Текст книги "Павшая святыня (ЛП)"
Автор книги: Мила Кейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 25 страниц)
26. Катарина
Люси училась на последнем курсе престижной кулинарной школы во Флоренции. Мы вернулись в ее отель на такси и вскоре благополучно заперлись внутри. В Турин она приехала на несколько дней, чтобы сдать экзамен.
– Не могу поверить, сколько здесь снега, – сказала Люси, глядя в окно. – У нас на юге такого не бывает.
Она только что заказала через обслуживание номеров целую гору еды, и теперь мы ждали, когда её принесут. Нина, её телохранительница, стояла за дверью. Я не знала, как спросить, зачем Люси вообще нужна охрана.
Люси уже трижды очень терпеливо напоминала мне свое имя, имя телохранительницы и причину своего приезда в город. Казалось, моя кратковременная память не способна удерживать информацию дольше получаса. Это пугало. Никогда еще я не была так дезориентирована.
– У меня есть человек, у которого можно расспросить о твоем пропавшем солдате, – произнесла она, садясь на диван. Это был не просто гостиничный номер, а целый люкс. Люси явно не была бедной студенткой.
– О ком? – Я непонимающе уставилась на нее.
В ответ она кивнула на армейские жетоны, висевшие у меня на шее поверх уютного белого вязаного платья-свитера, которое она мне одолжила.
– А, ты о нем. – Я взяла металлические пластины в руки и уставилась на выгравированное на поверхности имя. – И кого же ты можешь спросить?
– Одну женщину, она мне почти как невестка. Здорово разбирается в технологиях. Держу пари, сможет его найти.
– Проблема в том, что я даже не помню, как они ко мне попали, где и когда я их получила.
Жетоны лежали на ладони. Почему-то они казались мне невероятно ценными.
– Они от члена семьи? Или от парня? Насколько я знаю, с такими сентиментальными вещами не расстаются просто так.
Я пожала плечами. Под жетонами висело маленькое распятие – единственное, что я узнавала.
– Это мое. – Я приподняла крестик. – А вот остальное – не знаю.
– Эта потеря памяти – что-то новое, или... что ты вообще помнишь?
Я сделала глубокий вдох и задумалась.
– Кажется, я была в больнице. Не знаю где. Думаю, я пробыла там долго. Моя мама ждет, когда меня выпишут. Там был пожар... Я не знаю, что произошло.
– Если ты лежала в больнице, как вышло, что ты вбежала на центральный вокзал посреди метели?
Я пожала плечами.
– Не помню.
– Как твое полное имя? Хочешь, чтобы моя подруга поискала информацию и о тебе?
Это я знала. Как и маму, свое имя я помнила. Остальная жизнь оставалась скрытой в тумане.
– Катарина Дмитрова.
В дверь постучали – прибыло обслуживание номеров.
Люси встала и подошла к двери, быстро выглянув наружу, прежде чем распахнуть ее шире.
Официант вкатил тележку с едой и удалился. Воздух наполнился ароматами пасты с помидорами и базиликом, и я тихо застонала.
– Давай поедим, и ты расскажешь, что еще помнишь, – предложила Люси, садясь за стол.
Желудок громко заурчал, и я составила ей компанию.
– Это будет короткий разговор, – со вздохом произнесла я, опускаясь на соседний стул.
В гостиничном люксе была полноценная столовая зона. А еще – три спальни и две ванные комнаты. Настоящая квартира. Эта тихая роскошь казалась совершенно чуждой.
Еда была вкуснее всего, что я когда-либо ела. Нежная паста, простой, яркий вкус чеснока и базилика оказались настолько прекрасны, что на глаза навернулись слёзы.
– Ты в порядке? – спросила Люси, тихо наблюдая, как я переживаю свой пятый нервный срыв за день.
Я пожала плечами.
– Честно говоря, не совсем уверена.
Она кивнула.
– Что будешь делать дальше?
Я сглотнула подступивший к горлу ком.
– Мне нужно поехать к маме, но пока нельзя. Придется залечь на дно, пока не прояснится в голове.
Девушка не стала расспрашивать о причинах моей дезориентации, и это радовало – я понятия не имела, как такое объяснить. Мысли ускользали, утекая сквозь пальцы, как вода. Никак не удавалось собрать их воедино, всё казалось заблокированным, вне зоны досягаемости. Это сводило с ума, и в то же время я понимала: подобное состояние мне уже знакомо.
