Текст книги "Павшая святыня (ЛП)"
Автор книги: Мила Кейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 25 страниц)
40. Катарина
Поужинав с Татьяной, я была вынуждена вернуться к себе, пока кто-то из персонала уводил её. Не прошло и пары минут, как я попыталась открыть дверь и обнаружила, что она заперта.
Голова шла кругом от всей информации, вываленной на меня за сегодня, от правды о Сергее и Татьяне.
Я не знала, как всё это переварить. То и дело подносила руку к шее, ища жетоны, которых там не было. Мне их не хватало.
Рухнув на кровать, я уставилась в потолок. Больше всего мне не хватало его. Массимо. Моего дьявола. Да, я была неосторожной, импульсивной, убитой горем... но я совершила ошибку.
Теперь, когда я осталась одна, нахлынули мысли о матери. Я всё ещё переживала её смерть, но, как ни странно, это уже не причиняло такой боли, как раньше. Годы разлуки притупили мои чувства к ней. Обида и горечь, переплетенные с любовью, сплелись в моем сознании в тугой узел. Я любила её, но в то же время ненавидела за то, что она позволила упечь меня в «Святую Обитель». Скучала, но злилась из-за того, что она послушалась моей депрессивной просьбы перестать меня навещать.
А теперь её не стало, и мы уже никогда ничего не исправим. Всё так и останется недосказанным, незавершённым. Но разве жизнь не такая? Беспорядочная, сложная и совсем не похожая на то, какой тебе хочется её видеть. Разве любовь не такая же? Моя любовь к Массимо ничем не отличалась. Такая же запутанная и сложная… Но от этого она не становилась менее настоящей.
Упала одна слеза, за ней вторая, третья. С каждой секундой ледяной ком в груди оттаивал всё сильнее. Шок прошел, осталась лишь грусть.
Я позволила себе расплакаться прямо там, в доме человека, который называл меня своей дочерью. Как только я потеряла последнего родственника, появились двое новых. Это сбивало с толку. Я так долго хотела семью, и вот так Бог ответил на эту простую молитву?
Скрежет у двери заставил меня вскочить на ноги. Неужели Сергей уже вернулся? Замок повернулся, и дверь распахнулась.
Я смотрела во все глаза. Это был не Сергей. И не его невеста, Рада, и вообще никто из тех, кого я ожидала увидеть.
– Закрой рот, Катарина, а то мухи залетят, – сказала сестра Вера, переступая порог и закрывая за собой дверь.
Я попятилась, так чтобы кровать оказалась между нами.
– Что ты здесь делаешь?
– Удивлена? – спросила сестра Вера; на ее губах играла легкая улыбка.
– Скорее разочарована. Думала, может, ты сгорела при пожаре. Уже планировала поминки и всё такое.
– Хм, уверена, ты бы сказала обо мне много хорошего, – огрызнулась Вера, заводившаяся всё так же легко. Она сгладила выражение лица и смерила меня взглядом. – Вижу, ты не переоделась в то, чем директор забил твой шкаф. Я говорила ему, что это пустая трата денег, но он твердо намерен баловать свою старшую дочь.
– Сестра...
– Теперь просто Вера, к чему эти притворства. Я уже давно не работаю на церковь.
Раз уж Вера сбросила маску благочестия, ничего хорошего ждать явно не стоило.
– Понятно. Так зачем ты здесь?
– Ну, раз «Святой Обители» больше нет – пока ее не отстроят, – Сергею понадобилась помощь с Татьяной. Нельзя позволять ей бегать здесь без присмотра, а Рада не смогла бы нормально воспитать ребенка, даже если бы от этого зависела ее жизнь.
В её голосе явно сквозила неприязнь к Раде. Неприязнь и что-то ещё... зависть.
– Я могу присматривать за Татьяной. Теперь я здесь.
Вера усмехнулась.
– Очень смешно. Подумать только, что ты способна о ком-то позаботиться. Ты сумасшедшая, Катарина, не забывай.
– Я не сумасшедшая.
– Не забывай, что я тебя знаю. Я провела с тобой три года. Я знаю тебя.
– Нет, не знаешь. Я больше не та девушка из «Святой Обители», над которой можно издеваться и накачивать наркотиками. – Жар и злость поднялись в груди, выплескиваясь в словах.
– Ты в этом уверена? – Вера обвела комнату рукой. – По-моему, ты всё так же сидишь взаперти.
