Текст книги "Порочные цели (ЛП)"

Автор книги: Мила Кейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц)

9.Арианна

Как и следовало ожидать, в «Ночной сове» меня снова ждала бессонница. Кошмары о копах, пришедших арестовать меня, и, что хуже всего, о призраках прошлого, не давали покоя. В конце концов я сдалась, села у окна, надела наушники и включила старый плеер, который прихватила в странствиях. Мой дешевый телефон не тянул музыкальные приложения – только звонки и сообщения.

Я изводила себя мыслями о Маркусе и о том, что произошло. Как я могла быть такой безрассудной? Мой порыв к свободе и спонтанности стоил мне шанса на новое начало здесь.

Утро тянулось медленно, и я выпила литр кофе, чтобы хоть как-то привести мысли в порядок. Нервы были натянуты как струна – я была уверена, что стоило мне появиться в университете, как копы тут же схватят меня и отправят за решетку... или, на худой конец, декан уволит без выходного пособия за мое недостойное поведение.

Я заехала на стоянку за полчаса до начала занятий. Вокруг царила обманчивая тишина. Руки дрожали – то ли от кофеина, то ли от адреналина.

Я вошла в здание, где показала охране новый пропуск. Меня никто не остановил. Тогда я направилась к преподавательской, но замерла у двери, пытаясь взять себя в руки.

Да ладно, Ари. Это даже не преступление... просто ошибка. Повзрослей и двигайся дальше.

Лучше знать прямо сейчас, грозит ли мне провал репутации, чем томиться в неведении. Я подняла подбородок и толкнула дверь. В это время здесь было еще довольно тихо. Несколько преподавателей стояли у кофемашины, а Уэйд, профессор английской литературы, с которым я познакомилась вчера, махал мне у кулера с водой.

– Клянусь, я просто заскочил к вам на пути к гуманитарному факультету. Здесь лучший кофе. Значит, вчера мы тебя не спугнули, – пошутил он, подходя ближе.

Я напряженно кивнула:

– Нет. Я все еще здесь.

Пока что.

– Рад это слышать. Нам давно нужна свежая кровь, особенно на музыкальном... и молодой талант – именно то, что доктор прописал.

Я вопросительно приподняла бровь.

– Если думаешь, что мы не конкурируем за закрытыми дверьми, то ошибаешься. Здесь каждый сам за себя. – Уэйд ухмыльнулся и слегка покачнулся на пятках. Вчера он показался мне человеком, который любит слушать свой голос. Сегодня это подтвердилось.

– Ах, да, пожалуй, стоит смотреть в оба, – неуверенно пошутила я, мысленно умоляя его освободить путь к кофемашине. Дрожь потихоньку проходила, и теперь мне грозила опасность уснуть на ходу.

– Не беспокойся, я прикрою тебе спину, – сказал Уэйд.

Я замерла и развернулась к нему.

Он усмехнулся:

– Раз уж мы не конкуренты, конечно... разные факультеты.

– А, понятно. Спасибо, – пробормотала я. – Извини, я на секунду.

Я заметила свободное место у кофемашины и рванула к нему.

Уэйд все еще ждал меня, когда я вернулась за сумкой и пиджаком, но болтовня была последним, чего мне хотелось. Нужно было успокоиться и подготовиться к предстоящему дню, поскольку пока что, судя по всему, меня не уволили.

– Прости, мне нужно подготовиться к паре.

Уэйд приподнял бровь:

– Ах да, рвение новичка. Пусть удача сопутствует тебе!

Я кивнула и направилась к двери. Его старомодная. витиеватая манера речи казалась наигранной. Слишком уж напыщенно. Сегодня я точно не была в настроении для этого.

Дойдя до аудитории, я с облегчением заметила, что коридор до сих пор пуст. Слава Богу. Я зашла внутрь, включила свет локтем и аккуратно прикрыла дверь ногой, все еще держа в руках сумку и кружку с дымящимся кофе.

– Осторожнее, красавица. Так можно и обжечься.

