулась и взъерошила ей волосы.
Почувствовав на себе взгляд Массимо, я, как ни странно, ощутила, как в животе распускается нервный трепет. Прошлой ночью я рыдала так, словно сердце разрывалось на части, а он просто держал меня в объятиях. Остального не помню, просто проснулась в его постели. Между нами повисла внезапная неловкость, или, по крайней мере, мне так казалось. До того, как меня забрал Сергей, мы расстались просто ужасно. Отвратительно. Я оставила его армейские жетоны на кровати и ушла. Бросила его. И несмотря на это... он пришел за мной, когда был нужнее всего. Не отвернулся. Ворвался туда, готовый сжечь весь мир дотла, лишь бы добраться до меня.
Я попыталась отыскать в душе ту злость, что вспыхнула, когда узнала о его поступках. Она всё еще тлела, но как-то поблекла. Мне стало легче. Свободнее от тяжелых, мрачных эмоций, которые пожирали изнутри.
Татьяна потянула меня к столу.
– Мы испекли блинчики. Я положила тебе самые лучшие.
На столе стояла тарелка с высокой стопкой блинчиков. Опускаясь на стул, я встретилась взглядом с Массимо. Он смотрел не отрываясь, его красивые темные глаза казались загадочными. Прочесть в них эмоции было невозможно, но взгляд был переполнен чувствами, какими бы они ни были.
От этого пристального внимания к щекам прилил жар. Внезапно накатило смущение и острое осознание собственного потрепанного вида. Господи, ну и чучело. Я знала этого мужчину только тогда, когда выглядела как катастрофа. Он же, напротив, был безупречен. Никогда не думала, что привыкну видеть его без сутаны, но ему шло абсолютно всё. Даже сейчас, в темных свободных штанах и черной футболке, от него было трудно оторвать взгляд.
Паоло подошел к столу.
– Что будете пить, миссис Лучиано?
Миссис Лучиано.
Я бросила взгляд на Массимо, который лишь усмехнулся.
– Не терпелось назвать её так, да? – задумчиво заметил он.
Паоло улыбнулся.
– Разумеется, не терпелось. Потому что именно ею она и является. – Он снова посмотрел на меня. – Некоторые из нас уже начали переживать, что этот молодой человек умрёт в одиночестве и что в этом доме никогда не будет звучать детский смех…
– Довольно, Паоло. Не забывай, Катарина уезжает во Флоренцию. Не дави на нее, – осадил Массимо своего эконома, и тот замер при этих словах.
Я тоже застыла, потянувшись было за медом.
– Уезжает? – переспросил Паоло, озвучив мои собственные мысли.
Массимо кивнул.
– Уезжает, потому что она так хочет, а моя жена вольна делать всё, что ей заблагорассудится. Все решения принимает только она.
Я тупо уставилась на стол, внезапно почувствовав, как к глазам подступают слезы. Его слова разорвали меня пополам. Сердце трепетало от мысли, что он позволяет мне сделать собственный выбор и уважает его настолько, что готов проследить за его исполнением. Это была моя рациональная часть. Другой же... хотелось расплакаться от одной только мысли, что меня отсылают прочь. Поди разберись. Какая же каша творилась у меня в голове.
– А когда ты уезжаешь? Я поеду с тобой? – спросила Татьяна.
Я посмотрела на Массимо: мысли о переезде к Люси отошли на второй план перед лицом вполне реальных решений, которые предстояло принять насчет Татьяны.
– Хороший вопрос, – ответила я и накрыла её ладонь на столе своей.
– А куда бы ты хотела поехать? – осторожно спросил ее Массимо.
Малышка на мгновение задумалась, а затем пожала плечами.
– Я хочу остаться здесь с вами.
– А как же твоя мама? – мягко спросила я. Сергей говорил, что она живет в Палермо. Ищет ли она дочь? Сергей просто забрал девочку, или с матерью что-то случилось? Нужно было всё выяснить.
– У меня ее нет, – произнесла Татьяна с такой уверенностью, что у меня разорвалось сердце.
