Текст книги "Порочные цели (ЛП)"

Автор книги: Мила Кейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц)

20.Маркус

– Держи. – Беккет швырнул в меня пакет со льдом из ведра.

Я вовремя увернулся, и он пролетел мимо моего лица.

– Спасибо, придурок, – пробормотал я, все еще на адреналине после игры. После матчей всегда сложно остыть, но сегодня был какой-то особый уровень.

– Что с тобой? – Кейден сделал большой глоток из бутылки с водой.

Мы были в раздевалке, наполовину сняв экипировку, потные и вымотанные. Парни выплеснули свою энергию на льду и избавились от собственных демонов, но я был еще более взвинчен, чем до игры.

– Проигрывать как жалкие лузеры – не та причина, по которой я играю. Может, для тебя это нормально, – огрызнулся я на него. Я никогда не огрызался на друзей. Я был тем самым непринужденным парнем в компании довольно вспыльчивых ребят, и скрывал свою ярость и разочарование в мире с помощью юмора.

Но сегодня, когда Ари стояла на трибунах – красивая, словно картинка, в цветах «Геллионов», с невинной улыбкой, пока этот чертов профессор Казанова держал свои руки на ее плечах? Я взбесился.

Я опустился на скамейку и прижал пакет со льдом к распухшей руке.

– Ты остановил игру, Маркус. И, кажется, я знаю, кто был проблемой, – задумчиво произнес Беккет.

Я бросил на него мрачный взгляд.

– Почему бы тебе не делать свою гребаную работу и не защищать вратаря, Андерсон?

Он пожал плечами.

– Судя по сегодняшнему дню, мое время было бы лучше потратить на защиту другой команды.

– Ты жаждал крови, а это не в твоем стиле, по крайней мере, на льду, – добавил Ашер, прислонившись к шкафчику и наблюдая за мной прищуренным взглядом.

– Ну так, может, вы все попробуете отвлечься от собственных драм, наконец, поймете, что я не тот, за кого меня принимаете, и перестанете считать меня гребаным клоуном. – Я швырнул пакет со льдом вместе с экипировкой и направился в душ.

Горячая вода хлынула на меня, и я впервые за несколько часов сделал глубокий вдох. Какого хрена я творил? Кричал на друзей и сливал игру? В хоккее снять перчатки – это серьезный проступок, а я никогда не терял самообладания подобным образом. Я заставил себя сделать еще один долгий, глубокий вдох, втягивая влажный пар в легкие. Это был не я. Я не давал волю гневу и не чувствовал себя бессильным. Никто никогда не заставлял меня чувствовать подобное, кроме семьи… и теперь Ари. Она проникла мне под кожу. Черт возьми, она поселилась там. Пришло время внести ясность и познакомить мою девушку с правилами нашей маленькой игры. Мы можем играть столько, сколько она захочет, но никто не смеет трогать то, что принадлежит мне.

Никто.

Охрана в «Ночной сове» состояла из сломанной камеры видеонаблюдения у входа и подростка, спящего на диване в холле. Мое лицо скрывал мотооциклетный шлем. Это была отличная и удобная маскировка. Я вошел в холл и заметил парня, крепко спящего в наушниках. Абсурд. Ари не могла оставаться здесь надолго. У них же недавно был взлом, и это их решение для безопасности постояльцев? Чертовы идиоты. С этим нужно было что-то делать.

Я прошел за стойку администратора, медленно поворачивая голову в поисках других камер. Одна мигала в углу над стойкой регистрации. Я сжал руки в черных кожаных перчатках, усмехаясь под шлемом, и помахал ей пальцами, прежде чем двинуться дальше.

За стойкой стоял самый древний компьютер из всех, что я когда-либо видел. Казалось, стоит мне шевельнуть мышкой, как все устройство рассыпется. Я сделал пару кликов. Логин и пароль были написаны на стикере, прилепленном к углу монитора. Отлично. Промах безопасности номер два. Кто-то должен был спалить эту дыру дотла, и, возможно, именно я буду тем, кто это сделает.

Я быстро нашел Ари в списке постояльцев. Сегодня их было всего трое.

Номер шесть. Я вышел из здания рецепции и направился вдоль темного ряда мотельных номеров и припаркованных машин. Старого корыта Ари нигде не было видно, значит, ее кто-то подвез. Так же, как утром ее подвез Билл из музыкального факультета.