Я вздрогнула, и кофе расплескался через край, обжигая пальцы. Тихо выругавшись, я поставила капающую кружку на стол, трясся обожженной рукой, и уставилась вниз.

Маркус сидел за моим столом, сбоку от преподавательской кафедры. Откинувшись на спинку стула и закинув ноги на стол, он был воплощением непринужденности.

Меня охватила тревога.

Маркус кивнул в сторону двери:

– Она запирается?

– Что? Я… не знаю… почему ты спрашиваешь? – я отступила в сторону и бросила нервный взгляд на дверь.

– Потому что тебе стоит запереть ее для этого разговора.

– Я… я не думаю, что это хорошая идея.

Маркус усмехнулся.

– Поверь, ты не захочешь, чтобы кто-нибудь застал нас врасплох. Я беспокоюсь о твоей репутации, профессор.

– Мистер Бэйли, – попыталась я звучать строго.

– Ты должна знать... мне чертовски нравится, когда ты называешь меня мистером Бэйли. – Он ухмыльнулся. – Скажи это еще раз.

Я судорожно сглотнула. Запирать дверь не хотелось, но у Маркуса были все чертовы козыри на руках, и мы оба это знали. Поэтому я потянулась назад и щелкнула замком. Звук поворачивающегося механизма прозвучал как выстрел.

Маркус махнул рукой, подзывая меня к себе.

Я спустилась по ступеням, снова дрожа от напряжения... или, может, это наконец подействовала десятая чашка кофе.

– Ну, и что все это значит? – спросила я сухо, остановившись перед ним.

– Ровно то, о чем ты вчера просила... мое решение, что я собираюсь с тобой делать. – Он медленно поднялся и потянулся, его черная футболка задралась, обнажая рельефный пресс.

Я отвела взгляд, скрестив руки на груди, изо всех сил стараясь казаться невозмутимой и равнодушной.

– Ты имеешь в виду свое решение относительно того, что я должна сделать, – сказала я.

Он цокнул языком.

– Ты всё время пытаешься меня поправить, именинница… но это не я здесь допустил ошибку. А ты, помнишь? Ты та, кто трахнулась со студентом.

Щеки запылали жаром. Я упрямо уставилась в точку на стене рядом с ним, отказываясь встречаться с ним взглядом. Я просто не могла заставить себя.

Его пальцы коснулись моего подбородка, и я дернулась назад.

– Не прикасайся ко мне. Кто-нибудь может увидеть, – выговорила я.

– Хм, не с запертой дверью. – Он крепче сжал мою челюсть, заставляя посмотреть ему в глаза.

– Что ты делаешь? – потребовала я, когда попытка отвернуться не удалась.

– Выношу приговор. Так что будь хорошей девочкой и смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, красавица.

Мой рот приоткрылся от шока. Он был возмутителен. Невыносим. И он... засовывал большой палец между моих губ. Я предупредительно сжала зубы, но он лишь усмехнулся. Я укусила сильнее – злость от того, как он играл со мной, переполняла меня.

– Кусай сильнее, детка. Ты же знаешь, я люблю грубость. – Он шагнул ближе.

Я попыталась, но не смогла заставить себя. Вместо этого ослабила хватку, сдаваясь. Он улыбнулся, будто знал, что так и будет.

– Ничего страшного, Ари. Ты слишком милая, чтобы кусаться, но это нормально. Одни из нас милые, другие – нет. Наверное, противоположности притягиваются.

– Ари? – пробормотала я, когда он убрал палец.

– Хм, Анна тебе не совсем подходит. Кто-нибудь еще зовет тебя Ари?

Я покачала головой. Всю жизнь я была Арианной, но никогда – Ари.

– Отлично. Значит, теперь это имя только мое. Больше никто, кроме меня, не имеет права называть тебя Ари.

– Тебе следует обращаться ко мне «мисс Мур» или «профессор», – пробормотала я.

– М-м, откуда ты знаешь, что у меня слабость к преподавателям? – Он выглядел слишком довольным для такой изматывающей сцены. – Обещаю, я назову тебя профессором позже, когда ты заберешь меня к себе и позволишь сделать всё, на что не хватило времени той ночью.