Напряжение сковало меня, тяжелым грузом сдавив грудь. Я знала, о чём должна спросить, но чувствовала, что смелость мне изменяет. Но мне нужно было знать, ради Татьяны и ради себя самой.
– Сергей сказал, что не знал о том, что происходило в «Святой Обители». Например, о том, что случилось с Мирой. – Я внимательно наблюдала за Верой. – Это правда?
Вера вздохнула и села на край кровати. Пришлось подавить инстинктивное желание столкнуть её. Она снова смерила меня презрительным взглядом.
– А что говорит твой ангел в голове? – насмешливо спросила она.
Ну да. Конечно же, Сергей был замешан. Он на всем этом наживался. Я давно подозревала, что компания, оплачивающая счета «Святой Обители», и управляла сетью торговли людьми. Не говоря уже о подслушанном в коридоре разговоре между Бенедиктом и Сергеем, до того как Бенедикт встретил свою безвременную кончину благодаря Массимо.
– Он говорит... что Сергей и все, кто связан со «Святой Обителью» – грешники. И им придется заплатить, – ровно произнесла я, отворачиваясь, чтобы вцепиться в комод прямо под окном. Мне нужна была твердая поверхность, чтобы устоять на ногах. Чтобы набраться сил для того, что необходимо было сделать.
– Грешники? Такие, как ты, не имеют права называть меня грешницей, – фыркнула Вера, поднимаясь на ноги. – В любом случае, я и так потратила на тебя слишком много времени. Мне еще нужно вылепить Татьяну по своему подобию. Я не верю в воспитание без розги. Наконец-то я научу эту мелкую дрянь, как себя вести.
– Нет, не думаю.
Я почувствовала, как Вера подошла ближе, пытаясь расслышать мои слова. Она пришла сюда с конкретной целью, хотела позлорадствовать и добиться от меня реакции. После всего времени, проведенного вместе в «Святой Обители», для нее это было личным.
– Не думаю, что ты доживешь до того, чтобы ее хоть чему-то научить, – пробормотала я и резко развернулась.
Библия в моей руке была толстой, в твердом переплете. В этот замах я вложила всё. Весь страх, разочарование и сожаление за три года заточения. Я с размаху впечатала книгу в лицо Веры, и от удара ту развернуло.
Она тяжело рухнула, а я уже нависала над ней. Схватила её за волосы, пока она барахталась на полу, снова занесла книгу и принялась бить корешком по лицу, снова и снова, пока кровь не закапала на ковер. Раздробила ей нос, а затем и глаз.
Из ее горла вырвался булькающий звук. Я отпустила окровавленную голову и попятилась, тяжело дыша. Мне самой не хватало воздуха. Внезапный всплеск напряжения и гнев, густой и удушливый, заставили сердце колотиться, а голову – идти кругом.
Она откатилась от меня, сжимаясь в комок, чтобы защититься. Но от заслуженной кармы защиты не было.
Я отвела ногу и пнула ее в живот – раз, потом другой. За все те разы, когда она со злобой тащила меня на эти дерьмовые сеансы терапии, чтобы меня там использовали и унижали. За все те разы, когда она запирала меня в карцере. За все улыбочки, которыми она одаривала пациентов, умоляющих о помощи, прежде чем прогнать их прочь. За все придирки к Татьяне только потому, что та была милой маленькой девочкой, и наказания без всякой причины.
– Ангела в моей голове не существует, сестра, всегда была только я. – Я вздохнула и присела на корточки возле ее головы.
Ее лицо превратилось в кровавую маску. Я испытывала одновременно шок и интерес. После долгих лет бездействия, мучений и чувства беспомощности, я почувствовала себя свободной.
– Что посеешь, то и пожнешь. Сегодня ночью ты это поймешь... И Сергей тоже.
Она мутно уставилась на меня.
– Ты пришла сюда не для того, чтобы отец о тебе позаботился?
Я рассмеялась. И правда, очень смешно. Покачав головой, я ответила:
– Этот человек мне никто. Я его не знаю... Но знаю, что он натворил. Я пришла сюда за Татьяной, и благодаря тебе, прямо сейчас отправлюсь за ней. – Я выудила из кармана Веры связку ключей и позвенела ими у нее перед глазами. – Спасибо за помощь, сестра.
Выпрямившись, я отступила назад. Быстрый взгляд в зеркало показал, что я немного перепачкалась в крови, но ничего критичного. Направившись к двери, я отперла замок и, прежде чем открыть, внимательно прислушалась.
