Текст книги "Порочные цели (ЛП)"

Автор книги: Мила Кейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 24 страниц)

Его взгляд упал на меня, как только мы приблизились, и я почувствовала его теплое внимание, обволакивающее меня, словно вода.

– Не толпитесь, парни, – рявкнул Уэйд. Он звучал самодовольно и, без сомнения, пытался отомстить Маркусу за его недавнюю колкость о возрасте.

– Конечно, профессор. – Маркус отошел в сторону и прошел опасно близко к Уэйду. Это почти казалось угрозой, но легкая улыбка на лице Маркуса говорила об обратном.

Уэйд выглядел немного растерянным, его разум, вероятно, боролся с инстинктами.

– Пойдем, Анна. – Он сделал шаг ко мне. И вдруг исчез.

Я посмотрела вниз и увидела Уэйда на коленях на полу. Конец вратарской клюшки Маркуса торчал под таким углом, что оказался между ног Уэйда.

– Черт возьми, профессор, Вам нужно беречь колени. Говорят, чем старше, тем травма колена опасней. Вы можете стать неподвижным, если продолжите вести себя так безрассудно.

Тон Маркуса, возможно, звучал полным заботы для всех остальных. Но не для меня. Я слышала насмешку и предупреждение.

Он помог Уэйду подняться, ухватив его за руку и крепко сжав. Уэйд поморщился. Маркус держал ее дольше, чем нужно, пока Уэйд не вырвался из его хватки.

– Я справлюсь, Бэйли, нет необходимости ломать мне руку, – выпалил он, явно смущенный своим падением.

– Разве? – пробормотал Маркус, когда Уэйд наклонился, чтобы собрать мои разбросанные папки.

– Что?

– С Вами всё в порядке? – вместо этого спросил Маркус.

– Да, всё отлично. Советую следить за своей клюшкой, ты можешь нанести кому-то серьезную травму этой штукой.

Маркус кивнул, его лицо было картиной невинности.

– Да, я забываю, что не каждый способен обращаться с клюшкой такого размера… Прошу прощения.

Уэйд прищурился, явно уловив насмешку в тоне Маркуса, но не смог ответить, поскольку тот технически не сказал ничего грубого.

– Что ж, не забывай больше. Пойдем, Анна, мне нужно проводить тебя до класса.

– Если Вы не против, профессор, я провожу Вас… раз уж я иду в ту же сторону. У меня сейчас занятие, как Вы помните, – гладко сказал Маркус, каким-то образом умудрившись забрать мои папки у Уэйда, прежде чем тот успел возразить.

– Я... ну, я собиралась в…

– Английский факультет находится на другом конце кампуса; на Вашем месте я бы поторопился. Вы же не хотите разочаровать дам из курса «Введение в Харди» опозданием. Я слышал, что Ваше чтение «Мэра Кастербриджа» срывает трусики.

– Мистер Бэйли! – воскликнула я.

– Простите, я имел в виду «сражает наповал», – сказал Маркус и тяжело хлопнул Уэйда по плечу. – А теперь идите, сэр, и не беспокойтесь о профессоре Мур. Я позабочусь о ней. Будьте уверены, она в надежных руках.

Слегка сжав его плечо, он каким-то образом сумел развернуть Уэйда и направить в другую сторону. Тот обернулся, но Маркус уже шел по коридору, неся мои папки.

– Вы идете?

Я поспешила догнать его.

– Ты втянешь нас в неприятности, – пробормотала я, как только мы оказались вдали от всех.

– Тебе понравилось яблоко? – поинтересовался Маркус.

– Яркий пример, чего делать нельзя, – ответила я.

Он поднял бровь.

– А позволять главному бабнику университета провожать тебя до класса, когда он работает в другом стороне, можно?

– Он просто пытался помочь.

– Чушь, он хочет трахнуть тебя, и чем скорее станет ясно, что этого не произойдет, тем лучше.

– А чего хотела та чирлидерша за обедом, кроме как сесть тебе на колени? – вырвалось у меня.

Маркус улыбнулся так, будто я сделала его день.

