Текст книги "Павшая святыня (ЛП)"
Автор книги: Мила Кейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 25 страниц)
45. Массимо
– Если кого я и не ожидал здесь увидеть, так это тебя, старый друг, – сказал Витторио, опускаясь на скамью рядом со мной.
Его маленькая часовня была тёплым убежищем от бушующей снаружи метели. Снег шёл весь день. Может, все поезда отменят? Мужчина ведь имеет право помечтать.
– Не переживай, святой водой запасаться не придётся. Я ненадолго, – успокоил я его.
Он усмехнулся.
– Думаю, мы оба знаем, что небесная кара тебе не грозит. Ты далеко не такой ужасный человек, каким себя считаешь.
– Скажи это моей жене.
Витторио вздохнул.
– Она все еще злится? Если бы ты меня послушал, я бы избавил тебя от этой головной боли.
– Ты никогда не упускаешь случая сказать «я же говорил», да?
– Я священник, я проповедую – чего еще ты ожидал?
Я лишь покачал головой и закрыл лицо руками. Мне не хотелось возвращаться домой и видеть свою пустую комнату. Тогда всё станет слишком реальным. Когда я узнал, что Люси и её телохранительница вернулись, сразу понял: они приехали за Катариной.
И я должен был её отпустить… Это было очевидно. Если я хотел, чтобы она меня простила, другого выхода не было. Нужно было отпустить её, страдать без неё и ждать её возвращения. Это была епитимья, которую, как мне казалось, я мог и не пережить.
– Что ж, в таком случае, я пойду. – Я встал. Оттягивать неизбежное не имело смысла. Приходилось привыкать к новой реальности. Я разыскивал мать Татьяны. Если та не сможет или не захочет встретиться с дочерью, придется обустраивать жизнь для малышки, которая останется с нами. Ума не приложу, как объяснить Татьяне, что Катарина уезжает... Может, из-за нее она не уедет?
Сердце жалко екнуло от этого крошечного проблеска надежды... что Катарина может остаться – пусть не ради меня, но ради сестры.
– Да, возвращайся. Теперь тебе нужно заботиться о семье, – посоветовал Витторио.
О семье? Когда одна ее половина только и мечтает от меня сбежать? Я разрушил свою семью еще до того, как она появилась. Вполне в моем духе.
– Позвоню завтра, – крикнул он вслед.
Я махнул рукой, не оборачиваясь.
– Жду с нетерпением.
Когда я вошел, в таунхаусе стояла тишина, как я и боялся. В такой поздний час Татьяна и Паоло наверняка уже спали, а Катарина? Вероятно, была на полпути во Флоренцию. Я удержался от соблазна проверить маячок в армейских жетонах. Надо подождать хотя бы до утра.
Сделал мысленную пометку заодно присмотреть дома во Флоренции. Если Катарина хочет там жить – отлично... нет такого правила, которое запрещало бы мне снять жилье поблизости, пока она там.
Черт. Опять. Я снова пытался всё устроить по-своему. Это получалось так естественно, что остановиться было чертовски трудно.
Медленно поднявшись по лестнице в спальню, я заранее знал: там будет пахнуть Катариной, и я, скорее всего, проведу всю ночь в мучениях, со стояком, отчаянно желая, чтобы она оказалась рядом. Трахать матрас только потому, что он пропитан ее запахом, было бы новым пробитием дна, но, если честно, как долго продержится этот аромат? Нужно пользоваться моментом, пока есть возможность.
Подойдя к спальне, я толкнул дверь.
Постель была не заправлена – об этом я специально попросил Паоло.
Шагнув в комнату, я услышал скрип со стороны лестницы. Я замер. Грусть и сожаление мгновенно отступили, сметённые вспышкой настороженности и приливом адреналина. Кто-то пробрался в мой дом? Какой-нибудь прихвостень из Святой Обители? Кто-то из оставшихся людей семьи Стояновых? Бесшумно развернувшись, я двинулся по коридору обратно к лестнице. До ушей донеслось легкое шлепанье шагов того, кто очень старался не шуметь.
Я спустился по ступеням. Раздался тихий скрип. Я знал этот звук, как и все остальные звуки в своем доме. Дверь библиотеки.