– Что ж, я здесь еще на пару дней. Оставайся, сколько потребуется.
Я внимательно ее изучила. Миниатюрная, с рыжевато-золотистыми волосами и большими карими глазами. Несмотря на внешность, она не казалась итальянкой, не говоря уже об американском акценте.
– Почему ты мне помогаешь? – спросила я. – Ты что, святая или… тебе что-то от меня нужно?
Прозвучало ужасно грубо, но где-то глубоко внутри я была уверена: никто никогда не помогает просто так. Всем что-то нужно взамен. Нутром я знала, что усвоила этот урок слишком дорогой ценой.
Люси отложила вилку, обдумывая ответ.
– Если видишь человека, которому нужна помощь, помоги ему. Этому меня научила сестра. Она лучший человек из всех, кого я знаю.
Я улыбнулась Люси. В её словах было столько искренности, что усомниться в них было невозможно. Когда она заговорила о сестре, её губ коснулась мягкая улыбка, и я невольно позавидовала этой прекрасной связи между ними.
У меня же не было никого, кроме мамы. В этот момент я так сильно по ней скучала, что едва могла дышать. Всё, чего я когда-либо хотела, – это семья, на которую можно опереться. Место, где я буду своей, где буду под защитой, где обрету себя. Я медленно выдохнула, стараясь прогнать проклятые слёзы, которые всё время стояли где-то рядом.
– Так что оставайся здесь. Пусть Нина пока позаботится о нас обеих. Мы разберёмся, что делать дальше. Может, после хорошего ужина и крепкого сна у тебя прояснится голова.
Я кивнула и потянулась к руке Люси, когда она поднялась с места.
– Спасибо, – пробормотала. – Серьезно, спасибо. Кажется, ты спасла мне жизнь.
Это был сон. Я знала, что это сон. Так и должно быть.
В нем я бежала по белоснежному коридору, а вокруг всё полыхало.
Добравшись до двери в самом конце, я толкнула ее. Она за что-то зацепилась. Я нажала сильнее. Препятствие поддалось, и створка распахнулась. Эта комната не была белой. Она была красной. Кроваво-красной. Кровь капала со всех поверхностей, собираясь в лужи на полу. Не осталось ни единого белого дюйма. Кровь, куда ни кинь взгляд.
– Кэт! – Детский голос прорвался сквозь мой ужас.
Я резко обернулась. Татьяна.
По коридору широким шагом шел человек, оставляя за собой шлейф огня; пламя лизало его лодыжки, касаясь сутаны священника.
Его глаза смотрели прямо мне в душу.
Массимо.
Я проснулась с криком; чья-то рука коснулась моего плеча.
– Просыпайся! Тебе снится кошмар! – Встревоженный голос Люси пробился сквозь пелену мыслей.
Точно. Люси, девушка с вокзала. Отель. Доктор Блэквуд.
Массимо.
Туман в голове рассеялся. Я оставила его позади в этой ночи, наконец-то вырвавшись на свободу.
Я вскочила с кровати. Люси тут же оказалась рядом.
– Что тебе снилось?
– Это... это был не сон. Я всё вспомнила, – выдавила я. Паника стальной хваткой сжала грудь. В памяти всплыла минувшая ночь. Поход в кабинет Павла. Укол. Пожар. Улица и полная дезориентация. Массимо в снегу, ищущий Татьяну. Массимо, возвращающийся в горящее здание. Мне снова что-то вкололи, из-за чего мысли спутались, но действие препарата прошло. Сколько это длилось? Сутки?
– Дыши. У тебя начинается гипервентиляция. Успокойся и расскажи мне всё.
Кивнув, я взяла протянутый ею стакан прохладной воды и опустилась в кресло.
– Это долгая история, – предупредила я.
Она пожала плечами.
– У меня есть время. Рассказывай.
И я стала рассказывать.
Выслушав меня, Люси на мгновение замерла, ошеломленная этой запутанной историей, а затем потянулась за телефоном.
– Мне нужно найти Массимо. Не знаю, что случилось после того, как он вернулся в здание. Он мог пострадать. Он мог...
Нет, он не мог погибнуть. Это невозможно. Я отказывалась даже допускать подобную мысль.