– Маркус, будь серьезен. Ты должен сказать, что именно хочешь, чтобы я сделала со всем этим. Без шуток, без поддразниваний… Я старше тебя.

– Мы оба взрослые, и это абсолютно законно, даже если университет против. Но я не стану мешать твоему бессмысленному самобичеванию, если тебе так проще. Более того, я даже подыграю… Если ты не согласишься на мои условия, тебе придется уехать из Хэйд-Харбора навсегда… и я расскажу декану всё, что произошло. Так лучше? Это то, что ты хотела услышать? – Он прижал меня к столу, и край впился в мои бедра. – Тебе нужна угроза, чтобы оправдать свою чопорную мораль? У меня с этим нет проблем. Рад услужить.

За стенами постепенно нарастал шум – студенты уже подтягивались, и время стремительно уходило.

– Ч-что? Чего ты хочешь? – выпалила я.

Он улыбнулся, в этой улыбке было что-то темное и порочное.

– Ничего обременительного… просто тебя. Когда и как я захочу.

Я моргнула.

– Что?

– Ты прекрасно слышала. Я хочу тебя. Твое внимание, твое время, твой рот, твою киску… каждую часть тебя. И всё это должно быть доступно мне по первому требованию.

– Ты спятил? Думаешь, я собираюсь исправить ошибку, наделав еще больше глупостей?

Маркус лишь пожал плечами.

– У тебя нет выбора, профессор. Ты сама сказала, что готова на всё… ну так делай всё.

– Ты с ума сошел.

– Ты исходишь из того, что я был вменяемым до встречи с тобой, – хмыкнул он. – Это не так.

– Маркус, я не могу согласиться на это. Я должна сама рассказать декану...

Мои слова потонули в его поцелуе. Он обхватил мое лицо ладонями и накрыл мои губы своими. Я застыла, шокированная тем, что он целует меня прямо за преподавательским столом, пока за дверью проходят студенты. Пока я стояла, парализованная безумием Маркуса Бэйли, его язык скользнул по моим губам и проник внутрь. Его поцелуй был безжалостным, как и он сам. Жар разлился у основания позвоночника. Кожу стянуло, каждая клетка словно пульсировала током. Как будто я стояла в эпицентре грозы. Прикосновения этого мужчины не походили ни на что, что я когда-либо испытывала раньше. От них поднимались волоски на руках. Он был стихией. Неудержимой. Безжалостной. Неоспоримой. Со стоном я сдалась жару, заполнившему грудь. Сердце колотилось так сильно, что это мешало думать. Невозможно было вспомнить, почему всё это – чертовски плохая идея.

Его руки опустились на мои бёдра, прижимая к себе. Тонкие спортивные шорты совершенно не скрывали его возбуждение – твердый член тянулся вверх к животу и упирался мне в пупок.

– Вот так, профессор, искушай меня, сбивай меня с гребаного пути… – Он усмехнулся, не отрывая губ от моих.

– Маркус? – Я отстранилась, пытаясь вдохнуть воздух.

– Хмм… да, именинница?

– Мы не можем. Я не буду этого делать, – прошептала я.

– Будешь, – так же тихо, но уверенно ответил он. – Ты сделаешь это, иначе жизнь здесь станет для тебя... очень неудобной.

Он отступил и схватил мой телефон со стола.

Я потянулась за ним. Внезапно мысль о том, что этот необузданный парень получит мой номер, показалась мне опасной.

Но Маркус легко поднял его над моей головой. Я снова потянулась, врезаясь в его твердую грудь, и он рассмеялся.

– Перестань. Это неловко... если только тебе не нравится прижимать свои великолепные сиськи к моей груди – тогда, конечно, продолжай.

Мое терпение лопнуло. Эти слова были такими неподобающими, шокирующими и возмутительными, и мне некого было винить, кроме себя, за то, что я оказалась в такой ситуации. Но это не остановило мою руку – она сама взлетела и ударила его по щеке.