– Я бы никогда не позволил ей прикоснуться ко мне, красавица. И чтобы было ясно, я разрешил ей сесть, потому что уже собирался уходить. Неважно, чего хочет она, важно лишь то, чего хочу я. А я хочу тебя, если это еще не понятно.

– Что ж, взаимно. Я имею в виду, я не хочу Уэйда, так что тебе не о чем беспокоиться.

Маркус обдумал мои слова и хмыкнул.

– Поверь, ты не хочешь, чтобы я ревновал, Ари… Признаюсь, я никогда раньше не испытывал этого конкретного чувства, но гарантирую… тебе оно не понравится.

– Не угрожай мне.

– Я угрожаю не тебе, детка, я угрожаю любому ублюдку, который посмеет посягнуть на то, что принадлежит мне. Учитывая твою сострадательность, тебе действительно стоит обзавестись поясом верности до конца семестра или носить кольцо на пальце и говорить людям, что ты замужем, чтобы уберечь своих коллег от несвоевременных несчастных случаев.

– Ты же обещал держаться подальше, – напомнила я ему.

– У меня сейчас занятие, профессор, если только ты не хочешь, чтобы я прогулял?

Я покраснела.

– Нет, конечно нет.

Маркус кивнул и подождал, пока я открою дверь в аудиторию. Он вошел следом, и я особенно остро осознала тишину вокруг и то, как близко он стоял за моей спиной. Я спустилась по ступенькам, после чего указала на небольшой приставной столик.

– Можешь оставить папки здесь, – сказала я, намеренно переместившись так, чтобы стол оказался между нами.

Он положил папки и повернулся, скрестив свои мощные мускулистые руки на груди и с весельем разглядывая мою оборонительную позу.

– Ты же понимаешь, что если я решу прикоснуться к тебе прямо сейчас, именинница, этот стол тебя не спасет.

– Маркус. Веди себя прилично, – сказала я как можно строже.

Он закрыл глаза и улыбнулся так, словно его пытали, но ему это нравилось.

– Черт, Ари... если бы ты знала, что этот тон со мной делает, ты бы не осмелилась использовать его здесь, когда сюда вот-вот войдет толпа студентов…

– Очень смешно. Прекрати, пожалуйста, – я понизила голос.

Он изучающе посмотрел на меня, а затем вздохнул.

– Ладно, но только потому, что ты так мило просишь. Я прекращу, но сначала дай мне что-нибудь, чтобы продержаться до конца лекции.

– Дать тебе что? – я запаниковала.

Он откинулся назад, расставив ноги так, что его член отчетливо проступил сквозь шорты. Его взгляд медленно скользнул по мне сверху вниз.

– Быстрый стриптиз на выбор. Какую часть тела покажешь – решать тебе.

– Маркус, – предостерегающе сказала я, чувствуя, как по венам разливается жар. Почему этот парень был таким раздражающим? И увлекательным. Я проигнорировала внутренний голос. – У нас нет на это времени.

– Тогда поторопись, детка, – он дернул подбородком, бросая мне вызов.

Не успела я опомниться, как мои руки уже лежали на подоле юбки. Я приподняла ее с одного бока, обнажив бедро. Раньше я, возможно, заколебалась бы при мысли показать свою самую нелюбимую часть тела. У меня с бедрами была долгая и сложная история: порой они казались врагами, но в последнее время это чувство отступило.

– Еще выше. Я хочу видеть кружево, – потребовал он.

Проглотив тугой комок желания, я подчинилась.

Он закрыл глаза, откинул голову назад, словно смакуя что-то особенно вкусное, и затем кивнул.

В верхней части аудитории раздался стук, и вошли первые студенты. Они громко болтали, расходясь по местам. Я расправила юбку и отвернулась, чтобы скрыть пылающие щеки.

Когда я обернулась, класс был полностью заполнен, а Маркус сидел по центру, прямо перед моим столом, его темные глаза сверкали весельем. Я прочистила горло, пытаясь привлечь внимание студентов.

Но разговоры почти не стихли, все продолжали болтали.

Громкий свист прорезал шум и заставил класс резко замолчать.

Маркус убрал пальцы изо рта и кивнул мне.

– Мы в Вашем распоряжении, профессор, – лукаво ухмыльнулся он.

До конца семестра предстояло два долгих месяца.