Коридор был пуст. Кажется, я находилась в одной из башен, потому что к моей комнате вела опасная винтовая лестница, которая больше никуда не выходила. Сергей забирает дочь домой и запирает ее в башне. Вполне в его духе.
Добравшись до верхней ступеньки, я заглянула вниз. Там было тихо, ни малейшего движения.
Я успела сделать лишь первый шаг, когда до моих ушей донесся хриплый стон. Обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как на меня несется Вера.
– Тебе не победить! – прорычала она, или попыталась прорычать сквозь месиво раздробленных зубов.
Я не стала раздумывать, просто действовала. Она бросилась мне в живот, а я развернулась и вжалась в стену. Вера пронеслась мимо, инерция потащила ее к крутой лестнице. Лишь одна ее рука вытянулась и вцепилась в мой свитер, грозя утянуть меня за собой.
Мы обе замерли. Я была прижата к стене, удерживая вес нас обеих. Она повисла, ухватившись за горсть ткани.
Наши взгляды встретились, и я увидела ее страх, а она, должно быть, заметила мою решимость, потому что ее губа дрогнула, и она слабо покачала головой.
– Наслаждайся адом, – прошептала я, медленно отрывая ее руку от своего платья.
Как только хватка ослабла, она полетела вниз.
На лестнице ей было не за что зацепиться, чтобы остановиться. И толчок, который я дала ей в живот, тоже не помог. Секунду назад она смотрела на меня, ее лицо было багровым месивом из обнаженных костей и вывернутых хрящей, а в следующую – она исчезла.
Падение было жестким, с каждой ступенькой она набирала скорость. Лестница была опасной – реликт времен, когда еще не существовало правил техники безопасности. Она приземлилась на полпути вниз с громким хрустом; неестественный угол ее сломанной шеи был отчетливо виден даже с того места, где я стояла.
Я не испытала ни малейшей тени сожаления из-за того, что отняла вторую жизнь. Не смогла выдавить из себя ни капли. Все, что я чувствовала, – это облегчение. Я так долго жила среди монстров, что сама стала одной из них. Ни одна частичка моей души не переживала об этом.
Теперь пора было забирать сестру и убираться отсюда.
В доме стояла тишина, пока я шла по богато обставленным коридорам. Стены украшали картины, а на консольных столиках красовались пышные цветочные композиции. Запах цветов висел в воздухе, скорее как погребальная пелена, чем приятный аромат. Пахло как в похоронном бюро.
Комната Татьяны находилась в противоположной части поместья. Единственный опасный момент случился, когда мне пришлось пробираться на нижний уровень, пересекать первый этаж и подниматься по лестнице. Двое коротко стриженных парней в черных костюмах стояли и болтали, но ни один из них даже не посмотрел в мою сторону. Видимо, Сергей не считал, что его дочери склонны к побегу.
Я без проблем добралась до двери Татьяны и открыла её ключом со связки Веры.
Когда я толкнула дверь, меня встретила тишина.
– Татьяна? Это я, Кэт, – позвала я.
Тишина, а затем шорох.
– Кэт? – отозвался ее знакомый голосок.
Затем она вынырнула из-за кровати.
– Кэт! – Она вскочила и подбежала ко мне. – Я так рада, что это ты!
– А кто же еще? – Я схватила её и крепко обняла.
– Я думала, это она вернулась. Сестра Вера, – пробормотала Татьяна, уткнувшись мне в грудь.
Она отстранилась, чтобы взглянуть на меня, и я ахнула. У нее была разбита губа, а глаза покраснели. Она плакала.
– Она ударила тебя?
Татьяна кивнула, и слезы покатились с новой силой. Я снова обняла ее и пригладила волосы.
– Всё хорошо. Не плачь и не волнуйся. Она больше никогда тебя не ударит. Обещаю.
– Я больше не хочу здесь оставаться, – сказала она.
– Я тоже, – прошептала я. Наклонившись, я посмотрела ей в глаза. – Уйдем отсюда?
Татьяна кивнула.
– Но куда мы пойдем?
Домой. В мыслях возник образ готического, но на удивление уютного таунхауса Массимо.
Я пожала плечами.
– Пока не знаю, но где угодно будет лучше, чем здесь, верно?
Она снова кивнула, и я взяла её за руку, подводя к шкафу в углу.