Массимо наблюдал за мной, пока глаза начинало щипать от слёз. Я часто заморгала, пытаясь прогнать их. Боже, как же больно. Больно было думать о том, что маленькая Татьяна осталась одна в этом мире, без мамы. Больно было и за меня. И за всех девочек, потерявших матерей. И за всех матерей, потерявших своих дочерей. Я вспомнила о ребёнке, которого эта нечестивая троица отняла у Миры… Однажды этот малыш вырастет и станет таким же ребёнком, как Татьяна, никогда не знавшим свою мать.
Это разбивало мне сердце.
– Тогда поговорим об этом позже. В любом случае, не волнуйся, – пророкотал Массимо. – Отныне... это твой дом. И никто не сможет его отнять.
Затем он опустил взгляд на стол, схватил блинчик и откусил прямо так, без ничего.
– Так скажите мне, что мы делаем дальше?
– Нет! – взвизгнула Татьяна, отвлекшись на кощунственное зрелище поедания пустых блинчиков. – Нужно положить начинку!
– Я понял, – на полном серьезе ответил Массимо. – Паоло, неси грибы, нам нужна начинка.
– Нет! – весело рассмеялась девочка и вскочила, чтобы отогнать Паоло от холодильника.
Да, это был хаос, и он был идеален.
– К вам посетительница, – сообщил Паоло чуть позже. Татьяна уснула в библиотеке, пока я ей читала, и я оставила ее смотреть сны. Должно быть, она вымоталась еще больше моего.
Я поднялась на ноги и вопросительно приподняла бровь, гадая, кто бы это мог быть, когда дверь распахнулась и в комнату вошла Люси.
Она пересекла комнату и крепко меня обняла. От неожиданности на секунду перехватило дыхание. Придется заново привыкать к объятиям. Они казались такими чуждыми. Я неуверенно обняла её в ответ.
– Как же я рада, что ты в порядке, – пробормотала она и отстранилась, чтобы оглядеть меня. – Не ранена?
Я покачала головой.
– Нет. Ни царапины. Ну, по крайней мере из тех, что на виду. – Я улыбнулась, показывая, что шучу. – Только не говори, что ты проделала весь этот путь из Флоренции, чтобы повидаться со мной?
Люси села.
– Я доехала только до половины, когда Джада рассказала мне, что стряслось. А я-то думала, что ты решила остаться с Массимо, пока она не сообщила... Мне так жаль, это просто ужасно.
– Не стоит. Я так от всего этого устала. Хочу просто оставить всё в прошлом, – призналась я, и, произнеся это, поняла, что не вру.
– Так что будешь делать? Останешься здесь или поедешь во Флоренцию?
Я пожала плечами, но Люси понимающе вздохнула и тепло улыбнулась.
– Я так и знала. Знала, что ты его простишь. Пообещай мне только одно... ты хотя бы будешь приезжать в гости.
Я кивнула, услышав из коридора голос Татьяны. Она уже проснулась.
– Ты уже сказала мужу, что решила его простить и остаться? – спросила Люси.
– Подходящего момента ещё не было, – призналась я. – И я даже не знаю, как ему об этом сказать.
Люси задумалась над моими словами, а потом пожала плечами.
– Ну и ладно. Пусть ещё немного помучается в неизвестности. Это его не убьёт, – поддразнила она с лукавой улыбкой.
Вскоре Люси уехала во Флоренцию. Татьяна с Паоло смотрели фильм в гостиной, а я сидела на кухне, потягивая чай и гадая, куда подевался Массимо.
Его не было почти весь день, и к моменту его возвращения я уже успела соскучиться.
Наши взгляды встретились через всю комнату. Его щёки раскраснелись от холода. Снова шёл снег. Казалось, эта зима никогда не закончится. Мне с трудом верилось, что однажды всё-таки наступит весна, но она наступит. Так бывает всегда. Между нами повисла неподвижная тишина, словно гладь нетронутого пруда. Я не знала, как отказаться от своей злости. Не знала, как забрать назад всё, что наговорила. Не знала, с чего начать. Раньше он ясно дал понять, что по-прежнему ждёт, что я уеду во Флоренцию. Значит… мне следовало уехать… вот только я больше этого не хотела. Не хотела расставаться с ним, с Татьяной, с Турином. Спустя столько времени я наконец-то почувствовала себя дома.