Я ахнула и отпрянула, прикрыв рот ладонями.

Маркус замер и опустил руки.

– Ого, профессор… нападение в придачу к неподобающему сексуальному поведению. Ну и ну, список растет.

– Прости. Я не должна была этого делать.

Он пожал плечами и начал что-то набирать на моем телефоне.

– Без пароля? Это больше похоже на кирпич, чем на мобильник. Будь хорошей девочкой, и я куплю тебе новый.

Я отступила еще дальше и скрестила руки на груди, стараясь выглядеть как можно строже.

– Верни. – Я протянула ладонь.

– Полегче, не сминай трусики, красавица... по крайней мере, пока. – Он поднес мой телефон к уху. В этот момент его собственный завибрировал в кармане.

Отлично. Теперь у него был мой номер.

Дверная ручка задребезжала, когда кто-то попытался ее открыть.

– Закрыто! – донесся приглушенный голос снаружи.

Я отпрыгнула от Маркуса, будто это он только что ударил меня, и прикрыла рот ладонью.

Он невозмутимо улыбнулся и приблизился. Сунул мой телефон в карман пиджака, а затем неспешно поднялся по ступеням к двери. Там положил руку на ручку и обернулся, чтобы бросить на меня последний взгляд.

– Надеюсь, мы поняли друг друга, Ари. Увидимся вечером. Пришли мне свой адрес.

Я слабо покачала головой, и он хмыкнул.

– Теперь мы играем по моим правилам, помнишь? Так что веди себя хорошо и следуй им, иначе…

– Иначе что? – осмелилась спросить я.

Он усмехнулся, постучал себя пальцем по носу, затем щелкнул замком и, распахнув дверь, растворился в толпе.

У меня не было времени слишком переживать из-за Маркуса и из-за того, каким образом он собирался пытать меня напоминанием о том, что в его руках – мое будущее и репутация: весь остаток дня у меня шли занятия одно за другим.

– В последних пассажах нужно ускорить темп. Вся пьеса заканчивается на мажорной ноте, – объяснила я студентке, которая разучивала особенно сложный этюд Шопена.

– Вот так? – спросила она и попробовала снова.

– Нет, скорее... Давай я покажу, – предложила я.

Она быстро освободила место и встала рядом, а я села. В комнате звучали разные инструменты – кто-то репетировал сольные партии, кто-то разбирал теорию. В голове, как обычно, мелькал успокаивающий калейдоскоп красок.

Я подняла руки над клавишами, но вдруг замерла. Краски перестали переливаться, а мысли унеслись в прошлое.

Я сломя голову неслась домой после школы: нужно было срочно записать последние такты пьесы для выпускного экзамена по фортепиано. Мелодия настигла меня прямо на уроке алгебры и с тех пор не переставала крутиться в голове. За годы обучения я поняла: сочинять музыку – вот что я люблю больше всего.

Я часами просиживала в музыкальных комнатах, как дома, так и в школе, и сегодня я наконец закончу свою работу. Огромный грузовик медленно выезжал из ворот особняка бабушки и дедушки. Я посторонилась, пропуская его, в затем побежала по дорожке. Внутри сбросила рюкзак и туфли, аккуратно убрав их, чтобы не злить Дейла, и прошла через дом.

Напевая мелодию, я распахнула двери музыкальной комнаты и застыла на пороге.

Комната была пуста.

Всё исчезло. Все инструменты, что годами собирались вдоль стен, – пропали. Но хуже всего была зияющая пустота в центре, где раньше стоял рояль. Место, где я видела её, когда играла. Мое счастливое место. Оно исчезло.

Я бросилась вглубь дома, разыскивая брата. Боль, предательство, разочарование и ненависть – всё смешалось в черной ярости. Я ненавидела его больше всего на свете. Мне нужно было уехать, чего бы это ни стоило. Собрать что можно и сбежать. Оставаться здесь было невозможно.

Я нашла их на кухне. Брат сидел за столом, уткнувшись в газету с результатами скачек, и он был не один. У стойки стояла красивая девушка и делала сэндвич. Она выглядела молодой, немногим старше меня. Бледная, хрупкая, она повернулась – и её лицо озарилось робкой улыбкой.