Добравшись до нее, толкнул створку и выждал мгновение, проверяя, не покажется ли кто.
Внутри было тихо; огонь в камине приглушен, но всё еще отдавал тепло. На столике рядом с кожаным креслом с высокой спинкой горела единственная лампа, погружая комнату в полумрак. Полно мест, где можно спрятаться.
Ступив за порог, я почувствовал этот запах. Сладкий, как самые дорогие духи, но совершенно неповторимый.
Запах ангела.
Она двигалась быстро, но я оказался быстрее. Схватив своего несостоявшегося нападавшего, я развернулся вместе с ней так, чтобы её спина оказалась прижата к стене. Удар я смягчил предплечьем.
Мелькнуло серебро, и шею кольнуло что-то острое. Меня мысленно отбросило в «Святую Обитель», к тому моменту, когда Катарина умоляла сохранить ей жизнь... Как же всё перевернулось.
Теперь уже я был готов умолять её сохранить мою жизнь, потому что без неё я был бы мертвецом.
Катарина подняла на меня взгляд – живая, энергичная и такая, блядь, настоящая. Она была здесь. Она не уехала.
Прижатый к моему горлу маленький нож оказался тем самым, что лежал у моей кровати.
– Я бы спросил, что ты здесь делаешь, но я чертовски счастлив тебя видеть, – хрипло признался я.
Она облизала губы, и у меня закоротило мозг.
– В смысле – что я здесь делаю? Это ведь и мой дом тоже, разве нет? – Ее голос, низкий и грудной, лишал меня воли так, как я даже представить себе не мог.
Я кивнул.
– Это твой дом. Все мои дома теперь и твои...
Она выгнула бровь.
– Все твои дома? Теперь ты просто хвастаешься.
Я кивнул, прижимаясь твердым членом к ее животу. Блядь, как же было хорошо просто прижиматься к ней.
– Все дома, здесь и за границей, машины, инвестиции... всё твоё, – пробормотал я, подавшись бедрами вперед и игнорируя острие ножа.
– Пока мы в браке, так? – прохладно уточнила она.
Я покачал головой.
– Даже в случае развода, будь он хоть завтра. Я думал, ты уедешь с Люси?
Она сглотнула, и я проследил взглядом за движением ее горла. Она была так чертовски красива.
– Я говорила, что хочу иметь право выбора... а не что не выберу тебя, – тихо ответила она.
Сердце колотилось так сильно, что я едва мог соображать. Кровь неслась по венам, член пульсировал от напряжения – всё моё тело рвалось к этой женщине. Чтобы впитать ее ослепительный свет и оставить его себе.
Мое личное спасение.
– Хочешь сказать, что даже имея перед собой весь мир возможностей… ты всё равно выбрала меня?
Даже для меня самого это звучало невероятно.
Но её лицо озарилось улыбкой, словно восходом солнца, и она кивнула.
– Кого еще мне выбирать, если не моего мужа... мужчину, которого я люблю... моего личного дьявола? – прошептала она, выпуская нож из рук.
– Скажи это еще раз, – потребовал я, рывком притягивая ее в объятия.
– Мужчину, которого я люблю? Или мужа?
– Мужа... Назови меня своим мужем еще раз, – приказал я.
Она рассмеялась.
– Ты, мой муж, так просто от меня не избавишься. Боюсь, я здесь насовсем.
Уткнувшись лицом в изгиб ее шеи, я оторвал ее от пола, прижимая к себе.
– Блядь, слава богу, – пробормотал я, прижимаясь своим колотящимся сердцем к ее. – Слава богу, – повторил я, что было ближе всего к молитве за всю мою жизнь. – Одного того, что ты существуешь, почти достаточно, чтобы заставить меня уверовать.
– Правда? – тихо спросила Катарина, приподнимаясь на цыпочки, чтобы поцеловать меня. – Тогда покажи. Я соскучилась и хочу, чтобы ты мне показал.
– Блядь, ты меня убиваешь, – прохрипел я и понес ее на ковер перед камином. – Ты уничтожила меня, разобрала на атомы и забралась внутрь. Мне никогда тебя не вытравить, – произнес я; это звучало скорее как глухое заклинание, чем слова, которые я контролировал.