– Оденься потеплее. На улице холодно.
Пока она одевалась, я выглянула в окно. Были видны обширные сады поместья и пост охраны в самом конце подъездной аллеи. Этим путем не выбраться. Придется уходить через задний двор.
– Давай, пошли, – шепнула я Татьяне и взяла ее за руку.
Мы начали спускаться по лестнице. Было всё так же тихо; однако, когда мы приблизились к первому этажу, один из патрулирующих охранников решил сделать свою работу и теперь расхаживал туда-сюда.
Жестом велев Татьяне помалкивать, я сняла с консольного столика тяжелую вазу и встала прямо над ним. Мне было отлично видно его макушку, когда он то появлялся в поле зрения, то исчезал. Потратив несколько секунд на изучение его скорости и движений, я отпустила вазу. Она полетела вниз, ударив его прямо по голове, и охранник осел на пол. Слава богу, толстый ковер под ним заглушил звон разлетевшейся на дюжину осколков вазы.
Снова перехватив руку Татьяны, мы на цыпочках спустились по последним ступенькам. Мужчина завалился на бок, его пиджак распахнулся. Я уставилась на блестящую черную рукоятку пистолета в кобуре на поясе. Не тратя времени на раздумья, я потянулась за ним.
Оружие оказалось тяжелее, чем я себе представляла. Крепко сжав его, я осмотрела пистолет. Кажется, он стоял на предохранителе, но в остальном я понятия не имела, заряжен ли он вообще. И всё же с ним в руке я чувствовала себя в большей безопасности.
Я кивком указала на коридор, уходивший от холла в глубину дома. Я надеялась, что оттуда найдётся выход наружу. Мы прошли мимо кухни, и приглушённые голоса заставили нас ускорить шаг. В конце коридора, за дверью кухни и сразу за поворотом, были французские двери.
Сердце колотилось так сильно, что я почти ничего не слышала, кроме гулкого стука в ушах. Ладошка Татьяны в моей руке была маленькой и влажной от пота, но она крепко держалась за меня, а я – за неё.
Добравшись до дверей, я пробормотала короткую молитву и повернула ручку.
Не поддалась.
Заперто.
Разочарование накрыло меня, но тут я вспомнила о связке ключей Веры. Достав её, я начала перебирать ключи, которые ещё не успела попробовать.
Выбрав тот, что больше всего подходил по размеру к замку, я едва слышно вскрикнула от облегчения, когда ключ повернулся.
Ледяной ночной воздух ударил мне в лицо. Мы вышли через заднюю дверь на покрытый инеем гравий.
– Что теперь? – спросила Татьяна, слегка поёживаясь.
– А теперь найдём дорогу к улице. – Я улыбнулась ей, надеясь, что моя улыбка выглядит весёлой и полной духа приключений, а не испуганной. Я не сомневалась: если Сергей поймает нас за попыткой сбежать, иллюзия того, что мы здесь желанные гости, очень быстро рассеется.
Мы двинулись через газон. Луна висела ярко и низко над головой, и я не была уверена, хорошо это или плохо. Она освещала двор, но в то же время делала нас более заметными.
Мы миновали половину пути, когда по дому скользнул свет фар – машина приближалась с другой стороны. Сергей и Рада вернулись с ужина?
Я потащила Татьяну за собой. Мы приблизились к полосе деревьев, окаймлявшей край двора и высокий забор. Я разглядела темный силуэт, притаившийся в кустах. Человек, судя по всему, смотрел в сторону фасада дома, и мы смогли подобраться вплотную, не привлекая внимания.
Мужчина даже не обернулся, пока я не уперла пистолет ему прямо в спину.
– Я не хочу тебя убивать...
– Слава богу, – перебил мужчина и перекрестился.
Я уставилась на него, уверенная, что мне померещилось в лунном свете.
– Мы уходим, и ты не попытаешься нас остановить, – продолжила я угрожать.
Мужчина кивнул.
– Не попытаюсь, клянусь. Более того, я пойду с вами.
– Что? Нет, не пойдешь, – огрызнулась я и попятилась.
Мужчина медленно выпрямился и развел руки в стороны, показывая, что пришел с миром.
– Мне тут нужна помощь. Я на заднем дворе, на четыре часа, – сказал он, казалось, в пустоту.
– С кем ты разговариваешь? – потребовала я ответа.