Я резко остановилась.

– Кто ты? – услышала я собственный голос.

Дейл поднял взгляд и, увидев меня, встал, обогнул стол и обнял девушку за плечи.

– А, ты дома. Арианна, познакомься, это Клэр.

У моего брата была девушка? Это казалось невозможным. Насколько я знала, он заполнял дом наших бабушки с дедушкой каждые выходные наркотиками, выпивкой и теми, кого мог купить за деньги… иногда несколькими женщинами одновременно. Звуки, которые они издавали, преследовали меня по ночам.

– Привет, я так рада наконец познакомиться с тобой, – просияла Клэр.

Боже, она была такой молодой и милой. Как она могла купиться на ложь моего брата? Хотя... он был красив, богат и носил полицейскую форму. Со стороны, возможно, он казался выгодной партией. Трудно судить, слишком долго я видела в нем того дьявола, которым он был на самом деле.

Дейл крепко сжал её плечо и поцеловал в висок. Клэр смотрела на него снизу вверх, как на спасителя. Меня чуть не вывернуло. Я должна была предупредить её. Рассказать, кем он был на самом деле, пока он не заманил её в ловушку. Я не могла уехать, не попытавшись помочь.

– Где мой рояль? – спросила я, прочистив горло.

– Продан. Я куплю тебе синтезатор, или что-то попроще. Нет смысла держать этот старый хлам ради тебя одной… И ты вообще знала, сколько он стоил? – Дейл расправил плечи и одарил меня самодовольной ухмылкой. – У Клэр нет родителей, так что вырученные деньги пойдут на свадьбу.

Страх сковал мой рот. Я разглядывала юную, красивую девушку, едва старше меня. Сирота. Всё сходилось. Дейл умел выбирать жертв.

– Свадьбу? – тупо повторила я.

– Да, мы женимся. – Дейл усмехнулся. Он вышел из-за кухонной стойки и потянул Клэр за собой. – На следующей неделе, собственно. Знаю, быстро, но…

Теперь я могла разглядеть невесту моего брата, полностью. Сердце ушло в пятки.

– До того, как появится малыш, – закончила Клэр и положила руку на округлившийся живот.

Прозвенел звонок и весь класс пришел в движение. Я моргнула и встретила любопытный взгляд студентки, на которой только что зависла. Она с любопытством смотрела на меня.

– Прости, низкий сахар. Я сыграю для тебя в следующий раз, – пообещала я.

Она кивнула и ушла, оставив меня сидеть за инструментом.

Постепенно аудитория опустела. Я оглянулась направо – туда, где раньше сидела бабушка, составляя мне компанию. Мне так хотелось увидеть её снова, но места были пусты. Сколько бы я ни надеялась, её призрак больше не появлялся.

Руки бессильно опустились на колени. Мое счастливое место все еще пряталось от меня. И я не знала, вернется ли оно когда-нибудь вновь.

10.Маркус

Сирена рассекла воздух, как хлыст.

На секунду всё замерло – толпа, команда, даже собственное сердце. А затем трибуны взорвались.

Я остался стоять на одном колене, перчатка все еще вытянута после последнего сейва[7]7
  В хоккее сейв – это успешное отражение броска вратарем, предотвращающее гол. Сейв может быть осуществлен как поимкой шайбы в ловушку, так и отражением броска в сторону, или другими способами.


[Закрыть]. Шайба намертво застряла в изгибе щитка, будто всегда была там. Я ничего не слышал сквозь грохот крови в ушах, но видел, как команда летит ко мне – клюшки подняты, рты раскрыты в радостном хаосе.

Победа. Я отбил сейв, и благодаря этому мы выиграли игру.

На табло по-прежнему горело 3:2. Последний выход один на один едва не добил меня: щелчок в нижний угол, под ловушку – мое слабое место. Но не сегодня. Не в этот раз.