Она была чертовски сложной. На фоне недавней ревности во мне вспыхнуло веселье. Как бы Ари ни старалась изобразить из себя примерную преподавательницу, добропорядочную горожанку… играть в игры у нее получалось очень даже неплохо. Я уважал это. Она была милой и доброй, но при этом умела быть жесткой, когда нужно, а под мешковатой, безвкусной одеждой прятался твердый характер. С каждым днём она становилась всё интереснее, и, честно говоря, я не мог оторвать от нее взгляд.

Я нашел ее комнату, в самом конце коридора. Идеально.

Присев на корточки у двери, я достал складной нож и принялся вскрывать паршивый замок. В шлеме это было не так-то просто, но к счастью, прямо над головой мигала лампочка, давая достаточно света, чтобы справиться с задачей. Замок щелкнул, и я осторожно приоткрыл дверь.

Внутри было темно и тихо. Либо она спала, либо еще не вернулась.

Я бесшумно вошел, после чего закрыл дверь. Снял шлем и поставил его на стол, окидывая комнату взглядом.

Удовлетворение накрыло меня, как только я увидел Ари. Она крепко спала, лежа на спине, а ее волосы раскинулись по подушке. Если прислушаться, можно было уловить тихое дыхание, наполнявшее комнату, и всё вокруг пахло ею.

Я втянул в легкие этот опьяняющий аромат, а затем приступил к поискам. Проверил шкаф, потом комод, стараясь не шуметь. Ари даже не шелохнулась. Если бы я нашел сумку, наша игра бы закончилась прямо сейчас. Подозреваю, что она восприняла бы поражение болезненно, но ничего… Я бы играл с ней столько раз, сколько потребовалось, чтобы Ари поняла, что слишком поздно. Она уже была моей.

Поиски оказались безрезультатными. Любопытно. Что бы Ари ни сделала с сумкой, здесь ее не было. Я уважал хорошо продуманный план, даже если всё равно собирался победить.

Я выдохнул и провел рукой по волосам, повернувшись к спящей имениннице.

Значит, игра продолжалась. Моя Ари была умной. Она не сдалась бы так легко. И, черт возьми, часть меня была этому рада. Я хотел, чтобы она выложилась по максимуму. Хотел, чтобы она всеми силами пыталась одержать верх надо мной… и в процессе убедила себя, что между нами всё несерьезно, хотя я уже смирился с тем, что это не так. Это было чем-то большим. Редким. Особенным. Чем сильнее она боролась с неизбежным, тем слаще будет ее осознание собственной неправоты. Лучшие победы даются нелегко.

Предвкушение пробежало по спине, когда я склонился над ней, а член дернулся. Я протянул руку и провел пальцами по ее мягким волосам, желая почувствовать, как они обвивают мой кулак. Блядь, я уже был возбужден. Я поправил твердую длину в джинсах. Ее губы были приоткрыты, и я представил, как скольжу членом между ними, вынуждая Ари проснуться. Я втянул воздух сквозь зубы. Я снова отвлекся, но это было вполне естественно. Арианна Мур была словно создана для того, чтобы привлекать мое внимание. Это ей удавалось без малейшего усилия.

Я провел пальцем по гладкой щеке. Там была еще одна выпуклая линия. Старый шрам. Ее тело было картой таких отметин, скрытых в потаенных местах. В памяти всплыли ее слова в подсобке «Кулака» той ночью – о том, что у нее был большой опыт в зашивании ран... Темная ярость закружилась во мне при одной мысли о том, что этот старый шрам на ее щеке кровоточил. Кто-то ударил ее? Причинил боль?

Никогда больше.

Я прошелся по комнате, напоследок проверил ванную, снова убедившись, что сумки здесь нет, как вдруг звук вернул меня в спальню. К окну двигалась фигура. Ари проснулась. Я задержался в тени на несколько секунд, наблюдая за ней. Я мог бы провести всю свою чертову жизнь, глядя на эту женщину. Это было захватывающе. А смотреть на нее, когда она даже не догадывалась об этом? Вызывало зависимость.