На ней был только шёлковый халат и пижама. Сейчас она была в бледно-кремовом атласе – подобающем для ангела.
Ткань со свистом скользнула по ее телу и лужицей осела у щиколоток. Я уже стоял перед ней на коленях, закидывая одну ее ногу себе на плечо. Она дотянулась до каминной полки, не сводя с меня глаз, пока я подался вперед и прижался лицом к ее голой киске. Я провел языком вдоль щели, проник внутрь, а затем сосредоточился на клиторе.
Она двигала бёдрами, требуя моего внимания к каждой точке, которая заставляла её дрожать и вздрагивать. Я смотрел на неё снизу вверх, пока трахал её языком. Она действительно была ангелом – её кожа светилась в свете камина, светлые волосы рассыпались лентами по плечам. Её голубые глаза были расфокусированы, затеряны в удовольствии, руки – в моих волосах.
Я мог бы умереть счастливым человеком. Она вернулась. Выбрала меня.
Она была моей.
Она кончила внезапно, сладкий стон сорвался с её губ. Её соки потекли по моему подбородку и капнули на ключицы, и я словно очистился... стал новым человеком.
Ее мужем.
Отныне больше ничего не имело значения.
Я подхватил Катарину, когда ее дрожащие ноги подкосились, и притянул в свои объятия.
– Еще не время отключаться, я только начал, – прошептал и понес ее к кожаному креслу.
Устроившись на мягкой коже, я усадил Катарину к себе на колени, перекинув ее ноги через свои так, чтобы она оказалась верхом.
Я спустил штаны ровно настолько, чтобы член вырвался на свободу, отчаянно желая оказаться ближе к её горячей влажной плоти.
Она проскользнула руками под мою футболку, почти застенчиво. Ей еще столько предстояло узнать о своей власти надо мной. О том, что я уже был ее добровольным рабом.
– Хочешь, чтобы я ее снял? – поддразнил я, качнув бедрами, так что член скользнул по ее животу.
Она кивнула.
– Мне нравится чувствовать твою кожу на своей.
– Как пожелаешь, micetta.
Я стянул футболку и отбросил в сторону, но замер, когда ладонь Катарины обхватила мой ноющий член.
– И всё это только для меня? – поддразнила она в ответ, нежно поглаживая ствол.
– Всё для тебя, сегодня и во все грядущие дни, – выдохнул я, когда она осмелела и провела пальцем по головке моего члена, дразня отверстие на кончике.
– Покажи мне, – прошептала она, как и в прошлый раз. Я знал, чего она хотела. Я хотел того же. Соединиться всеми возможными способами. Стать единым целым.
Я направил член вертикально вверх, и она приподнялась на коленях, нависая надо мной. Затем она начала опускаться. Её киска сжималась и растягивалась вокруг меня, сопротивляясь, прежде чем наконец сдаться. Большой палец на её клиторе облегчил мне путь и заставил её застонать. Она уже кончила и была очень чувствительной.
Наконец она полностью насадилась на меня. Мои яйца прижались к её ягодицам, а её грудь – к моей груди. Я потянул ее на себя, заключая в объятия, оставаясь глубоко внутри. Обхватил ее руками. Двигаться дальше было некуда; мы идеально уместились в кресле, сплетенные воедино. Я глубоко вздохнул, чувствуя, как бьется ее сердце напротив моего. Я находился именно там, где хотел быть... именно там, где хотел жить отныне и навсегда.
Не знаю, сколько мы так просидели, согретые камином, абсолютно счастливые. Единственное, что отвлекало мое внимание – отчаянная пульсация в яйцах, требовавшая кончить в эту женщину. Наполнить ее до краев и, может быть, только может быть, посеять семя. Мы могли бы создать нашу собственную маленькую семью прямо здесь, прямо сегодня. Вместе с Татьяной у нас могла бы быть детская, полная детишек, которых мы бы обожали и о которых заботились.
Я скользнул рукой к ее клитору – теперь уже менее чувствительному и готовому кончить снова. Начал медленно выводить круги по набухшему бутону, и постепенно она начала двигаться на мне. Приподнимаясь и опускаясь, медленно вращая бедрами и экспериментируя с контролем.