«Геллионы» навалились на меня, лупя кулаками по нагруднику. Я закинул голову, глядя на потолочные софиты, и позволил себе прочувствовать этот момент, всего на секунду.

Мгновение чистого кайфа: когда отстоял ворота в решающий момент, и всё остальное перестает существовать. Чувство, которое не сравнится ни с чем в жизни.

В раздевалке парни болтали о вечеринке после игры, о следующем матче и о том, что в следующий раз мы встретимся с этой же командой, но уже дома.

– Ты поедешь домой с Беккетом? – Ашер ждал, пока я паковал щитки.

– Нет, у меня кое-какие дела. Увидимся в общежитии.

Эш нахмурился.

– Какие у тебя тут дела?

Я пожал плечами. Он выпытывал, но я не собирался поддаваться. Чем меньше я вмешивался в дела «Гончих Харбора», тем лучше – и это включало в себя любые разговоры о клубе. Ашер, может, и один из моих лучших друзей, но напоминать ему, насколько дерьмовая обстановка в моей семье, я точно не планировал.

– Ладно, будь осторожен, – Ашер протянул руку для прощального жеста, нашего фирменного рукопожатия со времен школы. Но в этот раз он не отпустил мою ладонь, как обычно, а задержал, заставляя меня встретиться с ним взглядом. – Не позволяй другим портить твою жизнь за тебя.

Я вырвал руку и покачал головой:

– Не позволю. Ты же знаешь, я отлично справляюсь с этим сам.

Я не шутил. Как обычно, моя насмешливая интонация превращала правду в шутку. Это был талант, который я открыл в себе еще в детстве. Можно было сказать самые печальные, самые тревожные вещи, вывернуть душу наизнанку, главное, чтобы на губах играла ухмылка.

Я вышел из раздевалки, когда все уже разошлись, и поднялся на уровень, где обычно находились зрители. Там были фуд-корты, которые уже закрывались на ночь, общественные туалеты и камеры хранения. Брат уже прислал мне номер ячейки. Всё, что от меня требовалось, – забрать оттуда сумку, отвезти ее в Хэйд-Харбор и хранить, пока она не понадобится Коулу.

Пять минут спустя сумка была у меня. Она оказалась больше, чем я ожидал, и нести ее было чертовски неудобно. К счастью, командный автобус еще не уехал. Я зашел, запихнул обе сумки в верхние багажные полки и плюхнулся на сиденье.

Чтобы отвлечься от мыслей о грузе, спрятанным над головой, я достал телефон.

Там были сообщения от брата, пары хоккейных заек, которые каким-то образом узнали мой номер и которых я тут же заблокировал, группового чата Ледяных Богов – и всё. Ничего от человека, которого я действительно хотел услышать.

Я открыл номер, который сохранил ранее, под простым именем: «Именинница».

У тебя было время обдумать мои условия, профессор. Пришли адрес. Сегодня я выиграл на льду, и у меня есть победный ритуал, который нужно завершить.

Через секунду серые галочки сменились на синие. Она прочитала. Я ждал, когда появятся точки, сигнализирующие о том, что Ари набирает ответ.

И ждал… и ждал.

Ничего. Она не ответила. Просто оставила мое сообщение висеть в статусе «Прочитано». У меня вырвался невольный смешок, и я пристально уставился на экран, мысленно приказывая новой преподавательнице перестать испытывать мое терпение. Это бы разозлило меня, если бы не возбудило до чертиков.

Возможно, именно сопротивления не хватало в моей предсказуемой личной жизни. Ари пока была настоящей головной болью – и именно поэтому целиком завладела моим вниманием.

Новая игра с достойной соперницей… и восхитительный приз в финале.

Звучало заманчиво.

Игра началась, профессор. Я уже разогрелся и готов сделать ход.

Мы вернулись в Хэйд-Харбор около полуночи. Я быстро забрал свой мотоцикл со стоянки «Геллионов» и поехал в город. Нужно было завезти сумку в «Кулак» и спрятать в задней комнате. В той самой, с кодом, который невозможно взломать, и который так позабавил Ари. Как я и сказал ей, в «Кулаке» никто не крал. Подобное неуважение мой брат просто так не оставил бы.