Я залез в задний карман и достал сложенный кусок ткани. Благодаря Ашеру и его недавней одержимости девушкой, которая рассказала всему кампусу, что они встречаются (хотя они друг друга терпеть не могли), я был готов к сегодняшней ночи.

Успокоительное пахло жженым хлопком. Я постарался не вдыхать глубоко и подошел к Ари сзади, схватив ее.

Она обернулась, и наши глаза встретились. Я ощутил мощный разряд прямо до яиц, как это всегда бывало. Казалось, у этой женщины была прямая связь с моим членом.

Она запаниковала, сон как рукой сняло, когда я бросил ее на кровать и тут же накрыл собой. Я воспользовался моментом, чтобы оседлать ее, пока она извивалась, и прижал ткань к ее носу и рту.

– Шшш, я здесь…

Она сверкнула на меня глазами, пытаясь не дышать. Я усмехнулся. Ари была чертовски забавной, этого у нее не отнять. С тех пор, как она вошла в «Кулак» и привлекла к себе всеобщее внимание, не было ни минуты скуки.

– Так вот где ты пряталась от меня? Довольно унылое место, не буду врать, – подразнил я ее. Знаешь, я много думал о том, что сделать с тобой... с женщиной, которая осмелилась перейти мне дорогу. Обычно подобное не сходит людям с рук. Так не бывает. Я просто не допускаю этого. Так что главный вопрос в том, что мне с тобой делать? – Я склонил голову набок.

Ее глаза расширились от скрытой угрозы.

Я видел, как Ари лихорадочно соображала, пытаясь предугадать мой следующий шаг и подобрать правильные слова, чтобы разрядить обстановку. Она резко отвернула голову и попыталась заговорить сквозь ткань.

– Мистер Бэйли, – начала Ари, явно пытаясь напомнить мне, что она мой профессор, пытаясь создать дистанцию между нами. Но слишком, блядь, поздно. Чем скорее она это примет, тем лучше. Ее веки тяжелели с каждой секундой, каждое моргание становилось всё медленнее.

– Зови меня Маркус, профессор... как в ту ночь, когда мы встретились. Или еще лучше… – Я наклонился и провел носом по ее щеке, вдыхая запах кожи. – Кричи.

Я сильнее прижал ткань к ее носу, и глаза Ари закрылись.

Перевод: https://t.me/escapismbooks

21.Арианна

Я медленно приходила в себя. Теплый свет лампы на столе отбрасывал достаточно света, чтобы понять, что я все еще в своей комнате в «Ночной сове». Я сидела, судя по всему, на жестком деревянном стуле с кляпом во рту. Я потянулась, чтобы вытащить ткань изо рта, и замерла, когда поняла, что не могу пошевелиться. Я посмотрела вниз и с ужасом увидела, что мои руки привязаны к подлокотникам стула, а лодыжки – к его деревянным ножкам, фиксируя меня в растянутой позе. К счастью, на мне было нижнее белье, но больше ничего.

Какого черта?

У меня едва хватило времени по-настоящему впасть в панику, как входная дверь открылась.

– Очнулась, именинница? – спросил Маркус, входя в комнату.

Я узнала его по приглушенному голосу. На нем был черный мотоциклетный шлем, кожаная куртка и темные джинсы. На руках – черные кожаные перчатки, как у наемного убийцы. Страх захлестнул меня, горячей волной прокатившись по венам.

Господи. Во что я вляпалась? Но внутри жёг не только страх. Было еще нечто гораздо более мрачное и извращенное. Предвкушение.

Маркус держал в руке ведро со льдом, которое поставил на стол вместе со шлемом. Он развернул второй тяжелый деревянный стул напротив меня и сел. Затем протянул руку, взял мой «одноразовый» телефон и стал вертеть его в руках.

– Не хочешь рассказать, зачем тебе такой телефон? Скрываешься от мафии?

Я молча уставилась на него, поскольку не могла ответить с проклятым кляпом во рту.

Он пожал плечами и сунул телефон в карман.

– Ладно, храни свои секреты. Но это значит, что у тебя нет причин не пользоваться тем, что я тебе купил. Этот останется у меня, пока не начнешь.

Я закатила глаза. Он явно получал от происходящего слишком много удовольствия, и я ждала, к чему он ведет.