– Так, хорошо. Значит, нам нужно найти его. А что касается врача, от которого ты сбежала, он звучит ничуть не менее опасным, чем остальные мужчины, которые всем там заправляли. Его нужно остановить.
– Да, но как? Без Массимо мне даже мечтать не стоит о том, чтобы тягаться с Блэквудом.
– Нам нужно поговорить с мужем моей сестры.
– А кто он?
– Человек, который умеет… защищать людей и решать проблемы, – уклончиво ответила она. – Из-за него у моей двери и дежурит Нина.
– Должно быть, он важная персона. Политик?
Она покачала головой.
– Не совсем. У него не самая обычная работа. В любом случае нам нужно поговорить с ним. Или хотя бы с той женщиной, о которой я рассказывала тебе раньше. С моей айтишницей.
– Хорошо. Давай поговорим с ней... может, она сможет найти Массимо.
Люси кивнула, набрала номер и положила телефон на стол между нами, включив громкую связь.
Гудки всё шли и шли. Когда я уже решила, что никто не ответит, на линии раздался голос.
– Тебе повезло, что я почти не сплю, детка, – раздался в трубке женский голос.
На заднем плане послышался низкий мужской голос.
– Извини, это срочно, – быстро сказала Люси.
По тому, как изменилась интонация женщины на другом конце линии, я поняла: она мгновенно собралась.
– Что случилось? – спросила она уже совсем другим тоном.
Люси глубоко вздохнула.
– Прозвучит безумно, но прошлой ночью я встретила одну девушку. Она убегала от кого-то... кого-то опасного. Она находилась в одном учреждении в Турине, вроде больницы.
– «Святая Обитель», – подавшись вперед, сказала я в телефон. – Что-то вроде приюта под управлением Церкви для матерей-одиночек и стариков, плюс немного психиатрической помощи.
На том конце надолго повисла тишина, прежде чем женщина заговорила.
– Да ты, блядь, издеваешься.
– Что? – Люси вопросительно приподняла бровь, глядя на меня.
– Детка, у тебя особый талант, просто пугающая способность каждый раз вляпываться в самое дерьмо. Неприятности сами тебя находят, Люси. Это дар. Или, в моём случае, поскольку мне приходится переживать, останешься ты жива или нет, проклятие.
В трубке послышался шелест сброшенного одеяла и возня с телефоном.
– О чем ты говоришь? – позвала Люси.
Вместо женщины ответил мужчина с легким ирландским акцентом:
– Она пошла запускать ноут. Как поживаешь, малышка?
Люси улыбнулась телефону. Этот парень ей явно нравился.
– Всё хорошо. Просто хочу помочь Катарине, но не знаю как.
– Если моя жена в чём-то и хороша, так это в том, чтобы указывать другим, что делать, – с усмешкой сказал он. – Она во всём разберётся, так что не забивайте этим свои хорошенькие головки. Катарина, верно? Я Брэн.
– Привет. – Я помахала телефону рукой, прежде чем осознать, насколько глупо это выглядело.
– Привет. А моя вторая половинка, та, что прямо сейчас носится с голой задницей, врубая компьютер – Джада.
Я улыбнулась. Ничего не могла с собой поделать. Было что-то невероятно успокаивающее в том, как эти люди общались друг с другом, в их уверенности и лёгкости. Они явно были семьёй, пусть и не по крови. На мгновение меня болезненно кольнула зависть.
– Так, я здесь, – отозвалась Джада. – Приятно познакомиться, Катарина. Я могу называть тебя Кэт?
– Конечно, – согласилась я, подозревая, что любые возражения будут проигнорированы.
– Где Массимо? – деловито спросила Джада. – Пардон, отец Лучиано.
Я уставилась на телефон.
– Что? – переспросила медленно.
На лице Люси отразился тот же шок. Мы еще не упоминали имя Массимо в разговоре.
Джада нетерпеливо вздохнула.
– Знаю, знаю. Сюрприз! Представьте себе, я уже в курсе части происходящего. Миры столкнулись и всё такое. Поудивляемся причудам судьбы позже… Где Массимо?
– Не знаю, – с трудом выдавила я. – В лечебнице случился пожар…
В трубке послышался быстрый стук клавиш.
– Уже вижу. Крупный. Это место разнесло к чёртовой матери. И отлично.
– Массимо вернулся внутрь, чтобы найти маленькую девочку, которая там жила, – сказала я Джаде. – Это был последний раз, когда я его видела.