Закончив с этим, я отправился обратно в общежитие «Геллионов». Было уже поздно, и рокот мотоцикла разносился между безмолвных зданий на Главной улице. Внезапно зазвонил телефон, и, увидев неизвестный номер на экране, я притормозил, чтобы ответить. Мать давно запомнила мой номер и часто звонила с чужих телефонов. Она знала, кто в семье слабое звено – тот, кто всегда пришлет денег. И хотя я понимал, что она просто использует меня, все равно не мог заставить себя сменить номер.

– Маркус? – в трубке прозвучал низкий шепот.

Я заглушил двигатель мотоцикла и встал. Этот голос я узнал бы где угодно.

Я промолчал. В трубке раздался странный приглушенный звук, будто кто-то говорил, укрывшись с головой одеялом. Зная моего отца, так оно и было. Я зашагал по улице, нуждаясь в отвлечении на время разговора с худшим человеком в моей жизни.

– Маркус, ты меня слышишь?

– Слышу.

Отец шумно выдохнул:

– Хорошо. Приедешь на выходных? Мой адвокат хочет тебя видеть.

– Не смогу. Я занят.

– В жопу твои дела! Это важно. Твой брат должен был тебе объяснить.

– Объяснил. И я все равно занят. Чего ты вообще хочешь? Коул приедет.

Я снова зашагал вперед. Теперь глухой звук в трубке обрел смысл: он звонил с контрабандного одноразового телефона, а не с официального тюремного.

– Мне не нужен Коул. Мне нужен ты. Это должен быть именно ты.

Я нахмурился.

– Почему?

– Потому что так надо! Хватит задавать вопросы, пацан! Я твой чертов отец, и если я говорю «приезжай» – ты приезжаешь. Хоть раз в жизни принеси долбаную пользу! – рявкнул он в трубку, резко сбросив тот притворно-ласковый тон, с которого начал.

Я снова остановился и уставился на витрину магазина рядом. В окне красовалась бейсбольная перчатка. На рекламном плакате отец бросал мяч сыну. «Проводите время вместе, чтобы понять, каким человеком он станет» – слоган и стиль картинки выглядели так, словно их позаимствовали из журнала 1950-х. Может, так и было. Одно я знал точно: живи мой отец тогда или сейчас – он всё равно был бы паршивым родителем.

– Сегодня была важная игра. Я взял решающий бросок в последние секунды, – пробормотал я в трубку.

В ответ – тишина.

Отец тяжело вздохнул.

– И?

– Подумал, тебе может быть интересно, что происходит в моей жизни, – сказал я сухо.

– Да насрать. Я, блядь, сижу в тюрьме, Маркус! Перестань быть эгоистом и помоги мне. Увидимся в субботу, – бросил он уверенным тоном и отключился.

Я сжал телефон так сильно, что края впились в ладонь. Порез от стекла, полученный пару ночей назад все еще болел, но боль была кстати – она проясняла мысли.

Перейдя улицу, я направился к единственному освещенному зданию в квартале – закусочной «Чикади». Я ходил туда еще с детства. Дешевая еда, большие порции, да и работали они круглосуточно. Возвращаться в общежитие «Геллионов» прямо сейчас не хотелось, как и ехать в «Кулак».

Бросив взгляд в окно, я замер на месте – в одной из кабинок сидела Ари. Она смеялась над чем-то, что говорила женщина напротив. Темная буря разочарования и раздражения, клокотавшая во мне, вдруг рассеялась. Вот что мне было нужно. Идеальное отвлечение. Будь я человеком верующим, решил бы, что она появилась здесь именно в этот момент не просто так. Но я знал правду. Никакой судьбы не существует – есть только дерьмовые решения, которые принимают люди. Ничего просто так не дается, а уж таким, как я, и подавно. В этой жизни я получал только то, за что боролся... или что забирал силой. Переступая порог закусочной, я поймал себя на мысли о том, как же путем мне достанется Ари.