– Скоро увидишь. Кое с кем, кому не терпится с тобой встретиться. Но не сделаешь мне одолжение? В конце концов, найти тебя было моей работой. Не говори Масси, что ты сделала её за меня, ладно?
– Масси? Ты от Массимо? – спросила я; в груди воспарило чувство, которому я не могла подобрать названия.
– Стойте, отец Лучиано здесь? – спросила Татьяна рядом со мной.
– Да, малышка. Отец Лучиано здесь, – произнес низкий голос, а затем сильные руки обвили меня со спины.
41. Массимо
Ранее…
– Что скажешь? – спросил Элио, присаживаясь на корточки рядом со мной и Витторио после того, как проверил периметр поместья.
– Я пойду через главный вход. Витторио зайдёт с тыла и будет искать Катарину. А ты будешь моими глазами сверху.
Элио кивнул. За плечом у него висела снайперская винтовка, а в ухе был наушник, через который с ним была на связи его сестра Джада. На пару они могли навести немало шороху.
– Менее рискованно было бы пробраться внутрь, забрать Катарину и тихо уйти.
– Но чертовски менее приятно, – прорычал я. – Сергей Стоянов не просто забрал мою жену, он тот, кто создал это чудесное учреждение, убившее мою мать. Он умрет. Сегодня ночью.
Элио долго изучал меня взглядом, а затем кивнул.
– Иди и сверши свою месть, брат. Ты ждал слишком долго.
– Есть, командир, – пробормотал я и отсалютовал Элио, прежде чем двинуться дальше, едва не пропустив его ухмылку.
У моего бывшего командира была репутация человека, который никогда не улыбается и относится ко всему слишком серьёзно. Всё начало постепенно меняться, когда он снова встретил свою любовь детства. Не сказочная история любви, конечно, но никогда прежде я не видел его таким счастливым. И, Господи, я хотел того же. Хотел так сильно, что не мог дышать. Всего за несколько коротких недель моя жизнь перевернулась с ног на голову и обрела новый смысл.
Её. Моего ангела.
– Сергея еще нет дома, – прошептал в наушник Витторио. Он как раз пробирался к заднему двору.
– Мы могли бы забрать девушку и убраться отсюда еще до его возвращения, – заметил Элио. – А со Стояновым разберешься в другой день.
Я тихо цокнул языком, приближаясь к парадной двери и заходя под углом, чтобы оценить количество противников до того, как они меня заметят.
– И в чем тогда веселье? – протянул я и усмехнулся, подсчитав охрану. – Сергей оставил троих парней на дверях дома, где сидят его драгоценные дочери. Какой же кретин.
– Справедливости ради, троих отпетых бойцов болгарской мафии, вероятно, с лихвой хватит, чтобы отпугнуть большинство парней, – прошептал Витторио, тяжело дыша.
– Какого хрена ты там делаешь? – тихо спросил Элио.
Витторио шумно дышал нам в уши.
– Пришлось перелезать через ворота, – прохрипел он.
– Господи, тебе нужно поработать над формой. Звучишь так, будто сейчас коньки отбросишь.
– Времени на спортзал не так уж много, когда ты священник.
– Значит, найди его, – отрезал Элио с той же непреклонной требовательностью, которую всегда проявлял, будучи нашим командиром.
Слушая их перепалку, я подобрался к охранникам у фасада. Пробежал вдоль невысокой стены, обрамлявшей парадный вход, и в последний момент легко перемахнул через нее, с разбегу врезаясь в одного из парней. Они держали полуавтоматические винтовки со смехотворной неумелостью.
Как только мои ботинки снесли первого, я уже размахивался для удара по второму. Сделав выпад, приложил его затылком о стену. Последний слишком медленно оборачивался, и я, выхватив нож из разгрузки, метнул его.
В яблочко.
Лезвие вонзилось ему в шею, и он завалился набок. Первый попытался подняться на ноги. Достав из заднего кармана удавку, я зашел со спины и накинул ее ему на шею.
Вскоре я опустил на землю его безжизненное тело. Второй, тот, что вырубился от удара о стену, зашевелился. Достав пистолет с глушителем, я подошел к нему. Выстрел в висок, и он готов.
Мелкие брызги крови окропили мою грудь и маску на лице. Это была первоклассная штуковина, обеспечивающая превосходное ночное видение и тепловизор. Сейчас я выглядел почти так же, как во время нашего последнего совместного боя с Витторио и Элио, только вместо камуфляжа песочного цвета на мне был сплошной черный, под стать моей душе.