– Так в чем важность сегодняшнего матча? Он же не решающий, – спросила я, выходя из машины Кенны на парковке у ледовой арены.

Здесь уже было довольно людно, но несколько мест для сотрудников еще оставались. Кенна без проблем бросила свой пропуск на приборную панель и заняла одно из них.

Стадион «Геллионов» сиял огнями в вечерней темноте. Вереница машин тянулась, пока водители пытались найти место, а толпы фанатов двигались в направлении входа.

Мы перешли дорогу, и нам просигналил клаксон. Я оглянулась через плечо. Водитель автобуса команды гостей нетерпеливо ждал, пока мы дойдем до тротуара.

Кенна пренебрежительно махнула рукой в сторону автобуса и закатила глаза.

– Вот почему этот матч такой важный. «Рапторы». Между командами давняя вражда, и ходят слухи, что два ведущих игрока, Броуди и Каллахан Синклеры, рассматривают переход в УХХ. Их отец – крупный инвестор, и он просто помешан на хоккее.

– Они сегодня играют?

Кенна кивнула.

– Да, а когда они играют, это всегда грандиозное событие. Единственные игроки во всей лиге, которые могут сравниться с их харизмой, – это наши Ледяные Боги.

– То есть они хороши?

– Как я уже сказала… только Ледяным Богам под силу тягаться с ними.

Очередь медленно продвигалась вверх по лестнице к стеклянным дверям наверху.

Кенна фыркнула и вытянула шею, чтобы выглянуть поверх голов.

– К черту это. За мной, я знаю другой вход, – сказала она и схватила меня за руку. – Ты надела под куртку тот джерси, что я тебе дала?

Я кивнула. Она принесла мне джерси «Геллионов» со случайным номером на игру.

– Хорошо, со всеми этими студентами и персоналом из Нью-Йорка мы должны достойно выглядеть... В прошлом году я встречалась с помощником их тренера, и он кинул меня, когда узнал, что я работаю здесь, так что, сама понимаешь… мы должны выиграть.

– Понимаю.

Пожарный выход был приоткрыт и зафиксирован дорожным конусом. Кенна толкнула дверь и уверенно вошла внутрь, снимая пальто.

Я последовала ее примеру.

– Нам вообще можно здесь находиться?

Мы оказались на нижнем этаже здания, в зоне, где я раньше никогда не была. Здесь были раздевалки и кабинеты тренеров, а также тренажерный зал и несколько конференц-залов. Мы прошли по коридору. Дверь раздевалки открылась, и оттуда вывалились игроки в форме «Геллионов».

Кто-то громко свистнул.

– Отлично выглядишь, Кенна!

– Эй, на ней мой номер, – крикнул кто-то другой.

Кенна улыбнулась, откинула волосы через плечо и бросила дерзкую улыбку в сторону игроков, которые все еще выходили из раздевалки.

– Похоже, у тебя тут есть несколько поклонников, – сказала я ей.

Она закатила глаза.

– Я тебя прошу. Эти парни флиртуют, как дышат.

– А ты когда-нибудь, ну знаешь… была с кем-то из них?

Она вздохнула.

– Я развлекалась с парочкой старшекурсников, когда была новенькой и не знала, что из себя представляют хоккеисты. Глупо, да? Кто бы мог подумать? Но сейчас я усвоила урок. Хоккеисты – для удовольствия, а не для серьезных отношений.

Я была занята тем, что завязывала куртку вокруг талии и улыбалась комментарию Кенны, когда врезалась в стену.

Нет. Не в стену.

В грудь... невероятно широкую грудь. Я отскочила с резким вздохом и уставилась вверх.

Передо мной стоял Маркус, одетый в толстовку и спортивные штаны. В одной руке он держал клюшку, а в другой – огромную спортивную сумку. Такую же, как я украла из «Кулака». Один вид этой сумки вызывал у меня чувство вины, особенно теперь, когда я познакомилась с Коулом и парочкой «Гончих».

– Ну и ну, что моя милая преподавательница музыки делает в туннеле? Заблудилась или ищешь кого-то?