– Как самочувствие? Я не хотел переборщить, но, честно говоря, до тебя использовал усыпляющее всего один раз. – Он протянул руку и снял кляп.

– На ком ты использовал его до меня? – выпалила я и сразу же пожалела о своих словах.

– Почему ты спрашиваешь? Ревнуешь, детка?

Нет. Да.

– Конечно нет. Но, Маркус, у тебя будут неприятности из-за этого. Если ты остановишься сейчас, я сделаю вид, что ничего не было. – Я пыталась звучать уверенно, но вышло крайне неубедительно.

Он усмехнулся. Я ненавидела эту ухмылку. Я обожала эту ухмылку. Даже сейчас он умудрялся находить юмор. Эта игривая самоуверенность, ставшая его второй кожей, была для него настолько естественной, что я уже не могла представить его другим.

– Прости, профессор. Я хотел пойти простым путем, но, похоже, ты вынуждаешь меня действовать жестче, – сказал он, наклонив голову набок.

– По тебе не скажешь, что ты сожалеешь, – заметила я.

Он рассмеялся.

– Правда? Это твоя вина… играть с тобой – самое увлекательное, что я делал за последние годы. Представь мой восторг, когда ты решила подыграть мне.

Я сглотнула.

– Я не пытаюсь играть... я вообще не хотела начинать никаких игр.

Маркус кивнул и пожал плечами.

– Но ты начала. И ты еще не знаешь, но я обожаю хорошую игру.

Он встал и зашел ко мне за спину. Я попыталась повернуться, чтобы увидеть его, но ограничители сделали это невозможным.

– В хорошей игре должны быть ставки… и азарт. Она должна раздвигать границы. Она должна быть непредсказуемой и захватывающей.

Маркус снова появился в поле моего зрения. Вместо черных кожаных перчаток на нем теперь были белые, медицинские. Я уставилась на них.

– Я с нетерпением жду, когда раздвину с тобой границы, Ари.

У меня пересохло во рту, когда он достал из кармана складной нож и положил его на стол.

Он прислонился бедром к столу и посмотрел на меня.

– Если, конечно, ты не захочешь просто сказать мне, где деньги. Скажи, где сумка… и всё это закончится. Мы вернемся к нормальной жизни.

– Что для тебя нормально? Ты оставишь меня в покое?

Он поднял бровь.

– Как думаешь?

Я покачала головой, чувствуя себя беспомощной и ненавидя это.

– Пожалуйста, прекрати это сейчас же.

Он пересел на стул напротив меня, откинулся назад и скрестил руки на груди.

– Но мы так хорошо играем вместе. Не порть веселье. Так где сумка?

Я сглотнула ком в горле. Вот оно. Но если я сдамся сейчас, то проиграю еще до начала игры.

Я подняла подбородок.

– Я не скажу тебе, и если ты не прекратишь всё это, то больше никогда не увидишь деньги.

Уголки губ Маркуса дрогнули.

– Ты шантажируешь меня?

Я пожала плечами.

– Учусь на твоем примере.

Он широко ухмыльнулся.

– Я должен злиться, что ты водишь меня за нос, но, честно говоря… так даже интересней.

Маркус протянул руку и взял нож со стола, и я едва удержалась, чтобы не вздрогнуть.

– Скажи мне, где сумка, профессор. – Он медленно раскрыл нож.

Мое внимание приковалось к блестящему лезвию.

Я покачала головой.

– Я не могу.

Без сумки у меня ничего не было.

Он вздохнул так, будто я была самым упрямым человеком на свете. Поднес нож к моему горлу и медленно провел им вдоль шеи. Кожа покрылась мурашками, от грубого скольжения лезвия я почувствовала… совсем не то, что должна была. Соски сразу же затвердели, привлекая внимание Маркуса. Его взгляд скользнул вниз, и ухмылка стала еще шире.

– Тебе это нравится, профессор Мур?

Я прикусила язык и попыталась игнорировать жар, расползающийся по телу. Что это со мной? Я и правда возбудилась?

– Хм, думаю, да. Ничего страшного. Мне тоже нравится. – Он провел ножом вниз по плечу, зацепив лямку бюстгальтера. – Ты хоть представляешь, как трудно было сдерживать себя после выступления? Ты ходишь по кампусу – такая талантливая, красивая, чертовски увлекательная… а я должен держаться подальше?