– Ты поела? – спросил Массимо, нарушая тишину.
Я кивнула.
– Мы недавно перекусили.
Массимо вошёл в комнату и подошёл к столу, за которым я сидела. Он выдвинул стул напротив и сел, достал из кармана небольшой прямоугольный свёрток и положил его перед собой на стол.
– Я говорил серьёзно. Прости меня… за всё. За то, что промолчал о твоей матери, и за свадьбу… Я должен был дать тебе право выбора.
Ком подкатил к горлу, мешая сглотнуть. Только бы не расплакаться снова.
– Я никогда никого не любил так, как люблю тебя. И… возможно, это свело меня с ума. – Он усмехнулся, заставив меня улыбнуться в ответ.
– Знаю, каково это.
– Но я никогда не хотел, чтобы ты чувствовала себя лишенной свободы воли. Словно ты взаперти... в тюрьме. Так что поезжай во Флоренцию и не торопись. Оставь меня в неведении, заставь поплатиться за то, что я был навязчивым мудаком. Заставь ждать у телефона, устрой мне бессонные, одинокие ночи... Я это заслужил. – Его ладонь накрыла мою и сжала. Темные глаза смотрели не отрываясь. – Но потом, когда будешь готова... возвращайся домой. Возвращайся, и я буду ждать.
Те проклятые слёзы, которые весь день грозили вот-вот пролиться, наконец покатились по щекам, когда он достал из кармана цепочку с жетонами и распятием.
– Когда придёт время, возвращайся ко мне. Я буду терпеливо ждать тебя в чистилище столько, сколько потребуется. – Он надел цепочку мне через голову, возвращая на законное место. Когда она легла на кожу, всё вдруг стало правильным. Затем Массимо достал из кармана кольцо. То самое, которое он когда-то надел мне на палец, ни словом не обмолвившись о его важности.
Он надел его мне на безымянный палец. Рубин вспыхнул в свете кухонных ламп, теплый и прекрасный.
Подняв мою руку, он поцеловал кольцо. Это ощущалось как нерушимая клятва. Кровные узы, сродни тем, что мы принесли той темной ночью в «Святой Обители». Напряжение в груди отпустило, и всё то тяжелое бремя, что я несла последние три года, вдруг стало легче. Я была счастлива, любима. Я была рядом со своей семьёй. Каким-то образом я получила всё, о чём мечтала, именно тогда, когда меньше всего этого ожидала.
Я должна была признаться, что решила остаться. Должна была что-нибудь сказать, но лёгкость, разлившаяся в груди, подсказывала не торопиться. Поэтому я просто кивнула.
Массимо выглядел разочарованным тем, что не дождался от меня ответа, но заметно приободрился, когда на кухню вошла Татьяна. Он накупил ей целые пакеты игрушек и всяких гаджетов, которых у неё никогда раньше не было, и теперь она разбирала их так, словно наступило Рождество.
Некоторое время я наблюдала, как они играют, пока на кухне не появился Паоло. Массимо поднялся на ноги.
– Мне нужно уйти, – заявил он, и сердце ухнуло вниз.
– Зачем? Ты ведь только вернулся.
Он кивнул, глядя, как Татьяна с Паоло ищут чем бы перекусить.
– Может, я и готов отпустить тебя, ангел, но не смогу смотреть, как ты уезжаешь. Даже я не настолько себя ненавижу. – На одно обжигающее мгновение он встретился со мной взглядом, а затем отвернулся.
– Кэт! Хочешь досмотреть с нами фильм? – Татьяна уже была рядом, забираясь ко мне на колени.
Я смотрела Массимо вслед, замечая поникшую линию широких плеч и сковавшее его тело напряжение. Он действительно страдал. По-настоящему. Он отпускал меня, но это давалось ему колоссальной ценой.
– Кэт! Ты меня слушаешь?
– Да, конечно. – Я перевела взгляд на Татьяну; в голове уже зрел коварный план.