– Мы пришли посмотреть, как вы надерете задницы «Рапторам», так что постарайтесь нас не подвести, – сказала Кенна и ахнула, прячась за моей спиной. – Черт, вот тот парень!

– Беги! Я прикрою тебя, – сказала я ей.

Она рванула к лестнице перед нами и исчезла наверху, как раз в тот момент, когда в другом конце коридора показалась команда соперников.

– Я лучше пойду. Удачной игры, – быстро сказала я Маркусу и сделала шаг, чтобы обойти его.

Его рука метнулась вперед.

– Не так быстро.

Я открыла рот, чтобы спросить, в чем дело, но не успела произнести ни слова, как он затащил меня в узкий коридор слева от нас, с рядами шкафчиков вдоль одной стены и кладовкой в конце.

– Что? – возмутилась я. Моя спина ударилась о стену.

– Думаешь, я позволю тебе смотреть мою игру в этом? – спросил Маркус.

Я сморщила нос, пытаясь понять, к чему он клонит.

– Ты имеешь что-то против джинсов?

– Хорошая попытка, Ари. На тебе номер Андерсона. А так как я не горю желанием убивать лучшего друга, тебе придется переодеться – и пока будешь это делать, объясни, почему ты вообще решила, что надеть чужой номер – это хорошая идея. На твоей спине должно быть написано только одно имя, детка. Моё.

Я оттолкнула его, пытаясь набрать воздуха в легкие. Он был слишком близко, высокий и такой чертовски сексуальный в своей форме.

– Кенна дала мне его. Это неважно, – твердо ответила я.

Но он уже рылся в своей спортивной сумке.

– Для меня важно. Хочешь выбить меня из колеи прямо перед важной игрой? – он вытащил запасной джерси и сунул мне. Потом встал рядом и начал раздевать меня, вытаскивая мои руки из формы Андерсона.

– Это просто джерси, – указала я.

– Хмм. На твоем, откровенно говоря, потрясающем теле должно быть только мое имя. Больше ничье.

Маркус стянул джерси через мою голову, и я позволила ему это. Мы были всего в нескольких метрах от оживленного коридора, и нас могли обнаружить в любую секунду… но, кажется, всякий раз, когда я была с Маркусом, я не могла себя контролировать.

Он не спеша надел на меня свой джерси, его руки на мгновение накрыли мою грудь, большие пальцы провели по соскам, которые моментально напряглись под кружевом.

– А чтобы ты не забывала об этом, сюда бы отлично подошла милая татуировка, – пробормотал он мягко.

Его палец очертил линию на вдоль моей груди, прямо над сердцем.

– Можно набить «Девушка Маркуса» или... «Малышка Бэйли».

По идее, меня должен был раздражать его насмешливый тон, но сейчас я уже слишком хорошо знала Маркуса – за его дразнящими словами скрывалось больше искренних чувств, чем я когда-либо слышала от мужчины.

– Или как насчет того, чтобы сделать все проще и просто написать – «моя»?

Дыхание застряло в горле. Он наклонился и коснулся моих губ легким, как перышко, поцелуем.

– Это считается нарушением правил, профессор?

Я лишь промычала что-то нечленораздельное, моля, чтобы он сократил это чертово расстояние и поцеловал меня снова.

Кашель прервал мои грешные мысли.

Я отпрянула, в то время как Маркус едва вздрогнул. Он проследил за моим взглядом и медленно повернулся. В конце коридора стоял хоккеист, опираясь рукой о стену, и с любопытством усмехался. На нем была чёрно-красная форма «Рапторов».

– Прошу прощения, не хотел мешать. Похоже, я немного заблудился. – Он окинул нас взглядом, который ясно давал понять, что ему приносит удовольствие видеть нас в такой интимной ситуации.

Маркус дернул вниз край моего джерси, и встал передо мной.

– Твой тренер знает, что ты тратишь энергию прямо перед важным матчем? Уильямс, кажется, из тех, кто запрещает такие контакты перед игрой.

У парня был густой британский акцент. Он звучал как человек, рожденный, чтобы насмехаться над другими.

– Не твое дело, Синклер.

А, так это один из братьев Синклеров, о которых говорила Кенна. Понятно. Он казался проблемным.

Парень усмехнулся, заметив, как Маркус заслонил меня собой.