– Ты спятил, – выдохнула я, хотя его слова обволокли мое сердце теплой лаской.

– А ты играешь как гребаный ангел. Мой гребаный ангел, если точнее. Не уверен, что хочу, чтобы кто-то еще слышал этот звук. Почему ты не выступаешь чаще? Или ты предпочитаешь что-то другое… – он взглянул на мою татуировку с нотным станом. – Композировать? Это то, что ты любишь? Готов поспорить, ты чертовски хороша в этом.

Нож скользнул по моей ключице, играя с лямкой бюстгальтера.

– Ты так искусно играешь со мной, красавица, и, похоже, тебе это нравится… и не только это. Все нормально, как я уже сказал, мне тоже нравится.

Он прикоснулся ножом к моей коже, и я задрожала. Дело было даже не в подразумеваемой угрозе, а в доверии. Маркус мог причинить мне боль, но я знала, что он не станет. Это было непривычное чувство по отношению к мужчине. Я чувствовала, что падаю, и не могла ничего с этим поделать. Маркус жадно впитывал моё выражение лица, видя куда больше, чем мне хотелось бы.

– Можешь сказать мне, Ари. Тут только ты и я. Больше никого нет. Нет осуждения, нет критики – только мы и то, что мы делаем вместе.

Лезвие срезало край лямки лифчика. Звук рвущейся ткани был похож на сигнал тревоги.

– Но мне не нравится, когда ты позволяешь слизняку трогать тебя. Это против правил игры.

– Кому? Уэйду? – спросила я.

Маркус нахмурился.

– Ты с этим уродом на «ты»? Кто он тебе? Он приставал к тебе? Приглашал на свидание? Говори правду, потому что я все равно узнаю.

– Нет, не приставал. Сегодня он застал меня врасплох, – резко ответила я, все сильнее нервничая из-за лямки. – Если ты перережешь бретельку, у меня не будет другого лифчика, – предупредила я его.

Черт. Это был единственный бюстгальтер, который подходил моей пышной груди. Впрочем, это, казалось, ни капли не смутило Маркуса. Возможно, даже вызвало вспышку возбуждения в глубине его темных глаз.

– Хочешь сказать, что если я перережу бретельку, ты будешь ходить по классу, наклоняться над моим столом… без лифчика? – Его взгляд скользнул вниз. – И ты надеешься, что это остановит меня… будто бы я не захочу видеть, как эти чертовски великолепные сиськи колышутся под твоей рубашкой?

– Да, ты и все остальные студенты в классе, – выпалила я.

Маркус приостановил движение ножа.

– Хорошо сыграно. – Он убрал нож. – Никто, кроме меня, не увидит, как твои сиськи подпрыгивает, когда ты ходишь. Никто, кроме меня, не прикоснется к тебе. Полагаю, нам придется сделать это по-старинке.

Он потянул за надрезанную лямку, стянул ее с моего плеча, потом повторил то же самое со второй. Затем дернул вниз чашки на несколько сантиметров, обнажая соски – твердые, как камешки, и направленные на него, приподнятые лифчиком.

– Вот и они. Готов поспорить, они скучали по мне, да? – поддразнил он.

Господи помоги, да.

– Ты всегда был таким самодовольным, или зазвездился от того, что тебя превозносят как Ледяного Бога... вратаря?

Он улыбнулся.

– Обожаю, когда ты называешь меня богом. Тебе понравилась игра?

– Да, мне понравилось смотреть, как тебя наказывают за то, что ты вспыльчивый засранец, – выпалила я.

Ублюдок рассмеялся.

– Знаешь, до сегодняшнего дня я никогда не снимал перчатки во время матча. Но ты, Ари, и наша маленькая игра… это вывело меня из себя. Раз уж ты это начала, то и отвечать за это тебе. Разве не так поступают ответственные взрослые?

– Ты сошел с ума. Получил слишком много сильных ударов, и у тебя в голове всё перемешалось, – обвинила я его.

Я охнула, когда Маркус наклонился, и его жаркое дыхание обожгло чувствительную кожу соска. Его рот остановился в опасной близости от него – всего в нескольких сантиметрах. Всё мое тело напряглось в предвкушении того, что теплые губы Маркуса обхватят его. Дыхание стало коротким – вздохи срывались один за другим, и удержать их было невозможно.