– Массимо отправился кого-то спасать? – Джада усмехнулась. – Можно вытащить парня из «Коль Москин», но под всей этой психопатией он всё равно останется чёртовым героем с чересчур добрым сердцем.
Она ещё немного постучала по клавишам.
– Что ты делаешь? – спросила Люси.
– Проверяю больничные записи на предмет тех, кто умер прошлой ночью, – бесстрастно ответила Джада, а у меня в этот момент будто земля ушла из-под ног.
– На его имя ничего нет, хотя опознать тело смогли бы по армейским жетонам.
– У него их нет. – Я вытащила жетоны из кармана одолженного платья. – Они у меня.
На заднем фоне раздался тихий свист Брэна.
– О-о. Да он втрескался. Причём по-настоящему.
Джада проигнорировала мужа.
– Ладно. Похоже, среди поступивших нет никого с тяжёлыми ожогами, так что… скорее всего, с ним всё в порядке и сейчас он где-то ищет тебя.
Слава богу.
Я обхватила голову руками и уставилась на ковер. Сердце бешено колотилось. Нервы сдавали. Жетоны покачивались на платье, тускло поблескивая.
Люси погладила меня по спине.
– Что нам делать?
– Я не смогу найти Массимо, если он сам не захочет, чтобы его нашли. Этот человек – настоящий призрак. L'Ombra, – сказала Джада.
L'Ombra. Тень.
– Лучшее, что ты сейчас можешь сделать, – ждать, пока он сам тебя найдёт. А он найдёт. Более того, если он отдал тебе свои жетоны, то, скорее всего, уже знает, где ты.
– Что ты имеешь в виду? – спросила я.
– Неважно. Я попробую с ним связаться, но этот парень меняет телефоны чаще, чем носки.
– Ей также нужно добраться до матери, – добавила Люси. – Это здесь, в городе, но она боится, что люди, которые ее ищут, будут ждать ее там.
Джада долго молчала, а затем выругалась себе под нос.
– Ждите Массимо. Никуда не суйтесь, пока он не выйдет на связь. Масс со всем разберется. Люси, не вздумай пропустить экзамен. Катарина, оставайся в отеле, я пришлю еще одного охранника в помощь. В худшем случае, если Масс скоро не объявится, я пришлю тебе паспорт, и ты прилетишь сюда, в Нью-Йорк. Там и решим, что делать дальше.
– Нью-Йорк? Я не могу полететь в Америку без мамы, – быстро ответила я.
Она помедлила.
– Верно. Если Массимо найдет тебя, это и не понадобится. Он возьмет всё на себя, ясно? Просто жди, когда он за тобой придет.
Я кивнула. Люси перекинулась с ней еще парой коротких фраз на прощание и повесила трубку.
– Она... колоритная, – неуверенно произнесла я.
Люси рассмеялась.
– Она хладнокровная сука, и я ее обожаю.
– Звучит круто. Но я не понимаю, откуда она уже знает про Массимо и «Святую Обитель», – задумчиво произнесла я.
Люси пожала плечами.
– Если Джада кого-то знает, значит, она когда-то в чем-то им помогала. Она сказала, что Массимо служил в «Коль Москин», итальянском спецназе. Может, она знает его через своего старшего брата, Элио. Кажется, Элио был полковником или вроде того. Он лучший друг мужа моей сестры.
Я кивнула.
– Понятно. И все они работают в этом... не совсем обычном бизнесе, о котором ты упоминала?
Люси отвела взгляд, и меня кольнула тревога. Неужели она мне врет?
Она кивнула.
– Да, все они в этом замешаны. Моя сестра тоже. Наверное, мы все. Это семейный бизнес. – Она замялась, а затем взглянула на часы. Наступило утро. Солнце еще даже не собиралось всходить, но снегопад прекратился. – Мне нужно пораньше приехать на учебную кухню, чтобы всё подготовить. Я бы никуда не пошла, если бы не экзамен.
– Не глупи! Не вздумай пропускать свой день, чтобы просто сидеть здесь и прятаться вместе со мной. Со мной всё будет в порядке. То, что ты уже сделала – это так много.
Девушка кивнула.
– Нина не отпустит меня одну, но Джада обещала прислать кого-нибудь присматривать за дверью.
Я ободряюще кивнула.