Я ускорил движения, зная, что, как бы мне ни нравилось её медленное исследование, я всего лишь человек и скоро кончу… но не раньше неё.
Она всегда кончает первой.
Я ласкал её клитор, и она поднималась и опускалась всё быстрее, ускоряя темп, её бёдра напрягались, грудь восхитительно подпрыгивала.
Мне ещё предстояло откормить её, одеть в лучшие ткани, дать ей всё самое лучшее. Я, блядь, не мог дождаться, чтобы сделать всё это. Я хотел баловать её так, как никто никогда не баловал.
Может быть, скоро эти прекрасные сиськи наполнятся молоком. Чёрт. Одна лишь мысль о том, как мой ангел кормит нашего ребёнка, заботится о малыше этим естественным, первозданным образом, задевала во мне что-то очень древнее. Что-то старое, как сам мир. Я хотел детей от этой женщины. Хотел семью с ней… людей, которых смогу защищать и о которых смогу заботиться.
Причины жить.
Теперь ее движения стали рваными – она была близка к финалу. Охваченная безумием, двигалась быстро, киска истекала влагой. Я чувствовал, как она подбирается к самому краю, и нажал на клитор сильнее, чтобы подтолкнуть ее за грань.
Она сжалась вокруг меня со вскриком. Я жестко впился в ее губы и толкнулся вверх, когда она замерла. Ее киска сузилась настолько, что стало трудно двигаться. Она выдаивала меня своими скользкими, пульсирующими мышцами, и я не мог не последовать за ней.
Я зарычал прямо ей в рот, изливаясь; одна рука обхватила ее за затылок, удерживая лицо прижатым к моему, а другая продолжала ласкать клитор. А затем излился в нее, погрузившись так глубоко, чтобы она никогда не смогла от меня избавиться.
– Это было потрясающе, – пробормотала Катарина, прижимаясь к моей груди и даже не пытаясь слезть.
Я всё ещё был твёрд – возбуждённый самим фактом того, что я всё ещё внутри своей жены.
– Я так скучала по дому, – продолжила она, запрокидывая голову, чтобы посмотреть на меня.
– Я тоже.
Она слабо улыбнулась.
– Ты не уезжал из дома... Ты не был в гостях у Сергея.
– Может и так, но только находясь здесь с тобой, я впервые за очень, очень долгое время почувствовал себя дома, – признался я.
– Что ж, я тоже, – ответила она. Катарина выглядела такой красивой, что мне вдруг захотелось увидеть ее в белом платье, идущей ко мне к алтарю. Чтобы все, кого мы знаем, смотрели на нас и понимали: она моя.
– Хочешь настоящую свадьбу? Что-то масштабное, роскошное платье... всё, что захочешь, ты получишь.
Она покачала головой. Кажется, я расстроился сильнее, чем она.
– Свадьба мне не нужна. Меня никогда не интересовали все эти вещи… Но зато у меня есть идея насчёт медового месяца.
Я приподнял бровь.
– Правда? Какое-нибудь экзотическое место? Хочешь валяться на пляже где-нибудь в райском уголке?
Катарина покачала головой; на губах играла озорная улыбка.
– Ни капельки. Но не переживай… тебе понравится. Это как раз в твоём вкусе, – загадочно сказала она.
Мне было всё равно, куда мы поедем и чем будем заниматься. Мы могли бы хоть две недели подряд стоять в очереди в банке, если бы ей этого захотелось. Это не имело бы никакого значения. Мы были бы вместе. А всё остальное не важно.
Я мог бы потеряться в этом моменте навсегда, если бы она… не вздрогнула.
Я осторожно встал, чувствуя, как мой член всё ещё наполняет её до краёв, и направился к лестнице.
– Куда ты меня несёшь? – пискнула она, извиваясь, и я застонал. Сперма потекла по моим бёдрам, вытекая из её тесной маленькой киски, всё ещё растянутой моим членом.
– В постель, чтобы согреть тебя, ангел. Наша ночь только начинается.