Он кивнул, придвигаясь еще ближе к моей груди.

– Возможно... сейчас это ощущается именно так. В моем обезумевшем сознании крутятся только две мысли: где сумка… и какой цвет ты увидишь, когда я заставлю тебя кричать моё имя.

Во рту было так сухо, что мне пришлось облизать губы, и его взгляд зафиксировался на этом движении.

– Секс – это не музыка, – выдавила я.

– Ошибаешься. Это музыка. Два голоса, два гребаных сердцебиения, два тела, сталкивающиеся снова и снова... влажные и дышащие, мягкое против жесткого... Секс – это музыка, а твой оргазм с моим именем на губах – это чертова симфония. Какого она цвета?

Я уставилась на него, ошеломленная его словами. Он протянул руку, взял кубик льда и отклонился назад.

– Не скажешь мне? Это жестоко, профессор. Я думал, я твой любимый студент. – С дьявольской ухмылкой он сжал кубик льда в кулаке и поднес его к моему соску.

Первый шок от ледяной воды, коснувшейся кожи, был почти что обжигающим. Я была так перегрета, так переполнена чувствами. У меня не было защиты против этого парня. Маркус не был похож ни на одного человека, кого я знала. Он был обаятельным, когда этого меньше всего ожидаешь, и грубым, и умелым. Он был талантливым и высокомерным, но в то же время обезоруживающим. Он слушал и запоминал каждое мое слово, сказанное ему, а я не привыкла к такому. Мужчина, которому действительно было интересно, что я говорю… это было незнакомое чувство.

Маркус был настойчивым, упрямым, и больше всего поражало то, как он смотрел на меня – будто никогда не собирался отводить взгляда.

Он капнул ледяной водой на другой сосок, и я вскрикнула, чувствуя, как влага наполняет мою киску. Я сжала бедра, пытаясь заглушить жгучее желание почувствовать его прикосновения.

Он заметил, как я извиваюсь, и улыбнулся.

– Не волнуйся, профессор. Мы до этого дойдем... но мы не будем торопиться... чтобы ты могла сказать мне, где деньги…

– Тебе нужны только деньги? Больше ничего в сумке?

Он замолчал, и я поняла, что застала его врасплох. Значит, сумка была не его.

– Ты не заглядывал внутрь, – рискнула предположить я. – Разве она не твоя?

Он наклонил голову.

– Если я скажу «нет», ты вернешь ее, как хорошая девочка?

– Она все равно волнует тебя, значит, выполняет свою роль. Перестань меня преследовать, и получишь сумку.

Он усмехнулся, покачал головой и потянулся за следующим кубиком льда.

Мое тело задрожало в сладостном предвкушении его мучительной игры.

На этот раз он приподнял мой бюстгальтер, прикрыв сосок, затем провел кубиком льда по ткани прямо над ним, вызвав во мне электрический разряд. О боже, это было так чертовски холодно и в то же время до безумия приятно.

Маркус наблюдал, как мой сосок еще сильнее сжимается под лифчиком, его взгляд скользил по каплям воды, стекавшим по животу к поясу трусиков. Он поднес кубик льда к моим губам, провел им по ним, а затем просунул внутрь. За ним последовали его пальцы, и я, не сдержавшись, потерлась о них языком, отчаянно желая его прикосновений.

– Перестать преследовать тебя? – повторил он, возвращая внимание к моей влажной груди. – Когда ты первая по-настоящему интересная женщина в этом городе? Никогда.

Затем он наклонился и захватил горячим ртом мой сосок, прямо поверх кружева, заключив его в жар. Контраст температур сводил меня с ума. Я выгнулась навстречу ему, подставляя грудь его лицу, словно умоляла, чтобы он поглотил меня целиком. Его язык ласкал меня через тонкую ткань, и всё, чего я жаждала, – это почувствовать его на своей коже.

– Бюстгальтер... он мешает, – выдохнула я, уже не чувствуя стыда. Ни гордости, ни достоинства. В этом заключалась проблема Маркуса Бэйли. Он заставлял меня забывать о себе... и это было чертовски пугающе.