– Постой… разве это не та новая преподавательница, о которой все говорят? Пианистка? Должно быть, приятное изменение для Хэйд-Харбора – попасть в заголовки не из-за провалов в хоккее.

Маркус сделал шаг вперед, и другой игрок рассмеялся.

– Я Броуди. Броуди Синклер. Нападающий «Рапторов». Приятно познакомиться, профессор.

Его слова заставили Маркуса напрячься еще сильнее. Мне нужно было разрядить обстановку. Я потянула Маркуса за плечо, чтобы он оторвал смертельный взгляд от своего соперника, но он не сдвинулся с места.

Броуди усмехнулся.

– Не заводись, Бэйли. Вскоре мы получим шанс сцепиться на льду, если только флирт с профессором не задержит тебя. Хотя… иногда стоит выбирать игру, в которой ты действительно можешь забить.

– Маркус, – вмешалась я, чувствуя, как его гнев нарастает.

Он не мог позволить себе дать волю эмоциям. Если он сорвется во время игры, это могло стоить УХХ победы, и мудак Броуди знал это.

– Иди готовься. Поговорим позже, – пробормотала я. – Мистер Бэйли, – жестко добавила я, когда он не двинулся.

Напряжение спало, и Маркус наконец оторвал взгляд от Броуди и посмотрел на меня. Его челюсть чуть расслабилась.

Он кивнул, оглядел меня с ног до головы, и на его губах мелькнула тень улыбки.

– Этот наряд идет тебе, именинница.

– Не психуй, – начала я.

Маркус покачал головой.

– Я не психую. Я мщу, – сказал он и кивнул в конец коридора. – А теперь тащи свою красивую задницу на трибуны и смотри, как я побеждаю.

26.Маркус

Игра катилась к чертям уже с первого свистка, когда Броуди обошел Кейдена сбоку и забил невозможный гол, открыв счет в матче уже через секунды после начала.

Да ну нахрен. Этот ублюдок что, может может искривлять время и пространство?

Броуди самодовольно ухмыльнулся мне через лед. А, так он пытался вывести меня из себя? Предсказуемый ход, но ладно. Новость о том, что я потерял самообладание на днях, явно разлетелась, и теперь братья Синклеры, а может, даже их тренер, придумали план поставить «Геллионов» в невыгодное положение, вероятно, спровоцировав меня на срыв и удаление с игры. Тогда мы останемся с запасным вратарем, и Броуди с Каллаханом разнесут его в пух и прах.

Но этого не произойдет. Не сегодня.

Я сосредоточился на шайбе, игровом процессе и тактике. Постепенно начал улавливать закономерность: их защита двигалась резко, отвлекая наших собственных защитников и оставляя нападающих одних. Я отбил следующие два броска, и Ашер забил с фланга, сравняв счет.

Я глубоко вздохнул. Мы снова в строю.

Игра возобновилась, и я услышал тихий смешок у себя за спиной.

– Знаешь, Бэйли, я слышал много дерьма о тебе. Отец-уголовник, брат-преступник, мать-бездельница, но то, что ты трахаешь тихоню-профессоршу ради зачета… такого я точно не ожидал.

Броуди проехал передо мной, игнорируя игру на другом конце катка. Его глаза были прикованы ко мне через прорези в маске. Урод.

Я проигнорировал его, продолжая следить за шайбой.

Он ухмыльнулся.

– Даже не отрицаешь? Должен признать, она выглядит неплохо для траха. Я бы как минимум кончил ей на грудь… и, эй, может, я так и сделаю после тебя, если окажусь в вашем паршивом университете. Она ставит хорошие оценки за то, что оставил ее в луже спермы, или ее еще нужно удовлетворить?

Моя маска безразличия трещала по швам. Ари была моим гребаным криптонитом, и по вызывающему выражению лица Броуди он это знал.

– Ты пускаешь ее по команде? Я присоединюсь… может, даже сегодня вечером.

Все игры, в которые я играл, сохраняя хладнокровие, всё давление из-за отца, его условно-досрочного освобождения и Коула… всё это вскипело во мне, и я сорвался. Абсолютно, блядь, слетел с катушек.