– Как я и сказала, получить укрытие – это уже очень много. Спасибо.
– Хватит благодарить меня каждые две секунды! – Люси улыбнулась и встала, потягиваясь во все стороны.
Было неловко оттого, что на экзамене она будет такой уставшей, но исходившая от нее решительная энергетика подсказывала: она со всем прекрасно справится.
– Так, мне нужно принять человеческий вид и выдвигаться. А тебе нужно вернуться в кровать и еще поспать, – строго заявила она.
Рассмеявшись над ее тоном, я ответила:
– Да, мам.
27. Массимо
– Сэр, вы не можете просто уйти, вы ранены, – в десятый раз повторила медсестра, суетясь рядом.
Я подавил желание оторвать ей голову и заставил себя откинуться на койку. Твою мать.
– Сколько это займет? – спросил я вместо этого.
– Недолго. Врач сейчас очень занят, осматривает пострадавших при пожаре.
– А девочка, которую привезли со мной?
Нас с Татьяной разделили, когда скорая прибыла в больницу. Прошлой ночью, когда я уже добрался до выхода из горящего здания, на меня рухнула чертова балка и вырубила на несколько часов. На целую ночь. Часы, которые я не мог позволить себе потерять.
– Ей лечат отравление угарным газом. С ней всё в порядке.
Медсестра ободряюще улыбнулась и потянулась за пропитанной йодом марлей, которой обрабатывала мои ожоги.
В лучшем случае они были поверхностными. Немного на кистях и предплечьях. Тот самый минимум, на который можно рассчитывать, зайдя в здание, где сверху падают горящие балки.
Я нашел Татьяну в кухонном шкафу.
Был чертовски близок к тому, чтобы вообще ее не найти. Об этом даже думать не хотелось. Она выбежала из палаты и спряталась еще до того, как медсестры пошли ее проверять.
К моменту, когда я ее обнаружил, она уже потеряла сознание от дыма. Те обжигающие мгновения, когда я выносил ее из здания, расталкивая и отбрасывая рухнувшие перекрытия, вернули меня во времена военной службы. А потом рухнул потолок, и свет погас.
На соседней койке лежал еще один пациент из института, и он сказал, что Катарина села в машину. В машину Блэквуда.
Кровь вскипала от одной мысли, что она сейчас с ним. Куда, черт возьми, он ее увез? У меня не осталось личных вещей. Проклятые медсестры забрали всё, когда мы с Татьяной поступили в больницу, и настояли на обработке ожогов.
Теперь я сидел в бумажном халате без телефона, не имея возможности позвонить Джаде или проверить приложение с маячком.
Какое, блядь, счастье, что я отдал Катарине армейские жетоны. Встроенный в них трекер был привязан к приложению на моем телефоне. Можно было зайти в программу с другого устройства, но быстрее всего – вернуть свой собственный телефон. У меня была ровно одна вещь, к которой я питал сентиментальные чувства – эти жетоны, отсюда и маячок. Оставалось только радоваться, что есть способ быстро найти Катарину, как только выберусь отсюда.
Медсестра наконец закончила обрабатывать ожоги. Я наблюдал за мужчинами в полицейской форме, снующими туда-сюда по коридору. Вернулись детективы – те самые, что уехали прямо перед пожаром, – а с ними еще целая чертова толпа копов. Полагаю, дело приобретало куда больший размах. Исчезновение, самоубийство, а теперь еще и пожар.
Всё это вызывало подозрения. Нужно убираться отсюда, пока они не решили допросить и меня. Я должен найти Катарину.
Спустя час, показавшийся вечностью, медсестра наклеила свежие пластыри на раны и отступила.
– Мы закончили? Мне нужны мои вещи – одежда и телефон.
Она кивнула, виновато стрельнув глазами в сторону шторки.
– Не волнуйтесь, мистер Лучиано... или лучше сказать святой отец? Они у меня, – произнес мужской голос из приоткрытого проема.
Я долго сверлил медсестру взглядом. Значит, она тянула время. Отлично.
В проеме стоял тот самый детектив, который приезжал в Святую Обитель; в руках он держал мою сутану и телефон.
– Я бы не отказался поболтать, раз уж мы здесь, – с улыбкой добавил он.
Пиздец.
– Итак, повторите еще раз, почему вы находились в «Святой Обители»? Раз уж вы на самом деле никак не связаны с Церковью?