– Я думал, мне стоит держаться от тебя подальше, – мягко усмехнулся он, снимая бюстгальтер, затем его губы коснулись моей кожи, обхватили сосок и прикусили его – достаточно сильно, чтобы я вскрикнула.

Я заерзала на стуле, отчаянно нуждаясь в хоть каком-то трении, но его не было. Огромная пустота разрослась внутри... и мне нужно было заполнить ее. Заполнить им.

Он перешел ко второй груди, разминая и массируя ее, полная грудь выскочила из лифчика, выставленная напоказ его голодному взгляду.

Его ладонь скользнула вниз по моему животу, по неровностям и изгибам, из-за которых я комплексовала, но он не остановился и даже не обратил на них внимания. Его прикосновение было собственническим и полным желания.

Он провел рукой по моей киске поверх трусиков, и я задрожала.

– Это то, что тебе нужно, именинница? Признайся, чего ты хочешь, и я дам тебе это… как только ты скажешь мне то, что я должен знать, – его голос прозвучал хрипло.

Он просунул палец под край трусиков и прикоснулся к коже. Я чуть не взлетела со стула. Я была такой возбужденной, мокрой и отчаянной.

– Перестань отказывать нам обоим, Ари… перестань сдерживаться. Впусти меня, черт возьми, – прорычал он и сильнее прикусил мой сосок.

Удовольствие, смешанное с болью, лишило меня сил. Это было так приятно... слишком приятно. Это было всем.

– Хватит отталкивать меня, хватит лгать мне, хватит убегать и просто прими это.

Его пальцы снова скользнули по мне, и я дернула связанными запястьями, отчаянно пытаясь ухватить его руку и заставить двигаться быстрее.

Сквозь туман дразнящего удовольствия прорезалась вибрация – нежеланная и резкая. Маркус нахмурился и опустил взгляд на очертания мобильного в кармане джинсов.

– Нет! Не отвечай, – вырвалось у меня.

Он снова улыбнулся, довольный тем, что я настолько зависима от его прикосновений, что не вынесу, если он остановится.

– Будь хорошей девочкой и подожди... Почему бы тебе не подумать о том, где сумка, Ари? Потому что ты не кончишь, пока не скажешь мне.

Он убрал руки и встал, поднеся телефон к уху.

Его лицо помрачнело. То, что Маркус услышал, явно ему не понравилось. Он отвернулся и направился в ванную, закрыв дверь, чтобы поговорить наедине. Как только облако удовольствия слегка рассеялось, ко мне вернулось здравомыслие. Я должна была выбраться отсюда, иначе точно сломаюсь.

Я дернула за запястья и, к своему удивлению, почувствовала, что одно поддалось. Освободив руку, быстро развязала вторую.

Метнувшись к кровати, я сунула руку под подушку и сжала твердый предмет, который заранее спрятала там.

Маркус не знал, что еще было в сумке. Он понятия не имел. Но я знала. Я пересчитала каждую вещь, разложила их перед собой, внимательно рассмотрела и спрятала всё в камеру хранения на автовокзале кроме этой находки… Ее я решила оставить при себе, на случай, если кое-кто из прошлого захочет меня найти.

Дверь ванной открылась, и Маркус вышел ровно в тот момент, когда я развернулась на кровати и направила на него пистолет. Незаряженный, но ему необязательно было это знать. Может, во мне всегда сидел соревновательный дух. Я хотела, чтобы он увидел мой следующий ход. Хотела играть на его уровне. Хотела впечатлить его, черт возьми. Мне было весело, и одна только эта мысль казалась преступлением.

Он тихо свистнул, не отводя глаз от пистолета.

– Ты полна сюрпризов, и мне это нравится. Ты точно не даешь скучать. Ну и… ты собираешься в меня выстрелить, если я не оставлю тебя в покое? – Маркус насмешливо приподнял бровь.

Я пожала плечами.

– Да, возможно. Так что советую прислушаться и держаться от меня подальше.

Он задумался на мгновение, а потом рассмеялся:

– Нет, не думаю, что я это сделаю… потому что не верю, что ты серьезно имеешь это в виду, и уж точно не верю, что ты выстрелишь в меня.

Маркус двинулся к кровати, и я сжала пистолет крепче. Черт. Он совершенно не купился на блеф.