Я кинулся на него.

Схватил его за джерси, развернул нас обоих и откатил назад, пока мы не ударились о борт с громким стуком. Перегородка задрожала, и толпа ахнула. Я сорвал перчатки, швырнул их на лед и зарядил Броуди прямо в его уродливую рожу. Еще раз. И еще. Беккет добрался до меня первым и оттащил от него, но я оттолкнул его и тут же снова ринулся в драку, даже когда остальная команда присоединилась к действию. Они набросились на Броуди, скрыв его под массой тел и уводя от моих мстительных кулаков. Подключилась его команда.

– Маркус! – заорал Ашер мне прямо в лицо.

Перед глазами стояла красная пелена, такая густая, что я едва мог что-то разглядеть. Он вцепился в мой шлем и заставил меня оторвать кровожадный взгляд от Броуди. Его брат, Каллахан, теперь тоже был в гуще событий, раздавая локтями удары, от которых игроки плевались кровью. На льду было настоящее месиво. Я сплюнул, ощущая вкус крови во рту.

– Твоя рука, – сказал Ашер напряженным тоном.

Медленно красная пелена рассеялась, сквозь нее пробилась боль. Я посмотрел вниз и увидел длинный ровный порез. Он рассекал ладонь и исчезал под рукавом. Блядь.

Судья был занят тем, что растаскивал игроков, а тренер Уильямс орал со скамейки.

Наконец судья бросил на меня свирепый взгляд и поднял руку.

– Бэйли – удаление.

Пиздец.

Медсестра суетилась рядом, а врач аккуратно зашивал длинную рану на моей ладони. Тренер Уильямс стоял возле койки с мрачным выражением лица. Черт. Я облажался, и мы оба это знали, и все же сейчас мне было на это плевать. В другой руке я сжимал телефон, открыв приложение для отслеживания, через которое я следил за Ари. Она вернулась в «Ночную сову» и успела прислать пару сообщений с вопросом, в порядке ли я.

– Ну вот, готово. Смотрите, не занесите инфекцию, при необходимости принимайте обезболивающее и самое главное… берегите руку, мистер Бэйли. «Геллионы» не доберутся до финала, если Вы получите более серьезную травму, – сказал врач с осуждением.

В Хэйд-Харборе все были фанатами хоккея. Так уж здесь было заведено.

Врач ушел, и медсестра последовала за ним. С другой стороны занавески, отгораживающей мою койку, возникла темная и мрачная фигура. Его черная кожаная жилетка и обильные татуировки сразу привлекли к себе внимание.

Коул перевел взгляд с меня на тренера, скрестив руки на груди.

– Я позвонил твоему брату, – сказал тренер Уильямс. – Надеялся, он сможет вбить тебе в голову немного здравого смысла. Это уже вторая игра, где ты лезешь на рожон. Защита вратаря на первом месте, Маркус. Ты это прекрасно знаешь. Когда ты затеваешь драку, вся игра останавливается… твоей команде приходится подставляться, чтобы до тебя не добрались. Это нечестно.

Я вздохнул.

– Да ладно, я уверен, что не только Маркус виноват. Тот придурок Синклер наверняка что-то ему сказал, – неожиданно для меня вмешался Коул, бросая на тренера холодный взгляд. – Бэйли трудно вывести из себя, но если это произошло, никто не поможет.

Тренер покачал головой, глядя на меня.

– Что сказал Броуди?

Я не мог сказать ему, не выдав Ари, поэтому изобразил свое фирменное безразличие и пожал плечами.

– Какую-то хрень про УХХ, что еще?

Тренер вздохнул и провел рукой по лицу.

– Постарайся не ссориться с братьями Синклерами... никогда не знаешь, вдруг вы окажетесь в одной команде.

– А это, блин, что еще значит? – Я выпрямился на койке, игнорируя боль в руке, которой уперся в матрас.

Тренер Уильямс покачал головой.

– Ничего. Отдыхай, и я имею в виду настоящий отдых. И не вздумай прогуливать тренировки только потому, что раскроил себе руку. Я найду, чем тебя занять.

Он повернулся, кивнул Коулу на прощание и вышел.