Взглянув на камеру над дверью, я задался вопросом, смотрит ли Сергей запись в реальном времени. Лицо было скрыто, так что использование видео против меня не представляло проблемы, да и к тому же я не считал Сергея Стоянова человеком, который может позволить себе вызвать копов. Я склонил голову к объективу и, на случай, если у меня все же есть зрители, помахал рукой.
Затем дернул ручку. Дверь распахнулась. Сергей и впрямь слишком сильно полагался на троих охранников снаружи. Я уже собирался войти, когда рация в ухе ожила с характерным треском.
– Мне тут нужна помощь. Я на заднем дворе, на четыре часа. – Голос Витторио, быстрый и тихий.
Без малейших колебаний я отступил от двери и рванул в ту же сторону, куда ушел он. Побежал вдоль стены дома, перемахнул через забор и оказался в просторном саду на заднем дворе.
– Кто-то держит его на мушке, – пробормотал Элио мне в ухо. – Могу снять их отсюда.
Элио, засевший где-то на позиции со своей снайперской винтовкой, был абсолютно неудержим. Поддержка, которую не купишь ни за какие деньги. Его навыки и меткость были бесценны.
Вдалеке я заметил Витторио и миниатюрную фигуру перед ним, направляющую пистолет ему в спину. Прямо за ней виднелась тень еще меньше.
– Отбой, – произнес Элио; в его голосе появилась теплота. – Это твоя девочка. Похоже, мы помешали ей спасти себя самостоятельно.
Моя девочка. Ну конечно, она спасла себя сама. Она была чертовой стихией.
Я быстро сократил расстояние между нами, окидывая жадным взглядом Катарину, которая медленно опускала пистолет. Рядом с ней стояла Татьяна. Я поднял маску на лоб и бесшумно подошёл к ним со спины.
– Стойте, отец Лучиано здесь? – спросила Татьяна тоненьким голоском.
– Да, малышка. Отец Лучиано здесь, – прорычал я и потянулся к Катарине. Не мог вынести больше ни единой гребаной секунды расстояния между нами.
Она вздрогнула, когда я прижал ее к себе, вдыхая ее запах. Я не ожидал, что Витторио найдёт Катарину так быстро. Я даже не успел перебить достаточно Стояновых, хотя, надо признать, уже довольно ощутимо проредил их ряды.
– Я здесь. Я пришел за своей женой, – пробормотал я.
Она ткнула меня локтем в бок.
Я отпустил ее, и Катарина, резко развернувшись, толкнула меня в грудь.
– Твоей женой? Какое право ты имел так поступить, когда я вообще не понимала, что происходит? Кто ты такой, чтобы решать подобное? – голос Катарины звенел от ярости, пока она толкала меня в грудь. Похоже, злость никуда не делась. Просто теперь к ней примешалось облегчение. Я видел это на её прекрасном лице. Все её чувства читались как на ладони. Злость, и прежде всего облегчение. Может быть, даже лёгкое удивление.
– Твой муж, – спокойно ответил я.
От возмущения она приоткрыла рот. Её ладонь взметнулась к моему лицу и с силой ударила по щеке.
– Кто ты такой? – снова потребовала она, и её тёмно-голубые глаза заблестели от слёз.
Казалось, слова не способны передать всего того, что я хотел ей сказать.
Поэтому я поцеловал ее. Я всегда предпочитал действия словам.
На мгновение она опешила, но потом позволила себя целовать.
Блядь, это было как возвращение домой после войны. Мое тело говорило с ней. Вспомни меня, моя маленькая бродяжка. Вспомни нас. Вспомни всё, чем мы были и чем ещё станем.
А потом Катарина осознала, что делает, и её зубы сомкнулись на моей губе. Она укусила, сильно. Должен отдать ей должное, драться она умела не хуже бродяжки, которой я её ласково называл. Рот наполнился кровью. Хорошая девочка. Нам, бродягам, нужно уметь постоять за себя.
Она отпрянула. Её бледную кожу пятнала моя кровь, стекая по подбородку.
Это было чертовски возбуждающе.
Я хотел носить на себе следы её зубов. Её царапины были почётными отметинами после тяжёлой битвы, которую я выиграл. Я хотел, чтобы все это видели.
– Кто ты такой? – прошептала она, и на этот раз это прозвучало скорее как мольба, чем как требование. Ее глаза взывали ко мне, умоляя вернуть в ее мир хоть какой-то смысл.