Эпилог. Катарина
В Неаполе вовсю цвела весна. Припарковав машину как можно ближе к месту, мы пошли дальше пешком.
По обе стороны дороги расстилались поля маков и анемонов. Мы шли среди искривлённых оливковых деревьев, переступая через цикламены, росшие у их корней. Над землёй стелилась утренняя дымка, ещё не потревоженная рабочими бригадами, которые должны были начать раскопки на этом месте.
Массимо молчал. Я протянула руку и переплела свои пальцы с его.
Мы шли между деревьями, скрывавшими от взглядов обугленные руины Больницы Святой Марии, оставив машину позади. Здесь раскопки уже шли полным ходом. Значительная часть земли была вскрыта, а над местами работ возвели палатки, где сортировали найденные останки.
Я прошла мимо нескольких таких палаток, пока Массимо не потянул меня за руку, заставляя остановиться.
– Она здесь, верно? – пробормотал он, глядя на руины больницы.
Я кивнула.
– Да, думаю, здесь.
Массимо вздохнул, крепче сжимая букетик подснежников, ради которых пришлось обойти пять разных цветочных лавок.
– Она здесь, – повторил он, скорее для самого себя.
– И теперь она больше не одна. Как и все остальные, – мягко заметила я.
Раскопки больницы начались вскоре после того, как вскрылись зверства, творившиеся в «Святой Обители». Массимо связался с детективом, с которым познакомился после пожара, и тот крепко ухватился за это дело. Благодаря Джаде и ее связям расследование привлекло огромное внимание.
Церковь, извращенные священники и изгнанные бывшие врачи, организованная преступность и уединенная больница прямо за городом... Налицо были все составляющие, которые так жадно проглатывает публика. Люди требовали подробностей. Требовали правосудия, и у полиции просто не осталось выбора.
Я воочию убедилась, каково это, когда в твоем распоряжении есть связи, власть и деньги, чтобы избежать подозрений. Смерти в особняке Сергея признали внутренними мафиозными разборками. При таком количестве неопознанных тел на территории «Святой Обители» полиция просто не могла позволить себе слишком сильно заботиться о том, что мафиози убивают друг друга.
Следующими на очереди – благодаря информации из дома Блэквуда, которую Массимо порционно сливал копам, направляя ход следствия, – стали руины, ранее известные как Больница Святой Марии.
Прямо через территорию больницы протекала река. Пейзаж был красивым – или мог бы им быть, если бы не обугленный остов здания.
Массимо остановился на берегу, перекладывая подснежники из руки в руку.
– Она здесь... повсюду.
Я вытащила из букета один подснежник и подняла его.
– Тогда не нужно ждать, пока её останки найдут. Мы можем почтить её память здесь. За Сару.
Я опустила цветок в стремительный поток и проследила взглядом, как течение уносит его вниз по реке.
Массимо улыбнулся мне, а затем последовал моему примеру. Он вытащил один подснежник, потом второй и позволил им упасть в воду.
Его последнее прощание. Наконец-то поставленная точка.
Позже мы стояли и смотрели, как раскопки возобновились.
– Как думаешь, что будет с этим местом, когда всё закончится? – поинтересовалась я.
Массимо пожал плечами.
– Не знаю. Стоит засыпать здесь всё солью и забыть. Красивое место. Жаль, что оно навсегда останется запятнанным такими ужасами, – пробормотал он.
– Да, жаль. Но готова поспорить, когда всё закончится, расследования закроют и шум уляжется, эту землю можно будет купить почти за бесценок.
– И что с ней делать? – спросил Массимо.
Я задумалась.
– Ну, климат здесь хороший, сухой и тёплый. До города недалеко. Может, открыть кошачий приют?
Массимо моргнул.
– Кошачий приют?
– Угу. Для всех маленьких бродяжек.
– То, что ты нашла Грейви и притащила его домой, подарило тебе ложное чувство уверенности в том, как легко ухаживать за животными, – поддразнил Массимо.
– Ха, никакой ложной уверенности... скорее понимание того, что можно нанять правильных людей, которые всем этим займутся.
Массимо усмехнулся и покачал головой.
– Я никогда, блядь, не знаю, что ты скажешь в следующую секунду.