– Он прямо душка, – Коул прислонился плечом к стене и бесцеремонно начал рыться в ящике тумбочки рядом с моей койкой. – Так что на самом деле произошло? Он тебя оскорбил?

Я фыркнул.

– Я когда-то велся на оскорбления?

Коул кивнул.

– Вот именно, никогда. Значит, он оскорбил кого-то другого… кого-то из твоих приятелей-ледяных богов, или их девушек, твою семью… или кого-то еще. Кого-то нового. – Коул бросил на меня проницательный взгляд. – Я слышал, ты привел преподавательницу на ужин в «Кулак».

– Да ну? Не знал, что «Гончие» такие сплетники. Наверное, на собраниях распиваете чаи, вяжете и перемываете косточки.

Коул сузил глаза, не поддавшись на мою очевидную попытку сменить тему.

– Кто она?

– Ты уже знаешь, – отрезал я и поднялся.

Коул внимательно посмотрел на меня.

– Твоя преподавательница…

– Вообще-то, Ари приглашенный профессор, и она чертовски талантливая – ты даже представить себе не можешь.

– Она тебе так нравится, что ради нее ты готов вылететь из команды? Я думал, хоккей для тебя – всё.

– Так и есть. Ты же знаешь.

Коул тяжело вздохнул и оттолкнулся от стены.

– Тогда хватить все портить. Не позволяй характеру Бэйли потянуть тебя на дно... как всех нас. – Он остановился прямо передо мной и хлопнул меня по плечу. – Удержи себя от соблазна пустить свою жизнь под откос. Я знаю, он сильный, но ты должен быть сильнее.

Затем брат развернулся и ушел, оставив меня в замешательстве. Коул не давал жизненных советов, и уж точно никогда не поощрял мои хоккейные амбиции.

Телефон в кармане завибрировал, и я достал его.

Ашер: Ну что, руку зашили? Давай шевелись, вечеринка ждет.

Черт, вечеринка в общежитии «Геллионов». Я совсем забыл. На этой неделе столетний юбилей нашей команды, и мы устраивали костюмированную вечеринку. Сейчас мне меньше всего хотелось туда идти.

Маркус: Думаю, пропущу. Я никакой.

Беккет: Тренер всыпал тебе за то, что вел себя как мудак, и теперь не осталось сил даже на вечеринку, да?

Кейден: Ты не можешь отказаться. Это из-за тебя в нашем общежитии куча чужаков. Возвращайся, или я включу пожарную сигнализацию.

Ашер: Поддерживаю.

Беккет: Значит ли это, что сам король вечеринок пал?

Ашер: Похоже, пары швов и нагоняя от тренера хватило, чтобы он сдулся.

Я вздохнул и быстро набрал ответ. Ублюдки. Они желали мне только добра, но временами чертовски утомляло быть тем, кто держит команду вместе. Душой компании, «королем вечеринок», гребаным клеем. Иногда это давило. Даже чаще, чем иногда.

Я: Уже еду.

Я схватил куртку и направился к выходу из приемного отделения. Коул стоял у стойки регистрации и клеил медсестер, которые смотрели на него влюбленными глазами, хотя он выглядел откровенно опасно в своей коже на фоне белого, стерильного интерьера и розовых халатов.

Зазвонил телефон и на экране высветилось имя:

Именинница.

Я не ответил. Стоило только вспомнить игру и то, как Броуди-уебок-Синклер отзывался об Ари, как у меня снова закипала кровь. Мой гнев еще не остыл. Тем не менее, я хотел видеть свою девочку... но я не хотел разговоров, не хотел, чтобы она беспокоилась или, что хуже, читала мне лекции о поведении на льду. Я не был в настроении для всего этого... Сейчас мне хотелось лишь погрузиться как можно глубже в мою маленькую недоступную профессоршу, запечатать ее губы своими, заставить ее пахнуть мной… напомнить ей и себе, что она уже моя.

Да, это было именно то, что мне нужно. Но я должен был держаться от нее подальше. Доказать, что могу, даже если это больно.

Но ведь в наших правилах не было пункта, что она не может прийти ко мне…

Я перевел звонок на голосовую почту и скинул ей геолокацию.

Если хочешь меня видеть... приезжай и найди.