Обхватив ее лицо ладонями, я прижал мизинцы к мягкой, уязвимой коже на шее, наслаждаясь тем, как ее пульс бьется о мои пальцы.
– Я тот, кто тебя любит. Тот, кто будет оберегать тебя, даже от тебя самой. Даже тогда, когда ты этого не захочешь.
И я снова поцеловал ее; просто не мог сдержаться. Слезы скатились по ее щекам и попали нам на губы. Соль и медь смешались, когда я протолкнул язык ей в рот, и Катарина тихо застонала. Когда она качнулась ко мне, растратив все силы и запал для борьбы, я отстранился. Она внимательно смотрела на меня, ее сияющие глаза обрамляли влажные, слипшиеся ресницы.
– Прости. Прости меня, маленькая бродяжка... Я бы хотел сказать, что поступил бы иначе, но, честно говоря, вряд ли. Не думаю, что в мире есть хоть что-то, на что я не пошел бы, чтобы удержать тебя. – Я заправил прядь волос ей за ухо и снова взял ее лицо в ладони. – Я убью ради тебя. Я умру ради тебя. Всё остальное – просто детали.
Она протяжно вздохнула.
– Ты абсолютный маньяк.
– О, он в курсе, – вставил Витторио, стоя рядом и наблюдая за нами с усмешкой.
Маленькая ручка потянула меня за штанину, и я опустил взгляд. Татьяна улыбалась мне снизу вверх.
– Тук-тук, – произнесла она.
– Кто там?
– Крошка По, – пробормотала девочка.
Я присел перед ней на корточки.
– По что?
– Пойдем домой? Мне страшно.
– Ох, милая, всё будет хорошо. Теперь ты в безопасности, – мягко сказал Витторио.
Он был человеком, созданным для того, чтобы дарить утешение. Я – нет. Никогда таким не был, с руками, запятнанными кровью, и чёрной душой. И всё же именно ко мне Татьяна прижалась своим маленьким тельцем. Я раскрыл объятия, и она шагнула в них. Что-то хрупкое и слишком большое, чтобы удержать, шевельнулось у меня в груди. Я поймал взгляд Катарины. Она внимательно наблюдала за мной, скрывая свои мысли. Чёрт, как же я по ней скучал. Я больше никогда не хотел с ней расставаться. Я хотел большой дом, наполненный звуком её смеха. Хотел наполнить его маленькими девочками, похожими на неё, чтобы они озаряли мир своим светом, а я мог беречь их и любить.
Я медленно выпрямился, и Татьяна подошла к Витторио.
– Отвези их в таунхаус. Ждите там меня и Элио. Мы дождёмся возвращения Сергея.
– Нет, – отрезала Катарина.
– Нет? – повторил я и повернулся к ней, вопросительно приподняв бровь.
– Я сказала нет, – заявила она и скрестила руки на груди. – Даже не надейся.
Прежде чем я успел возразить, она ткнула пальцем мне в грудь.
– И если ты сейчас собираешься выдать очередную чушь про то, что должен держать меня в безопасности и не посвящать в происходящее, то я уже сказала нет. Сергей – мой отец. Это касается меня напрямую. Я остаюсь. Ты не будешь указывать мне, что делать. Не будешь меня контролировать и принимать решения за меня.
Я долго смотрел на нее: моя потребность уберечь ее воевала с глубинным пониманием того, что ей это было необходимо. Ей нужно было, чтобы я показал, что умею слушать. Что способен ее понять. Несмотря на то что все инстинкты внутри меня вопили об отказе, я кивнул.
– Хорошо. Витторио, уведи Татьяну отсюда. Мы с Элио и Катариной закончим здесь сами.
– Да ты влип по уши, – с весельем пробормотал Элио мне на ухо. – Никогда не думал, что доживу до такого дня.
– Заткнись, – бросил я, беря Катарину за руку.
– Как бы мне ни нравилось наблюдать, как тебя ставят на место, вынужден прервать этот увлекательный процесс. Сергей вернулся домой.
– Наконец-то, – отозвался я, чувствуя, как предвкушение огнём разливается по венам.
Катарина огляделась по сторонам, явно пытаясь понять, с кем я разговариваю.
Я усмехнулся ей.
– Сегодня голоса в голове слышу я. Пошли, маленькая бродяжка. Пора познакомить меня с папочкой.