Детектив Маргони был настойчивым ублюдком, этого у него не отнять.
Я пожал плечами.
– «Институт Святой Обители» тоже никак не связан с Церковью, там просто куча стариков, любящих косплеить священников. Я лишь соблюдал их дресс-код.
Маргони нахмурился, и мое истончившееся терпение лопнуло.
– Послушайте, детектив, я ценю ваше рвение, оно впечатляет, но вам стоит обратить внимание на реальные проблемы. Например, почему подобное учреждение так долго функционировало прямо здесь, в Турине? Почему его не проверяли раньше?
– Оно зарегистрировано как частная клиника, – резонно заметил Маргони.
– Частная клиника, которая, похоже, не приносит дохода, а пациенты почти ничего не платят за пребывание? Ага, звучит исключительно законно.
Маргони вздохнул.
– Вы хоть представляете, как нам не хватает людей в городе? Если на учреждение не поступает жалоб, с чего бы нам совать туда нос?
– Не просите меня оправдывать вашу некомпетентность. А теперь, если вы закончили просить меня делать вашу работу за вас, мне пора.
Маргони покачал головой.
– Не думаю.
– Вы предъявляете мне обвинение?
– Годами в «Святой Обители» ничего не происходило, а потом появляетесь вы, и руководство либо исчезает, либо гибнет.
– Насколько мне известно, один трагически покончил с собой – возможно, из-за того пиздеца, который они там творили, и это напугало двоих других. Они сбежали, испугавшись ответственности за свои преступления.
Я закинул руки за голову и потянулся. Комната для допросов в небольшом участке, куда привез меня Маргони, не отличалась комфортом.
– Как-то слишком удобно, – произнес Маргони.
– Конечно, сейчас удобство вам не по вкусу, а вот десятилетиями закрывать глаза было в самый раз, – пробормотал я и укоризненно цокнул языком. – Как вам не стыдно, детектив.
Он прищурился.
– Причастны вы к смерти, исчезновениям и пожару или нет, вы всё равно находились там, выдавая себя за священнослужителя, чтобы одурачить пациентов. У нас к такому относятся серьезно.
– Так предъявите мне обвинение, – бросил я ему вызов. Мне нужно было, блядь, убираться отсюда, и чем скорее меня выпустят из этой комнаты или куда-нибудь переведут, тем быстрее я смогу сбежать.
– Я не обязан ничего вам предъявлять, пока вы находитесь под стражей до двадцати четырех часов. – Он отодвинулся от стола и встал. – Так что увидимся по истечении этого времени. Дайте знать, если захотите поговорить.
– Маргони! А как же телефонный звонок?! – крикнул я ему вслед. Внутри закипали гнев и бессилие.
Мне нужно было уйти и найти Катарину прямо сейчас. Каждая прошедшая минута означала, что она находится с Блэквудом. Почему она уехала с ним? Что он сделал, чтобы вынудить ее?
Темная, невиданная доселе ярость захлестнула меня, пока я сидел и варился в ней. Я найду свою маленькую бродяжку и убью каждого, кто к ней прикоснулся. Убью всех, кто когда-либо пугал ее или заставлял плакать. Убью всех, кто косо на нее посмотрел. Убью каждого причастного к «Святой Обители». Для меня они уже мертвы.
Мысль о том, что они уже могли причинить ей боль, пульсировала на задворках сознания, но сейчас я не мог позволить себе встретиться с ней лицом к лицу. Умение раскладывать всё по полкам – вот благодаря чему я выживал так долго. Любое дерьмо отправлялось в коробку, чтобы вспоминать о нем только тогда, когда это необходимо. Именно так я справлялся со всем, что видел и делал. Одна коробка для того, что я обнаружил в школе в разрушенной войной стране. Другая – для сослуживца, умирающего у меня на руках с оторванными миной ногами и сжимающего фотографию беременной жены. Еще одна – для последних минут жизни всех целей, которых я убил по контрактам. И еще одна – для леденящего страха, закипающего внутри при мысли о том, что я уже не смог защитить единственного человека, который мне дорог.
Нет. Эта мысль отправилась в дальний ящик, крышку которого я намертво захлопнул. Сейчас у меня не было времени тратить силы на подобные переживания.
Сначала я найду Катарину и сделаю так, чтобы она была в безопасности. Навсегда…
А потом они заплатят. Каждый из них.