Я откинула волосы и усмехнулась.
– Разве не за это ты меня любишь?
Он всё ещё улыбался. На этот раз он просто кивнул.
– Да. За это и за всё остальное.
Массимо исчез в ванной, как только мы вернулись в отель, а мне позвонила Джада.
– Как всё прошло? – тут же спросила она. Хоть нас и разделяли полмира, мы созванивались каждый день. С падением Сергея дело не закончилось: существовали и другие учреждения, подобные «Святой Обители», о которых нам только предстояло узнать.
Никто из нас не успокоится, пока мы не найдем их все.
– Мрачно, но надежда есть. Когда-нибудь это место перестанет быть таким темным и депрессивным.
– Вот и славно. Кстати, о мрачных депрессивных местах... у меня для вас кое-что есть.
Она быстро продиктовала адрес в Палермо. Моя первая мысль была о матери Татьяны. Сама Татьяна сейчас счастливо жила в Турине, впервые в жизни ходила в настоящую школу и делила городской особняк с нами и Паоло. А ещё Массимо нанял пожилую няню с добрым сердцем, которая, похоже, считала своим долгом безбожно баловать Татьяну. Я уже ее обожала.
– Хочешь, чтобы я передала информацию копам? – спросила Джада.
– Хм, думаю, пока не стоит.
Я повернулась к Массимо, который только что появился в дверном проёме спальни нашего роскошного номера. К чёрту копов. Пусть занимаются раскопками, устанавливают личности погибших и разыскивают их родственников, но доверять им что-то сверх этого я не собиралась.
– Хорошо, тогда подождём немного… скажем, несколько недель? Будет очень печально, если с людьми, которые там всем заправляют, вдруг случится что-нибудь неприятное.
– Да, это была бы настоящая трагедия, – согласилась я, глядя на мужа с лукавой улыбкой.
Попрощавшись с Джадой, я повесила трубку.
Массимо подошёл ко мне. Из соседней комнаты доносился шум льющейся воды. Этот мужчина просто обожал трахаться в ванной.
– Кто звонил?
– Наша айтишница. У неё для нас есть адрес, который стоит проверить… следующая остановка в нашем медовом месяце, – усмехнулась я.
– Хм, и почему мне кажется, что оно не входит ни в один топ-10 мест для романтического путешествия?
– Скажем так, оно подходит именно нам, – тихо ответила я.
Я приподнялась на носки и обвила руками его шею.
– Поедешь со мной в еще одну «Святую Обитель»?
– Не раздумывая ни секунды, – тут же ответил он.
– Причинишь кому-нибудь боль ради меня?
– Без колебаний.
– Убьешь ради меня? – добавила я.
– Только скажи кого, ангел. Ты моя совесть. Я убиваю по твоему приказу. – Он наклонился и сжал мою задницу, притягивая ближе.
– Приятно знать. Значит... хочешь заключить со мной сделку? – поддразнила я.
– Разве тебе не говорили, что с дьяволами сделок не заключают? – отозвался он, подхватывая меня на руки и направляясь в ванную.
Я серьезно кивнула.
– Говорили... поэтому я делаю исключение лишь для одного. Для своего личного дьявола.
– Хорошо, – прорычал Массимо. – Не заставляй меня ревновать. Ты моя жена. Если кого-то нужно убить, этим займусь я. – Он поставил меня на пол рядом с ванной. – А теперь давай скрепим эту сделку по старинке.
Огромная ванна уже была наполнена, и над водой клубился пар.
– Поцелуем? – спросила я с притворным целомудрием.
Массимо рассмеялся.
– Поцелуем? Дети сами себя не сделают, micetta. Раздевайся, жена. Вода ждет.
И я разделась.
Не было ничего, чего бы я не сделала ради своего мужа: убийцы, солдата, грешника.
Любимого монстра Бога.
Конец.
Хочешь узнать больше о Брэне и Джаде? Читай их историю в «Короле клетки»
Понравился Элио? О том, как бывший командир встретил любовь своей жизни читай в «Жестоком наследии»
Подпишись, чтобы не пропустить другие книги автора:
https://t.me/escapismbooks