Я отползла назад. Он оказался у изножья кровати, быстрым движением протянул руку, поймал мою лодыжку и рванул меня к себе. Я чуть не выронила проклятый пистолет, когда его руки скользнули вверх по моим голым ногам, раздвигая их.

– Что ты делаешь? – выдохнула я.

– Заканчиваю то, что мы начали, – прорычал он и потянулся ко мне. Я подумала, что он собирается вырвать у меня пистолет, но нет. Он лишь схватил меня за запястье и направил дуло к своей голове, прижимая его к виску.

– Я буду вылизывать твои соки, пока ты не запоешь для меня, а затем трахну тебя так сильно, что ты забудешь, что не хотела меня... Ты забудешь всё, кроме меня, – произнес он, глядя мне прямо в глаза.

Но я хотела его. Хотела тогда и хочу сейчас. Признаваться в этом казалось не лучшей идеей, поэтому я промолчала.

– Если хочешь остановить меня – стреляй, – добавил он, в его глазах вспыхнул тот же дьявольский огонек, который я видела там всегда.

Затем он стянул с меня трусики. Я вскрикнула, по телу пробежала волна возбуждения, смешанного с азартом от того, что я делаю что-то запретное. Он был моим студентом. Это было неправильно. И всё же… и всё же…

Маркус раздвинул мои ноги еще шире и облизал чертовы губы, когда увидел мокрую киску.

– Всё это для меня? Профессор, не стоило, – ухмыльнулся он и тут же наклонился.

Я дернулась, когда горячий язык погрузился внутрь, а потом его заменили толстые пальцы. Он переместил рот к клитору, и слегка прикусил его. Перед глазами заплясали искры. Пистолет всё еще был в моей руке, слабо направленный в его сторону, но блеф не сработал, и мы оба это знали.

Его не пугали мои угрозы. Его не волновали деньги. Он знал, что сможет заставить меня сломаться и не собирался останавливаться.

Это было странное и новое чувство. Уверенность, о необходимости которой я и не подозревала. Новые ощущения, пугающие и драгоценные, нахлынули на меня. Маркус лизал, кусал и водил языком вокруг клитора, пока его пальцы двигались во мне. Я была такой мокрой, что слышала их каждый скользкий толчок.

Оргазм накрыл меня стремительно, и пистолет с глухим стуком упал на ковер. Маркус закинул мои колени себе на плечи, обхватил бедра рукой – и принялся безжалостно поглощать меня.

Я закричала его имя, когда кончила, заливая соками его лицо и собственные ноги. Я все еще содрогалась в оргазме, когда он стянул джинсы и боксеры и вошел в меня. Одетый, он прижал меня к кровати, голую, мокрую и все еще содрогающуюся в экстазе.

Когда он оказался внутри, мир перестал вращаться.

Он заполнил пустоту, согревая меня изнутри. Его ладони легли мне на лицо, и Маркус поцеловал меня, погружаясь до конца, так что его яйца упирались в мою задницу. Его длинный толстый член растягивал меня, вонзаясь так глубоко, что должно было быть больно. И было бы больно, если бы это был кто-то другой, но Маркус был на другом уровне. Он делал мое тело эластичным и податливым. Мужчина, который превращал мое сопротивление, дисциплину и все чертовы благие намерения в мягкую глину, податливую в его искусных руках.

– Ты не надел презерватив? – выдохнула я, опасно близкая к тому, чтобы снова сорваться и кончить унизительно быстро.

– Я чист, профессор. Я никогда не трахаюсь без презерватива и мы сдаем анализы на всё подряд каждый сезон, спасибо тренеру.

– Ты сейчас трахаешься без презерватива! – воскликнула я, пальцы ног свело, когда его член задел что-то глубоко внутри, и по всему телу разлился жар.

– Ага, но это другое, – Маркус расплылся в улыбке, от которой мое сердце пропустило удар. – Это ты.

Его слова вызвали бурю бабочек в животе.

Соберись, Ари!

– Тебе повезло, что у меня есть имплант, – выдохнула я.

– Не спрашивал, – прорычал Маркус, меняя угол, и меня пронзила новая волна удовольствия.

Клитор был так чувствителен после оргазма от его языка, что каждый раз, когда его тазовые кости упирались в меня, я была готова кончить снова. Я была словно неразорвавшийся фейерверк рядом с горящей спичкой.